У тебя его глаза (джен)

— Хогвартс когда-то был центром изучения древней магии, — Тео указал на старинную гравюру в книге. — Здесь были особые наставники — четыре хранителя, каждый специализировался на определённом виде силы.

Они сидели в кабинете Люпина, окружённые стопками древних фолиантов. Профессор задумчиво перелистывал страницы старинной рукописи:

— Интересно. Здесь говорится, что некоторые проявления древней магии могут быть признаками родового проклятия. Особенно если они сопровождаются видениями.

— Как у меня, — сказала Марта. Она изучала генеалогическое древо какой-то старинной семьи. — И у моего отца тоже были видения. Значит, проклятие передаётся по мужской линии?

— Не обязательно, — Люпин покачал головой. — Но то, что оно проявилось и у вас, и у вашего отца, говорит о его силе. Однако есть и хорошая новость: здесь упоминается, что такие проклятия можно снять.

— Если найти их источник, — добавил Тео, показывая другую страницу. — Смотрите, тут написано о «первородном грехе» — поступке, из-за которого род был проклят. Найдёшь причину — найдёшь лекарство.

Марта провела пальцем по строчкам:

— Надо копать глубже. Искать информацию о семье отца, о его предках.

— И о том, почему ваша бабушка так старательно скрывает прошлое, — заметил Люпин. — Она знает больше, чем говорит.

— Профессор, — Тео вдруг выпрямился, — а что если хранители оставили какие-то записи? О тех, кого они учили?

— Портреты, — Люпин потёр подбородок. — Должны быть портреты хранителей. Но где их искать в замке такого размера?

Марта смотрела на свои руки:

— По крайней мере, теперь мы знаем, что были ученики с древней магией, с особыми силами. И Хогвартс помогал им научиться с этим жить. Правда, я не очень понимаю, как на этом завязано проклятье.

— Главное — не торопиться, — Люпин положил руку ей на плечо. — Такие тайны открываются постепенно. Важный ключ к разгадке прячется в самом неожиданном месте.

Марта ещё думала о том, куда подевалась книга, которую читал её отец, та самая о древней магии в Хогвартсе. Она перерыла всю библиотеку и каталоги, но не нашла её. Может, стоило спросить Дамблдора? Почему-то было не по себе. Пока Марта решила отложить этот вопрос, но вернуться к нему позже.

* * *

Библиотеку заполнили слизеринцы.

— Драко, — Дафна остановилась у его стола. — Мы с Теодором собираем группу для подготовки к экзаменам. Присоединишься?

— С чего бы? — он скривился, но в его глазах мелькнул интерес.

— Потому что ты умный, когда не пытаешься быть копией своего отца.

Было не до этого. Нужно было идти к декану. В кабинете Снейпа Драко всегда чувствовал себя неуютно.

— Мистер Малфой, — декан Слизерина смотрел на своего студента. — Ваш отец пишет, что вы проявляете недостаточно инициативы в определённых вопросах.

— Простите, сэр, — Драко выпрямился. — Я исправлюсь.

— Возможно, — медленно произнёс Снейп, — не все ошибки требуют исправления. Лично меня удовлетворяет ваша успеваемость.

Драко пожал плечами, ему было совершенно плевать, что там считает его декан, важным было лишь мнение отца. Его слово — закон. Его настроение — единственно правильное в семье.

* * *

Гарри рассказывал о квиддиче, Джинни рассмеялась звонко и заразительно. Рыжие волосы блестели в свете камина, и Марта заметила, как Гарри замер, глядя на неё. Что-то неприятно кольнуло в груди. Джинни была естественной. Не боялась высоты, не пряталась за книгами, не носила в себе тёмное наследие.

— Хочешь присоединиться к ним? — спросил Фред, заметив её взгляд.

— Нет, — Марта резче, чем намеревалась, перевернула страницу книги. — У них своя компания.

На квиддичной тренировке Джинни тоже выделялась.

— Отличный бросок, Джинни! — крикнул Гарри, и младшая Уизли просияла.

Марта, сидевшая на трибуне с учебником, почувствовала, как по рукам пробегает холодок. Джинни летала так же свободно, как Гарри, словно родилась на метле. В отличие от неё самой, которая до сих пор боялась подниматься выше.

С каждым таким моментом что-то внутри Марты твердело, превращая былую дружбу в растущую неприязнь. Она знала, что это нечестно — Джинни не сделала ничего плохого. Но когда дело касалось Гарри, рациональные мысли отступали перед эмоциями.

«Просто она такая идеальная, — горько подумала Марта, глядя, как Джинни выполняет сложный манёвр. — Настоящая гриффиндорка. Не то что я».

Экзамен по защите стал маленьким праздником в череде недовольств и разочарований.

— Впечатляюще, мисс Донкингск, — Люпин наблюдал, как она справляется с полосой препятствий. — Особенно ваш подход к красному колпаку — использовать его собственную агрессию против него. Это дурмстрангская техника?

