У тебя его глаза (джен)

Марта Донкингск[1] тяжело вздохнула. Она уже долго ждала, до этого её очень много спрашивали, заставляли колдовать и пересказывать всё то, что удалось изучить за лето. А уж что говорить о том, что каникул словно и не было — вообще жуть. Бабушка наседала, как могла. А девочка просто очень устала. Только сейчас Марта стала немного осознавать, что вообще произошло за последние полгода, и это очень расстраивало и пугало.

Тревожные звоночки начались ещё в марте месяце. Отец стал подозрителен и немногословен. Мама — тревожной и беспокойной. Одна бабушка была невозмутима. В середине мая Марта приехала к родителям на выходные с приятной вестью: она вошла в пятёрку лучших учеников своего курса. Но ни мама, ни отец не встретили дочь, потому что оба были уже несколько часов как мертвы.

Что за страшная участь их постигла? Девочка подозревала, что бабуля знает больше, чем говорит. Они очень быстро переехали, Марта в стрессе сдала экзамены абы как, в то время как бабушка договаривалась о переводе в другую школу. Что произошло? Почему? Мисс Донкингск не успела осознать, что похоронила родителей, как углубилась в чтение учебников, которые были нужны для обучения в Хогвартсе[2].

Наблюдатель в лице какого-то типа по имени Северус Снейп[3] вышел, услышав шум в коридоре.

«Не упустит возможности позлорадствовать, — подумала Марта. — И это хорошо, мне на руку».

Она подскочила со своего места и прислонилась к двери, за которой беседовал директор школы и бабушка. Ничего не было слышно. Марта напряглась, вспомнила заклинания, которые она успела выучить с однокашниками в Дурмстранге[4] (вне школьной программы, естественно). Девочка осторожно потянула дверь за ручку. Та не подалась. Закрыто.

Марта снова прислонилась к двери, стараясь не задеть странный серебряный прибор, жужжащий на столике рядом.

— Alohomora[5], — прошептала Марта.

Получилось! Теперь дверь, благо без скрипа, открылась. Мисс Донкингск прошмыгнула внутрь и спряталась за одной из колонн. Портреты прежних директоров следили за ней сквозь полуприкрытые веки и не выдали её присутствия. На золотой жёрдочке дремал огромный феникс, изредка встряхивая великолепным алым оперением.

Бабушка сидела напротив старого сребробородого директора в очках-половинках. Её обычно идеально уложенные седые волосы были чуть растрёпаны, выдавая волнение и торопливость. Марта смотрела на них со стороны и поймала себя на мысли, что, похоже, бабушка старше, чем кажется. Перед этим старцем бабушка была иной, не такой, какой её привыкла видеть внучка.

— Я буду искать. Если это он — придушу гада.

— Успокойся, Валери. Не уподобляйся ни в коем случае ему. Я услышал тебя, и, конечно, приму твою внучку в Хогвартс. Здесь мы обеспечим ей, как и другим ученикам, полную безопасность.

— Помни, что я тебе сказала. Это важно.

— Я не могу обещать также твёрдо, как…

Валери Донкингск кивнула, и он не договорил. Она что-то протянула директору. Они поняли друг друга без слов.

— Марта, я что тебе сказала? — вдруг строго произнесла Валери.

Заметили! Марта молча вышла из-за колонны. При взгляде на неё что-то сильно изменилось в лице директора. Его пронзительные голубые глаза за очками-половинками на мгновение расширились, встретившись с ярко-голубым взглядом девочки. Феникс на жёрдочке проснулся и издал тихую, печальную трель.

— Я директор этой школы, Альбус Дамблдор[6], — представился он, в его голосе тоже словно что-то надломилось.

Валери с сочувствием глянула на старика, как бы говоря: «Я тебя предупреждала», её тонкие пальцы нервно сжали ручку кресла.

— Доброго дня, профессор Дамблдор, — ответила Марта. Она и не думала извиняться.

Позже они спускались по винтовой лестнице, украшенной горгульями. Марта шла, опустив голову и засунув руки в карманы мантии. Сквозь высокие окна пробивались лучи летнего солнца, слишком яркие и радостные для её угрюмого серого настроения.

— Выпрями спину, — бабушка шла чуть позади. — И руки достань из карманов. Ты не в Дурмстранге.

Марта поджала губы, но послушалась. Ей хотелось огрызнуться, да только она знала, что бесполезно. Последние месяцы бабушка не давала ей ни минуты на «бесполезную хандру», как она это называла. Учёба, переезд, подготовка к переводу — всё слилось в один бесконечный круговорот дел. Бабушка всегда предпочитала быть отделённой от всех. Марта видела её по праздникам и иногда на каникулах. И она была самой строгой в их небольшой семье. Мама и папа были куда мягче, окутывали дочь любовью и прилежным, порой слишком нежным воспитанием. Отец, истинный дурмстрангец, был, конечно, менее многословным и порой более жёстким. Мама же, несмотря на то, что тоже училась в Дурмстранге, не любила чрезмерную жестокость, строгость и приверженность правилам (на этой почве возникали конфликты с Валери). Марте казалось, что она больше пошла в маму: тянулась к людям, всегда искала в них хорошее, обожала сюрпризы и праздники. Но все эти мысли теперь тяготили, Марте представлялось, что никакого праздника больше никогда уже не будет, как и родителей. Тяжело было пока ещё даже не осознавать, а просто нести в себе эту истину — от родителей осталась лишь она сама — маленькая частичка их, не более того, щепотка от того, что она любила. Полюбить себя так же сильно, как маму с папой, двенадцатилетний ребёнок пока не мог. И эта невозможность любить и получать безусловную любовь прогрызала дыру в детском сознании.

В пустых коридорах гулко отдавались их шаги. Где-то вдалеке слышались голоса, преподаватели готовились к новому учебному году.

— Здесь всё по-другому, — пробормотала Марта, глядя на движущиеся лестницы. Всё казалось дурацким, неказистым и раздражающим. Девочке не нравилось всё, что она видела.

— Конечно, по-другому, — в голосе Валерии появились строгие нотки. — И ты должна быть к этому готова. Никаких...

— Слабостей и промедлений, — закончила за неё Марта. — Я помню, бабушка.

Они вышли на улицу. Озеро, тёмное и глубокое, раскинулось перед ними. У причала ждала маленькая лодка.

— Красиво ведь, правда? — неожиданно мягко спросила Валери, когда они сели в лодку.

Марта промолчала, глядя на воду. Ей вспомнился прошлогодний пикник у озера возле Дурмстранга. Мама тогда испекла пирог с черникой, а папа готовился к рыбалке.

— Марта! — голос бабушки вернул её в реальность, она словно прочитала всё по её лицу. — Смотри вперёд. Прошлое не вернёшь, а вот будущее зависит от тебя.

Лодка причалила к противоположному берегу. Их ждала карета, запряжённая, судя по всему, кем-то невидимым.

— Фестралы[7], — пояснила бабушка, заметив её взгляд. — Я могу их видеть. Ты, благо, ещё нет.

Потому что бабушка видела смерть, поняла Марта. В горле встал комок, но она сглотнула его. Бабушка права: нужно смотреть вперёд.

* * *

Был конец июля. «Нора[8]» выглядела так, словно держалась на одной магии (что, возможно, так и было). Валери поджала губы, глядя на кривоватый силуэт дома, но промолчала. Сюда враги бы и вправду сунулись в последнюю очередь. Марта крепче прижала к себе своего микро-пига[9] Хлопушку, который беспокойно похрюкивал.

— О! Валери Дон-кинг-ск! Здравствуйте, — полная женщина с огненно-рыжими волосами выбежала им навстречу, вытирая руки о передник. Ни Марту, ни Валери не удивили проблемы с произношением их фамилии. Это за много лет стало их семейной особенностью. — Добро пожаловать! А это, должно быть, Марта?

Миссис Уизли[10] улыбнулась девочке так тепло, что у Марты защипало в глазах. Обычно такую улыбку можно было получить только от мамы.

— Добрый день, Молли Уизли, — сдержанно кивнула Валери. — Благодарю за приют.

Марта словно язык проглотила, знала, что невежливо не здороваться, но не здоровалась.

— Ой, да какая там благодарность! Альбус всё объяснил... — Молли осеклась, заметив предостерегающий взгляд Валери. — А это кто у нас такой?

Хлопушка высунул любопытный пятачок из-под мантии Марты.

— Это?.. А это мой поросёнок, — впервые за день Марта подала голос. — Папа подарил за хорошую учёбу на первом курсе в школе.

— Артур[11]! — крикнула миссис Уизли. — Артур, иди же сюда!

Высокий худой мужчина с такими же рыжими волосами, как у жены, появился в дверях. Его глаза загорелись при виде микро-пига.

— Здравствуйте, — Валери и Марта кивнули ему. — О! Магловские породы? — восторженно произнёс он, подходя ближе. — Потрясающе! А как он...

— Артур, — командным тоном прервала его миссис Уизли. — Может, сначала поможешь с вещами?

Мистер Уизли спохватился и достал палочку. Чемоданы плавно поплыли в дом.

— Марта, дорогая, — миссис Уизли положила руку ей на плечо. — Ты поживёшь в комнате нашей дочери Джинни[12]. Она будет рада компании.

Марта неуверенно глянула на бабушку. Валери чуть заметно кивнула:

— Веди себя достойно, — произнесла она. — И, — её взгляд на мгновение смягчился, — не забывай писать, когда я уеду.

— А как скоро ты уедешь?

— Завтра. У меня дела. Ты знаешь это прекрасно, Марта.

Марте очень хотелось, чтобы бабушка не уезжала. Но она знала, что иначе не будет, сколько ни проси.

За столом в «Норе» было шумно. Марта никогда не видела столько рыжих голов сразу и пыталась запомнить, кто есть кто. Перси[13], самый старший из присутствующих детей, чинно кивнул ей и вернулся к своей тарелке. Близнецы[14] — их она постоянно путала — что-то шептали друг другу, поглядывая то на неё, то на Хлопушку, который дремал в специально наколдованной бабушкой корзинке. Рон[15] поздоровался, а потом был слишком занят едой, чтобы обращать на кого-то внимание, а младшая, Джинни, откровенно разглядывала новую соседку по комнате.

— Итак, Марта, — миссис Уизли подложила ей ещё картошки и овощного салата, — ты переводишься из Дурмстранга?

Валери, сидевшая рядом с внучкой, едва заметно напряглась.

— Да, — Марта старалась говорить вежливо, как учила бабушка. — Там было хорошо, но... обстоятельства…

— В Хогвартсе тебе понравится! — выпалил один из близнецов.

— Джордж! Не перебивай, это невежливо, — одёрнула его миссис Уизли.

— Вообще-то я Фред, — ухмыльнулся близнец.

— А я — Джордж, — подхватил второй.

— Прекратите, мальчики, — в голосе миссис Уизли звучала улыбка.

После ужина дети разбрелись кто куда: Перси важно удалился в свою комнату, близнецы снова о чём-то шептались в углу, всё поглядывая на Хлопушку, Рон пытался объяснить Джинни правила квиддича[16]. Марта осталась сидеть за столом, чувствуя себя неуместной в этом шумном и живом доме. Ей было неудобно подойти и заговорить, а дети семьи Уизли посчитали, что девочке с дороги не до общения.

Валери и чета Уизли расположились в потёртых креслах у камина, распивая чай с бренди. Марта краем уха слышала их разговор.

— Надеюсь, Альбус вам сказал, что это временно, — голос бабушки звучал непривычно мягко, Марта знала, сколько усилий бабушка прилагает, чтобы звучать именно так. — Пока я не улажу некоторые дела. Нужно найти хорошее жильё, перевезти вещи. И я намного быстрее это сделаю, если не буду таскать с собой Марту.

— Сколько потребуется, Валери, — твёрдо ответил мистер Уизли.

Миссис Уизли придвинулась ближе:

— А девочка? Она ведь...

— Молли, — Валери покачала головой, — чем меньше вы знаете, тем безопаснее для всех. И для неё в том числе.

Марта сделала вид, что очень интересуется узором на скатерти. Она чувствовала на себе взгляды взрослых. Сочувственный миссис Уизли, внимательный мистера Уизли, строгий бабушкин. И эти взгляды не отзывались в сердце, только вгоняли в бесконечное чувство стеснения.

В камине потрескивали дрова. Наверху что-то взорвалось, и голос Перси возмущённо выкрикнул: «ФРЕД! ДЖОРДЖ!»

— Мальчики, — привычно вздохнула миссис Уизли.

— У вас... живой дом, — заметила Валери, и Марта удивилась незнакомой нотке в её голосе. Словно бабушка пыталась найти что-то хорошее в этом непривычном для неё хаосе.

— О да, — рассмеялся мистер Уизли. — Никогда не знаешь, кто и что выкинет следующим: дом или дети.

Марта видела, как бабушка чуть заметно поморщилась, но промолчала. Завтра она уедет, оставив внучку здесь, в этом странном, шумном, тёплом доме, в каком сама по собственной воле не задержалась бы лишнюю минуту.

Ночью, лёжа в темноте в комнате Джинни, Марта не могла уснуть. Дом правда жил своей жизнью: скрипели половицы, за окном шелестели деревья, из сада доносились странные звуки. Хотелось выйти, подышать воздухом, посмотреть на звёзды. В Дурмстранге она часто так делала, когда не спалось. Но здесь всё было чужим. Марта боялась потревожить хозяев, сделать что-то не так. Она осторожно села на кровати. Джинни мирно посапывала на соседней. Хлопушка тихонько всхрапнул в своей корзинке.

«Просто выйди в сад, — сказала она себе. — Всего на минутку».

Вместо этого она продолжала сидеть в темноте, обхватив колени руками, и слушать ночные звуки незнакомого дома. Сложно было понять, чего хочется, как она себя чувствует. Мысли в голове бились о черепную коробку и жужжали в ушах. Ей не хватало дурмстрангских знакомых, папы, мамы и дома. Бабушка была ей близка, но всё же казалась слишком холодна для горячего сердца Марты.

* * *

Утро выдалось прохладным. Марта куталась в мантию, стоя у калитки. Мистер и миссис Уизли деликатно держались чуть в стороне, давая попрощаться с бабушкой. Валери поправила воротник своей дорожной мантии глубокого синего цвета. Она выглядела собранной и строгой, как всегда.

— Что ж, — произнесла бабушка своим обычным тоном, — веди себя, как я учила.

Марта кивнула, готовясь к привычным наставлениям. Валери же шагнула вперёд и крепко обняла внучку. От неё пахло лавандой.

— Моя девочка, — прошептала она так тихо, что только Марта могла услышать. — Будь осторожна.

Марта застыла, не зная, как реагировать. Она хотела обнять бабушку в ответ, сказать, как сильно будет скучать. Но Валери уже отстранилась, снова превратившись в строгую леди с прямой спиной.

— Молли, Артур, — она кивнула Уизли. — Ещё раз благодарю.

Взмах палочкой, чемодан поднялся в воздух. Ещё взмах, и Валери Донкингск исчезла с негромким хлопком. Марта смотрела на пустое место, где только что стояла бабушка, и часть её жалела, что не успела ответить на объятие. Другая часть понимала, что, может, так и лучше. Бабушка не любила слабость, даже свою собственную. А показать эмоции для таких, как она, — это слабость.

— Пойдём, дорогая, — позвала миссис Уизли. — Завтрак стынет.

Марта кивнула и побрела к дому. Где-то наверху спорили близнецы, Хлопушка требовательно хрюкал из кухни, новый день в «Норе» начинался.

За столом Марта впервые смогла как следует рассмотреть своих временных соседей. Теперь, когда бабушка уехала, она чувствовала себя более свободно, хоть и немного потерянно. Миссис Уизли хлопотала у плиты, раздавая указания и подкладывая всем добавки. Невысокая полная женщина с добрым лицом, карими глазами и огненно-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, она излучала особенное домашнее тепло. Совсем не похожа на строгую и элегантную бабушку. Мистер Уизли, с редеющими рыжими волосами, читал газету, то и дело поправляя очки. Он поймал взгляд Марты и улыбнулся ей поверх «Ежедневного Пророка[17]». Кареглазый и аккуратно стриженый Перси сидел прямо, аккуратно нарезая яичницу.

«Самый правильный, — подумала Марта, — как некоторые в Дурмстранге».

Близнецы, устроившиеся напротив, были абсолютно идентичны: веснушчатые лица, озорные голубые глаза, растрёпанные рыжие волосы. Один из них (кажется, Фред) что-то шептал на ухо другому (наверное, Джорджу), искоса поглядывая на Перси. Рон, долговязый и нескладный, с длинным носом и россыпью веснушек, сосредоточенно уплетал тосты, иногда бросая задумчивые взгляды в окно. Марта вспомнила вчерашний разговор между Роном и братьями о его друге, Гарри Поттере[18], от которого давно не было писем. Джинни, самая младшая, была похожа на маленькое живое пламя: яркие рыжие волосы, карие глаза, румяные щёки. Она всё ещё украдкой посматривала на Марту, но заговорить или поиграть не решалась.

— Ешь, дорогая, — миссис Уизли поставила перед ней ещё одну порцию. — Ты такая худенькая.

Марта хотела ответить, что не голодна, но близнецы вдруг синхронно подмигнули ей, и она почему-то улыбнулась. В Дурмстранге никто и никогда не подмигивал. Хлопушка у её ног довольно похрюкивал, миссис Уизли, конечно, не забыла и про него.

«Может быть, — подумала Марта, накалывая на вилку кусочек бекона, — здесь будет не так уж плохо».

После обеда Марта сидела в саду, почёсывая Хлопушку за ушком. Микро-пиг блаженно жмурился от удовольствия. За живой изгородью появился гном, показал неприличный жест и мгновенно нырнул обратно в нору.

— Привет! — раздалось сразу с двух сторон.

Близнецы возникли словно из ниоткуда, сев на траву по обе стороны от неё. Марта невольно вздрогнула, ведь в Дурмстранге никто не позволял себе такой фамильярности.

— Я Фред, — сказал тот, что слева.

— А я Джордж, — подхватил правый. — Если, конечно, не наоборот, хах.

«Вы меня путаете, я и без этого не могу запомнить», — с недовольством подумала Марта.

— И мы хотим официально познакомиться с этим джентльменом, — мальчишки синхронно кивнули на Хлопушку.

Поросёнок с интересом повернул пятачок в их сторону.

— Это Хлопушка. Он любит, когда чешут за ушами, — неуверенно произнесла Марта.

— Отличное качество для джентльмена! — оживился один из близнецов, осторожно протягивая руку к Хлопушке.

Поросёнок принюхался и радостно хрюкнул.

— А в Дурмстранге разрешают держать микро-пигов? — спросил другой близнец, тоже потянувшись погладить Хлопушку.

Марта напряглась. Она не хотела говорить о Дурмстранге, о том, что случилось.

— Ты это, — тот, что представился Фредом, заметил её состояние, — не хочешь — не рассказывай.

— Да, — поддержал Джордж. — Лучше расскажи, как тебе наши домашние гномы. Видела, какие наглые?

Марта благодарно улыбнулась. Близнецы, казалось, интуитивно поняли, что ей нужно.

— Один только что показал мне... жест, — призналась она.

— О! — оживились оба. — Это наверняка старина Джебедайя! Он самый хулиганистый.

— Джебедайя?

— Ага, мы всем гномам дали имена, — ухмыльнулся один из близнецов. — Хочешь покажем, где живёт самый приличный из них? Его зовут Горацио.

Хлопушка требовательно хрюкнул, явно не желая оставаться в стороне от приключения.

* * *

— А вот тут живёт леди Агата, — Фред (или Джордж?) указал на аккуратную норку под кустом. — Она специализируется на краже носков.

— Только правых, — уточнил другой близнец. — Леди всё-таки.

Хлопушка с любопытством обнюхивал каждую норку, иногда получая возмущённые выкрики на гномьем.

— Ребята! — окликнул их знакомый голос. — Что делаете?

Рон спускался к ним по склону, засунув руки в карманы потёртых джинсов. Он выглядел немного смущённым, будто не знал наверняка, примут ли его в компанию.

— Показываем Марте местную фауну, — отозвался один из близнецов.

— И флору, — добавил второй, когда особо наглый гном швырнул в них цветком.

— А… — Рон неловко переступил с ноги на ногу. — А можно с вами?

Близнецы переглянулись с преувеличенным удивлением:

— Малыш Ронни хочет с нами поиграть?

— Заткнитесь, — буркнул Рон краснея.

— Конечно, можно, — кивнула Марта. Ей понравилась эта неловкая искренность Рона. — С тобой мы ещё не общались нормально. Я всё же в вашем доме гостья, надо познакомиться.

Хлопушка, словно в подтверждение её слов, подбежал к Рону и ткнулся пятачком в его ногу.

— Ух ты, — Рон присел погладить поросёнка. — А он... умный?

— Умнее некоторых, — хмыкнул один из близнецов, многозначительно глядя на брата.

— Эй! Да ну вас!

— А это нора Горацио? — быстро вмешалась Марта, пока не началась перепалка. — Это он самый воспитанный?..

В этот момент «воспитанный» Горацио выглянул из норы и разразился впечатляющей тирадой.

— Ну... обычно воспитанный, — ответил Рон.

Они все рассмеялись. С момента смерти родителей у Марты не было повода для смеха. И вот он родился почти из ничего. Это стало большим облегчением.

После знакомства с гномами близнецы предложили сыграть во «Взрыв-шмяк[19]», карточную игру, о которой Марта никогда не слышала. В Дурмстранге предпочитали более серьёзные развлечения. А дома Марта обычно играла сама по себе.

— Главное, не дать картам взорваться, — объяснял Джордж, раздавая потрёпанную колоду.

— И не пугаться, когда они всё-таки взорвутся, — добавил Фред.

Хлопушка с интересом следил за летающими картами, иногда пытаясь схватить их. Рон оказался на удивление хорош в игре. Его веснушчатое лицо становилось очень сосредоточенным, когда он обдумывал ход.

— Вот, кстати! — вспомнил он после третьей партии. — Хотите познакомиться с Паршивцем[20]?

