Пардус. Театр теней (джен)

Никита лежал, глядя в темноту потолка, и чувствовал, как новые знания тихо укладываются в его голове, словно страницы в только что прочитанной книге. Это было странно и пугающе — жизнь другого человека стала частью него. Среди этого хаоса одно знание горело для него ярче остальных. Деревня Марьино — небольшое, ничем не примечательное поселение в сорока километрах от Санкт-Эринбурга. Там находится один из схронов Иоланды, о котором она успела рассказать Иллариону. А теперь это знание принадлежало и ему.

В доме пахло кофе, кашей и бутербродами. Никита спустился вниз, стараясь выглядеть как обычно.

— Смотрите, кто вышел. Ты планировал спать до обеда, королевич? — фыркнула Марина, намазывая масло на хлеб. — Я уже полстатьи написала, а ты только глаза продрал.

— А тебе бы работать каждый день, а не только когда наметится что-то достойное написания новости, — парировал Никита, наливая себе сок. — Тогда бы поняла цену утреннему сну.

Ирина Юрьевна поставила перед ним тарелку с кашей. «Никита, ты сегодня никуда? Не хотел бы помочь папе? В гараже надо разобрать».

— Э-э, мам, я вчера договаривался с Артёмом, — быстро соврал Никита, делая вид, что вспоминает. — У него проблема с компом, а завтра проект сдавать. Просил помочь. Я, наверное, к нему схожу на несколько часов.

— Ладно, только предупреди, если будешь задерживаться, — вздохнула мама. — И телефон не выключай.

— Хорошо, — пообещал Никита, быстро доедая завтрак.

Деревня встретила его тишиной, нарушаемой лишь скрипом снега под ногами и редким лаем собак. Путь занял полтора часа. Добираться пришлось на двух автобусах и последние пару километров пройти пешком по занесенной снегом дороге. Сейчас бы очень пригодился один из способов перемещения, которым как-то интересовался Илларион. Перемещение через тени. Никита не так давно принял свою звериную сущность, но кто бы мог подумать, что скоро ему может стать доступным и такое. Илларион всячески пытался усилить себя и получить больше знаний, и только позднее узнал, как проведенные ритуалы сказались на нем, не давая ему пользоваться в том числе этим аспектом магии теней. В том числе для снятия ограничений ему и был нужен Никита. План не удался, зато у его "наследника" теперь есть возможность продолжить изучение.

Схрон, согласно знаниям Иллариона, должен быть в одном из старых, полузаброшенных домов на краю деревни. Никита обошёл дом и нашёл незаметную запасную дверь в подвал. Замок был простым и ржавым. Силы оборотня хватило, чтобы разделить замок на две части.

Внутри пахло сыростью, землёй и... статическим электричеством. Для его нового восприятия это был явный знак. Лестница вела вниз, в кромешную тьму. Он щёлкнул пальцами, и на кончике его указательного пальца вспыхнул маленький шар зелёного пламени — простейший светлячок, описанный в книгах прочитанных Илларионом.

Подвал оказался неглубоким и почти пустым. В дальнем углу, на грубо сколоченном деревянном постаменте, лежала она — Ксения.

Её тело находилось в коконе магического поля, похожего в глазах Никиты на зависшее над ней сияние. Такой же свет исходил и от трёх кристаллов, расположенных треугольником вокруг постамента. На каменном полу были выведены сложные руны, их линии в магическом зрении пульсировали тусклым багровым светом.

— Всё возможно, когда ты знаешь, как устроен мир, — эхом прозвучали в памяти Никиты слова Иллариона. Теперь эти знания были его.

Он медленно подошёл ближе, не отрывая глаз от её лица. Опустился на колени у края рунического круга и закрыл глаза. Чужие воспоминания, уже частично упорядоченные, всплыли перед внутренним взором: схемы связей, принципы работы ритуала сохранения, узлы привязки.

Он не стал грубо рвать чары. Вместо этого его сознание осторожно коснулось пульсирующих линий на полу. Багровое свечение замедлилось, а затем пошло в обратную сторону, перетекая из рун в кристаллы. Руны начали гаснуть одна за другой. Свет от кристаллов померк, и по каждому из них с тихим звоном прошла трещина, сделав их более непригодными для ритуалов.

Поле над Ксенией дрогнуло, заколебалось и растворилось.

Грудь Ксении поднялась, сделав первый, прерывистый вдох после долгой неподвижности. Её веки задрожали, ресницы шевельнулись. Потом медленно, с невероятным трудом, приподнялись.

Глаза, затуманенные долгим сном, сфокусировались. Они смотрели в пустоту, потом медленно повернулись к нему.

Никита замер, не смея дышать.

И тогда из её пересохшего горла вырвался сбивающийся шёпот:

— Никит… Никитааа… Земля вызывает бродягу…

* * *

— Никитааа…

Голос, приобретший живые нотки, раздавался прямо над ухом. Тёплое дыхание коснулось щеки.

Никита вздрогнул и открыл глаза. Он снова был у себя дома. За окном мирно падал снег. И над ним, опершись на локоть и закинув прядь каштановых волос за ухо, склонилась Ксения. Её глаза смотрели на него с нежностью и лёгким беспокойством.

— Снова вспоминал тот день? — тихо спросила она, проводя пальцами по его виску.

Он глубоко вздохнул, возвращаясь в реальность.

— Да, — прошептал он, прикрывая её руку своей. — Иногда… всплывает. Особенно в такую погоду.

— Я знаю, — она наклонилась и мягко поцеловала его в лоб. — Но я сейчас здесь. С тобой. И, если ты не забыл, у нас встреча через пару часов. Так что, давай, кошак, поднимайся. Кофе и яичницу?

Никита улыбнулся, и это была настоящая, не вымученная улыбка.

— Ага. Только у тебя они такими вкусными получаются.

— Ну вот, я его из небытия возвращаю, а он сразу с подшучивать, — фыркнула она, но глаза смеялись. Она откинула одеяло и встала, потягиваясь. — Пойду делать. А ты созвонись пока с Тимом, они уже должны были встать.

Она вышла из спальни, и вскоре из кухни донёсся запах свежемолотых зёрен и знакомый рокот кофемашины.

Никита сел на кровати, потянулся к телефону на тумбочке. На экране горело уведомление от Тимофея: «Мы с Лизой через полчаса выезжаем. По крайней мере я на это надеюсь. Где встречаемся?».

Никита улыбнулся, набирая ответ.

— Там народу будет море, улицы перекрыты. Не знаю, где вы машину оставите. Мы пешком пойдем. Встретимся на главной. У елки. Надеюсь нам не придется вас искать, как в прошлый раз, — отправил он и добавил смайлик с кошачьей мордой.

Из кухни донёсся звонкий голос: «Никит! Яичница готова! Вы опять с Тимом собачитесь?»

— Иду! — крикнул он в ответ, вставая.

За окном кружился снег, сверкая в лучах утреннего солнца, наполняя город волшебством наступающего праздника.