— Да, профессор. Мы изучали, как обращать тёмную энергию существ.

— Превосходно. И я заметил, что холод больше не распространяется вокруг вас, когда вы используете сильные заклинания. Вы научились контролировать это?

Марта кивнула:

— Теперь это не помеха. Пока что.

* * *

— Это исключительный перевод, — профессор Бабблинг изучала её работу. — Вы не только правильно интерпретировали значения рун, но и уловили контекстуальные связи... А эти заметки о северной традиции особенно интересны.

Марта почувствовала на себе внимательный взгляд Теодора, они часами обсуждали эти древние тексты, сравнивая разные школы рунической магии.

— Я бы хотела отметить, — продолжила профессор, — что ваше понимание взаимосвязи между различными руническими традициями выходит за рамки обычной программы третьего курса.

Защита и руны давались Марте проще всего. С остальными предметами было по-разному, угнаться за отличниками не получалось. Хуже всего было с трансфигурацией, в следующем году Донкингск пообещала себе, что будет брать дополнительные уроки у МакГонагалл.

— Ну как? — спросил Фред, когда она вернулась с предпоследнего экзамена.

— Кажется, хорошо, — она устало опустилась в кресло. — По крайней мере, ничего не взорвалось и никто не пострадал.

— Хах, это мой стиль сдачи экзаменов! — он рассмеялся. — Ты должна быть более амбициозной. Например: «Я настолько впечатлила экзаменаторов, что они предложили мне сразу перейти на седьмой курс».

— Или: «Мои руны были такими древними, что вызвали духов викингов», — подхватила она игру.

— Вот это уже лучше! — Фред одобрительно кивнул. — Я слышал, Люпин особенно хвалил твою практическую работу.

Она подумала о Люпине с его терпеливыми уроками, о Теодоре, помогающем разобраться в древних текстах, о Фреде, превращающем любую проблему в повод для шутки. На мгновение показалось, что жить действительно приятно.

* * *

— Мы собрали все возможные прецеденты, — Гермиона лихорадочно перебирала пергаменты. — Все законы о правах магических существ, все случаи оправдания.

— И документы о древних законах, — добавила Марта, глядя на записи, тайно переданные Теодором. — Те, что не были отменены.

Хагрид сидел за своим огромным столом, комкая платок размером с небольшую скатерть:

— Вы столько сделали. Но Люциус Малфой...

— У Малфоев нет власти над древней магией, — твёрдо сказала Марта. — А гиппогрифы — древние существа.

* * *

— Что-то надвигается, — Марта стояла у окна с Теодором. — Ты чувствуешь?

Он кивнул:

— Замок затаил дыхание. Корвус беспокойный.

Ворон на его плече взъерошил перья, вглядываясь в сумерки за окном.

— Это не только из-за Клювокрыла, — она обхватила себя руками. — Что-то большее. Все события последних месяцев ведут к чему-то…

— …неизбежному, — закончил он.

* * *

— Как ваши сны, мисс Донкингск? — Люпин изучал её последние записи.

— Яснее. Но... — она замялась. — Теперь они больше похожи не на кошмары, а на предупреждения.

— О чём?

— О выборе, — она посмотрела на свои руки, где едва заметно мерцали морозные узоры. — Скоро придётся решать что-то важное.

* * *

Хагрид снова сидел за своим огромным столом. Перед ним лежало официальное письмо из Министерства — пергамент выглядел неуместно чистым и аккуратным в грубых пальцах.

— Они даже слушать не стали, — его голос дрожал. — Люциус Малфой говорил про опасных тварей... про безответственность... А Клювокрыл, он же просто защищал свою честь...

Гермиона вскочила, её глаза пылали от гнева:

— Это несправедливо! У нас были все доказательства! Прецеденты! Свидетельства! Мистер Саламандер прислал письмо в защиту!

— Комитет уже решил всё заранее, — горько произнёс Хагрид. — А теперь и апелляцию отклонили...

— Они не могут! — Гермиона в ярости мерила шагами хижину. — Это же... это же средневековье какое-то! Казнить существо только потому, что оно повело себя согласно своей природе!

Марта сжала руку подруги, пытаясь успокоить, Гермиона была вне себя от ярости:

— И после этого они говорят о справедливости! О законах! Да этот суд — просто фарс! Всё решают деньги и связи Малфоев!

Рон и Гарри молча переглянулись. Они никогда не видели Гермиону в таком состоянии.

— Когда? — спросил Гарри.

— Шестого июня, на закате, — Хагрид утёр глаза. — Приедет палач Макнейр[1].

Клювокрыл, чувствуя общее настроение, беспокойно переминался на привязи за окном. Его гордая осанка и благородный вид делали предстоящую казнь ещё более абсурдной и жестокой.

* * *

Напряжение чувствовалось во всём: в приглушённых разговорах за столами, в тревожных взглядах преподавателей, в том, как дементоры кружили всё ближе к границам школы.