Он подозвал к себе потрёпанного жизнью серого крыса. Тот подошёл и сразу свернулся калачиком, чтобы продолжить сон. Хлопушка с любопытством потянулся к новому знакомому, Паршивец только сонно приоткрыл один глаз и снова задремал.

— Он немного... как бы… старый, — со стыдом пояснил Рон. — Раньше был у Перси, а теперь мой.

— Ну и что, что старый. Зато надёжный, — заметила Марта, вспомнив, как папа говорил то же самое о старых вещах.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, к ним тихо присоединилась Джинни. Она села чуть в стороне и молча наблюдала за игрой.

— Не думай, что она бука, — шепнул ей Фред, когда раздавал карты для новой партии. — Просто стесняется новых людей.

— И ещё сохнет по Гарри, — добавил Рон.

— Неправда! — пискнула Джинни, залившись румянцем, и убежала в дом.

Близнецы расхохотались, а Марта невольно улыбнулась.

* * *

Перси появился в саду с внушительной книгой подмышкой. Он важно устроился на старом садовом кресле и погрузился в чтение.

— А кто такой этот Гарри? — спросила Марта, когда близнецы закончили подшучивать над покрасневшим Роном. — Я не...

Четыре рыжие головы повернулись к ней с одинаковым выражением изумления.

— Ты не знаешь, кто такой Гарри Поттер? — Рон выглядел так, словно ему сказали, что земля плоская.

Даже Перси оторвался от книги:

— В Дурмстранге не рассказывают о Мальчике-Который-Выжил?

— О ком? — Марта почувствовала себя ужасно глупо.

— Он победил Сама-Знаешь-Кого[21]! — гордо начал Рон, словно речь шла о нём.

— Когда был младенцем, — уточнил один из близнецов.

— И у него шрам в виде молнии на лбу, — добавил другой.

— И он лучший друг нашего Ронни.

Рон снова слегка покраснел:

— Он правда мой друг. Мы вместе учимся в Хогвартсе. Только он почему-то не отвечает на письма всё лето.

— У них там, в Дурмстранге, наверное, своя программа, — снисходительно произнёс Перси. — Сосредоточены на других аспектах магической истории.

— Вообще-то... Да… — начала Марта, но осеклась, вспомнив бабушкины предостережения о Дурмстранге.

— Гарри самый классный! — вдруг раздался голос Джинни. Она снова появилась в саду, на этот раз с вязанием миссис Уизли. — И он...

— Очень скромный, — перебил Рон. — Совсем не задаётся.

— И отлично играет в квиддич, — подхватил Фред.

— Ловец[22] от бога! — согласился Джордж.

Перси вернулся к своей книге.

— А почему он... ну… выжил? — осторожно спросила Марта.

И пока солнце садилось за горизонт, все по очереди рассказывали ей историю о мальчике со шрамом в виде молнии. История Гарри Поттера звучала как сказка: младенец, победивший самого страшного тёмного волшебника, проклятие, которое отразилось, погибшие родители-герои... Марта слушала, затаив дыхание. В Дурмстранге действительно не говорили о таком, там вообще старались особо не упоминать британскую магическую войну.

— А как там в Дурмстранге? — спросил Рон, когда они закончили рассказ. — Правда, что там учат тёмной магии?

Перси неодобрительно покачал головой, но тоже прислушался.

— Не совсем, — осторожно ответила Марта, снова лихорадочно вспоминая, что можно говорить. — Просто... более глубокое изучение всех аспектов магии. И очень строгая дисциплина.

— А форма? — заинтересовалась вернувшаяся Джинни. — Говорят, у вас красивая форма.

— Да, — Марта улыбнулась, вспоминая тёплую меховую накидку. — Красная с мехом. Там ведь холодно.

— А замок? — подались чуть вперёд близнецы.

— Меньше Хогвартса. И строже, — она помолчала. — Красивый. Особенно зимой.

Она не стала рассказывать про тайные коридоры и заброшенные башни, про древние заклинания и особые уроки. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Хлопушка ткнулся пятачком в ладонь. Марта рассеянно почесала его за ушком.

— Ну, что ж, а теперь добро пожаловать в Хогвартс. Мы тебе там всё покажем, — пообещал Фред.

---

[1] да, очень сложная выдуманная фамилия.

[2] британская школа волшебства.

[3] преподаватель зельеварения и защиты от тёмных искусств.

[4] европейская школа волшебства.

[5] отпирающие чары.

[6] директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».

[7] редкие волшебные существа, относящиеся к фестрической породе крылатых коней. Главная отличительная особенность фестралов в том, что их может видеть только человек, познавший смерть.

[8] дом, в котором проживает семья чистокровных волшебников Уизли.

[9] карликовая домашняя свинья.

[10] жена Артура Уизли и мать их семерых детей.

[11] сотрудник Министерства магии, начальник Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов.

[12] Джиневра Уизли — седьмой ребёнок в семье Уизли, единственная дочь.

[13] Персиваль Уизли — третий ребёнок в семье Уизли.

[14] Фред и Джордж — четвёртый и пятый дети в семье Уизли.

[15] Рональд Уизли — шестой ребёнок в семье Уизли.

[16] спортивная игра волшебников, в которую играют на летающих мётлах.

[17] британская газета для волшебников.

[18] главный герой Поттерианы, одноклассник и лучший друг Рона Уизли и Гермионы Грейнджер.

[19] exploding snap — волшебные карты, которые могут взорваться во время игры, весьма популярны среди студентов Хогвартса.

[20] или Короста — крыс Рона Уизли, которого он получил «в наследство» от старшего брата Перси, когда пришла пора ехать в Хогвартс.

[21] речь об антагонисте серии — лорде Волдеморте (или Волан-де-Морте).

[22] игрок команды в квиддич. В его обязанностях заметить и поймать снитч раньше, чем это сделает ловец противников.

Марта проснулась среди ночи от приглушённых голосов. Джинни крепко спала, с лестницы доносились шёпот и возня.

«...летающую машину...»

«...пора действовать…»

«...родственники маглы[1]...»

Она осторожно выскользнула из постели. На лестничной площадке горел тусклый свет.

— Рон, ты с ума сошёл! — это был голос одного из близнецов.

— Гарри в беде! — горячо шептал Рон. — У него был день рождения, но он опять не ответил. И Гермионе[2] он не отвечает, она писала мне несколько раз. Они его там, эти маглы, держат взаперти!.. Ну или что-то такое…

Марта подкралась ближе. Три рыжие головы склонились над чем-то, похожим на карту.

— Ладно, — сказал второй близнец. — Допустим, берём папину машину...

— Что вы задумали? — спросила Марта.

Все трое подпрыгнули от неожиданности.

— Тихо! — зашипел Джордж.

— Мы собираемся спасти Гарри, — пояснил Рон с вызовом в голосе.

— Спасти, ага. На летающей машине? — уточнила Марта.

Близнецы переглянулись:

— Ты нас не выдашь?

Марта задумалась. Ей было интересно; конечно, она бы не выдала такую аферу.

— Нет, не выдам. Так это… А машина-то правда летает?

На лицах братьев расплылись одинаковые озорные улыбки.

— Хочешь посмотреть? — предложил один из близнецов.

— Только тихо, — добавил второй. — А то разбудим маму.

Они крались через тёмную кухню, стараясь не шуметь. Марта никогда не нарушала правила в Дурмстранге, сейчас её сердце билось от странного возбуждения. Нарушать правила было не так уж и ужасно, как ей пытались доказать взрослые.

— Осторожно, тут скрипит, — шепнул Фред, указывая на половицу.

В гараже было темно и пахло маслом. Джордж достал палочку:

— Lumos[3]!

В тусклом свете Марта увидела старый синий «Форд Англия[4]». Выглядел он совершенно обычно.

— Это и есть летающая машина? — с сомнением спросила она. — Я не знала, что маглы умеют летать.

— Папа её заколдовал, — с гордостью объяснил Рон. — Она не только летает, но ещё и становится невидимой!

— И вы хотите на ней?..

— Долететь до Гарри и спасти его от этих ужасных маглов, — закончил один из близнецов.

— А если вас поймают?

— Не поймают! — уверенно заявил Рон. — Мы всё продумали.

Марта обошла машину:

— И когда собираетесь лететь?

— Завтра ночью, — Фред похлопал по капоту. — Надо только...

Что-то загрохотало в доме. Все замерли.

— Перси! — прошипел Джордж. — Наверное, в туалет пошёл.

— Быстро в дом! — скомандовал Фред.

Они бесшумно прокрались обратно, расходясь по своим комнатам.

— Марта, — окликнул её Рон уже у двери. — Ты правда никому не скажешь?

Она кивнула. Почему-то ей хотелось, чтобы их безумный план удался. Марта ещё долго лежала, представляя синюю машину, летящую по ночному небу.

* * *

— Я полечу с вами, можно? — прошептала Марта следующей ночью, чувствуя, как сердце колотится от одной мысли о полёте. Но мальчишкам знать об этом было не обязательно.

— Марта... — Фред нахмурился. — Это опасно.

— И незаконно, — добавил Джордж.

— А вы что, боитесь взять с собой девчонку? — она вздёрнула подбородок, хотя внутри всё холодело от мысли о высоте.

— При чём тут это, — шикнул Рон. — Просто если нас поймают, то нам крышка.

— А я могу последить и дать знак, если Перси проснётся, — быстро сказала она. — И, если что-то пойдёт не так, я разбужу ваших родителей. Скажу, что мне приснился кошмар. Они отвлекутся на меня. А если всё пройдёт как по маслу, то я увижу магловский мир! Я ни разу не видела… Вам жалко что ли?

Близнецы переглянулись с тем особым выражением, которое появлялось у них, когда план начинал им нравиться. Не стали доводить до стадии, когда Марта могла бы их просто шантажировать тем, что знает план и выдаст их с потрохами.

— А ведь правда, — протянул Фред. — Нам бы пригодился наблюдатель.

— И прикрытие, — кивнул Джордж.

— Через час встречаемся в гараже, — шепнул Фред.

Поднимаясь к себе в комнату за курткой, Марта старалась не думать о том, как высоко им предстоит подняться. Это было её первое настоящее приключение, и никакие страхи не должны были ей помешать.

Только когда старый «Форд» оторвался от земли, Марта поняла, какую ужасную ошибку совершила. Её желудок, казалось, остался где-то внизу, а к горлу подступила тошнота. Но она силой воли сдержала порыв закричать — у неё была важная миссия, некогда было давать слабину!

Ночное небо раскинулось над ними бесконечным звёздным куполом. Марта поразилась тому, какими яркими казались звёзды с высоты.

— Куда теперь? — спросил Фред, вглядываясь в темноту внизу.

— Направо, — Рон сверялся с картой. — Там должна быть такая большая дорога.

Марта глянула вниз, земля казалась чёрным одеялом, по которому были разбросаны огоньки.

— Там! — воскликнул Рон, тыча пальцем куда-то вперёд. — Поверните там!

Машина накренилась, выполняя поворот.

— Все эти магловские районы такие одинаковые, — бормотал Джордж.

И правда — внизу тянулись ровные ряды совершенно одинаковых домиков с одинаковыми садиками и одинаковыми крышами.

— Только тише, — предупредил Джордж, направляя машину вниз, к дому, где был Гарри. — Нам нужно сесть так, чтобы никто не заметил.

Фред осторожно подвёл машину к окну с решётками. Марта разглядывала странный магловский дом. Всё в нём казалось неправильным — неподвижные фотографии на стенах, какие-то коробки с кнопками, прямоугольный экран...

— Гарри! — прошипел Рон, постучав в стекло.

За решёткой появилось удивлённое лицо. Худой мальчик в круглых очках и пижаме открыл форточку.

— Рон! — еле слышно воскликнул Гарри. — Как вы... что...

Его взгляд скользнул по машине, задержавшись на Марте. Марта вдруг отметила, что все мальчишки вокруг неё безумно красивы, без единого изъяна. Она улыбнулась своим каким-то девчачьим мыслям.

— Потом объясним, — перебил Фред. — Как нам снять эти решётки?

— Верёвку привяжем, — предложил Джордж, доставая что-то из кармана.

Машина зависла у окна спальни Гарри. Марта, вцепившись в сиденье, смотрела, как близнецы привязывают верёвку к решётке.

— На счёт три, — шепнул Фред. — Раз... два...

Машина рванула вперёд. Раздался глухой скрежет, и решётка вылетела из оконной рамы. Марта затаила дыхание, но в доме было тихо — никто не проснулся. Близнецы ловко спустились через окно в комнату.

— МАЛЬЧИШКА!

Марта вздрогнула от громового голоса. В коридоре зажегся свет, послышались тяжёлые шаги.

— Быстрее! — крикнул Рон.

В этот момент дверь распахнулась — на пороге стоял разъярённый мужчина в полосатой пижаме. Его лицо приобрело интересный фиолетовый оттенок. За его спиной появилась женщина, а следом — мальчик, который при виде Марты так и застыл с открытым ртом.

Рон вцепился в руки Гарри, близнецы схватились за его подмышки — все тянули в разные стороны. Марта, забыв о страхе высоты, тоже потянулась помочь.

— НЕ СМЕЙТЕ! — ревел мужчина, но четверо против одного — расклад был неравный.

— Оставьте его в покое, злодеи! — высокопарно кричала Марта, мальчики восхищённо смотрели на неё, а мужчина испуганно отцепился от Гарри.

И тогда Поттер наконец ввалился в машину, тяжело дыша. Фред утопил педаль газа, и машина рванула в ночное небо. Марта зажмурилась ненадолго. Когда Марта рискнула открыть глаза, Гарри уже сидел рядом с ней, тяжело дыша. В окне дома мелькали красные лица родственничков.

— А ты кто? — спросил он, переводя дыхание.

— Марта.

— Она боится высоты, — пояснил Рон.

— И всё равно полетела нас спасать? — Гарри уважительно присвистнул. — Храбрая.

— Не то слово, — согласился Фред.

— Смотрите! — воскликнул Джордж. — Звёзды гаснут!

И правда — небо светлело, звёзды таяли одна за другой. Где-то внизу промелькнуло озеро, отражая первые лучи солнца.

— Стоило оно того? — спросил Джордж, глянув на Гарри в зеркало заднего вида.

— Стоило, — кивнул тот и снова посмотрел на Марту. — Определённо стоило.

Марта почувствовала, как её губы растягиваются в настоящей улыбке. Да, она боялась высоты. Да, их наверняка накажут. Но она обрела нового друга, и это того стоило.

Машину снова тряхнуло, Марта подлетела и ощутила ужасное чувство — невесомость. Она охнула и сбила дыхание, сожмурила глаза, а когда открыла, оказалась на кровати в комнате Джинни. Сон, всего лишь чёртов идеализированный сон!

Перед глазами промелькнули картины: головокружительная высота, тьма, опасность быть пойманными, братья спасают Гарри... Без неё. Надо было попроситься с ними. А что, если она только всё испортит? Что, если из-за её страха высоты они не смогут спасти Гарри? Она бы точно не была такой смелой, как во сне, конечно, нет.

— Будьте осторожны, — прошептала она.

Где-то в груди ворочалось неприятное чувство — не то стыд, не то разочарование в себе. Она могла бы быть там, могла бы помочь, могла бы доказать себе, что способна на настоящее приключение. Но страх оказался сильнее.

«В следующий раз я буду храбрее».

Она знала — такой шанс выпадает нечасто. И она его упустила.

* * *

Это было четвёртое августа, Марта хорошо запомнила. Она проснулась от шума внизу. Солнце едва начало подниматься, окрашивая небо в розовый. Она осторожно выглянула в окно, стараясь не разбудить Джинни и своего питомца.

В саду разворачивалась сцена. Миссис Уизли в ночной рубашке и домашних тапочках отчитывала своих сыновей так, что даже гномы попрятались. Рядом с близнецами и Роном стоял худощавый мальчик в круглых очках, должно быть, тот самый Гарри Поттер. Его чёрные волосы торчали во все стороны, а одежда была для него не по размеру — слишком большой, настолько, что висела мешком. Он выглядел совсем не таким идеальным и красивым, как во сне.

«...МОГЛИ РАЗБИТЬСЯ!.. ВАШ ОТЕЦ В МИНИСТЕРСТВЕ ОБЪЯСНЯЕТСЯ!.. БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЕ!»

Мистер Уизли, появившийся чуть позже, выглядел уставшим, но не слишком сердитым. Он ругнулся в сторону сыновей, что-то спросил у Гарри, и тот начал рассказывать, активно жестикулируя. Марта заметила, как миссис Уизли, всё ещё отчитывая сыновей, украдкой оглядела Гарри с ног до головы материнским взглядом. А потом решительно направилась к дому, бормоча про завтрак. Хлопушка дёрнулся в своей корзинке. Марта погладила его:

— Похоже, у нас новый сосед.

Она не могла разглядеть со своего места знаменитый шрам, но что-то в этом встрёпанном мальчике было особенное. Может быть, то, как близнецы и Рон встали плечом к плечу, защищая его от гнева миссис Уизли. Или то, как он смущённо улыбался, явно не привыкший к такой заботе.

«Интересно, — подумала Марта, — каково это — быть героем поневоле?»

За завтраком было особенно шумно, хотя, казалось бы, куда ещё громче. Марта спустилась, когда все уже собрались, специально помедлила, чтобы не мешать первым минутам воссоединения друзей и семьи после сложного и рискованного приключения.

— А, Марта! — оживился Рон. — Гарри, знакомься, это Марта Дон…ки…н… э-э-э… она будет учиться в Хогвартсе. Марта, это...

— Просто Гарри, — быстро сказал мальчик в очках, Марта заметила, как он напрягся, очевидно ожидая обычной реакции на своё имя.

— Просто Марта. Приятно познакомиться, — ответила она, садясь за стол.

В его зелёных глазах промелькнула благодарность за то, что она не начала глазеть на его шрам или восторгаться его историей.

— Марта перевелась из Дурмстранга, — встрял Фред.

— И совершенно не знала о тебе, представляешь? — добавил Джордж.

— Правда? — Гарри заметно оживился. — Это... здорово, вообще-то.

Марта поняла, что ему приятно встретить кого-то, кто видит в нём просто мальчика, а не легенду.

— Кстати, — спохватился Рон, — а ты знаешь, что такое квиддич?

— Знаю, не люблю, — честно призналась Марта. — В Дурмстранге все с ума сходят по этой игре, но мне никогда не было интересно. Я в целом не люблю спорт.

— Не любишь квиддич?! — Рон выглядел так, будто она призналась в чём-то ужасном.

— Рон, ну ладно тебе. Не все такие любители, как мы, — одёрнул его Гарри, и Марта снова заметила в его взгляде что-то понимающее.

В этот момент Хлопушка, которого она взяла с собой, решил познакомиться с новым человеком и ткнулся пятачком в ногу Гарри.

— Ой, — Гарри удивлённо посмотрел вниз. — А это?..

— Это Хлопушка, мой питомец, — Марта подхватила поросёнка на руки. — Он очень дружелюбный.

— У моего кузена Дадли[5] была морская свинка, — сказал Гарри, осторожно протягивая руку к Хлопушке. — Но она меня не любила.

Хлопушка обнюхал его пальцы и одобрительно хрюкнул.

— Это значит, что ты ему нравишься, — улыбнулась Марта.

Они обменялись взглядами — два новичка в этом странном доме — и молчаливо поняли что-то друг о друге.

— Марта знает кучу классных заклинаний! — похвастался Рон.

Марта заметила, как Гарри стал чуть более расслабленным, словно обрадовался, что не он один будет «новеньким» в компании. После завтрака они расположились в саду. Марта слушала рассказы о Хогвартсе.

— А потом лестница просто взяла и переместилась! — размахивал руками Рон. — В Дурмстранге такого нет, да?

— Нет, — покачала головой Марта. — Там всё более предсказуемо.

— А ещё призраки! — подхватил Фред. — Почти Безголовый Ник[6]...

— Кровавый Барон[7]... — продолжил Джордж.

— Полтергейст Пивз[8]! — хором закончили они.

— А правда, что в прошлом году вы... — Марта запнулась, не зная, можно ли спрашивать о тех невероятных слухах, что доходили даже до Дурмстранга.

— Сразились с Вола… Сами-Знаете-Кем? Да, — закончил Гарри. Он сидел, задумчиво глядя в небо, и внезапно показался слишком юным для всего того, что уже пережил.

— Не только с ним, — важно добавил Рон. — Ещё был тролль.

— И гигантские шахматы.

— И загадка Снейпа.

— Профессора Снейпа, — автоматически поправил проходящий мимо Перси.

История разворачивалась как приключенческая книга: философский камень, зеркало Еиналеж[9], трёхголовый пёс... Все перебивали друг друга, было сложно держать внимание на основной линии, как бы Марта ни старалась.

— Понятно, хапнули вы разного за первый год, — подытожила Марта. — А профессора? Какие они?

— МакГонагалл[10] строгая, но справедливая.

— Флитвик[11] маленький и забавный.

— Снейп... — Рон скривился.

— Похож на немытую летучую мышь, — фыркнул Джордж.

— И терпеть не может гриффиндорцев, — добавил Гарри.

— А распределение? — спросила Марта. — Как это происходит?

Все переглянулись.

— Это сюрприз, — загадочно улыбнулся Фред.

— Но не волнуйся, — подмигнул Джордж, — больно не будет.

— Наверное, — добавил Рон.

Гарри рассмеялся, заметив выражение лица Марты:

— Не слушай их. Всё будет хорошо. Это кошмарчики для первокурсников.

— А факультеты? — Марта постаралась скрыть беспокойство. — Как они различаются?

— Гриффиндор для храбрых! Мы все учимся там, — гордо выпрямился Рон.

— Рейвенкло[12] для умных, — продолжил Фред.

— Хаффлпафф[13] для трудолюбивых, — добавил Джордж.

— А Слизерин... — начал Рон, но осёкся, глянув на Марту.

— Для хитрых и амбициозных, — спокойно закончила она. — В Дурмстранге много об этом говорили. Думаю, многие дурмстрангцы могли бы учиться на Слизерине.

Повисла неловкая пауза.

— Да уж, — вдруг сказал Гарри, — Шляпа[14] предлагала отправить меня в Слизерин.

— Правда? — удивились все хором.

— Но я очень этого не хотел. И попал в Гриффиндор, — он пожал плечами. — Думаю, главное, чего хочешь ты сам.

Марта благодарно улыбнулась. Она поняла, что он сказал это специально для неё.

* * *

Джинни появлялась и исчезала, как лесная фея: то мелькнёт рыжая макушка за кустом, то донесётся приглушенный смешок из-за дерева. Стоило Гарри посмотреть в её сторону, как она краснела и убегала. В день рождения самой младшей из Уизли Марта приготовила небольшой подарок — сувенир из Германии, каких у неё было значительное количество, а потом решила пообщаться.

— Джинни, — позвала её Марта, когда мальчишки увлеклись обсуждением квиддича. — Хочешь погладить Хлопушку?

Джинни нерешительно приблизилась, косясь на Гарри, но тот был слишком занят, спрашивая у Рона о состоянии команды по квиддичу «Пушки Педдл[15]».

— Он любит, когда чешут за ушком, — Марта протянула поросёнка.

Хлопушка радостно хрюкнул, и Джинни наконец широко и довольно улыбнулась.

— Он миленький, может, у меня тоже когда-нибудь будет питомец. А можно я иногда буду играть с Хлопушкой?

— Конечно, Джинни, можно. Он будет только рад.

Марта смотрела на Джинни и вспомнила маму. Та очень хотела ещё одну дочь, но так и не получилось, так и не успела стать мамой во второй раз. Хорошей старшей сестрой была бы Марта? Она подумала, что нет, она была бы ужасной. И мама бы расстроилась. От этого расстроилась она сама.

* * *

Марта заметила Перси в его любимом кресле с книгой.

— Что читаешь? — спросила она, разглядев на обложке знакомые руны.

— «Древняя магия Скандинавии», — ответил Перси, явно удивлённый её интересом. — Ты разбираешься в рунах?

— Не совсем хорошо. А вообще в Дурмстранге это обязательный предмет со второго курса, — кивнула она.

Перси оживился:

— Правда? А у нас только с третьего, — он помолчал. — Хочешь взглянуть? Тут есть интересная глава о защитных заклинаниях.

Марта присела рядом. В кои-то веки приятно было поговорить о чём-то серьёзном, без шуток и розыгрышей. Она вообще любила учёбу, хоть что-то ей и давалось с огромным трудом и слезами.

— О, древнескандинавский! — она узнала символы. — Мы изучали похожие тексты.

— Ты можешь это прочитать? — в голосе Перси звучало искреннее уважение.

Из сада доносились крики и смех, близнецы затеяли какую-то игру. А в тихом углу гостиной, двое любителей книг погрузились в обсуждение древних рун.

— Эх, — заметил Перси после долгого разговора, — приятно встретить кого-то, кто серьёзно относится к учёбе.

Марта улыбнулась. В этом шумном доме найдётся место для разных увлечений, была уверена она. Из сада донёсся возмущённый вопль Рона, судя по всему, близнецы снова что-то придумали.

— А, древние руны! — мистер Уизли заглянул им через плечо. — В мои школьные годы это был самый сложный предмет.

Он устроился в соседнем кресле, и Марта заметила в его глазах тот же живой интерес, что и у близнецов, когда те затевали очередную проделку.

— Марта как раз рассказывала о методах преподавания в Дурмстранге, — важно сообщил Перси.

— О! — мистер Уизли подался вперёд. — А правда, что там используют какие-то особые магловские приспособления для изучения рун?

— Папа! — простонал Перси. — Вот опять ты о маглах.

Марта оживилась:

— Вообще-то да! У нас были специальные увеличительные стёкла, их привозили из магловской Германии. Они помогали разбирать особенно древние надписи.

Глаза мистера Уизли загорелись:

— Потрясающе! А как они...

— Это обычные лупы, пап, — закатил глаза Перси.

— Очень точные, — добавила Марта. — И ещё мы использовали такие магловские приборы для измерения углов.

— Транспортиры, — подсказал Перси.

— Да! Для правильного начертания рун это очень важно.

Мистер Уизли выглядел так, словно для него Рождество наступило раньше времени:

— А я всегда говорил, что маглы придумывают удивительные вещи! Вот, например, недавно я приобрёл потрясающий предмет, называется «резиновая уточка».

— Артур! — донёсся голос миссис Уизли из кухни. — Надеюсь, ты не рассказываешь детям о своей коллекции?

— Что ты, дорогая! Мы тут... э-э-э... обсуждаем образовательный процесс.

Марта заметила, как Перси, несмотря на показную строгость, улыбнулся. А мистер Уизли уже рассказывал о своей работе в Министерстве: о заколдованных чайниках и кусающихся дверных ручках.

— Не подумай, что он сошёл с ума, — шепнул Перси. — Папа немного... увлекается.

— Мне это нравится, — честно ответила Марта.

В Дурмстранге никто бы не осмелился так открыто восхищаться магловскими изобретениями. Да и дома... она вдруг поняла, что никогда не видела, чтобы её отец говорил о чём-то с таким искренним энтузиазмом. У мамы бывали разные проблески интереса, а вот папа оставался сдержан. Только сейчас Марта задумалась, почему так было? Что папа любил, а что ненавидел? Чем занимался, пока был не дома?

— А вот если взять магловскую батарейку... — продолжал мистер Уизли.

— Артур! — снова раздалось из кухни.

— Только теоретически, Молли, только теоретически!

* * *

Гарри наблюдал через кухонное окно, как Марта помогает миссис Уизли с обедом. Высокая для своих двенадцати лет, с прямой спиной и горделивой осанкой, в ней чувствовалось что-то аристократическое. Светлые волосы до лопаток, заплетённые в простую косу, резко контрастировали с чёрной мантией дурмстрангского покроя.

Но больше всего привлекали внимание её глаза удивительно яркого голубого цвета, они казались почти светящимися. Когда она улыбалась (что случалось не так часто), эти глаза теплели, а когда хмурилась — становились похожими на зимнее небо.

На кухне Марта училась готовить яблочный и пастуший[16] пироги по рецепту миссис Уизли. Джинни сидела рядом, очищая яблоки и изредка бросая взгляды на новую знакомую.

— Вот так, дорогая, — миссис Уизли показывала правильные движения палочкой. — Главное — равномерное перемешивание.

Марта сосредоточенно повторяла за ней. В Дурмстранге бытовой магии не учили, это считалось ниже достоинства. А дома большую часть времени всем занимались домовые эльфы[17]. Мама любила готовить, но делала это по настроению или по особому поводу. И Марта в такие моменты не проявляла интереса узнать, что и как она готовит, о чём сейчас очень жалела.

— У тебя хорошо получается, — заметила миссис Уизли. — Только не так напряжённо, более плавно.

Джинни тихонько хихикнула, когда облако муки взметнулось над столом.

— Ой, — Марта смутилась, глядя на белые разводы на своей тёмной мантии.

— Ничего страшного, — улыбнулась миссис Уизли, взмахом палочки убирая беспорядок. — У меня тоже не сразу получалось.

Постепенно Марта расслаблялась. Было что-то успокаивающее в этих простых домашних заклинаниях, в уютной болтовне, в том, как Джинни понемногу включалась в разговор.

— Кстати, пастуший — это любимый пирог Гарри, — как бы между прочим заметила миссис Уизли, и Джинни тут же залилась краской.

Гарри продолжал наблюдать. Было странно видеть, как эта явно благородная девочка с таким увлечением учится печь пироги. В ней чувствовалась двойственность: то она казалась совсем взрослой, то вдруг проявляла искреннее детское любопытство.

«Это даже интересно, — подумал он, — что заставило её покинуть Дурмстранг?»

В этот момент Марта подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На мгновение в этих невероятных голубых глазах промелькнуло что-то очень знакомое. Такой же взгляд он видел в зеркале: взгляд человека, которому пришлось слишком рано повзрослеть.

Ужин в «Норе» был оживлённым, несмотря на то, что дети получили выговор и наказание за угон машины. Миссис Уизли, хоть и поджимала губы при каждом упоминании «спасательной операции», всё же позволила близнецам и Рону поделиться своей историей.

— Итак, — торжественно начал Фред, размахивая вилкой, — мы прилетаем туда...

— А там решётки! — перебил Рон. — Настоящие решётки на окне!

— И эти ужасные маглы... — начал было Джордж.

— Мальчики! — предостерегающе произнесла миссис Уизли. — Мы за столом! Что за выражения.

Марта заметила, как Гарри слегка съёжился. Он старательно смотрел в свою тарелку, словно надеясь стать невидимым.

— А потом, — продолжил Фред уже тише, — мы привязали трос к решётке...

— И папина машина просто...

— Мальчики! — снова одёрнула их мать.

— Я же говорил, что они что-то задумывают, — важно заметил Перси.

— Ой, заткнись, Персиваль, — закатил глаза один из близнецов.

Марта спрятала улыбку за кружкой с тыквенным соком. Она всё ещё не могла привыкнуть к тому, как свободно эта семья общается между собой — споры, шутки, поддразнивания. В её семье ужины часто проходили в чинной тишине.

— А Хедвиг[18]? — спросила она, вспомнив белоснежную сову, которую видела днём.

— О! — оживился Рон. — Они держали её взаперти! Представляешь? Пришлось взламывать замки по-магловски и забирать.

— Прям отмычкой, это мы можем, — гордо добавил Джордж, мама выдала ему лёгкую затрещину.

Гарри поднял глаза от тарелки:

— Они... не понимают меня.

Тишина на мгновение поглотила дом. Марта точно не знала, в каких условиях живёт Гарри, понимала только, что он не особо обласканный и любимый ребёнок, носит обноски за кузеном, недоедает. Этого было достаточно, чтобы осознать — ему нелегко и назвать его детство детством язык не поворачивался.

— Ещё пирога, дорогие? — миссис Уизли встала, прерывая затянувшееся молчание.

— Марта помогала готовить, — подала голос Джинни и покраснела, когда все повернулись к ней.

— Правда? — Гарри попытался изобразить удивление, пробуя кусочек. — Очень вкусно!

— Спасибо, — Марта почувствовала, как теплеют щёки. — Это всё миссис Уизли.

— Не скромничай, дорогая, — улыбнулась та. — У тебя настоящий талант.

— Надо же, — протянул Джордж, — аристократка, а умеет готовить.

— Джордж! — возмутилась миссис Уизли.

Марта неожиданно рассмеялась:

— Теперь умею. В Дурмстранге этому точно не учат.

Мистер Уизли, до этого молчавший, вдруг спросил:

— А правда, что в Дурмстранге есть специальные магловские устройства для приготовления пищи?

— Артур! — взмолилась миссис Уизли под общий смех.

* * *

Вечер перед возвращением бабушки прошёл в делах. Марта и миссис Уизли сидели на кухне, разбирая письма из Хогвартса. Хлопушка играл под столом.

— Так, давай проверим, — миссис Уизли развернула пергамент. — Мантии тебе точно нужны новые, дурмстрангские не подойдут.

— Бабушка писала, что закажет их заранее, — кивнула Марта.

— Умница Валери, всё продумывает, — улыбнулась миссис Уизли. — А учебники... — она сверилась со списком. — «Защита от тёмных искусств» Локхарта[19], все семь книг.

Марта заметила, как миссис Уизли слегка покраснела при упоминании этого имени.

— Ещё котёл, — продолжала она, — перья, чернила... О! И мантия, — миссис Уизли нахмурилась, явно прикидывая расходы на пятерых школьников. В этот момент на кухню заглянула Джинни:

— Мам, можно я тоже посмотрю список?

Её глаза горели от волнения, первый год в Хогвартсе всё-таки.

— Конечно, милая. Кстати, Марта, может, посоветуешь Джинни что-нибудь? Ты же уже год отучилась.

— В Дурмстранге всё по-другому, — начала было Марта.

— Но основы те же, — подбодрила миссис Уизли.

Марта задумалась:

— Ну, например, удобно иметь дополнительный комплект перьев. И маленький блокнот для записей между занятиями.

Джинни внимательно слушала, время от времени поглядывая в сторону лестницы, видимо, надеялась, что Гарри спустится на кухню.

— А ещё, — добавила Марта, понизив голос, — хорошо иметь запасной носовой платок. На всякий случай.

Миссис Уизли одобрительно кивнула:

— Очень практичный совет.

— И, — Марта замялась, — может быть, какую-нибудь книгу для чтения перед сном? В первые дни бывает... непривычно.

Она вспомнила свои первые ночи в Дурмстранге, как страшно было засыпать в незнакомом месте.

— У меня есть «История Хогвартса», — робко сказала Джинни.

— О, начинаешь как Гермиона, — раздался голос Рона с лестницы. — Она выучила эту книгу наизусть!

Джинни покраснела, но не убежала — прогресс.

— Кстати о книгах, — спохватилась миссис Уизли. — Марта, дорогая, тебе нужно будет подобрать что-нибудь по истории магии[20] Британии, чтобы нагнать программу.

Они ещё долго сидели на кухне, составляя списки и обсуждая предстоящий учебный год. За окном стемнело, в саду запели сверчки, а из гостиной доносились взрывы — близнецы снова играли в «Взрыв-шмяк».

* * *

На следующий день Марта и Рон сидели в саду, наблюдая, как Гарри и близнецы пытаются выловить особо наглого гнома.

— А какая она, Гермиона? — спросила Марта, вспомнив вчерашний разговор об «Истории Хогвартса».

— О-о-о, — протянул Рон, закатывая глаза. — Она самая умная ведьма на нашем курсе. И никогда не даёт об этом забыть.

— Рон! — одёрнул его Гарри, проходя мимо в погоне за гномом.

— Ну а что? — защищался Рон. — Это правда!

Но Марта заметила, что в его голосе не было настоящего раздражения.

— Она нам помогает вообще-то, — добавил он уже тише. — Без неё мы бы в прошлом году не справились.

— С философским камнем?

— Ага. Она разгадала загадку Снейпа и... — он немного смутился. — В общем, она настоящий друг. Хоть и зануда.

В этот момент близнецы с триумфальными воплями поймали гнома, и тот начал ругаться.

— Даже Гермиона не знает столько длинных слов, — усмехнулся Рон.

— Я бы хотела с ней познакомиться, — сказала Марта.

— О, вы подружитесь, — уверенно кивнул Рон. — Она любит учиться. И правила. И книжки. И...

— Рон! — снова крикнул Гарри. — Иди помоги!

Рон вскочил, перед тем как убежать, добавил:

— Только не говори ей, что я сказал про «настоящего друга», ладно?

Марта улыбнулась. Она начинала понимать динамику их дружбы.

* * *

Они сидели на холме за домом. Остальные затеяли игру в саду, но Гарри заметил, как Марта тихо ускользнула, и почему-то пошёл за ней. Некоторое время они молчали. Хлопушка мирно дремал рядом, положив голову Марте на колени.

— Можно спросить? — наконец произнёс Гарри. — Почему ты здесь? Почему перевелась?

— Почему я здесь? — Марта смотрела куда-то вдаль. — Потому что мои родители погибли. В мае. И бабушка решила переехать.

У Гарри перехватило дыхание. Он не ожидал такого прямого ответа.

— Я... О… мне жаль, — неловко сказал он.

— В тот день я приехала к ним похвастаться оценками. Хотела рассказать, что вошла в пятёрку лучших на курсе. А их уже не было.

Гарри молчал. Он знал, что никакие слова сейчас не помогут. Марта какое-то время смотрела на Гарри, словно что-то обдумывая. Потом неожиданно спросила:

— Можно примерить твои очки?

Гарри удивлённо моргнул.

— Зачем? — спросил он, но уже потянулся к оправе.

— Просто хочется узнать, как ты видишь мир, — она улыбнулась уголками губ, едва-едва, готовая извиняться. — Наверное, это глупо.

— Э-э-э... Нет, не глупо, — Гарри осторожно снял очки и протянул ей. Мир тут же расплылся, превратившись в размытые цветные пятна.

Его лицо словно изменилось. Знаменитый шрам в форме молнии теперь не так бросался в глаза, наполовину скрытый растрёпанной чёлкой. Без очков его зелёные глаза, так похожие на мамины, казались больше и выразительнее, но в них читалась какая-то беззащитность — может быть, из-за того, что он сейчас почти ничего не видел. Гарри чуть прищурился, пытаясь разглядеть лицо Марты, и от этого между бровей появилась лёгкая морщинка. Несмотря на бледность и худобу, без очков он выглядел совсем другим мальчиком — менее похожим на своего отца.

Марта с интересом разглядывала его лицо. А потом надела очки и сразу зажмурилась. Круглые очки Гарри совершенно не подходили к её тонкому лицу. Оправа была немного великовата и съезжала к кончику носа. Светлые волосы, собранные в хвост, и черты лица просили совсем другой формы — может быть, строгой квадратной оправы, которая подчеркнула бы скулы и придала больше решительности взгляду голубых глаз. А круглые очки Гарри делали её похожей на удивлённую сову, особенно когда она моргала. Она и сама, кажется, это понимала — неловко поправила сползающую оправу и смущённо улыбнулась.

К тому же очки были явно не по её зрению — сквозь них мир виделся искажённым, и от этого глаза Марты чуть заметно щурились, пытаясь приспособиться к чужим диоптриям. Тёмная оправа странно контрастировала с её светлым типом внешности, словно чернильная клякса на чистом пергаменте.

— Ох! Всё такое нечёткое. Как ты в них ходишь?

— Наоборот, — усмехнулся Гарри. — Без них всё нечёткое.

Она сняла очки и внимательно посмотрела на них, держа в руках так осторожно, будто они могли рассыпаться.

— Спасибо, — сказала она, возвращая их Гарри, — иногда мне кажется, что весь мир сейчас как в твоих очках — размытый и нечёткий.

Гарри надел очки обратно, и только потом осознал, насколько серьёзную, не подходящую ей по возрасту мысль сказала Марта. Он сглотнул, растерявшись.

— Каково это? — вдруг спросила она, поворачиваясь к нему. В её голубых глазах стояли непролитые слёзы. — Жить без них? Ты ведь... тоже...

— Я их не помню, — ответил Гарри. — Иногда мне кажется, что так даже легче. Нельзя скучать по тому, чего не знал. По тем, кого не помнишь.

— А я помню, — её голос дрогнул. — Помню, как папа дарил мне Хлопушку. Как мама пела по утрам, готовя завтрак. Как мы... Это так глупо. Мне кажется, что они просто уехали по работе. И скоро вернутся.

Она замолчала, прерывисто вздохнув. Снизу доносились крики и смех, близнецы придумали новую игру.

— Уизли замечательные, — сказала Марта. — Но я вижу, как миссис Уизли обнимает Джинни, и...

— И становится больно, — закончил Гарри. — Я понимаю.

Он действительно понимал. Как никто другой.

— Спасибо, — сказала Марта.

— За что?

— За то, что не сказал, что всё будет хорошо.

Гарри кивнул.

* * *

Когда шаги Гарри стихли, Марта наконец позволила слезам течь. Хлопушка обеспокоенно хрюкнул и ткнулся тёплым пятачком ей в ладонь. Она плакала тихо, как научилась за эти месяцы, без всхлипов и дрожащих плеч. Просто позволяя слезам катиться по щекам.

Валери Донкингск появилась у калитки «Норы», когда солнце уже клонилось к закату. Её тёмно-синяя дорожная мантия была безупречна, серебряные волосы уложены в строгую причёску.

— Ах, Валери! — засуетилась миссис Уизли. — Как раз к ужину.

— Молли, — сдержанно кивнула та. — Артур.

Её взгляд остановился на худощавом мальчике в очках.

— А вы, должно быть, мистер Поттер, — произнесла она тем особым тоном, который использовала для важных гостей.

— Добрый вечер, я Гарри, — пробормотал тот.

— Рада знакомству, Гарри.

А потом она увидела внучку. Марта стояла в дверях, крепко прижимая к себе Хлопушку. Её глаза были чуть красными, а на щеках ещё виднелись следы слёз. Валери на мгновение замерла. Обычно она строго пресекала любые проявления слабости.

«Донкингски не плачут», — любила повторять она.

Но сейчас...

— Марта, — просто сказала она, раскрывая объятия.

Хлопушка недовольно хрюкнул, оказавшись зажатым между ними.

— Я скучала, — прошептала Марта куда-то в бабушкину мантию.

— Я тоже, девочка моя.

Миссис Уизли деликатно отвернулась. Мистер Уизли увлёк Гарри разговором о магловских дверных звонках. А бабушка и внучка всё стояли, обнявшись, посреди залитого закатным солнцем сада. Может быть, иногда можно позволить себе быть просто человеком. Даже если ты Донкингск.

---

[1] человек, который лишён магических способностей и не родился в семье волшебников.

[2] одна из главных героинь Поттерианы, подруга и однокурсница Гарри Поттера и Рона Уизли.

[3] заклинание, обеспечивающее освещение от кончика палочки заклинателя.

[4] Ford Anglia 105E Deluxe — изначально обычный магловский автомобиль, выпускавшийся британским филиалом компании «Форд» вплоть до 1967 года, который магически «усовершенствовал» мистер Уизли. Автомобиль мог летать и становиться невидимым, а также имел чары расширения пространства.

[5] Дадли Дарсль — кузен Гарри, сын тёти Гарри, сестры его матери, Петунии Дарсль.

[6] факультетское привидение Гриффиндора.

[7] факультетское привидение Слизерина.

[8] полтергейст, выглядит как маленький человечек в яркой одежде, он носит шляпу с бубенчиками и оранжевый галстук-бабочку. У него злобные чёрные глазки и широкий рот.

[9] зеркало, способное показывать самые сокровенные желания человека (если читать название зеркала задом наперёд, то получится слово «Желание»).

[10] Минерва МакГонагалл — заместитель директора школы чародейства и волшебства «Хогвартс», декан Гриффиндора, преподаватель трансфигурации.