— Палач уже прибыл, — прошептала Гермиона. — Я видела его у ворот.

— Это ужасно — проводить казнь на территории школы.

Марта заметила, как Дамблдор серьёзно беседует с МакГонагалл, как хмурится Люпин, глядя в окно, как близнецы притихли, не пытаясь никого разыгрывать.

«Всё сходится в одной точке; Блэк где-то рядом, казнь Клювокрыла, растущая сила внутри меня, странные видения... Судьба готовит сцену для чего-то важного».

Марта догнала друзей у тыквенных грядок. Гермиона спускалась к хижине Хагрида, Рон и Гарри спешили за ней.

— Сюда, — Гарри потянул их за огромную тыкву. Отсюда открывался вид на задний двор хижины, где был привязан Клювокрыл.

Они увидели, как прибыла делегация — Дамблдор, какой-то чиновник из Министерства и Макнейр с огромным топором, который зловеще поблёскивал в лучах заходящего солнца. Хагрид стоял рядом с Клювокрылом, его огромные плечи дрожали.

Гермиона вцепилась в руку Рона, спрятав лицо у него на плече. Он осторожно обнял её, неловко поглаживая по спине. В его глазах читалась беспомощная нежность — он не знал, как утешить подругу, но отчаянно хотел защитить от этой боли.

Макнейр примеривался к шее гиппогрифа. Что-то холодное и древнее поднялось в груди Марты. Ярость затопила её разум — не её обычная злость, а что-то более глубокое, похожее на силу, которую она чувствовала в своих видениях. Земля под ногами палача внезапно покрылась коркой льда. Макнейр поскользнулся, нелепо взмахнув руками, топор вылетел из его рук. Но он быстро поднялся. Удар — глухой и окончательный. Гермиона разрыдалась.

Марта почувствовала, как дрожит от сдерживаемой силы. Лёд начал расползаться вокруг неё, но тут тёплая рука Гарри легла ей на плечо. Он молча притянул её к себе, и она почувствовала, как его тепло медленно растапливает ледяную ярость в её груди.

Они стояли там, две пары подростков, обнявшись и пытаясь справиться с несправедливостью мира: Рон, неуклюже утешающий рыдающую Гермиону, и Гарри, держащий Марту и её необузданную силу.

— Мы найдём способ, — Марта крепко обнимала всё ещё всхлипывающую Гермиону. — Малфои не могут вечно покупать справедливость. Мы заставим их заплатить за...

Но тут она замерла. В сгущающихся сумерках появился знакомый силуэт. Тодди скалился, его глаза светились недобрым светом:

— Справедливость? — издевательски протянул он по-немецки. — Ты говоришь о справедливости, маленькая наследница?

— Нет, — прошептала Марта. — Не сейчас.

— А знаешь ли ты, что он сделал во имя справедливости? — Тодди закружился вокруг неё. — Сколько крови пролил во имя высшего блага?

— Марта? — встревоженно позвал Гарри, она уже не слышала.

Она боролась с невидимым противником, катясь по склону, выкрикивая что-то на немецком. Вокруг неё расползался лёд, температура резко упала.

— Нужно её оттащить! — крикнул Рон, пытаясь поймать извивающуюся Марту.

Вдвоём с Гарри они подняли её, всё ещё отбивающуюся от невидимого врага. Гермиона бежала впереди, расчищая путь к замку. В гостиной их встретил встревоженный Фред.

— Что с ней? — он бросился к Марте, которая уже почти не сопротивлялась, только бормотала по-немецки.

— Видения. Присмотри за ней, — быстро сказал Гарри. — Если станет хуже — сразу к мадам Помфри. Мы... нам нужно кое-что сделать.

— Прямо сейчас? — Фред недоверчиво посмотрел на них.

— Это важно, — Гермиона уже тянула мальчиков к выходу. — Очень важно.

Последнее, что увидела затихающая Марта — как её друзья исчезают в портретном проёме, а Фред осторожно укутывает её в плед, стирая со лба ледяной пот.

* * *

— Их нет уже больше часа, — прошептала Марта Фреду.

— Знаю, — он напряжённо смотрел в окно. — Мы должны отвлекать внимание, что бы они там ни придумали.

Когда Перси в третий раз спросил о Роне, Марта изобразила приступ головной боли:

— Ох, он обещал принести мне зелье из больничного крыла.

— Я что-то не видел мисс Грейнджер.

— Она помогает первокурсникам, — не моргнув глазом соврал Фред. — В библиотеке.

Марта уснула и проснулась в одиночестве в гостиной перед полуночью. Голова теперь действительно гудела, и девочка решила дойти до больничного крыла, чтобы взять что-то от головной боли.

Дверь больничного крыла открыл директор. Он был чем-то неимоверно доволен.

— О, Марта! Заходи, ты вовремя.

— К чему, профессор?

— К переменам. Рон ждёт, иди.