[11] Филиус Флитвик — профессор заклинаний в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», декан факультета Рейвенкло.

[12] также известный как Когтевран.

[13] также известный как Пуффендуй.

[14] распределяющая шляпа, её задача — распределять новых учеников по факультетам.

[15] английская команда по квиддичу, неизменный аутсайдер турнирной таблицы, любимая команда Рона. Форма игроков ярко-оранжевая, она украшена летящим ядром и чёрной двойной буквой «П».

[16] блюдо британской кухни: картофельная запеканка с фаршем, вустерским соусом и розмарином. Сельдерей, лук, морковь, тыква пассеруются и тушатся с мясом и специями. В форме масса покрывается слоем пюре.

[17] домашние эльфы (домовые эльфы или домовики) — человекообразные магические существа, слуги магов.

[18] или Букля — полярная (белая) почтовая сова, принадлежащая Гарри Поттеру.

[19] Гилдерой Локхарт (или Златопуст Локонс) — писатель и преподаватель защиты от тёмных искусств в 1992-1993 учебном году.

[20] дисциплина, изучающая ту часть человеческой истории, которая связана с магическим миром.

«Дырявый Котёл[1]» после шумной Косой аллеи[2] казался тихой гаванью. Марта устало опустилась за столик в углу, складывая сумки с покупками рядом. День выдался утомительным: примерка мантий у мадам Малкин[3], очереди за учебниками Локхарта, выбор новых перьев и пергаментов. Марта всё ещё думала о рассказе, как мистер Уизли подрался с каким-то мужчиной, и жалела, что не видела этого лично. Джордж рассказал урывками, но было понятно, что история впечатляющая. Также нужно было придумать, что подарить Перси на его грядущий день рождения.

Валери элегантно присела напротив, жестом подзывая официанта.

— Тыквенный сок и жаркое, — заказала она. — Марта?

— То же самое, — пробормотала внучка, разглядывая царапины на старом деревянном столе.

Некоторое время они молчали. Марта чувствовала на себе внимательный взгляд бабушки.

— Что тебя тревожит? — наконец спросила Валери.

Марта подняла глаза. Обычно бабушка не поощряла разговоры о чувствах.

— Помимо текущих дел? Я... — она замялась разнервничавшись. — А что, если я не справлюсь? Всё будет по-другому. Новая школа, новые люди...

— Ты — Донкингск, — привычно начала Валери. Она помолчала, словно подбирая слова. — Ты сильная, Марта. Сильнее, чем думаешь. И дело не в фамилии, если хочешь. Дело в тебе самой.

Официант принёс их заказ. Марта рассеянно помешивала ложкой в тарелке.

— В Хогвартсе другая программа, — продолжила она. — Вдруг я отстала? Я многое учила и повторяла, но я не уверена, что справилась. Или наоборот, что-то уже знаю, и меня будут считать...

— Выскочкой? — подсказала Валери.

Марта удивлённо посмотрела на бабушку.

— Я даже не знаю, на какой факультет попаду.

— На тот, который выберешь сама, — твёрдо сказала Валери. — Шляпа прислушивается к желаниям студентов. Альбус... профессор Дамблдор меня заверил.

Марта заметила оговорку, но решила не спрашивать.

— А... — она набрала воздуха. — Если они узнают? Про родителей? Не представляю, что они будут думать. Что я сирота, что мы какие-то странные…

Валери накрыла её руку своей:

— Лишь болтовня, ничего больше. Это твоя история, девочка. Ты сама решишь, когда и кому её рассказать. Тем более, мы с тобой и сами толком не знаем, что произошло. Я разбираюсь.

За соседним столиком какой-то волшебник громко рассмеялся. В углу мурлыкал огромный кот. А Марта почувствовала, как часть её тревоги отступает.

— Ешь, — сказала бабушка уже своим обычным строгим тоном. — Нам ещё нужно зайти за новым котлом и подарком Персивалю. У семьи Уизли что ни день, то праздник.

Её рука всё ещё легонько сжимала ладонь внучки.

* * *

На платформе 9¾[4] было шумно и многолюдно. Валери поморщилась, когда чья-то сова пролетела слишком близко.

— Ну где же они? — в десятый раз пробормотала Марта, вглядываясь в толпу.

Она уже видела рыжие макушки близнецов и Перси, заметила Джинни, крепко держащуюся за руку миссис Уизли. Но ни Гарри, ни Рона нигде не было видно.

— Марта, — в голосе бабушки появились знакомые жёсткие нотки, — поезд отправляется через пять минут.

— Ну, бабушка! Они обещали! — она знала, что звучит по-детски, но ничего не могла с собой поделать. — Мы договорились встретиться.

Гудок паровоза заставил её вздрогнуть. Хлопушка беспокойно завозился в своей корзинке.

«Они обещали», — снова подумала она, чувствуя, как внутри поднимается обида. Сначала в «Норе» как следует не попрощались («Увидимся на платформе, Марта!»), теперь это.

— Три минуты, — напомнила Валери.

Марта закусила губу. Ей вдруг ужасно захотелось вцепиться в бабушкину мантию и никуда не ехать. Остаться дома, где всё знакомо.

«Дома больше нет», — напомнила она себе.

— Пора, — сказала Валери.

Марта кивнула, изо всех сил стараясь держаться прямо. Она — Донкингск. Она справится.

— Пиши мне, — бабушка быстро обняла её. — И будь осторожна.

Последние слова прозвучали как-то странно, но Марта была слишком расстроена, чтобы заметить. Уже в поезде, глядя в окно на удаляющуюся платформу, она снова почувствовала укол обиды и злости. Где их носит? Почему не пришли? Почему она должна начинать всё это одна?

— Предатели, — прошептала она, глядя на пустой перрон.

В поезде Марта в третий раз проходила по коридору поезда, заглядывая в каждое купе. Близнецы с однокурсником Ли Джорданом[5] увлечённо обсуждали что-то над коробкой, которую быстро спрятали, увидев её. Длинные дреды Ли были небрежно перехвачены яркой резинкой. Тёмная кожа контрастировала с белоснежной улыбкой. В карих глазах плясали озорные искорки — было видно, что он уже обдумывает, как бы подыграть близнецам в их следующей проделке. Перси важно восседал с другими старостами. Джинни нашла место с какой-то светловолосой первокурсницей. Гарри и Рона нигде не было. В одном из купе она заметила девочку с копной каштановых волос, уткнувшуюся в книгу. Перед ней лежала стопка учебников Гилдероя Локхарта.

«Наверное, это она», — подумала Марта, вспомнив рассказы Рона. Набрав воздуха, она открыла дверь купе.

— Привет. Прости... ты ведь Гермиона Грейнджер?

Девочка подняла глаза от книги.

— Привет. Да, а ты?

— Марта Донкингск, — она помялась в дверях. — Я гостила у семьи Уизли в августе, и Рон много рассказывал о тебе.

В глазах Гермионы промелькнул интерес:

— О! Ты та самая девочка из Дурмстранга? Рон писал об этом.

— Можно присесть к тебе? — Марта крепче сжала ручку корзинки с Хлопушкой. — Просто я искала Гарри и Рона, но их нигде нет.

— Их нет? — Гермиона нахмурилась, откладывая книгу. — Странно. Я тоже их искала. И не нашла.

— Думаешь, что-то случилось?

— С этими двумя? — Гермиона закатила глаза, но Марта заметила тень беспокойства на её лице. — Обязательно случилось. Садись, расскажешь, как тебе жилось у Уизли.

Марта с облегчением опустилась на сиденье. Хлопушка высунул любопытный пятачок из корзинки. Марта присмотрелась к Гермионе. Её передние зубы были чуть крупноваты, что особенно стало заметно, когда она начала говорить — быстро и уверенно. Карие глаза смотрели внимательно и цепко. На Гермионе уже была надета школьная форма — безупречно выглаженная и застёгнутая на все пуговицы, несмотря на то, что поезд только отъехал от платформы. Осанка выдавала привычку сидеть прямо, наверное, от долгого чтения, а на переносице виднелась едва заметная морщинка, появляющаяся у тех, кто часто хмурится над книгами.

— А что ты читаешь? — спросила Марта, кивнув на внушительную стопку книг рядом с Гермионой.

— О! — глаза Гермионы загорелись. — Это учебники на этот год. Я уже прочитала их все, они просто потрясающие. Особенно книги профессора Локхарта. Ты читала «Путешествия с троллями[6]»? Или «Йоркширские йети»?

Марта покачала головой, и Гермиона тут же придвинулась ближе, доставая одну из книг:

— Ох, как он описывает свою встречу с вампирами в Румынии! А здесь — про то, как спас целую деревню от оборотня! И главное — все его методы научные. Он подробно объясняет каждое заклинание, каждый приём.

— А он правда будет преподавать в этом году? — Марта взяла в руки книгу, разглядывая улыбающегося волшебника на обложке.

— Да! Разве это не замечательно? — Гермиона просияла. — Такой опытный специалист по защите от тёмных искусств! Я уже выучила наизусть все основные заклинания. Хочешь, покажу таблицу, которую я составила? Здесь все его достижения в хронологическом порядке.

Марта замотала головой, очень переживая, что может обидеть новую знакомую.

— Ой, какой хорошенький! — неожиданно воскликнула Гермиона. — Это же микро-пиг? Я читала о них в «Магических питомцах современности».

Пронесло. Марта улыбнулась. Кажется, они почти нашли общий язык.

— В Дурмстранге очень серьёзное отношение к дисциплине, — рассказывала Марта чуть погодя. — Никаких поблажек. За малейшее нарушение можно получить наказание.

— А библиотека? Говорят, там потрясающая коллекция древних книг!

— Да, — Марта оживилась. — Особенно по рунам. Некоторым фолиантам больше тысячи лет.

— Тысячи лет! — выдохнула Гермиона. — А как вы их сохраняете? Какие защитные чары используете?

Марта не могла не улыбнуться такому искреннему энтузиазму. И отвечала на него.

— А как это: жить без магии? — спросила она, когда Гермиона наконец перевела дух. — Прости, если это невежливый вопрос.

— Нет-нет, всё в порядке! — Гермиона поправила прядь непослушных волос. — У маглов есть свои «чудеса». Телевизоры, компьютеры, телефоны.

— А что такое теле... первое слово?

— О! — Гермиона просияла. — Это такая коробка, которая показывает движущиеся картинки и рассказывает истории.

— Как портреты или колдографии[7]?

— Почти, только... — Гермиона задумалась, подбирая слова. — Истории всегда разные. И их могут смотреть сразу много людей.

Они проговорили обо всём на свете, от магловских изобретений до любимых книг. Марта поймала себя на мысли, что ей очень легко даётся общение с Гермионой.

— А ещё у маглов есть кино, — рассказывала Гермиона. — Это как большой телевизор, только...

Тележка со сладостями прервала их разговор.

— Хотите что-нибудь? — спросила пожилая ведьма.

— Давай я угощу, — предложила Марта. — А ты расскажешь мне про... как ты сказала? Кино?

Они купили тыквенные пирожки, несколько шоколадных лягушек[8] и пакет конфет «Берти Боттс[9]». Хлопушка проснулся от запаха еды и требовательно хрюкнул.

— Он такой умный! — восхитилась Гермиона, когда поросёнок аккуратно взял предложенный кусочек пирожка.

Поезд мчался на север, за окном сменялись пейзажи, а они всё говорили и говорили. Когда поезд наконец остановился, на платформе в Хогсмиде[10] царила обычная суматоха.

— Первокурсники! Первокурсники, сюда! — раздался громовой голос.

Марта увидела огромного человека с фонарём, должно быть, это был тот самый лесничий Хагрид[11], о котором рассказывали Уизли. Он возвышался над новенькими учениками как живая гора, его массивная фигура заслоняла собой половину звёздного неба. Густая чёрная борода, похожая на воронье гнездо, спускалась до середины груди, почти полностью скрывая лицо. Только чёрные глаза поблёскивали, как жуки, в свете фонаря, который он держал высоко над головой своей могучей рукой. Его огромное меховое пальто было всё в заплатках и карманах разных размеров, из которых, казалось, можно было достать что угодно — от пучка травы до живого дракона. Сапоги, размером с небольшую лодку каждый, оставляли глубокие следы на влажной земле. Когда он повернулся к первокурсникам, его широкое, обветренное лицо расплылось в добродушной улыбке, от которой глаза совсем спрятались в морщинках.

— Джинни, удачи! — крикнула Гермиона, махая рыжей девочке, которая неуверенно направлялась к группе первокурсников. — А ты пойдёшь со мной, — Гермиона повернулась к Марте. — Новенькие со второго курса и старше не плывут через озеро.

Они направились к повозкам, когда мимо прошла группа слизеринцев. Марта заметила бледного мальчика с почти платиновыми волосами, который шёл так, словно владел всей платформой.

— Малфой[12], — сказала Гермиона, заметив её взгляд. — Держись от него подальше.

— Почему?

— Он... — Гермиона зашептала. — Постоянно задирает нас, особенно Гарри и Невилла. Ненавидит гриффиндорцев. Если ты в чём-то с ним не соглашаешься, то автоматически становишься врагом.

Марта кивнула. Она хорошо знала такой тип людей по Дурмстрангу. Девочки забрались в повозку, и Марта с интересом осмотрелась. Такой способ передвижения сильно отличался от суровых саней Дурмстранга.

— Как думаешь, где Гарри и Рон? — спросила Гермиона, когда повозка тронулась. — Я начинаю волноваться.

Марта хотела ответить, но тут из-за поворота показался Хогвартс, и у неё перехватило дыхание. Замок сиял сотнями огней, отражаясь в тёмной воде озера, и выглядел совсем не так, как строгая крепость Дурмстранга.

* * *

Высокая женщина в изумрудно-зелёной мантии встретила их у дверей Большого зала. Её тёмные волосы были собраны в строгий пучок, а квадратные очки придавали лицу суровое выражение.

— Здравствуйте, я профессор МакГонагалл. Прошу за мной.

Большой зал поражал воображение. В Дурмстранге главный обеденный зал тоже был внушительным, но здесь всё было иначе. Вместо тяжёлых каменных сводов и факелов с красноватым пламенем — бескрайнее небо, раскинувшееся прямо над головой. Зачарованный потолок в точности отражал вечернее небо снаружи: бархатно-чёрное, усыпанное мерцающими звёздами. Тысячи свечей парили в воздухе, их тёплый свет отражался в золотых кубках и тарелках, создавая почти сказочную атмосферу.

Четыре длинных стола были украшены флагами факультетов: алое с золотом для Гриффиндора, синее с бронзой для Рейвенкло, жёлтое с чёрным для Хаффлпаффа и зелёное с серебром для Слизерина. За преподавательским столом, установленным на возвышении, величественно восседал Дамблдор в мантии, расшитой звёздами. Его длинная серебристая борода мягко мерцала в свете свечей.

Призраки факультетов скользили между столами, их серебристые силуэты добавляли залу таинственности. Почти Безголовый Ник приветственно кивал новым гриффиндорцам, придерживая голову, чтобы та не свесилась набок. Кровавый Барон мрачно проплыл над столом Слизерина, его серебристые одежды были испещрены тёмными пятнами.

В воздухе витали ароматы пиршества: свежеиспечённого хлеба, жареного мяса, пряных соусов. Гул голосов отражался от стен, создавая особую, живую атмосферу. Здесь не было чопорной тишины дурмстрангской столовой, и студенты свободно общались, смеялись, делились летними историями.

Марта стояла в маленькой группе переводных студентов. МакГонагалл только что закончила распределять первокурсников, Джинни попала в Гриффиндор.

— А теперь, — объявила профессор, — распределим студентов, прибывших к нам из других школ.

Марта почувствовала на себе любопытные взгляды всего зала. Она заметила Гермиону, которая ободряюще улыбнулась ей с гриффиндорского стола.

— Донкингск Марта!

Девочка медленно подошла к табурету. Сердце колотилось где-то в горле.

«Ну-ну, кого я вижу, — прошептал голос в её голове, когда Шляпа коснулась волос. — Как интересно. Очень интересно...»

«Что интересно?» — мысленно спросила Марта.

«О, эти глаза. Я уже видела такие глаза. Дважды. Любопытно, любопытно... Талант, о да. Острый ум. И храбрость, как у того мальчика с Гриффиндора много лет назад».

«О ком вы говорите?» — спросила она, но Шляпа словно не слышала её вопроса.

«Сложный выбор. Очень сложный. В тебе есть всё: и ум Рейвенкло, и хитрость Слизерина, и верность Хаффлпаффа... Но главное — храбрость встречать свои страхи лицом к лицу. Тебе это пригодится».

Марта крепко зажмурилась.

— ГРИФФИНДОР! — объявила Шляпа на весь зал.

Гриффиндорский стол взорвался аплодисментами. Марта, всё ещё дрожа, направилась к своим новым однокурсникам. Гермиона подвинулась, освобождая ей место.

«О ком говорила Шляпа?» — думала Марта, глядя на пустые места, где должны были сидеть Гарри и Рон. Её мысли прервали шепотки и разговоры с разных сторон. Не все ученики были дружелюбно и торжественно настроены на присоединение к школе и факультету новенькой переводной ученицы.

— Принимают кого попало, а потом сбагривают в Хогвартс.

— Переводные ученики. Ну-ну. Что дальше? Начнут принимать сквибов?

— А может, она шпионка? Говорят, Дурмстранг засылает...

Марта опустила глаза в пустую тарелку, чувствуя, как по спине пробегает холодок. МакГонагалл метнула строгий взгляд в сторону шепчущихся учеников, но напряжение уже повисло в воздухе. Марта чувствовала на себе косые взгляды.

— Дурмстранг, значит? — процедила старшекурсница с Рейвенкло. — Надеюсь, ты не принесла с собой их методы.

За столом Гриффиндора было шумно, и это отвлекло, шепотки просто потонули в криках. Близнецы устроили целое представление, приветствуя Марту:

— Леди и джентльмены! — провозгласил один из них.

— Наша дорогая подруга... — подхватил второй.

— Звезда Дурмстранга...

— Укротительница гномов... МАРТА!

— Фред! Джордж! Вы её смущаете, — одёрнула их Гермиона, но было видно, что она сдерживает улыбку.

— Я Лаванда Браун[13], — представилась девочка, сидевшая напротив. — А это Парвати Патил[14].

У Лаванды были длинные светлые волосы, уложенные в сложную причёску с множеством заколок и ленточек. Её круглое лицо с розовыми щеками озарялось улыбкой, а большие голубые глаза были подведены, пусть совсем чуть-чуть, но она уже начала экспериментировать с косметикой, в отличие от других второкурсниц. Парвати, с её тёмной блестящей косой до пояса, украшенной золотыми лентами, длинными ресницами и точёными чертами лица, казалась воплощением индийской принцессы. Её карие глаза, подчёркнутые идеально изогнутыми бровями, лучились смехом. В ушах поблёскивали маленькие золотые серёжки, а на запястье был тонкий браслет с колокольчиками, который мелодично позвякивал, когда она двигалась.

— А я Шимус[15] Финниган, — подал голос ещё незнакомый мальчик. — А это Дин Томас[16], — он указал на мальчика рядом.

У Шимуса было открытое веснушчатое лицо с курносым носом и соломенного цвета волосы. Его голубые глаза искрились озорством, а на щеках легко проступал румянец, особенно когда он увлечённо рассказывал что-нибудь, размахивая руками и срываясь на характерный ирландский акцент. Дин Томас был полной его противоположностью — высокий и спокойный, с тёмной кожей и вдумчивым взглядом карих глаз. Он был самым высоким среди второкурсников Гриффиндора, очень худой и абсолютно нескладный, будто ещё не привык к своему быстро растущему телу.

— Невилл Лонгботтом[17], — пробормотал пухлый мальчик, сидевший чуть поодаль.

Школьная мантия на нём сидела немного косо, а галстук Гриффиндора норовил сбиться набок, как бы тщательно бабушка ни учила его завязывать узел. Марта кивала, пытаясь запомнить все имена. В Дурмстранге не принято было так открыто проявлять дружелюбие к новичкам. Там было место и вражде, и дружбе, но времени должно было пройти достаточно много. Приглядываться любили больше, чем говорить.

— А где же Гарри и Рон? — спросила Лаванда, оглядывая стол.

— Может, опоздали на поезд? — предположил Дин.

— Или... — начал было Шимус, но его прервал гул голосов.

Позже они поднимались в гриффиндорскую башню. Марта с интересом разглядывала движущиеся портреты на стенах.

— Пароль? — спросила полная дама в розовом на большом портрете.

— Храбрый лев, — отчеканила Гермиона.

Портрет отъехал в сторону, открывая проход в уютную гостиную, залитую тёплым светом камина. Она поразила Марту. После строгих серых стен Дурмстранга всё здесь казалось невероятно домашним. Мягкие кресла и диваны, обитые алым бархатом, так и манили присесть. На стенах висели гобелены с золотыми львами, а по углам стояли столики для занятий, окружённые удобными стульями. В углу примостилась шахматная доска с фигурами, которые дремали. Высокие окна выходили на тёмные просторы школьных земель. Марта глубоко вдохнула: пахло деревом, огнём и корицей.

— Девочки, наверх по левой лестнице, — сказала Гермиона. — Пойдём, покажу нашу спальню.

Спальня девочек оказалась такой же уютной, как и гостиная. Кровати с пологами из тёмно-красного бархата, у каждой прикроватная тумбочка и сундук для вещей. Марта заметила, что её чемодан уже стоял у одной из кроватей.

— Это твоё место, — сказала Гермиона, указывая на кровать между своей и кроватью Лаванды.

— А это чья кровать? — указала Марта на крайнюю кровать у двери.

— Здесь спит Фэй Данбар[18]. Но она так часто отсутствует или болеет, что я не уверена, а доучится ли она вообще.

Марта огляделась внимательнее. Круглая комната была рассчитана на пять девочек — по кровати для каждой. Высокие окна выходили на территорию школы, и сейчас в них было видно звёздное небо. Возле каждой кровати стояла небольшая жаровня для обогрева в холодные шотландские ночи.