В лазарете было тихо и темно, только одна свеча горела у кровати Рона. Он лежал бледный, с забинтованной ногой, при виде Марты попытался улыбнуться:

— Ты как раз вовремя. Тут такое было!

— Что случилось? Где Гарри и Гермиона? Что с твоей ногой?

— Сложно объяснить, — Рон поморщился от боли. — Ну, если коротко… Сириус Блэк... он не тот, кем мы его считали. И мой крыс... он оказался... В общем, это длинная история.

— Рон, — Марта села рядом с кроватью, — ты весь дрожишь. Дементоры?

Он кивнул:

— Они поймали Блэка. Собираются сделать «поцелуй дементора[2]».

В этот момент снаружи замка раздались крики. Рон дёрнулся, пытаясь встать:

— Нужно...

— Тебе нужно лежать, — твёрдо сказала Марта, удерживая его за плечи. — Что бы там ни происходило, ты со сломанной ногой никому не поможешь.

Она достала шоколадку из кармана вязаной кофты, после встреч с Тодди всегда носила с собой:

— Держи. Поможет от последствий дементоров.

Рон благодарно взял шоколад, его руки всё ещё подрагивали. Где-то снаружи раздался волчий вой. Марта вздрогнула, что-то в этом звуке было неправильное, нечеловеческое.

— Тодди, — прошептала она, увидев скрюченную фигуру в углу.

— Sie kommen[3], — проскрипел он.

— Кто? — она подалась вперёд. — Кто идёт?

— Die wahrheit und die dunkelheit[4].

В этот момент в окно ударил порыв ветра, и ребята увидели дементоров.

— Die zeit ist gekommen[5], — прошептала она.

И в ответ в глубине замка часы пробили полночь, отсчитывая последние мгновения перед тем, как всё изменится.

Дамблдор появился из ниоткуда, преграждая путь Гарри и Гермионе у дверей больничного крыла.

— Какая удивительная ночь, — проговорил он, глядя на них поверх очков-половинок. — Столько событий... и столько ещё может произойти, если правильно распорядиться временем.

Гермиона резко вздохнула, её рука машинально дёрнулась к цепочке на шее.

— Мисс Грейнджер, — Дамблдор чуть наклонился к ней, — три оборота должно хватить. Мисс Донкингск сейчас с мистером Уизли, не так ли? Как удачно.

Гарри растерянно переводил взгляд с Дамблдора на Гермиону:

— Профессор, я не понимаю...

— Конечно, не понимаете, Гарри, — Дамблдор улыбнулся. — Но мисс Грейнджер, я уверен, всё прекрасно поняла. К сожалению, я не могу вмешаться напрямую — слишком много глаз следят за каждым моим шагом. Но три юных волшебника... Особенно если один из них обладает весьма необычными способностями, — он подмигнул. — Помните — вас не должны видеть. И да, мисс Грейнджер... Иногда лёд может быть очень полезен в жаркой ситуации.

С этими словами он развернулся и исчез в темноте коридора, оставив озадаченного Гарри и внезапно просиявшую пониманием Гермиону.

Двери больничного крыла распахнулись — Гарри и Гермиона влетели внутрь, тяжело дыша. Гермиона сразу бросилась к кровати Рона, обхватив его руками так крепко, что он охнул:

— Гермиона... рёбра...

— Прости-прости! — она отстранилась, но продолжала держать его за руку.

— Как ты, дружище? — Гарри подошёл ближе, его лицо было бледным и встревоженным.

— Бывало и лучше, — Рон попытался улыбнуться. — Жить буду.

Марта наблюдала за этой сценой, массируя виски. После встречи с Тодди голова раскалывалась, а в глазах двоилось.

— Тебе нужно зелье, — Гермиона заметила её состояние.

Она принесла флакон с полки мадам Помфри и протянула его Марте:

— Выпей. То, что сейчас произойдёт... тебе понадобятся ясная голова и все силы.

— Что происходит? — Марта сделала глоток зелья. — Почему вы все так странно себя ведёте?

Гермиона вместо ответа достала что-то из-под рубашки — длинную золотую цепочку. Повертела что-то в руках, и мир закружился в непонятном ритме. Когда мир перестал кружиться, они оказались в пустом больничном крыле, там же, где и были. Солнце ещё не село, только начинало клониться к горизонту.

— Так вот почему... — Марта посмотрела на Гермиону с внезапным пониманием. — Вот почему ты спрашивала у бабушки про маховики времени. И почему выглядела такой измученной весь год.

— Ты использовала это, чтобы посещать занятия? — Гарри уставился на маховик с изумлением.

Гермиона кивнула:

— Профессор МакГонагалл договорилась с Министерством. Это был единственный способ попасть на все предметы. Три часа древних рун одновременно с прорицаниями, магловедение в то же время, что и уход за магическими существами...

— Ты проживала некоторые часы по два раза? — Марта покачала головой. — Неудивительно, что ты всегда была такой уставшей.

— Сейчас это не важно, — Гермиона спрятала маховик под рубашку. — Важно то, что у нас есть шанс всё исправить. Мы вернулись на несколько часов назад, как раз перед казнью Клювокрыла.

— Значит, мы можем его спасти? — спросил Гарри.

— И не только его, — Гермиона понизила голос. — Мы можем спасти Сириуса. Но нужно быть предельно осторожными — нас никто не должен увидеть. Особенно мы сами. Встреча с самим собой во времени... это может быть катастрофой.

— А что будет, если нас заметят? — Марта нервно оглянулась.

— Поверь, лучше нам этого не проверять. Искажения времени могут быть ужасными, — Гермиона прислушалась к звукам в замке. — У нас мало времени. Сначала нужно спасти Клювокрыла, пока делегация Министерства не пришла к Хагриду.

Ребята добежали до избушки Хагрида и спрятались.

— Они сейчас войдут в хижину, — прошептала Гермиона, наблюдая из-за тыквы. — Нам нужно как-то отвлечь их внимание.

— Я могу попробовать помочь, — тихо сказала Марта. — Но мне нужно сосредоточиться.

Она закрыла глаза, чувствуя, как холод поднимается изнутри. На этот раз она не сопротивлялась ему, а направляла, как учил Люпин. Вокруг хижины начал клубиться густой туман — не обычный, а морозный, в котором кружились крошечные ледяные кристаллы.

— Идеально, — выдохнула Гермиона. — Теперь они не увидят нас из окна.

Гарри осторожно приблизился к Клювокрылу, почтительно поклонился. Гиппогриф, несмотря на нервозность, ответил на поклон. Пока Гарри отвязывал верёвку, Марта продолжала удерживать туман, чувствуя, как подрагивают руки от напряжения.

— Следы, — вдруг спохватилась Гермиона. — На влажной земле останутся следы!

— Я позабочусь, — Марта направила силу вниз. Тонкий слой льда начал расползаться по земле, скрывая их шаги. Мисс Донкингск диву давалась, как ей удавалось управлять этим.

Из хижины донеслись голоса — делегация направлялась к выходу. Гарри потянул верёвку, и Клювокрыл неохотно двинулся за ним. Гермиона поддерживала туман с другой стороны, а Марта медленно отступала, замораживая каждый их шаг.

Где-то в тумане хлопнула дверь. Послышался разочарованный возглас Макнейра, а затем глухой стук топора о забор.

— Получилось, — одними губами произнесла Гермиона, когда они достигли кромки леса. — Марта, ты можешь… отпустить?

Туман медленно рассеялся. Марта привалилась к дереву, чувствуя, как дрожат колени — она никогда ещё не использовала свою силу так целенаправленно.

— Это было... — начал Гарри.

— Потом, — оборвала его Гермиона. — Давайте, уводим Клювокрыла подальше. У нас ещё много дел.

Они устроились в густых зарослях, откуда был виден замок. Клювокрыл мирно щипал траву рядом, время от времени поглядывая на них яркими оранжевыми глазами.

— Так что произошло? — спросила Марта, обхватив колени руками. — После того, как вы оставили меня с Фредом?

Гарри и Гермиона переглянулись.

— Сириус Блэк невиновен, — начал Гарри. — Это не он предал моих родителей. Это был Питер Петтигрю[6].

— Крыс Рона, — добавила Гермиона, видя непонимающий взгляд Марты. — Он анимаг, как и Сириус. Он инсценировал свою смерть, подставил Сириуса и всё это время прятался в семье Уизли.

— Двенадцать лет... — прошептала Марта. — Как вы узнали?

— Сириус затащил Рона в Визжащую хижину — он охотился за Петтигрю, не за мной, — Гарри говорил быстро, словно боялся не успеть рассказать. — Там был профессор Люпин... Они были друзьями в школе — он, мой отец, Сириус и Петтигрю. Они все стали анимагами, чтобы помогать Люпину, когда он... — он осёкся.

— Когда он превращается, — закончила Гермиона. — Он оборотень[7], Марта. Когда Снейп задал эссе об оборотнях, я, глубоко проработав тему, окончательно убедилась, что Люпин болен ликантропией[8]. Но я до последнего никому не рассказывала о своих догадках. Не хотелось пугать…

Марта вспомнила их разговоры с Люпином о «тёмной стороне», о контроле над собой, и многое вдруг встало на свои места. Радоваться или пугаться такому открытию? Было непонятно.

— Что случилось потом?

— Появился Снейп, — Гарри нахмурился. — Мы... обезвредили его. Люпин и Сириус заставили Петтигрю показать своё настоящее лицо. Чтобы мы могли выступить свидетелями, чтобы мы знали правду. Но когда мы вели его к замку, взошла полная луна. Люпин начал превращаться, он забыл выпить своё зелье... Петтигрю сбежал, а Сириус, пытаясь защитить нас от Люпина-оборотня, оказался у озера, где его окружили дементоры...