— Полог можно задёргивать на ночь, — пояснила Гермиона, показывая, как работают бархатные занавески. — Они зачарованы так, что приглушают звуки снаружи. А ещё они не пропускают свет. Так что можно спокойно почитать, не мешая остальным.

На каждой прикроватной тумбочке стояла серебряная лампа и графин с водой. Рядом с кроватью Марты обнаружился встроенный в стену шкаф для одежды.

— Меняют постельное бельё раз в неделю, — продолжала объяснять Гермиона. — И каждое утро проветривают комнату, пока мы на завтраке. Если замёрзнешь ночью, можешь попросить дополнительное одеяло у старост. Особенно в январе-феврале тут бывает довольно холодно. Ванная общая для всех гриффиндорок, — Гермиона указала на дверь в другом конце комнаты. — По утрам лучше вставать пораньше, иначе придётся долго ждать своей очереди. Особенно когда Лаванда начинает укладывать волосы.

Марта начала раскладывать вещи. Хлопушка, выпущенный из корзинки, деловито обследовал новую территорию, время от времени принюхиваясь к углам.

— Надеюсь, им ничего не угрожает, — пробормотала Гермиона, глядя в окно.

Марта не ответила. Она достала колдографию родителей и поставила на тумбочку, но тут же перевернула лицом вниз. Было нестерпимо больно смотреть на них, зная, что по-настоящему уже никого из них никогда не увидишь. Потом села на кровать с опустевшим взглядом. Гермиона заметила эту смену настроения и нахмурилась.

— Пойдём вниз? — предложила она через некоторое время.

В гостиной было не протолкнуться, казалось, собрался весь Гриффиндор. И вдруг портрет открылся. Первым появился Рон, его рыжие волосы были взъерошены, а на щеке темнела полоса грязи. За ним вошёл Гарри, с листьями в волосах и порванным рукавом мантии. Гостиная взорвалась аплодисментами. Слухи уже дошли, что два ученика опоздали на поезд и решили добраться до школы своим ходом.

— Потрясающе! — кричал кто-то.

— Невероятно! На летающей машине добрались, ю-ху!

— Настоящий подвиг!

А Марта видела, как Гермиона сжала кулаки, её лицо покраснело от гнева. Сама она не знала, злиться ей или радоваться, что с ними всё в порядке. Она всё ещё обижалась и не понимала, зачем нужно было выпендриваться и нарушать данное слово. Гарри заметил их и виновато улыбнулся. Рон помахал рукой, но тут же опустил её, встретив ледяной взгляд Гермионы.

* * *

— Вы могли ПОГИБНУТЬ! — Гермиона дрожала от негодования. — Или вас могли ИСКЛЮЧИТЬ! Честное слово, я не понимаю, как можно быть такими...

Обида не стихала. Договаривались сесть в поезд вместе. И что в итоге? Они даже не подумали о том, что она будет их искать, волноваться, что она впервые едет в Хогвартс и рассчитывала на их поддержку. Нет, им, видите ли, надо было устроить эффектное появление на летающей машине! Одно дело — нарушить школьные правила, и совсем другое — забыть о данном слове.

Марта наблюдала за этой сценой, сидя в кресле у камина. Она не говорила с мальчишками, дуясь и наблюдая. Гермиона была в своём праве, это правда было как-то… как минимум странно: лететь на заколдованной машине через всю страну, да ещё и на виду у маглов.

— А что нам оставалось делать? Да, мы улетели на папиной машине, — защищался Рон. — Мы на поезд попасть не могли. Барьер на платформе...

— Какой барьер? — спросила Марта, но пожалела, вдруг она лезла не в своё дело.

Все замолчали. Гарри, который до этого виновато молчал под градом упрёков Гермионы, поднял голову:

— Барьер не пропустил нас. Просто закрылся.

— Как это закрылся? — нахмурилась Гермиона.

— Мы врезались в стену, — пояснил Рон. — Все маглы пялились на нас.

— А потом барьер пропустил всех остальных, но не нас, — добавил Гарри. — Будто... кто-то специально не хотел, чтобы я попал в школу.

Марта и Гермиона переглянулись. В голосе Гарри звучало искреннее недоумение.

— Сначала домовик с его предупреждениями, — продолжил он тише. — Теперь это.

— Домовик? — переспросила Марта.

Пока Гарри рассказывал о странном домовом эльфе Добби[19], который пытался «спасти» его, запугивая и уговаривая не ехать в Хогвартс, когда он был у Дарслей[20], Марта чувствовала, как гнев Гермионы постепенно сменяется беспокойством. Этот странный Добби использовал магию, но виноватым посчитали Гарри.

— А британское министерство магии что, не может отличить магию домового эльфа от магии волшебника? — удивилась Марта.

— Видимо, нет, — Гарри горько усмехнулся. — Я получил официальное предупреждение сразу после того, как Добби устроил этот беспорядок с тортом. Они решили, что это я колдовал, и торт взлетел.

В Дурмстранге учили, что магия домовых эльфов сильно отличается от магии волшебников.

— Этот домовик не глупый. Вероятно, он специально замаскировал свою магию, чтобы подумали, что колдовал ты. Эльфы такое умеют.

— Что-то здесь не так, всё странно, — произнесла Гермиона.

— Кстати, а почему вы не подождали родителей Рона? Они бы, думаю, смогли объяснить школе, что вы опаздываете не специально, — спросила Марта.

Мальчишки округлили глаза и переглянулись. Рон тяжело вздохнул.

— Я запаниковал. Думал, мама и папа наругались бы. Мне этого не хотелось.

— А лететь чёрт знает как хотелось?

— Не… Не знаю. Это было в целом забавно. А родители всё равно долго не появлялись, не знаю, что их там задержало.

— Может, они тоже столкнулись с этим барьером?

— Наверное, стоит спросить…

Все четверо сидели у камина, глядя на угасающие угли. Обида постепенно стихала. Да, они всё объяснили, но осадочек немного остался. Хотелось надеяться, что выдадутся ещё моменты, когда её надежды и чаяния оправдаются. Где-то наверху часы пробили полночь.

— Нам лучше лечь спать, — сказала Гермиона. — Завтра первый учебный день.

Марта заметила, что Гарри всё ещё хмурится, явно размышляя о странных событиях этого дня. В Хогвартсе было больше странностей, чем она могла себе представить. И многие, похоже, так или иначе были связаны с Мальчиком-Который-Выжил.

---

[1] крошечный невзрачный бар с маленькой гостиницей наверху, расположенный в Лондоне и видимый только волшебникам.

[2] извилистая улица в магическом мире, место в Лондоне, где можно купить много волшебных вещей и магических товаров.

[3] владелица «Магазина мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». Одновременно является продавщицей и портнихой в этом магазине.

[4] заколдованная платформа на лондонском вокзале «Кингс-Кросс».

[5] однокурсник и закадычный друг Фреда и Джорджа.

[6] или «Тропою троллей».

[7] волшебные движущиеся фотографии.

[8] шоколадные изделия, имеющие форму лягушки. Примечательной деталью упаковки шоколадных лягушек является вкладыш, на котором есть портрет и краткие биографические данные того или иного знаменитого волшебника. Многие дети магов коллекционируют эти вкладыши.

[9] драже, диапазон их вкуса охватывает самые невероятные сочетания.

[10] маленькая деревушка, расположенная недалеко от Хогвартса.

[11] Рубеус Хагрид — лесничий Хогвартса, наполовину человек, наполовину великан.

[12] Драко Малфой — чистокровный волшебник, студент Хогвартса, ровесник Гарри Поттера.

[13] однокурсница Гарри, лучшая подруга Парвати.

[14] однокурсница Гарри, одна из сестёр-близнецов Патил, лучшая подруга Лаванды.

[15] или Симус Финниган — ирландский волшебник, студент-гриффиндорец, однокурсник Гарри Поттера.

[16] сокурсник Гарри Поттера и один из четверых его соседей по спальне.

[17] или Невилл Долгопупс — однокурсник Гарри Поттера.

[18] однокурсница Гарри, была добавлена в кино-адаптациях и играх.

[19] домашний эльф, его хозяева были тёмными магами и жестоко с ним обращались.

[20] или Дурсли/Дёрсли — тётя и дядя Гарри.

Учебный день в Хогвартсе начинался рано. В семь утра старосты проходили по спальням, убеждаясь, что все проснулись. К восьми нужно было спуститься в Большой зал на завтрак, где профессор МакГонагалл раздавала расписания занятий.

Первые уроки начинались в девять. Между занятиями были получасовые перерывы — достаточно времени, чтобы добраться от подземелий Снейпа до кабинета чар на седьмом этаже или сбегать в библиотеку за забытым учебником.

В полдень наступал длинный перерыв на обед. Ученики собирались в Большом зале, где столы ломились от горячих блюд. После утренних занятий все были голодны, и час обеденного перерыва пролетал незаметно за разговорами и обсуждением домашних заданий.

Послеобеденные занятия длились до пяти вечера, иногда до шести, если по расписанию стояла астрономия. Некоторые уроки, как травология, проходили в теплицах за замком, и нужно было рассчитать время, чтобы успеть переодеться после работы с растениями.

В Хогвартсе не было звонков — время отмеряли огромные песочные часы в каждом классе. Когда последняя песчинка падала, урок считался оконченным. В коридорах между занятиями царило оживление: младшекурсники спешили по своим делам, старосты направляли заблудившихся первогодок, призраки пролетали сквозь стены, создавая суматоху, а Пивз, школьный полтергейст, любил подшучивать над спешащими учениками.

* * *

Громовещатель[1] от миссис Уизли Рон получил на следующее утро во время завтрака в Большом зале. Ярко-красный конверт принесла старая сова Эррол[2], которая от усталости рухнула в кувшин с молоком. Рон сразу узнал специальное письмо, так как до этого Перси уже получал такое. Невилл посоветовал Рону открыть письмо без промедления:

— Скорее открывай. А то будет хуже. Моя бабуля тоже однажды прислала такое. А я совсем про него забыл. Так что было!

Как только Рон открыл конверт, по всему залу разнёсся усиленный в сто раз голос миссис Уизли.

— РОНАЛЬД УИЗЛИ! Я И ТВОЙ ОТЕЦ ПОЛУЧИЛИ ПИСЬМО ОТ ПРОФЕССОРА ДАМБЛДОРА! КАК ЖЕ ТАК ВЫШЛО, ЧТО ПАПА ТЕПЕРЬ ПОД СЛЕДСТВИЕМ НА РАБОТЕ ИЗ-ЗА МАШИНЫ? МЫ ЖЕ ПРИЕХАЛИ ВСЕ ВМЕСТЕ, КУДА ВЫ ПОТОМ ПОДЕВАЛИСЬ? ПОЧЕМУ НАС НЕ ПОДОЖДАЛИ? ХОТЯ НАС ЗАДЕРЖАЛИ НА ПЕРРОНЕ, НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ! СТОЛЬКО ВОПРОСОВ, МОЙ ЮНЫЙ ДРУГ, НО ОТВЕТОВ НА НИХ Я НЕ ПОЛУЧУ. ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ НАРУШИШЬ ПРАВИЛА, РОН, МЫ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ ИЗ ШКОЛЫ. И ПОВЕРЬ, ЭТО БУДУТ НЕ КАНИКУЛЫ, ЖИЗНЬ МЁДОМ ТЕБЕ НЕ ПОКАЖЕТСЯ!

Это было очень унизительно для Рона. В зале воцарилась тишина, а затем снова начались разговоры. Малфой и другие слизеринцы долго смеялись над этим инцидентом.

— Ронни, это было сильно. Знай, мы завидуем, ведь мы не додумались полететь на папиной машине в школу, а было бы круто, — шепнул Джордж.

Все решили перевести дух после такого и всё же заняться тем, за чем они пришли — поглощением еды.

— А что вы обычно ели на завтрак в Дурмстранге? — поинтересовалась Гермиона, наблюдая, как Марта с любопытством разглядывает яичницу с беконом и тосты с мармеладом.

Марта на секунду задумалась, помешивая ложкой густую овсянку:

— Всё было основательнее. Ржаной хлеб — такой тёмный и плотный, что англичанину покажется почти чёрным. Селёдка, солёные огурцы, иногда копчёности. Каши, конечно, но не такие сладкие, а с грибами или луком.

— Селёдка на завтрак? — Рон скривился, щедро намазывая джем на тост.

— И много супов, — продолжила Марта с лёгкой ностальгией. — Горячих, наваристых. В Дурмстранге считается, что перед долгим учебным днём нужно основательно поесть. Особенно зимой.

— Звучит... интересно, — дипломатично заметила Гермиона.

— Ещё был особый хлеб с тмином, его пекли гномы прямо в замке. И всегда горячий травяной чай с можжевельником, — Марта посмотрела на свой кубок с тыквенным соком. — Хотя это я тоже начинаю любить. Вкусно.

— А сладкое? — поинтересовалась Джинни.

— Было, но не такое... яркое. Пряники с корицей, печенье с кардамоном, ягодные пироги. Всё с пряностями — говорят, они помогают согреться.

— Как в замке викингов, — задумчиво произнесла Гермиона.

— Вообще-то, так и есть, — улыбнулась Марта, накладывая себе ещё бекона. — Должна признать, здешние завтраки тоже имеют своё очарование.

Первый учебный день начался с урока трансфигурации[3]. Гарри и Рон, помятые и не выспавшиеся после вчерашних приключений, сидели позади Марты и Гермионы. Профессор МакГонагалл бросала в сторону мальчиков неодобрительные взгляды.

— В этом году, — начала она, — мы перейдём к более сложным превращениям.

Марта старательно записывала каждое слово, краем уха слыша, как Рон пытается починить свою сломанную палочку с помощью скотча. Судя по всему, при «крушении» машины на Гремучую иву[4] без жертв не обошлось. В Дурмстранге трансфигурация преподавалась иначе — меньше теории, больше практики. Здесь же надо было много писать, что было непривычно.

— Мисс Дон-кингск, — обратилась к ней МакГонагалл. — Покажите, как в Дурмстранге учат превращать жука в пуговицу.

Марта встала, снова чувствуя на себе любопытные взгляды. Она сделала особое движение палочкой, более резкое, чем принято в Хогвартсе. Жук превратился в изящную серебряную пуговицу.

— Интересная техника, — заметила профессор. — На следующем уроке попробуйте использовать наш метод. Добро пожаловать в Хогвартс.

После трансфигурации был урок заклинаний[5] с рейвенкловцами. Профессор Флитвик, крошечный волшебник, взобрался на свою стопку книг, чтобы видеть всех присутствующих, и радостно объявил:

— Сегодня мы будем практиковать увеличивающие чары.

Марта заметила, как девочка из Рейвенкло, Падма Патил[6], сестра-близнец Парвати, с интересом наблюдает за её техникой выполнения заклинания.

— У тебя акцент, — заметила Падма после урока. — Когда произносишь заклинания.

Несмотря на то, что они с сестрой были совершенно одинаковы внешне — те же черты лица, тёмные блестящие волосы и большие карие глаза с длинными ресницами — Падма держалась совсем иначе. Она заплетала свою длинную косу строже, без золотых лент, которые любила её сестра, а школьную форму носила безупречно аккуратно, с идеально повязанным сине-бронзовым галстуком Рейвенкло.

— Мой родной язык не английский. Да и в Дурмстранге нас так учили, — начала Марта, но их прервал шум в коридоре.

Это была толпа учениц, окруживших Гилдероя Локхарта в небесно-голубой мантии. Марта заметила, как Гермиона порозовела при виде профессора.

— А, новая ученица! — воскликнул Локхарт, заметив Марту. — Должно быть, наслышана о моих подвигах? Все пять изданий «Магического меня» обязательны к прочтению.

Девочка неловко скривила лицо, не зная, что ответить. На неё очарование этого мужчины не подействовало.

«В Дурмстранге такого бы не потерпели», — подумала Марта, глядя, как он позирует перед восторженными студентками.

День закончился сдвоенными зельями[7] со слизеринцами. Подземелья Хогвартса напомнили Марте классы Дурмстранга, такие же холодные и мрачные. Профессор Снейп, высокий и бледный, с крючковатым носом, внушал совсем другой страх, не такой, как суровые преподаватели её прежней школы. Она помнила его ещё с того дня, как он дежурил и приглядывал за ней в приёмной директора.

Снейп смерил Марту оценивающим взглядом:

— Итак, — протянул он, оглядывая класс. — Полагаю, вчерашние «герои», — его взгляд остановился на Гарри и Роне, — считают, что могут позволить себе не готовиться к уроку?

Марта заметила, как Драко Малфой и другие слизеринцы усмехнулись.

— Сегодня мы варим Успокаивающее зелье, — Снейп взмахнул палочкой, и на доске появились инструкции. — Мисс Дон-кингск, — он повернулся к ней, — посмотрим, соответствует ли уровень Дурмстранга нашим требованиям.

Марта почувствовала, как напряглась рядом Гермиона. В Дурмстранге зелья тоже преподавали иначе: меньше внимания точности пропорций, больше — силе магических свойств ингредиентов. Но признаваться в этом Снейпу она не собиралась.

Работая над зельем, она краем глаза наблюдала за происходящим. Снейп, похоже, использовал любой предлог, чтобы придраться к Гарри. Но его явное пристрастие было иным, не таким, как у преподавателей Дурмстранга. Там всё строилось на уважении к чистоте крови и древним традициям. Здесь же происходило чёрт пойми что.

— Поттер, — голос Снейпа сочился ядом, — ваше зелье должно быть бледно-голубым, а не ядовито-зелёным.

Марта машинально помешала своё зелье против часовой стрелки — старый дурмстрангский приём для усиления успокаивающего эффекта. Её зелье приобрело перламутровый оттенок.

— Хм, — Снейп остановился у её котла. — Нестандартный подход, мисс Дон-кингск. Результат приемлемый.

Это, видимо, было высшей похвалой, Гермиона удивлённо подняла брови. После урока, собирая вещи, Марта думала о различиях между школами. В Дурмстранге всё было просто: сила, традиции, чистота крови. Здесь же каждый урок казался полем битвы, где сражались не только знания и умения, но и личные симпатии и антипатии.

«Так-так, — подумала она, глядя, как Снейп снимает очередные баллы с Гриффиндора за «дерзкий взгляд» Гарри, — что произошло между ними?»

После уроков она и Гермиона расположились в библиотеке. Марта всё ещё осмысливала этот странный день. Профессор МакГонагалл напоминала ей бывших преподавателей своей строгостью, но в ней не было той холодности. Крошечный профессор Флитвик излучал сильнейший энтузиазм, невозможно было не улыбнуться. А Локхарт... В Дурмстранге такого преподавателя и представить было невозможно. Казалось, по делу говорить он не умеет. Профессор Спраут[8] оказалась полной противоположностью чопорной мадам Розье, которая вела травологию в Дурмстранге. Перепачканная землёй, с растрёпанными волосами, она с упоением рассказывала о мандрагорах[9], что невозможно было не заразиться её любовью к растениям. Профессор Бинс[10], что ж, призрак, читающий лекции — это было что-то новенькое. Хотя его монотонный голос действовал усыпляюще точно так же, как и занудные речи профессора Карлсона на севере. Но больше всех её интересовал Дамблдор. Что-то было в его взгляде, когда он смотрел на неё. Какая-то смесь тревоги и чего-то ещё, что она не могла определить.

— Марта, — Гермиона прервала её размышления, — если хочешь, я могу помочь тебе освоиться с нашей программой.

— Правда? — Марта подняла глаза от книги.

— Конечно! — Гермиона заговорила быстрее, как всегда, когда волновалась. — Мне показалось, ты любишь учиться. У меня есть конспекты за весь прошлый год, и я составила расписание подготовки к каждому предмету, и...

Она осеклась, испугавшись, что слишком напориста. Марта заметила, как она нервно теребит страницу книги.

— Это было бы здорово, — кивнула Марта.

Лицо Гермионы просветлело:

— Правда? А то мальчишки обычно закатывают глаза, когда я предлагаю дополнительные занятия. Говорят, что я слишком увлекаюсь.

В её голосе проскользнула застарелая обида. Марта поняла, что Гермиона при всей своей блестящей учёбе и дружбе с Гарри и Роном никогда не имела настоящей подруги. Той, с кем можно говорить не только об уроках.

— У меня в Дурмстранге не было близких друзей, — призналась Марта. — За год я просто не успела особенно к кому-то прикипеть. Хотя остались хорошие приятели, мы иногда переписываемся. Мне одной обычно сложно.

Они встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Да, дело было не только в учёбе.

— Тогда давай начнём с трансфигурации, — Гермиона достала свои идеально организованные записи. — А потом ты расскажешь мне про эти особые движения палочкой, которые показывала сегодня.

Марта кивнула, чувствуя неожиданное тепло.

Как-то раз Марта заметила в коридоре маленького первокурсника с огромным фотоаппаратом, который, казалось, весил больше, чем сам мальчик. Это был Колин Криви[11], о котором она уже слышала от других гриффиндорцев. Его светлые волосы торчали во все стороны, а лицо буквально светилось от восторга, когда он заметил идущего впереди Гарри.

— Гарри! Гарри Поттер! — пронзительно воскликнул Колин, протискиваясь между студентами. Фотоаппарат угрожающе раскачивался у него на шее. — Можно тебя сфотографировать? Пожалуйста!

Марта с интересом наблюдала, как Гарри замер на месте, словно оцепенев. Его плечи заметно напряглись, а щёки начали краснеть.

— Эм... Колин, я... — начал было Гарри, но его прервал громкий щелчок и яркая вспышка фотоаппарата.

— А можно с тобой вместе? — затараторил Колин, подпрыгивая на месте от возбуждения. — Один мальчик сказал, что если проявить колдографию в специальном растворе, она будет двигаться! Это правда? И ты подпишешь её потом?

Гарри становился всё более красным, явно не зная, куда деться. Он растерянно взъерошил свои непослушные чёрные волосы, делая их ещё более взлохмаченными. Марта заметила, как он бросил почти умоляющий взгляд на проходящих мимо студентов, словно надеясь на спасение.