— Его поймали, — Гермиона сжала руку Марты. — И теперь собираются... Но мы не можем этого допустить. Он невиновен.

— Поэтому мы здесь, — кивнула Марта. — Чтобы всё исправить.

— Смотрите! — шепнул Гарри, указывая на тропинку к Гремучей иве. — Это мы... то есть, прошлые мы. Сейчас всё начнётся.

— А теперь какой план? — прошептала Марта, наблюдая, как их прошлые версии исчезают под Гремучей ивой.

— Мы должны быть готовы к трём вещам, — Гермиона загибала пальцы. — Люпин превратится в оборотня и побежит в лес. Петтигрю попытается сбежать. А Сириуса окружат дементоры у озера.

— И мы не можем вмешаться раньше времени, — добавил Гарри. — Иначе Петтигрю не раскроет себя, и невиновность Сириуса не будет доказана хотя бы нам.

— Когда Люпин превратится, я отвлеку его воем — он побежит на мой голос в лес. Гарри, ты...

— Я побегу к озеру, — он сжал палочку. — Я видел... то есть, увижу, как кто-то спасает нас мощным патронусом у озера. Я хочу знать, кто это был.

— А я могу попробовать замедлить Петтигрю, — предложила Марта. — Заморозить землю под его ногами, когда он будет убегать?

— Нет, — Гермиона покачала головой. — Как бы ужасно это ни звучало, он должен сбежать. Иначе всё изменится слишком сильно.

Они замолчали, услышав крики из Визжащей хижины. Вскоре показалась странная процессия: связанный Снейп, левитируемый словно марионетка, Сириус, Люпин, Петтигрю в наручниках и их прошлые версии.

— Сейчас начнётся, — прошептала Гермиона, крепче сжимая палочку. — Будьте готовы.

Луна выглянула из-за облаков. Люпин застыл, его тело начало трансформироваться. Это было жуткое зрелище, которое заставляло кровь стыть в жилах. Было в этом что-то бесконечно ужасное и прекрасное: лунный свет, игра теней и преображение измученного тела во что-то неуправляемое и сильное.

— Давай, — шепнул Гарри Гермионе.

Она жутко завыла. Оборотень повернул голову на звук и бросился в их сторону.

— Бежим! — Гарри потянул девочек за собой. — К озеру! Там мы будем нужнее!

Они неслись через лес, слыша позади хаос превращения, крики и топот ног. Где-то там Петтигрю совершал свой побег, но у них была другая цель — озеро, где вот-вот должна была развернуться решающая битва с дементорами.

В последний момент, когда Петтигрю начал свой побег, что-то внутри Марты щёлкнуло. Она не могла — просто не могла — позволить ему уйти. Человеку, который предал родителей Гарри, который двенадцать лет прятался как крыса...

— Марта, нет! — крик Гермионы потонул в шуме.

Марта бросилась наперерез Петтигрю, сбивая его с ног. В лунном свете его лицо казалось восковым — бледное, с заострившимися чертами и вечно бегающими глазками. От него пахло сыростью и страхом — запах, въевшийся за годы жизни крысой. Редкие волосы были всклокочены, на шее виднелись проплешины — следы многолетней крысиной чесотки.

Они покатились по земле. Её руки, покрытые инеем от ярости, вцепились в его потрёпанную одежду. Где-то в глубине души она знала — это неправильно, но ненависть затопила её разум. Ярость вырвалась наружу потоком холода. Петтигрю вскрикнул от боли — левая сторона его лица, куда пришёлся удар её ладони, мгновенно покрылась изморозью. Кожа побелела, покрываясь узором из крошечных снежинок.

На секунду ей показалось, что получилось — она прижала его к земле, видя панику в крысиных глазках. Иней расползался по его щеке причудливым узором, похожим на морозный ожог. Она знала — это останется с ним навсегда, клеймо её прикосновения, метка предателя.

Но Петтигрю был взрослым волшебником, закалённым годами выживания. Он извернулся с неожиданной силой, его локоть врезался ей в лицо. В его движениях чувствовалась крысиная юркость — результат двенадцати лет, проведённых в шкуре грызуна. Марта услышала хруст — острая боль пронзила переносицу, в глазах потемнело. Она почувствовала, как тёплая кровь заливает губы, а слёзы бесконтрольно катятся по щекам, смешиваясь с кровью на подбородке.

— Мелкая тварь! — плюнул в её сторону Петтигрю, держась за щеку, на которой теперь проступила кровь.

Он уже исчезал в темноте, на бегу потирая обмороженную щеку — место, где её ярость оставила неизгладимый след. Даже в своей крысиной форме он теперь будет носить эту метку — участок белого меха.

— Марта! — Гермиона оказалась рядом, помогая ей подняться.

— Я почти поймала его, — Марта дрожала от злости и разочарования. Лёд под её ногами растрескивался от неконтролируемых эмоций.

— Episkey[9]! — Гермиона направила палочку на её нос, останавливая кровотечение.

— К озеру, — Марта вытерла кровь рукавом. — Нужно успеть к озеру.

Она побежала вперёд, чувствуя, как пульсирует боль в переносице — собственная метка её неудачной попытки изменить историю. Где-то позади Гермиона что-то кричала про временную линию, но Марта опять не слушала. Если она не смогла остановить Петтигрю, то хотя бы поможет спасти Сириуса.

Гарри чего-то ждал, надеялся на помощь извне, но её всё не было. Когда будет момент истины? Тогда, когда Гарри решит.

— Expecto Patronum! — голос Гарри прозвенел над озером.

Из палочки Гарри вырвался серебряный олень, величественный и яркий. Патронус бросился на дементоров. И они начали отступать. Олень не давал им приблизиться к Гарри и Сириусу из прошлого.

— Невероятно, — выдохнула Гермиона, наблюдая с берега. — Он создал мощного телесного патронуса. Да так не у каждого взрослого получается.

Когда последний дементор исчез в ночном небе, Марта почувствовала, как подгибаются колени. Они спрятались в кустах, наблюдая, как Снейп появился на берегу озера. Чёрная мантия развевалась, лицо искажала злобная гримаса торжества.

— Я не могу на это смотреть, — прошептала Марта, когда Снейп пнул бессознательного Сириуса, проверяя, жив ли тот.

— Не вмешивайся, — Гермиона крепко сжала её руку. — Пожалуйста. Он доставит их в замок. Всё идёт как должно.

Снейп создал носилки и грубо левитировал на них Сириуса и Гарри.

— Он не проверил толком, всё ли с ними в порядке, — процедила Марта сквозь зубы, наблюдая, как головы безвольно качаются при каждом движении носилок.

— Снейп ненавидел моего отца, вот и мне теперь достаётся. Видимо, Сириуса он тоже не жаловал. Чёрт с ним. Нам нужно идти за Клювокрылом, — Гарри с трудом отвернулся от этого зрелища. — Скоро Сириуса запрут в башне Флитвика, и у нас будет только один шанс его спасти.

Они поспешили обратно в лес, где оставили гиппогрифа. Марта на ходу вытирала злые слёзы:

— Почему мы должны позволять этому случиться? Почему нельзя просто...

— Потому что нужно позволить плохим вещам произойти, чтобы случились хорошие, — мягко прервала её Гермиона. — Если мы сейчас остановим Снейпа, Сириус окажется в ещё большей опасности. А так у нас есть план и шанс его спасти.

«Говно это, а не план. Несправедливо!» — жгли мысли голову Марты, царапали ей горло, пульсировали в сломанном носу.

Клювокрыл встретил их тревожным курлыканьем, чувствуя их напряжение.

— Я полечу с Гарри, — решительно объявила Гермиона. — Марта, ты...

— Слишком слаба, я знаю, — кивнула Марта. — Я создам отвлекающий манёвр внизу. Туман у главного входа отвлечёт внимание от башни.

— Встретимся в больничном крыле, — Гарри помогал Гермионе забраться на гиппогрифа.

Марта сидела в тени большого дуба, подняв лицо к башне. Её ледяной туман клубился у главного входа, отвлекая внимание немногочисленных обитателей замка, ещё не спящих в этот поздний час. Нос сильно болел после столкновения с Петтигрю, а руки слегка подрагивали от магического истощения.

Вот оно — тёмный силуэт гиппогрифа на фоне звёздного неба. Клювокрыл расправил могучие крылья, унося на себе Сириуса к свободе. Марта различила, как Гарри и Гермиона машут ему на прощание.

— Удачи, — прошептала она, хотя никто не мог её услышать.

Всё произошедшее казалось нереальным. Путешествие во времени, драка с Петтигрю, дементоры, патронус... События путались в голове, словно осколки странного сна. Она механически коснулась переносицы — всё было по-настоящему.

Когда гиппогриф превратился в крошечную точку на горизонте, Марта медленно поднялась. Ноги казались ватными, а в голове шумело. Нужно было идти в больничное крыло. Она не совсем понимала, как объяснит свой разбитый нос и почему она вообще там окажется.

У дверей больничного крыла она остановилась, прислушиваясь. Внутри были голоса, значит, Гарри и Гермиона уже вернулись. Марта глубоко вздохнула и толкнула дверь. Пора было возвращаться в реальность — какой бы странной она теперь ни казалась.

Когда Марта вошла, Гарри и Гермиона сидели на кровати рядом с Роном, который выглядел одновременно сбитым с толку и восхищённым.

— Вы только что были тут, потом исчезли и вошли через дверь! Что за магия такая? — выкрикнул Рон.

— Ты в порядке? — Гермиона тут же вскочила, осматривая переносицу Марты.

— Нет, — Марта опустилась на ближайшую кровать. — Как всё прошло?

— Идеально, — глаза Гарри сияли. — Мы долетели до башни, Гермиона открыла окно заклинанием. Сириус не мог поверить, когда увидел нас на Клювокрыле.