— Колин, — мягко сказала Марта, решив вмешаться, — кажется, сейчас начинается урок трансфигурации. Профессор МакГонагалл не любит, когда опаздывают.

— Ой! — спохватился Колин, но всё же успел сделать ещё один снимок, прежде чем убежать, крича на ходу: — Я потом покажу тебе колдографии, Гарри!

— Спасибо, — пробормотал Гарри, когда они остались одни. Его щёки всё ещё пылали.

— Тяжело быть знаменитым? — спросила Марта с лёгкой улыбкой.

— Ужасно, — искренне ответил Гарри, и они оба рассмеялись.

В первую неделю учёбы Марта сидела в гостиной, пытаясь разобраться в расписании. В Дурмстранге всё было проще: один кабинет, никаких перемещающихся лестниц и хитрых коридоров.

— Нужна помощь? — Перси присел рядом, его значок старосты поблёскивал в свете камина. — Хогвартс может быть запутанным поначалу, — он достал свою копию расписания, где все перемещения были помечены разными цветами. — Видишь, после завтрака лестница на третий этаж всегда поворачивается против часовой стрелки. А вот эта, — он указал на другой маршрут, — перемещается только по чётным дням.

— Голова от этого раскалывается, но я попробую запомнить, спасибо, Перси.

Иногда Марта ловила на себе неодобрительные взгляды старшекурсников, в особенности с Гриффиндора.

— Не понимаю, зачем Дамблдор разрешает эти переводы. В Хогвартсе должны учиться настоящие британские волшебники!

О Гарри тоже говорили разное, и далеко не всегда хорошее.

— Умник нашёлся тут, — бросали некоторые, когда он отвечал на уроках.

— Строит из себя героя, — фыркали другие, замечая его шрам.

Рон рассказывал, что даже в прошлом году, когда Гарри спас Философский камень, некоторые считали это просто очередной выходкой Поттера для привлечения внимания.

Переводных учеников в Хогвартсе было мало — всего трое за последние пять лет, не считая Марту. Про каждого ходили свои истории: одного якобы выгнали из Шармбатона за проклятие учителя, другая сбежала из школы в Италии из-за несчастной любви, третий... о нём вообще старались не говорить, но все почему-то многозначительно качали головами при упоминании его имени.

Впрочем, сплетничали не только о «чужаках». Марта с удивлением обнаружила, что в Хогвартсе у каждого была своя история, которую все «знали»: Шимус Финниган поджёг шляпу своей тётки ещё до школы, Лаванда Браун будто бы гадала на картах таро на взрослые темы, а бедному Невиллу приписывали столько неудач, что хватило бы на десяток учеников.

Больше всего Марту удивляло отношение к Слизерину. Откровенная враждебность казалась ей странной.

— Змеиное отродье, — бросали гриффиндорцы.

— Тёмные маги, — шептались хаффлпаффцы.

— Им нельзя доверять, — качали головой рейвенкловцы.

* * *

— Марточка[12], — торжественно произнёс Фред, — добро пожаловать на эксклюзивную экскурсию по Хогвартсу от братьев Уизли!

— Самую полную, — подхватил Джордж.

— Самую тайную, — подмигнул Фред.

— И совершенно бесплатную, — закончили они хором.

Марта нерешительно переминалась с ноги на ногу. После ужина близнецы просто подошли к ней и объявили, что нельзя быть настоящим гриффиндорцем, не зная всех секретов замка.

— Но почему... — начала она.

— …мы тратим на тебя время? — догадался Джордж.

— Потому что ты своя, — просто сказал Фред.

— И потому что нам нравится твой поросёнок, это всё из-за него, — добавил Джордж, глядя на Хлопушку, который важно семенил за ними.

Они повели её по коридорам, показывая потайные ходы и рассказывая истории.

— Здесь, — шёпотом поведал Фред, когда они проходили мимо горгульи, — живёт наш дорогой завхоз, Филч[13]. Сквиб[14]. Магии в нём, как и мозгов, нет.

— Самый ярый фанат наших шуток, — ухмыльнулся Джордж.

— Хотя ценит он их как-то странно.

Они рассказали о миссис Норрис[15] («Самая вредная кошка в мире!»), о Пивзе («Наш верный соратник в делах хаоса»), о призраках каждого факультета. Про гриффиндорское она уже знала, Почти Безголовый Ник, которого, собственно, почти обезглавили тупым топором в 1492 году. У Хаффлпаффа был Толстый Монах, его казнили после того, как церковь заподозрила в колдовстве. Эта парочка самая дружелюбная из призраков, всегда готовая помочь студентам. У Слизерина — Кровавый Барон, самое страшное привидение замка, покрытое серебряными пятнами крови. При жизни он убил свою возлюбленную, Серую Даму, и затем покончил с собой. А как раз Серая Дама была приведением Рейвенкло, немногословная и таинственная, летала в тихом унынии и хранила какой-то секрет.

— А вот тут, — Фред указал на гобелен с танцующими троллями, — один из наших любимых секретных проходов.

— Только Филч его ещё не знает, — усмехнулся Джордж. — Так что давай договоримся: эта информация только для своих.

Марта кивнула, всё ещё не совсем понимая, почему они приняли её в круг «своих».

— Марточка, — Фред словно прочитал её мысли. — Прекращай так хмуриться. Ты теперь гриффиндорка.

— И сокурсница Рона, — добавил Джордж.

— И наша подопечная, — закончил Фред.

— Да почему? — всё-таки ещё раз спросила Марта.

Близнецы переглянулись.

— Да так, — медленно произнёс Джордж, — когда мы видели тебя в «Норе».

— Ты напомнила нам Джинни, — продолжил Фред. — Когда она была маленькой и боялась темноты.

— Только она могла попросить о помощи.

— А ты нет. Хотя тебе помощь бы явно не помешала. У тебя сложная история.

Марта почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Так что мы решили, — беспечно продолжил Фред, словно не замечая её эмоций, — что тебе не помешают два старших брата.

— Три, если считать зануду Перси, — добавил Джордж наигранно напыщенно.

— Но его обычно лучше не считать.

Хлопушка вдруг радостно хрюкнул, и все рассмеялись.

— А теперь, — провозгласил Фред, — мы покажем тебе кухню. Домовые эльфы обожают, когда к ним приходят гости! Ближе всех, им, конечно, хаффлпаффцы, эти везунчики живут прямо у кухни, представляешь?

Марта нашла своё маленькое убежище сама, экскурсия по замку очень помогла ориентироваться. Небольшая ниша в стене на пятом этаже, скрытая гобеленом с изображением единорогов. Здесь было тихо, только ветер свистел за узким окном. Она приходила сюда, когда всё становилось во всех смыслах слишком.

Утром она снова заметила, как директор отвёл взгляд, столкнувшись с ней в коридоре. Он всегда так делал. Словно не мог или не хотел смотреть ей в глаза. А когда всё-таки смотрел, что-то странное мелькало в его взгляде. Что-то похожее на... вину? Или боль?

«Может быть, он жалеет, что принял меня? — думала Марта. — Или знает что-то о моей семье? О том, что случилось с родителями?»

Она достала из сумки колдографию, мама и папа улыбались ей, махая руками. Снимок был сделан за неделю до того рокового дня. Марта поспешно спрятала её, когда за гобеленом послышались шаги. В такие моменты она особенно остро чувствовала себя чужой. Несмотря на теплоту Гермионы, шутки близнецов, доброту миссис Уизли, она всё равно оставалась той, кто пришёл извне. Той, от кого отводит глаза сам Дамблдор.

«Чёрт, — подумала она, глядя на засыпающий в сумерках замок, — узнаю ли я когда-нибудь, почему так происходит?»

* * *

Первое прямое столкновение с Малфоем произошло после урока зелий. Марта задержалась, аккуратно упаковывая свои ингредиенты — привычка, выработанная в Дурмстранге. Драко Малфой стоял, небрежно опершись о стену подземелья, словно весь коридор принадлежал ему. Его почти белые волосы были идеально уложены, а мантия выглядела так, будто только что привезена из магазина мадам Малкин. По обе стороны от него, как верные стражи, возвышались Крэбб[16] и Гойл[17] — массивные и неуклюжие на фоне холёной грации Малфоя.

Драко говорил чуть растягивая слова, словно каждому собеседнику оказывал великую честь своим вниманием. Его бледное заострённое лицо легко меняло выражения: от презрительной усмешки до наигранного дружелюбия, когда мимо проходил кто-то из преподавателей. Но светло-серые глаза оставались холодными.

Крэбб и Гойл повторяли каждое его движение с небольшим опозданием: если Малфой усмехался, они начинали ухмыляться секунду спустя; когда он скрещивал руки на груди, они неуклюже копировали его позу. Это выглядело бы комично, если б не их внушительные размеры и привычка угрожающе хрустеть костяшками пальцев.

— Так-так, — раздался высокомерный голос. — Новенькая из Дурмстранга. — Донки?.. Как? Что за фамилия такая?

— М-м-м, никогда не слышал?

— Нет.

— Ну, не переживай, я не обижаюсь.

— Говорят, там у вас учатся только чистокровные, — продолжил он. — Это правильно. Не то что здесь, где пускают всех подряд.

Он бросил презрительный взгляд в сторону удаляющейся Гермионы.

— А ты, значит, разбираешься в чистоте крови? — холодно спросила Марта, вспомнив интонации бабушки.

Что-то в её тоне заставило Малфоя слегка растеряться.

— Моя семья... — начал он.

— Малфои, я знаю, — перебила она. — В Дурмстранге нас учили истории древних родов.

Драко приосанился:

— Тогда ты понимаешь.

— Поверь, я знаю, что ты имеешь в виду. Но, видимо, туповата, потому что не понимаю.

Малфой покраснел. Она сама себя оскорбила, опередив его? И что теперь было говорить? Крэбб и Гойл переминались с ноги на ногу, явно не понимая, как реагировать.

На следующий день была первая тренировка по полётам[18]. Мадам Хуч[19] окинула класс внимательным взглядом:

— Мисс Донки…ск… в Дурмстранге вас учили летать?

— Да, — кивнула Марта. — Но я не люблю высоту.

Малфой фыркнул:

— Типичная гриффиндорка — трусиха.

— Мистер Малфой, попридержите язык, пока не лишились факультетских баллов, — отрезала мадам Хуч.

Марта встала рядом со своей метлой. В Дурмстранге полёты были обязательны, но ей никогда не нравилось это ощущение оторванности от земли.

— Вверх! — скомандовала она, и метла послушно прыгнула в руку.

— У тебя хорошо получается, — заметила мадам Хуч. — Уверенная хватка.

«Ещё бы, — подумала Марта. — После того, как профессор Крам заставлял нас летать в метель».

Поднявшись в воздух, она держалась уверенно, но без энтузиазма. Краем глаза заметила, как Малфой выписывает в воздухе сложные фигуры, явно красуясь.

— Эй, Донки! — крикнул он, даже не пытаясь выговорить её фамилию. — Слабо догнать?

— Мистер Малфой! — возмутилась мадам Хуч.

— Нет, не слабо, — спокойно ответила Марта. — Просто неинтересно.

Она заметила, как несколько слизеринцев переглянулись. Похоже, они не ожидали такого ответа. После урока к ней подошёл слизеринец, кажется, Блейз Забини[20]. Он был с тёмной кожей и тонкими, почти аристократическими чертами лица. Его чёрные глаза смотрели чуть свысока, а тонкие губы кривились в надменной усмешке. Он носил дорогую мантию из лучших материалов и двигался с выверенной грацией, унаследованной от знаменитой своей красотой матери. В отличие от Малфоя, Блейз предпочитал держаться немного в стороне, но его молчаливое присутствие всегда ощущалось в компании.

— Хах, новенькая, — сказал он задумчиво, — не все в Слизерине такие, как Драко.

Марта кивнула. Она помнила, что в Дурмстранге тоже были разные люди — просто не всем хватало смелости это показать. Марта задержалась, чтобы поправить съехавшую застёжку мантии. Малфой всё ещё хвастался перед однокурсниками своими лётными талантами.

— Впечатляющий, хоть и простой, ответ, — раздался тихий голос.

Марта обернулась. В тени колонны стоял мальчик, которого она раньше не замечала. Он держал книгу, что-то в его осанке напомнило ей дурмстрангских аристократов.

— Привет. Теодор Нотт[21], — представился он, заметив её взгляд.

Теодор Нотт выделялся среди слизеринцев своей неприметностью. Если Малфой всегда стремился оказаться в центре внимания, то Тео словно намеренно держался в тени. Высокий и худощавый, с тёмными волосами, небрежно падающими на лоб, он двигался тихо и плавно. В его осанке чувствовалась природная аристократичность, без малфоевской показной надменности. Тео был ещё тише и осторожнее Блейза, но судя по отношению однокурсников, уже успел заработать свой авторитет.

— Привет. Я Марта Донкингск. А у тебя древний род, — автоматически отметила Марта. — Специализация на артефактах и рунах.

Брови Малфоя, который как раз проходил мимо, поползли вверх.

— А ты неплохо разбираешься в истории семей, — Теодор чуть улыбнулся.

— В Дурмстранге это обязательный предмет, — пожала плечами Марта. — Особенно интересна была глава о создании Ноттами щитовых артефактов в четырнадцатом веке.

Теперь уже не только Малфой, но и остальные слизеринцы откровенно прислушивались.

— Ты читала труды моего предка о защитной магии? — в голосе Теодора звучало искреннее удивление.

— «Искусство магической защиты», да. Впечатляющее исследование, особенно часть о слиянии рун и чар. Обожаю руны.

Малфой выглядел так, словно проглотил лимон. Его явно раздражало, что какая-то гриффиндорка свободно обсуждает темы, в которых он сам не особо разбирался.

— Возможно, — Теодор помедлил, — в нашей семейной библиотеке есть и другие труды по этой теме.

— Правда? — глаза Марты загорелись.

— Нотт! — возмущённо воскликнул Малфой. — Ты что, собираешься делиться семейными секретами с...

— С человеком, который действительно понимает ценность древней магии? — спокойно закончил Теодор. — Да, пожалуй.

Марта заметила, как Забини одобрительно хмыкнул, а Малфой побагровел от возмущения.

— Если тебе интересно, — продолжил Теодор, игнорируя реакции однокурсников, — могу принести кое-что показать. А ты расскажешь мне об учёбе в Дурмстранге, идёт?

— Да. Буду признательна, — ответила Марта в той же манере.

Малфой открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но так и не нашёл слов.

Одно утро не задалось сразу.

— А у вас тут своя квиддичная драма? — спросила Марта, заметив, как Гермиона хмуро смотрит в сторону слизеринского стола, где Малфой хвастался перед сокурсниками.

— Он стал новым ловцом Слизерина, — вздохнула Гермиона. — И его отец купил всей команде новые мётлы «Нимбус-2001[22]». Эти мётлы лучше, чем у Гарри. У него «Нимбус-2000[23]».

Марта хмыкнула, она уж была наслышана о повадках семьи Малфой:

— Ну конечно. Люциус Малфой[24] не может без того, чтобы не купить своему сыну место где угодно. И умаслить всех новыми метёлочками, как же.

— Я... тоже так сказала, — Гермиона опустила глаза. — Что в гриффиндорскую команду все попали благодаря таланту, а не деньгам. А он... — она грустно опустила глаза. — Я даже не поняла сначала, что он сказал и что произошло. Хагрид и Рон потом объяснили. Малфой… Назвал меня грязнокровкой[25].

— Он что?! — возмутилась Марта.

— Рон пытался его проклясть, — тихо продолжила Гермиона. — Но его палочка сломана, и заклинание ударило в него самого. Чёртова палочка-инвалидка! Он полдня отхаркивал слизней, — она покраснела. — Это всё из-за меня. И сегодня Рон даже на завтрак не спустился, его до сих пор воротит от всего. Не нужно было мне...

— Гермиона, — перебила её Марта. — Это не из-за тебя. Это из-за Малфоя и его мерзких предрассудков. А к Рону вернётся аппетит, вот увидишь. Он настоящий герой, настоящий друг, его поступок о многом говорит.

Вечера в гостиной Гриффиндора были уютными. Колин заваливал Гарри изображениями, некоторые из которых правда были очень даже удачными. Личные альбомы гриффиндорцев быстро пополнялись общими колдографиями. Гермиона сидела с книгой, время от времени поднимая голову, чтобы прокомментировать очередную шахматную партию Гарри и Рона. Марта наблюдала за игрой с интересом, в Дурмстранге предпочитали более агрессивные варианты волшебных шахмат, а здесь фигуры, хоть и сражались отчаянно, всё же соблюдали какое-то джентльменское соглашение.

— Шах и мат, — довольно произнёс Рон, когда его королева эффектно разбила короля Гарри.

— В который раз, — вздохнул Гарри, но улыбался. — Как ты это делаешь?

— Стратегия, приятель, — Рон начал расставлять фигуры для новой партии. — Хочешь попробовать? — он повернулся к Марте.

Учёба шла своим чередом, адаптация Марты проходила крайне спокойно, если не считать шуточек Драко и стеснительности самой Марты в некоторых ситуациях. Очень сильно помогала Гермиона, поэтому Марта решила сделать доброе и приятное дело, как учила мама. За неделю до дня рождения Гермионы Марта подкараулила близнецов в гостиной.

— Мне нужна ваша помощь, — решительно сказала она. — Доступ к кухне.

Фред и Джордж переглянулись с одинаковыми ухмылками:

— Кто ты и что сделала с той тихой девочкой из Дурмстранга?

На следующий день она поймала Невилла:

— Ты ведь хорош в травологии? Нужны какие-нибудь красивые цветы, которые не вызовут аллергию и не попытаются никого съесть.

Затем была очередь Лаванды и Парвати:

— Вы умеете украшать комнаты? Что-нибудь элегантное, не слишком...

— Не слишком вычурное? — хихикнула Лаванда. — Доверься нам!

Самым сложным было поговорить с профессором МакГонагалл. Марта сильно нервничала, стоя у её кабинета.

— Мисс Дон-кингск? — удивилась декан. — Что-то случилось?

— Профессор, я хотела спросить... — Марта набрала воздуха. — Можно ли устроить небольшой праздник в гостиной? Для Гермионы. Она так помогает нам с учёбой, и я подумала...

К её удивлению, строгое лицо МакГонагалл смягчилось:

— Приятно видеть такую заботу о сокурсниках, мисс Донкингск. Пять баллов Гриффиндору за инициативу.

Перси, заметив суету, попытался вмешаться со своим авторитетом старосты, но Марта каким-то образом уговорила и его:

— Вообще-то это образовательное мероприятие. Будут книги, их обсуждение.

День рождения Гермионы выпадал на субботу. Гарри и Рон получили чёткие инструкции увести её в библиотеку после завтрака.

— А она точно не догадается? — беспокоился Рон.

— Если вы не будете вести себя подозрительно, — закатила глаза Марта.

Близнецы организовали доставку угощений с кухни, Невилл принёс удивительные светящиеся цветы, Лаванда и Парвати превзошли себя в украшении гостиной. Даже МакГонагалл внесла свой вклад, трансфигурировав обычные свечи в парящие огоньки.

Когда Гермиона вошла в гостиную и увидела всё это: цветы, угощения, подарки и, главное, всех своих однокурсников, собравшихся специально для неё, она замерла с приоткрытым ртом.

— С днём рождения! — крикнули все хором.

— Но... как... — Гермиона перевела взгляд на Марту. — Это ты?

Марта смутилась:

— Это мы все.

— Это она всех организовала, — перебил Фред.

— Кто бы мог подумать, что в нашей тихоне скрывается такой командир! — подхватил Джордж.

Гермиона крепко обняла Марту:

— Спасибо, — прошептала она. — У меня никогда не было такого дня рождения.

Марта почувствовала радость. Может быть, дело было не только в том, чтобы сделать приятное Гермионе. Ей ещё очень захотелось вдохновить других. Может быть, ей самой нужно было почувствовать, что она может что-то изменить, что-то создать, принести немного счастья. Мама обожала делать пышные праздники и приятные сюрпризы, Марта научилась этому у неё. И вдруг ощутила сильную боль в области груди, ведь мама больше никогда не сделает для неё или кого-либо ещё такой праздник. Теперь всё было в руках двенадцатилетней Марты.

— Там пирог ждёт! — крикнул Рон.

— Только попробуй съесть мой кусок, Рональд Уизли! — Гермиона рассмеялась сквозь слёзы.

— Тринадцать лет! — объявил Фред. — Наша Гермиона теперь официально самая старшая на вашем курсе!

— И самая умная во всём Гриффиндоре, — добавил Джордж. — Хотя это не новость.

Гермиона раскраснелась от смущения и радости. Подарки были один лучше другого: новое роскошное издание «Истории Хогвартса» от Гарри и Рона (Марта заметила, как Рон гордо выпятил грудь, видимо, копил на свою долю), изящная чернильница от Лаванды и Парвати, редкое растение от Невилла. Марта немного волновалась за свой подарок — старинную книгу о древних защитных чарах, которую она привезла из Дурмстранга.

— Это же, — глаза Гермионы расширились, — такой редкий экземпляр! Я читала о нём!

Краем глаза Марта заметила несколько девочек с других курсов, стоящих у лестницы в спальни. Они о чём-то шептались, бросая завистливые взгляды на празднующих.

— Подумаешь, — донеслось до неё. — В прошлом году никто так не суетился в её день рождения.

— Эта новенькая выслуживается.

Марта почувствовала, как щёки заливает краска. Она вспомнила Дурмстранг, где любой знак внимания воспринимался как попытка получить выгоду.

— Не слушай их, — сказал Гарри, неожиданно оказавшийся рядом. — Они просто завидуют. То, что ты сделала, правда здорово. Нам бы у тебя поучиться.

— Я просто хотела сделать Гермионе приятно от сердца, а не за что-то.

— Знаю, — он улыбнулся. — Слушай, я хотел показать тебе кое-что. Может, завтра после уроков?

Договорить они не успели — близнецы объявили начало игр, и Гермиона, раскрасневшаяся от радости, потащила их играть в «Правду или вызов». Вечер удался на славу. Даже Перси снисходительно улыбался, наблюдая, как Рон пытается с завязанными глазами поймать убегающую конфету (ещё одно изобретение близнецов). МакГонагалл заглянула ненадолго и, к всеобщему изумлению, ещё и трансфигурировала простой пирог в трёхъярусный торт с движущимися фигурками.

— Спасибо, — шепнула Гермиона Марте, когда вечеринка начала затихать. — Я всегда была... ну, той самой всезнайкой, с которой никто особо не дружил. А теперь...

Она не договорила, но Марта поняла. Она сама всё ещё училась быть просто собой, а не той идеальной ученицей, которой её воспитывали в Дурмстранге.

— С днём рождения, Гермиона, — улыбнулась она.

И это прозвучало не как обращение к однокурснице. Похоже, начала зарождаться настоящая крепкая девичья дружба.

На следующий день после уроков Гарри отвёл Марту в западную часть замка. Узкая винтовая лестница вела всё выше и выше, и с каждым шагом Марта чувствовала, как сильнее колотится сердце. Она никогда не любила высоту, в Дурмстранге старалась держаться ближе к земле.

— Ещё немного, — подбодрил её Гарри, заметив, как она замедлила шаг.

Совятня встретила их привычным шорохом крыльев и уханьем сотен почтовых сов. Марта невольно прижалась к стене, стараясь не смотреть в высокие окна без стёкол.

— Хедвиг! — позвал Гарри, и красивая белоснежная сова слетела откуда-то сверху, приземлившись ему на плечо. — Помнишь? Это Марта.

Сова склонила голову набок, разглядывая девочку умными янтарными глазами.

— Она красивая, — прошептала Марта, осторожно протягивая руку.

Хедвиг важно ухнула и позволила себя погладить.

— Да, — вдруг сказал Гарри, присаживаясь на широкий каменный подоконник, — когда Хагрид купил мне Хедвиг, это был мой первый настоящий подарок. До этого я даже не представлял, что такое возможно — иметь своего питомца, друга.

Марта подумала о Хлопушке, которого оставила в спальне. О том дне, когда отец подарил ей маленького поросёнка, гордо объявив, что каждому волшебнику нужен особенный друг.

— Ты поэтому привёл меня сюда? — спросила она, всё ещё держась подальше от окна. — Чтобы получше познакомить с Хедвиг?

— И это тоже, — Гарри помолчал. — Но ещё я заметил, как ты держишься поближе к земле во время уроков полётов. И подумал, может быть, здесь хорошее место, чтобы научиться не бояться высоты.

Марта напряглась:

— Я не...

— Боишься? — мягко закончил Гарри.

— В Дурмстранге говорили, что страх — это слабость.

— А я думаю, настоящая слабость — это делать вид, что не боишься.

Хедвиг слетела с плеча Гарри и устроилась на жёрдочке между ними, словно тоже прислушиваясь к разговору.

— Когда я впервые сел на метлу, — продолжил Гарри, — я не знал, что делать. Но почему-то не испугался. Наверное, потому что наконец-то нашёл что-то, в чём был просто собой. Не уродом, как говорили Дарсли, не сиротой, не Мальчиком-Который-Выжил. Просто Гарри, который, оказывается, умеет летать.

Марта медленно подошла к подоконнику, где сидел Гарри. Хедвиг подвинулась, освобождая ей место.

— А я, — она сглотнула, — всегда боялась высоты. Но папа говорил, что это не страх, а просто уважение к пространству. Он любил придумывать такие объяснения.

Она осторожно присела рядом с Гарри, стараясь не смотреть вниз. Закатное солнце окрашивало горы вдалеке в золотистый цвет, над Запретным лесом[26] кружили птицы.

— Нравится вид? — спросил Гарри.

Марта кивнула, не в силах оторвать взгляд от горизонта. Здесь, наверху, мир казался бесконечным. И почему-то уже не таким пугающим.

— Да, Гарри, — сказала она после долгого молчания, — может быть, твой способ не бояться высоты лучше, чем дурмстрангский.

— А какой там способ?

— Летать в метель, пока не перестанешь чувствовать страх. Или своё лицо от мороза. Или просто не подавать вида, что боишься.

Гарри поморщился:

— Звучит ужасно.

— Так и было, — Марта грустно улыбнулась. — Сейчас не так страшно.

Хедвиг вдруг расправила крылья и слетела с жёрдочки, сделав круг над их головами. В лучах заходящего солнца её перья казались золотыми.

— Тебе надо написать бабушке, она же просила, — заметил Гарри. — Но ты не пишешь. Давай. Хедвиг может доставить письмо.

Сова, словно поняв, о чём речь, вернулась и выжидающе уставилась на Марту.

— Я не знаю, что написать, — призналась девочка. — Столько всего произошло. И как будто бы ничего не случилось.

— Начни с простого, — Гарри достал из сумки пергамент и перо. — С того, что ты в Гриффиндоре. Что нашла друзей.

Марта взяла перо, повертела в руках:

— Думаешь, ей это важно?

— Думаю, ей важно всё, что касается тебя.

Они просидели в совятне, пока солнце не скрылось за горами. Марта писала письмо, время от времени поглядывая в окно, но уже без прежнего страха. Гарри тихо разговаривал с Хедвиг, иногда поглаживая её белоснежные перья.

— Готово, — наконец сказала Марта, свернув пергамент.

Хедвиг важно протянула лапку, позволяя привязать письмо.

— Найдёшь Валери До...нки…нгс…к? — спросил Гарри, и сова утвердительно ухнула.

Они смотрели, как белая точка растворяется в сумерках. Где-то внизу прозвенел колокол, созывая всех на ужин.

— Спасибо, — сказала Марта, когда они спускались по винтовой лестнице.

Гарри просто кивнул, она поняла, что он тоже благодарен за возможность поделиться этим тихим местом, за разговор, за то, что кто-то ещё понимает, каково это — скучать по родителям.

В Большом зале их уже ждали Рон и Гермиона, оживлённо обсуждающие домашнее задание по зельям. Марта села рядом с подругой, чувствуя странное умиротворение. Высота не так страшна, если рядом есть кто-то, кто понимает твои страхи. И письма домой — это не просто обязанность, а способ сохранить связь с теми, кто тебя любит.

* * *

— Хочешь с нами к Хагриду? — спросил как-то Гарри после уроков. — Он хотел познакомиться с твоим Хлопушкой.

Марта, которая как раз собиралась в библиотеку с Гермионой, на мгновение заколебалась.

— Иди, — подтолкнула её Гермиона. — Хагрид замечательный. И он правда интересовался твоим микро-пигом.

По пути к хижине Хлопушка весело семенил рядом, время от времени останавливаясь, чтобы обнюхать особенно интересную травинку.

— Никогда не видел, чтобы кто-то брал в Хогвартс поросёнка, — заметил Рон. — Обычно все привозят сов, котов или жаб. Ну вот у Джордана тарантул, фу, страшное создание…

— В Дурмстранге тоже удивлялись, — улыбнулась Марта. — А папа считал, что питомец должен быть особенным. Да и я никогда не хотела сову.

Она замолчала, как всегда, когда случайно упоминала родителей; в этот момент дверь хижины распахнулась, и первым их встретил огромный чёрный пёс, который попытался облизать всем лица.

— Клык[27], назад! — прогрохотал Хагрид, оттаскивая пса. — Извините его, ребятки, он дружелюбный, просто не знает меры.

Хлопушка с любопытством уставился на Клыка, который был больше его раз в десять. Вместо ожидаемого испуга микро-пиг важно подошёл к псу и ткнулся в него пятачком. Клык, несмотря на свои внушительные размеры, неуверенно попятился.

— Ну надо же, — усмехнулся Хагрид, — такой маленький, а какой храбрый. Не то что некоторые, — он с нежностью посмотрел на своего трусливого пса, который теперь прятался за его ногой, с опаской поглядывая на Хлопушку. — Ну вот и вы! Привет, Марта, я Рубеус Хагрид, — радостно прогрохотал он. — Заходите, заходите! Значит, это тот самый знаменитый поросёнок? Иди сюда, малыш.

Хлопушка удивил Марту — сразу подбежал к Хагриду и радостно хрюкнул.

— Умный малыш, — Хагрид присел на корточки, и его огромная рука осторожно почесала Хлопушку за ушком. — И характер добрый, сразу видно, — он поднял взгляд на Марту, — не каждый волшебник понимает, что дело не в том, какой у тебя питомец, а в том, какая между вами связь.

Марта почувствовала, как слёзы начинают душить. Именно это всегда говорил папа.

— Чаю? — предложил Хагрид, поднимаясь. — И у меня как раз кексы испеклись.

Рон за спиной Хагрида отчаянно замотал головой, но было поздно, огромная тарелка с чем-то, напоминающим камни, уже стояла на столе.

Хижина Хагрида представляла собой небольшой деревянный домик. Из трубы вился дымок, а у порога громоздились огромные резиновые сапоги и медный котёл, полный странных корешков. Внутри хижина оказалась одной большой комнатой. С потолочных балок свисали связки трав, пучки перьев и странные сушёные существа, которых Марта предпочла рассматривать не слишком пристально. В углу стояла массивная кровать, накрытая лоскутным одеялом, а почти всю центральную часть комнаты занимал грубо сколоченный деревянный стол. Над огромным камином висели пучки колбас и окорок, а на каминной полке выстроились причудливые бутылки с разноцветным содержимым.

Марта заметила в углу большую корзину, выстланную чем-то пушистым, видимо, лежанку для Клыка. Рядом стояла коллекция разномастных мисок, некоторые из которых были размером с небольшой таз. В другом углу громоздился шкаф с инструментами: там были садовые ножницы размером с небольшую косу, странные серебряные приспособления, назначения которых Марта не могла угадать. На подоконниках теснились горшки с растениями, некоторые активно шевелились, а одно даже попыталось схватить пролетавшую мимо муху. Воздух был наполнен удивительной смесью запахов: дым от камина, сушёные травы, кожа, запах псины и что-то неуловимо лесное, словно сам Запретный лес заглядывал в окна хижины. Хлопушка с любопытством обследовал каждый угол, временами издавая удивлённые повизгивания, особенно когда наткнулся на корзину с чем-то, что подозрительно шевелилось под крышкой.

За чаем Хагрид расспрашивал Марту о Дурмстранге, особенно интересуясь, каких магических существ там изучают.

— Славный малый, — с одобрением заметил Хагрид, глядя, как поросёнок принюхивается к большой корзине в углу. — И не боится ничего. У меня особенное отношение к необычным животным.

Гарри и Рон многозначительно переглянулись[28], Марта этого не заметила, она наблюдала, как Хлопушка, довольно хрюкая, устроился у ног Хагрида, словно нашёл родственную душу.

---

[1] письмо, которое очень громко читает заключённое в нём послание, а затем взрывается.

[2] или Стрелка — почтовая сова семейства Уизли, очень старая и немощная, однако безотказно выполняющая всё, о чём её просят.

[3] дисциплина, изучающая магические способы превращения одних предметов в другие, неживых предметов в живые и наоборот, а также одни живые объекты в другие.

[4] дерево, которое начинает избивать ветвями любой предмет или живое существо, которое имело неосторожность попасть в «зону поражения».

[5] дисциплина, изучающая различные движения палочкой, с одновременным произнесением одного или нескольких слов; данные действия, будучи правильно произведены, дают различные результаты.

[6] рейвенкловка, сестра-близнец Парвати.

[7] дисциплина, изучающая различные зелья, настои, сыворотки и другие жидкие магические субстанции. Зельеварение изучает также свойства этих жидкостей, способы их приготовлений и различные особенности входящих в них ингредиентов.

[8] Помона Спраут (или Стебль) — преподавательница травологии в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», декан факультета Хаффлпафф.

[9] многолетнее травянистое растение семейства Паслёновые, из них делают разные полезные зелья.

[10] Катберт Бинс — привидение Хогвартса, и по совместительству — преподаватель истории магии.

[11] студент-гриффиндорец, на курс младше Гарри Поттера, с первых дней поступления в Хогвартс был отчаянным поклонником Поттера.

[12] да, британец бы такое не выговорил, но это вариант для русскоязычных. На англ. он бы сказал что-то типа «Марти».

[13] Аргус Филч — старый сквиб, который работает в Хогвартсе завхозом приблизительно с 1973 года.

[14] человек, рождённый в семье волшебников, но совершенно лишённый магических способностей.

[15] кошка завхоза Хогвартса, Аргуса Филча. Шерсть у неё серо-пепельного цвета, с тёмными полосами. Глаза жёлтые.

[16] Винсент Крэбб — слизеринец, однокурсник и «телохранитель» Драко Малфоя.

[17] Грегори Гойл — слизеринец, однокурсник и «телохранитель» Драко Малфоя.

[18] курс, обучающий летать на метле.

[19] Роланда Хуч (или Трюк) — школьный тренер Хогвартса (курс обучения полётам на мётлах) и судья межфакультетских соревнований по квиддичу.

[20] студент-слизеринец, одногодок Гарри.

[21] студент-слизеринец, одногодок Гарри.

[22] метла компании «Скоростные мётлы Нимбус». Была выпущена в августе 1992 года и на момент выпуска являлась флагманской моделью производителя.

[23] метла компании Скоростные мётлы Нимбус. Выпущена в августе 1991 года, и в то время была самой скоростной метлой в производстве.

[24] пожиратель смерти, муж Нарциссы Малфой, отец Драко. Обучался на факультете Слизерин, на последнем курсе был старостой. Всегда кичился своим чистокровным происхождением и презирал маглорожденных волшебников.

[25] оскорбительное прозвище маглорожденного волшебника, придуманное чистокровными волшебниками с целью унижения первых.

[26] громадный лес, непосредственно примыкающий к территории школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Запретным он назван из-за того, что ученикам запрещено заходить туда без сопровождения взрослых волшебников.

[27] огромный чёрный волкодав Рубеуса Хагрида неизвестной породы. Родился в примерно 1984 году.

[28] намёк на историю с драконьим яйцом на первом курсе обучения.

Профессор Снейп мог уничтожить одним взглядом. Стоило Невиллу только войти в класс, как его котёл словно сам начинал дрожать под этим презрительным взором. Голос, сочащийся ядом, и кривая усмешка — всё это превращало каждый урок в пытку. Гермиона говорила, что Невилл на самом деле неплохо разбирается в травологии и мог бы варить зелья, если бы не этот парализующий страх.

С Гарри было иначе — Снейп словно видел в нём кого-то другого, кого-то, кого ненавидел всей душой. Каждый его вопрос был ловушкой, каждое замечание — ударом. И как бы хорошо Гарри ни подготовился к уроку, какое бы идеальное зелье ни сварил, в его сторону летело только:

— Посредственно, Поттер.

Приходилось несладко и переводным ученикам. Профессор Бинс, казалось, принципиально коверкал их имена и места происхождения, словно демонстрируя: вы здесь чужие. Если вообще замечал кого-то из учеников. А профессор МакГонагалл, при всей её справедливости, всегда спрашивала их строже, придирчивее — будто они должны были доказать своё право учиться в Хогвартсе.

— В конце концов, — говорила она, поджимая губы, — мы должны поддерживать определённые стандарты.

* * *

Конец сентября выдался тёплым. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна библиотеки, создавая причудливые узоры на древних фолиантах. Марта и Гермиона устроились за своим любимым столом, почти скрытым от посторонних глаз высокими книжными шкафами.

— Вот, смотри, — Гермиона указала на страницу в «Истории Хогвартса». — Здесь написано о защитных чарах замка. Некоторые из них похожи на те, что описаны в твоей дурмстрангской книге.

Марта склонилась над текстом, погладив Хлопушку, дремлющего у её ног. Она всё ещё не могла привыкнуть к тому, как свободно в Хогвартсе относятся к присутствию питомцев, в Дурмстранге животным было не место в учебных помещениях.

— Действительно, — кивнула она. — Техника исполнения немного отличается. Видишь, здесь движение палочкой более плавное, а меня учили делать более резкий взмах.

— Восхитительно! — раздался голос прямо из стола, и обе девочки подпрыгнули от неожиданности.

Сквозь столешницу проплыла полупрозрачная фигура в старинном камзоле и брыжах. Хлопушка удивлённо хрюкнул.

— Простите за вторжение, юные леди, — призрак слегка поклонился, придерживая почти отделённую от тела голову. — Сэр Николас де Мимси-Порпингтон к вашим услугам. Хотя студенты обычно зовут меня Почти Безголовым Ником.

— Очень приятно, сэр Николас, — вежливо ответила Марта, вспомнив рассказы близнецов о призраке Гриффиндора.

— Не мог не заметить ваш увлекательный разговор о защитных чарах, — продолжил Ник. — В моё время...

— Тише! — прошипела библиотекарша мадам Пинс[1], внезапно материализовавшись за ближайшим стеллажом.

— Прошу прощения, — призрак понизил голос до драматического шёпота. — В моё время защитные заклинания были неотъемлемой частью образования любого уважающего себя волшебника. Я сам изучал их у самого... — он запнулся, заметив предостерегающий взгляд библиотекарши. — Впрочем, это длинная история.

— Но вы же расскажете её как-нибудь? — с интересом спросила Марта. История магии всегда была её любимым предметом, хоть профессор Бинс и умудрялся сделать её невыносимо скучной.

— О, буду счастлив! — просиял Ник. — Кстати, не хотите ли посетить мой юбилей смерти в Хэллоуин? Обещаю много интересных историй, хотя еда, боюсь, будет не совсем свежей.

Гермиона пихнула Марту локтем:

— Гарри с Роном тоже приглашены. Пойдём?

Марта задумалась. В Дурмстранге Хэллоуин отмечали строго и торжественно, с древними ритуалами и чинными танцами. А здесь ей предлагали пойти на вечеринку к призраку.

— С удовольствием, сэр Николас, — улыбнулась она.

— Превосходно! — воскликнул Ник, за что тут же получил испепеляющий взгляд от мадам Пинс. — Ох, прошу прощения. Продолжайте ваши занятия, юные леди.

Он галантно поклонился и исчез в стене, оставив после себя лёгкое дуновение холодного воздуха.

— К нему привыкаешь, — шепнула Гермиона. — Хотя иногда он бывает драматичным.

— Как и все в этом замке, — хмыкнула Марта, вспомнив недавнюю лекцию Локхарта о том, как он победил стаю диких гномов с помощью расчёски и зубной нити.

Они вернулись к учебникам, но Марта поглядывала на стену, через которую исчез Почти Безголовый Ник. Хогвартс продолжал удивлять её. Даже библиотека здесь была живой, с призраками, перешёптывающимися портретами и книгами, которые иногда тихонько вздыхали на полках.

Октябрь окрасил территорию Хогвартса в золото и багрянец. По утрам над озером поднимался туман, окутывая замок призрачной дымкой. Гигантский кальмар иногда показывался на поверхности, его щупальца рассекали зеркальную гладь воды, отчего опавшие листья, плавающие на поверхности, начинали кружиться в причудливом танце. Марта часто останавливалась у окон между занятиями, наблюдая, как ветер играет разноцветными листьями в воздухе, прежде чем они присоединятся к шуршащему ковру на земле.

Нехотя к учёбе вернулась Фэй Данбар. У неё были русые волосы средней длины, которые она обычно собирала в простой хвост, и серые глаза. На уроках она сидела за задними партами и не стремилась привлекать к себе внимание. Марта перекинулась с ней парой слов, но Фэй не была настроена общаться.

Лили проливные дожди. Гермиона настояла на том, чтобы использовать это время для дополнительной практики заклинаний.

— Смотри, — говорила она, показывая правильное движение палочкой. — В «Стандартной книге заклинаний» говорится, что для «Алохоморы» нужен более плавный взмах.

Они занимались в пустом классе, отрабатывая заклинания из учебной программы первого курса. Марта схватывала быстро — сказывалась дурмстрангская подготовка, — но некоторые вещи всё равно требовали привыкания.

— У тебя хорошо получается, — заметила Гермиона, когда Марта успешно заставила перо левитировать под потолком. — Только произношение немного...

— Знаю, — вздохнула Марта. — Акцент. В Дурмстранге многие заклинания произносились иначе.

— Это даже интересно, сравнить разные техники, — задумчиво произнесла Гермиона. — Ты же знаешь заклинания, которым нас здесь не учат?

Марта замялась. Бабушка предупреждала быть осторожнее с демонстрацией дурмстрангской магии.

— Некоторые не одобряются в Хогвартсе, — осторожно сказала она.

— О! — Гермиона понимающе кивнула. — Прости, я не хотела...

— Ничего, — Марта улыбнулась. — Давай лучше ещё раз попробуем «Алохомору». Кстати, а что будет, если произнести его с дурмстрангским акцентом? У меня получилось однажды открыть дверь в кабинет Дамблдора.

Гермиона рассмеялась:

— Давай проверим! Только не на дверях Филча и Дамблдора, ладно?

Они провели остаток вечера, экспериментируя с разными вариантами произношения заклинаний. Некоторые попытки заканчивались забавными неудачами: например, когда перо, которое должно было левитировать[2], вдруг начало исполнять что-то похожее на балетное па.

— Определённо, — заключила Гермиона, когда они возвращались в гостиную Гриффиндора, — твой акцент добавляет заклинаниям характера.

— Как и всему остальному, — фыркнула Марта, вспомнив, как Малфой передразнивал её произношение на зельях.

Гермиона остановилась.

— Не позволяй им задеть себя. Ты особенная. И это хорошо.

В Дурмстранге «особенный» означало «странный», «неправильный». Здесь же это звучало как комплимент?

На очередном уроке защиты от тёмных искусств[3] Локхарт собирался разыгрывать сцену из своих «подвигов». Лучше бы об опасностях магического мира говорил, ей богу…

— Кто поможет мне продемонстрировать, как я героически спас деревню от стаи разъярённых гарпий? — он обвёл класс ослепительной улыбкой.