— Он спросил, не хочет ли Гарри уйти с ним, — добавила Гермиона.

Марта заметила, как Гарри слегка напрягся:

— Я хотел. Очень хотел. Но сейчас это невозможно — без Петтигрю у нас нет доказательств его невиновности.

— Погодите, — Рон переводил взгляд с одного на другого. — То есть вы вернулись во времени, спасли Клювокрыла, сражались с дементорами, а потом организовали побег Сириуса Блэка на приговорённом к смерти гиппогрифе?

— И Марта сломала нос в драке с Петтигрю, — Гермиона указала на нос подруги.

— А ещё я создал телесный «Патронус», — кивнул Гарри. — Я думал, что там, на озере кто-то помог… Может быть… Мне казалось… Что это мог быть отец… Глупости. Никто не пришёл. Я сделал его сам.

Внезапно они услышали шаги в коридоре.

— Это Дамблдор, — прошептала Гермиона. — Он сейчас войдёт и «запрёт» нас здесь для нашего алиби. Веди себя естественно!

После ухода Дамблдора в больничном крыле повисла тишина. Гарри вдруг повернулся к Марте, только сейчас по-настоящему увидев её лицо в ярком свете ламп:

— Мерлин, твой нос! Он же... он же сломан! Ого!..

Марта снова коснулась переносицы:

— А, это... Это когда я пыталась остановить Петтигрю.

— Но зачем? — Гарри подался вперёд. — Гермиона же сказала, что нельзя менять прошлое!

Марта опустила глаза, чувствуя, как краснеет:

— Знаю. Я сглупила. Я не смогла просто стоять и смотреть. Он предал твоих родителей, из-за него Сириус провёл двенадцать лет в Азкабане... Я подумала, если есть хоть малейший шанс всё исправить...

— Ты рисковала собой ради меня? — в голосе Гарри слышалось удивление и что-то ещё, от чего у Марты сжалось сердце.

— И толку? — она горько усмехнулась. — Он всё равно сбежал. А я теперь буду ходить с кривым носом. Вот напоминание о моей глупости.

— Это не глупость, — возразил Гарри. — Это очень храбро. И по-гриффиндорски.

— И очень похоже на тебя, Гарри, — заметила Гермиона с лёгкой улыбкой. — Бросаться спасать всех, не думая о последствиях.

Марта поймала понимающий взгляд подруги и слегка покраснела. Рон, который до этого наблюдал за разговором, хмыкнул:

— По-моему, этот шрам даже идёт тебе, Марта. Придаёт какой-то... героический вид.

— Точно, — поддержала Гермиона. — Как боевая отметина.

— След неудавшейся справедливости, — вздохнула Марта.

Новости распространялись, как лесной пожар: Сириус Блэк пойман и снова сбежал, Снейп в ярости, а профессор Люпин... оборотень.

* * *

— Ты должна была это видеть! — Рон буквально подпрыгивал в кресле гостиной, его глаза сияли. — Гермиона... наша Гермиона!

— Бам! — Гарри показал движение рукой. — Прямо в нос!

— Подождите, — Марта переводила взгляд с одного на другого. — Вы хотите сказать, что Гермиона Грейнджер, которая обычно говорит: «Насилие ничего не решает»...

— Врезала Малфою! — выпалил Рон с таким восторгом, как будто это было лучшее, что он видел в жизни. — Без магии! Просто подошла и...

— У него было такое лицо, — Гарри изобразил выражение крайнего изумления, и они все расхохотались.

— А потом он просто сбежал! — продолжал Рон, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Малфой, Крэбб и Гойл — удрали от одной Гермионы!

— Правда, потом она сказала, что рука болит, — добавил Гарри. — Но, Мерлин, оно того стоило!

— А где она сейчас? — спросила Марта, всё ещё улыбаясь.

— В библиотеке, — синхронно ответили мальчики.

— Конечно, — кивнула Марта. — Где же ещё может быть Гермиона после того, как преподала урок самому Драко Малфою?

---

[1] один из Пожирателей смерти. Участвовал в обеих магических войнах; между конфликтами пристроился в Министерстве магии палачом.

[2] название действий дементора, с помощью которых он высасывает из человека душу. Поскольку высасывает он её через рот, прижавшись к лицу жертвы, выглядит это со стороны именно как поцелуй.

[3] нем. «Они идут».

[4] нем. «Правда и тьма».

[5] нем. «Время пришло».

[6] четвёртый создатель Карты Мародёров, один из бывших школьных друзей Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и Римуса Люпина, бывший гриффиндорец, слуга Волдеморта.

[7] это человек, который после завершения восхода полной луны превращается в свирепое животное, весьма напоминающее волка.

[8] магическая болезнь, из-за которой человек (магл или маг) становится оборотнем.

[9] заклинание, исцеляющее относительно мелкие травмы, такие как сломанные носы, пальцы ног и разбитые губы.