Лаванда Браун, сидевшая впереди Марты, отчаянно ёрзала на стуле. Её рука то поднималась, то опускалась — явно хотела вызваться, но стеснялась.

— Профессор, — вдруг подняла руку Марта, — думаю, Лаванда отлично справится с этой ролью.

Локхарт просиял:

— Мисс Браун! Конечно. Прошу вас!

Лаванда обернулась к Марте, её щёки пылали:

— Спасибо, — прошептала она. — Я так хотела, но боялась.

— Иди, — подмигнула Марта. — Покажи класс.

Следующие полчаса Лаванда, сияя от счастья, изображала то испуганную селянку, то коварную гарпию, то восхищённую спасённую девицу. Локхарт был в восторге от её актёрского таланта.

После урока Лаванда не могла перестать благодарить Марту:

— Ты не представляешь, что это для меня значит! Он пожал мне руку! И сказал, что у меня талант к драматическому искусству!

— Не за что, — улыбнулась Марта. — Ты правда здорово справилась.

С того дня Лаванда стала относиться к Марте немного теплее. Она порой подсаживалась к ней за завтраком, делилась сплетнями и даже предложила как-нибудь сделать друг другу причёски.

— У меня столько идей для светлых волос!

* * *

Первого мёртвого петуха Марта заметила в начале октября. Она возвращалась с занятий по травологии, когда услышала, как Хагрид ругается возле своей хижины.

— Да что ж такое! — его громкий голос разносился по всей территории. — Третий за неделю! И ведь даже не съеден... просто задушен!

Огромный лесничий стоял, держа в руках безжизненную птицу. Её красные перья казались неестественно яркими на фоне осеннего пейзажа.

В следующий раз она увидела Хагрида уже с Филчем — они медленно шли вдоль опушки Запретного леса, внимательно глядя под ноги. Завхоз держал в руках какой-то странный прибор, похожий на металлический прут с круглым набалдашником.

— Говорю тебе, Рубеус, — скрипучий голос Филча долетал до дорожки, — это не обычный хищник. Ни одна тварь не станет душить добычу просто так, не съедая.

— Знаю я, — мрачно отвечал Хагрид. — Вот только что это может быть?

Вечером того же дня Марта услышала, как Хагрид жаловался профессору МакГонагалл:

— И следов никаких! Будто призрак какой... Только петухов находим то тут, то там. И все... все задушены. Даже пера не выдрано, только шеи свёрнуты.

Через несколько дней она заметила, как Хагрид устанавливает какие-то ловушки вокруг нового курятника. Бормотал что-то про «особую защиту» и «уж теперь-то поймаем». Но на следующее утро Марта снова услышала его возмущённый рёв: очередной петух был найден мёртвым, а все ловушки остались нетронутыми.

— Странно всё это, — говорила Гермиона, когда они обсуждали происходящее в гостиной. — Зачем кому-то убивать петухов? И почему только петухов, курицы все целы...

* * *

Марта начала замечать странности в поведении Джинни в начале октября. Младшая Уизли, обычно застенчивая, но живая, временами становилась какой-то отстранённой. Могла часами сидеть в гостиной, уставившись в одну точку, или бродить по коридорам с отсутствующим взглядом. Не то чтоб ей было дело до младшей Уизли, они не общались близко, но она не могла пройти мимо, зная, что возможно это принесёт страдания Рону или близнецам, всё же Джинни — их сестра.

— Перси, — окликнула его Марта после ужина, — можно с тобой поговорить?

Староста Гриффиндора важно кивнул, отрываясь от очередного учебника:

— Конечно, Марта. Что-то случилось?

— Это насчёт Джинни, — она понизила голос. — Ты не замечаешь, что она в последнее время какая-то странная?

Перси нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Она будто не здесь иногда. И пишет постоянно в каком-то дневнике, но, когда я спрашиваю об этом, она пугается, что ли.

— А, это, — Перси поправил значок старосты. — Просто адаптация к школе. Первый год всегда сложный. Я присматриваю за ней.

Что-то в его голосе подсказывало Марте, что он тоже обеспокоен. С близнецами она поговорила через пару дней, поймав их после тренировки по квиддичу.

— Джинни? — Фред почесал затылок. — Да нормально всё с ней.

— Просто влюблена в Гарри по уши, — хихикнул Джордж. — И он у неё на виду теперь чаще. Вот и витает в облаках.

— Мы все через это проходили, — заверил Фред. — Ну, кроме влюблённости в Гарри, конечно.

Рон отреагировал более раздражённо:

— Да что вы все с этой Джинни? Нормально всё с ней! Просто... ну... девчачьи штучки, наверное.

Марта смотрела, как Джинни торопливо прячет маленькую чёрную книжицу, и думала о письме миссис Уизли. Может быть, мать сможет достучаться до дочери? Но что писать? «Ваша дочь странно себя ведёт»? Разве это причина для беспокойства?

* * *

Ночью Марте приснился первый кошмар. Она стояла в каком-то тёмном помещении, похожем на тронный зал. Высокие колонны терялись во мраке, а в центре стоял человек. Высокий и статный, с пронзительными голубыми глазами, так похожими на её собственные.

— Кровь есть кровь, — произнёс он на немецком. — Ты не сможешь убежать от своего наследия, kleine hexe[4].

Марта хотела отступить, но не смогла пошевелиться. Человек приближался, и с каждым его шагом она чувствовала, как что-то тёмное и древнее просыпается в её крови.

— Я не знаю вас, — прошептала она по-немецки.

— Узнаешь, — он улыбнулся, и от этой улыбки у неё похолодело внутри. — Все уже узнают. А пока, — он поднял руку с волшебной палочкой, — пусть сила течёт по твоим венам.

Боль пронзила всё тело, словно каждая капля крови превратилась в жидкий огонь. Марта закричала...

...и проснулась, задыхаясь. Полог кровати был задёрнут, в спальне стояла тишина, только мерное дыхание соседок нарушало её.

— Lumos, — прошептала она дрожащим голосом.

Тусклый свет палочки выхватил из темноты встревоженную мордочку Хлопушки. Марта посмотрела на свои ладони. На правой виднелся странный узор, похожий на морозный рисунок на стекле. Она моргнула, и узор исчез, словно его никогда и не было.

«Просто кошмар», — подумала она, пытаясь унять дрожь.

Где-то глубоко внутри она догадывалась, что это было нечто большим. Что-то пробуждалось в её крови, что-то, о чём она пока не знала, но что было неразрывно связано с ней. Она просидела без сна около часа, прислушиваясь к своему телу, словно пытаясь уловить отголоски той странной силы из сна. В какой-то момент ей показалось, что она слышит далёкий голос, говорящий по-немецки, но это мог быть просто ветер за окном.

Утром, глядя на бледную Джинни за завтраком, Марта подумала: не она одна борется с чем-то тёмным и непонятным в стенах этого древнего замка?

* * *

Октябрь подходил к концу. За несколько дней до Хэллоуина Марта решилась поговорить с самой Джинни. Она нашла младшую Уизли в библиотеке.

— Джинни? — осторожно позвала она.

Девочка вздрогнула и поспешно захлопнула книгу.

— Что тебе нужно? — в её голосе прозвучали незнакомые, почти враждебные нотки.

— Я просто... — Марта подбирала слова. — Хотела узнать, как у тебя дела. В последнее время ты какая-то...

— Какая? — резко перебила Джинни. Её карие глаза блеснули странным огнём. — Странная? Все только об этом и говорят! Перси следит за мной, близнецы шутят, даже Рон...

— Я не это имела в виду, — попыталась объяснить Марта. — Ты выглядишь уставшей, и я подумала...

— А ты вообще кто такая? — Джинни вскочила. — Думаешь, если пожила у нас несколько недель, то можешь лезть в мою жизнь?

Марта отступила, поражённая этой внезапной враждебностью. Это была не та застенчивая, милая Джинни, которую она знала.

— Оставь. Меня. В покое, — чётко произнесла Джинни и выбежала из библиотеки, оставив Марту в растерянности стоять у стола.

* * *

Хэллоуин выдался промозглым. После праздничного пира в Большом зале, где летучие мыши кружили под заколдованным потолком, а огромные тыквы Хагрида светились загадочным светом, Марта, Гарри, Рон и Гермиона спустились в подземелье на смертины[5] Почти Безголового Ника.

— Как думаете, там правда будет несвежая еда? — шёпотом спросил Рон.

— Рон! — строго начала Гермиона. — Это же вечеринка призраков. Конечно, еда будет специфической.

Подземелье было освещено сотнями чёрных свечей, от которых исходил голубоватый свет. Призраки всех факультетов скользили по залу, некоторые даже пытались вальсировать под заунывную музыку, исполняемую оркестром призрачных музыкантов на пилах.

— А вот и мои дорогие живые гости! — воскликнул Ник, проплывая сквозь толпу призраков. — Как вам моя скромная вечеринка?

— Очень... атмосферно, — ответила Марта дипломатично, стараясь не морщиться от запаха протухшей рыбы, доносящегося со стола с угощениями.

— О да! — просиял Ник. — Кстати, позвольте представить: Патрик Делэйни-Подмор[6], председатель Клуба Безголовых Охотников.

К ним подплыл призрак с головой, отделённой от тела. Марта заметила, как Гарри слегка позеленел.

— Так-так, — протянул Патрик, окидывая Ника критическим взглядом. — Всё ещё держишься за эти полдюйма кожи? Немного топора, и ты мог бы присоединиться к нашему клубу.

— Вообще-то, — вмешалась Марта, заметив, как поникли плечи их призрачного друга, — неполное обезглавливание гораздо интереснее с исторической точки зрения.

Все удивлённо посмотрели на неё.

— В смысле, — продолжила она, — это же уникальный случай! В истории магии полно обычных обезглавливаний, а вот такое... это делает сэра Николаса особенным.

Ник просиял, а Патрик надулся:

— Что может понимать в таких вещах живая девчонка.

— О, поверьте, — Гермиона подхватила мысль подруги, — мы очень интересуемся историей призраков. Правда, мальчики?

Гарри и Рон поспешно закивали. Остаток вечера прошёл удивительно весело. Они слушали истории Ника о его жизни (но больше всё же о смерти), наблюдали за призрачными танцами и немного согрелись, когда Гермиона наколдовала им маленький синий огонёк.

— Не зря время потратили, — сказал Рон, когда они шли обратно в башню Гриффиндора, — для вечеринки мертвецов было довольно забавно.

— Особенно когда Плакса Миртл[7] устроила истерику из-за того, что Пивз назвал её толстушкой, — хихикнула Гермиона.

— А, по-моему, грустно, — тихо сказала Марта. — Они все застряли между жизнью и смертью.

Ребята уже почти дошли до гостиной Гриффиндора, когда это случилось.

— Blut[8]... древняя кровь... пробуждается...

Марта резко остановилась. Голос, похожий на тот из её кошмара, звучал откуда-то из стен. Смесь древненемецкого и английского, шипящий и манящий одновременно.

— Вы это слышали? — спросила она, но в тот же момент Гарри тоже замер:

— Тихо!

— Разорвать... убить... — услышал он.

— Что? — спросил Рон. — Я ничего не слышу.

— Das erbe[9]... время пришло... — шептал голос в голове Марты.

— Убить... время убивать... — звучало в ушах Гарри.

Они переглянулись: оба бледные, оба встревоженные, пусть каждый слышал что-то своё.

— Туда! — вдруг сказал Гарри, указывая на коридор второго этажа.

Они побежали на второй этаж, и там на стене светились зловещие буквы, написанные чем-то подозрительно похожим на кровь:

ТАЙНАЯ КОМНАТА[10] ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ.

А под надписью, неподвижная и окоченевшая, висела миссис Норрис.

— Что здесь?.. О боже! — Гермиона прижала руку ко рту.

Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Теперь что-то древнее и тёмное просыпалось в замке, а не только в её сне. И почему-то она была уверена: это как-то связано с тем, что происходит с ней самой. Коридор начал заполняться учениками, возвращающимися с праздничного пира. Послышались испуганные возгласы, кто-то закричал.

— Враги наследника, трепещите! Грязнокровки, вы следующие! — раздался злорадный голос Драко Малфоя.

«Нашёл что сказануть, придурок».

Марта заметила, как Гермиона вздрогнула от этого слова. Рон схватился за палочку, но Гарри удержал его. От палочки Рона были одни проблемы.

— Что здесь происходит? — раздался голос Филча, а затем его вопль, полный ужаса и горя: — Моя кошка! Моя кошка!

Его глаза остановились на Гарри:

— Ты! Ты убил её! Ты!..

— Аргус!

Прибыл Дамблдор в сопровождении других преподавателей. Он быстро оценил ситуацию и распорядился:

— Все по гостиным. Кроме, — его взгляд скользнул по их маленькой группе, на мгновение задержавшись на Марте, — вас четверых.

В кабинете Локхарта (ближайшем к месту происшествия) Дамблдор внимательно осмотрел окаменевшую кошку.

— Она не мертва, Аргус, — наконец сказал он. — Просто окаменела.

— Именно так я и думал! — вставил Локхарт. — Если бы я только был там раньше...

Марта почти не слушала его хвастливую болтовню. Её внимание привлекло что-то другое: Дамблдор поймал её взгляд и не отвёл глаза.

— Мы вырастим мандрагоры, — говорила профессор Спраут. — И приготовим зелье для восстановления.

— Я сделаю это! — вызвался Локхарт. — Столько раз уже готовил Восстанавливающее зелье, я мог бы сделать его во сне.

— Не забывайте, — перебил его Снейп ледяным тоном, — здесь я мастер зелий.

Директор подошёл к каждому отдельно, что-то тихо говоря. Последней была Марта. Дамблдор тепло посмотрел ей в глаза и загрустил. Марта готова была поклясться, что может даже руками пощупать эту концентрацию грусти.

— Мисс Донкингск, всё хорошо? Вы испугались?

— Да, профессор. Это страшное зрелище. Не знаю, что и думать.

— Не бойся. Мы разберёмся. Я обещал твоей бабушке, что ты будешь в порядке. Не хочешь ещё чем-нибудь поделиться. Как тебе Хогвартс? Не было ли чего-то странного?

— Всё хорошо, профессор.

Наконец их отпустили. По пути в башню Гриффиндора никто не произносил ни слова. Только у самого портрета Полной Дамы Гарри тихо спросил:

— Ты же слышала?

Марта кивнула:

— Да.

В гостиной ждали встревоженные гриффиндорцы. Все говорили о надписи на стене, о Тайной комнате, о наследнике Слизерина. Марта заметила Джинни, забившуюся в угол. Она была бледнее обычного и дрожала. Не удивительно, Марта и сама испугалась очень сильно и не хотела выходить из гостиной больше никуда и никогда.

Вечером Марта не могла избавиться от навязчивых мыслей. Что-то не складывалось в этой ситуации.

— Гермиона, — спросила она, — а почему никто не вызвал авроров[11]?

— В смысле?

— Ну, в Дурмстранге при любом подозрительном происшествии сразу связывались с местным аврорским отделением. А тут... Угроза ученикам, надпись на стене, окаменевшая кошка, и никакого расследования?

Гермиона нахмурилась:

— Я даже не подумала об этом. Может, ещё вызовут?

В ту ночь Марте снова приснился тот же человек с голубыми глазами. Но теперь он не говорил с ней. Просто стоял и смотрел, как по её рукам растекается морозный узор.

«Что всё это значит?» — думала она, глядя в темноту спальни. Где-то в замке жила древняя тайна, и она чувствовала, что эта тайна имеет отношение не только к наследнику Слизерина, но и к ней самой.

* * *

Ноябрь принёс с собой не только промозглые ветра, но и волну страха, прокатившуюся по школе. Все только и говорили что о Тайной комнате и наследнике Слизерина. Первокурсники теперь ходили группами, испуганно озираясь по сторонам, а старшекурсники бурно обсуждали древние легенды Хогвартса.

— Говорят, сам Салазар Слизерин[12] построил эту комнату, — шептались в библиотеке.

— А в ней заперто чудовище.

— И только истинный наследник может его выпустить.

Марта заметила, как некоторые ученики стали поглядывать на Гарри с подозрением. Сам факт, что он оказался на месте происшествия, многих сильно напряг.

— Да ну их, — сказала она ему как-то вечером, заметив, как группа хаффлпаффцев шарахнулась от него в коридоре. — Они просто напуганы.

Гарри невесело усмехнулся:

— Иногда мне кажется, что в Хогвартсе всегда найдётся причина меня бояться.

День первого в сезоне матча по квиддичу выдался промозглым.

— А вот и команды! — раздался усиленный магией голос комментатора Ли Джордана. — Гриффиндор против Слизерина!

Трибуны, украшенные флагами факультетов, раскачивались под порывами ноябрьского ветра. Марта сидела между Гермионой и Роном, кутаясь в гриффиндорский шарф. Несмотря на то, что она всё ещё недолюбливала высоту, было что-то захватывающее в том, как четырнадцать игроков взмыли в воздух по свистку мадам Хуч.

Алые и зелёные мантии игроков размывались в стремительном движении. Близнецы Уизли носились как метеоры, отбивая бешеные бладжеры[13]. Их биты со свистом рассекали воздух. Оливер Вуд[14], капитан Гриффиндора, метался между кольцами, отражая атаки слизеринских охотников, а трибуны взрывались криками при каждом удачном броске.

Марта следила за Гарри, который кружил над полем в поисках снитча[15]. И вдруг...

— Что с этим бладжером? — воскликнул Рон.

Дождь начал накрапывать, превращая поле в размытое пятно красного и зелёного. Один из чёрных мячей словно обезумел. Он преследовал Гарри с настойчивостью хищника, не обращая внимания на других игроков. Трибуны ахали каждый раз, когда Гарри приходилось делать очередной отчаянный манёвр, уворачиваясь от атаки.

Фред и Джордж летали рядом с ним, пытаясь защитить ловца от бешеного мяча. Их фигуры сливались в красный вихрь, бладжер был неумолим. Он кружил, выжидал момент и снова атаковал, словно живое существо с единственной целью: сбить Гарри с метлы.

Марта почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. То же ощущение, что и в ночь нападения на миссис Норрис. Гарри петлял между трибунами, капли дождя били в лицо, а бладжер следовал за ним, как привязанный. В какой-то момент он завис прямо напротив их мест, и Марта увидела его сосредоточенное, не испуганное лицо.

— Кто-то заколдовал его, — прошептала Гермиона, сжимая кулаки.

ХРУСТЬ! Бладжер всё-таки достиг цели. Гарри покачнулся на метле, держась за явно сломанную руку, в другой руке трепыхался золотой снитч.

— ГАРРИ ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! — проорал Ли. — ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ!

Радость быстро сменилась ужасом, когда Гарри рухнул на поле. Гермиона с Роном первыми добежали до него.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Локхарт, доставая палочку. — Я знаю нужное заклинание.

— Нет! — в панике воскликнул Гарри. — Только не вы!

Но было поздно. Заклинание сверкнуло, и рука Гарри стала похожа на резиновую перчатку. Все кости исчезли.

— Ах да, такое иногда случается, — беззаботно произнёс Локхарт. — Но главное, больше не болит, верно?

Мальчики потащили Гарри в больничное крыло, пока девочки с ужасом осознавали, что натворил, между прочим, учитель.

— Не болит? Потому что костей больше нет! — в ярости воскликнула мадам Помфри[16], когда мальчишки принесли Гарри в больничное крыло.

Вечером друзья навестили его. Гарри лежал на больничной койке, его безвольно обвисшая рука покоилась на подушке.

— Костерост[17], — поморщился он, показывая на флакон на тумбочке. — Мадам Помфри говорит, будет больно.

— Мы можем остаться, — предложила Марта.

— Нет-нет, идите. Просто... — он помедлил. — Обещайте, что будете осторожны. Что-то происходит в замке. Что-то опасное.

Они переглянулись. Каждый думал о своём: Гермиона — о слове «грязнокровка», которое теперь шипели ей вслед слизеринцы, Рон — о своей сестре, которая становилась всё более странной, Марта — о голосах в стенах и морозных узорах на коже.

«Да, — подумала она, возвращаясь в гриффиндорскую башню, — что-то опасное. И, кажется, это только начало».

В ту ночь она снова услышала тот голос не во сне:

— Das blut erwacht[18]... время близко…

А где-то в другой части замка Гарри, борясь с болью от растущих костей, слышал совсем другой шёпот:

— Убить... время убивать…

После обеда друзья заглянули к Поттеру.

— Представляете, — рассказывал Гарри на следующий день, когда они пришли его навестить, — ночью заявился этот Добби. Тот самый домовой эльф.

— Тот, что пытался тебя «спасти»? — уточнила Марта.

Гарри кивнул, морщась от боли в руке от отрастающих костей:

— Признался, что это он заколдовал бладжер. И проход на платформе тоже он закрыл. Всё твердил, что в Хогвартсе опасно, что я должен уехать домой и немедленно.

— Но зачем? — нахмурилась Гермиона.

— Он знает что-то о Тайной комнате, — тихо сказал Гарри. — Только говорить не может. Начал биться головой о тумбочку, когда я спросил.

* * *

Известие об окаменевшем первокурснике Колине Криви потрясло всю школу. Маленький мальчик, вечно бегавший с фотоаппаратом, теперь лежал в больничном крыле, застывший и безжизненный, как его последняя фотография, плёнка которой оказалась полностью расплавлена.

Слова Добби начали подтверждаться, в Хогвартсе стало очень опасно и страшно. Но что именно происходило? Насколько сильно это было опасно для Гарри? Кто мог стать следующей жертвой?

— Нужно что-то делать, — решительно сказала Гермиона, раскладывая книги на их любимом столе в библиотеке.

Марта кивнула, машинально потирая запястье, где после очередного кошмара проступал ледяной узор. Она не спала нормально уже третью ночь.

— Что именно мы ищем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нормально, хотя внутри всё клокотало от необъяснимой ярости.

— Всё о Тайной комнате, — Гермиона придвинула к ней внушительный том. — И о существах, способных окаменять.

Они погрузились в чтение. Марта перелистывала страницы, буквы расплывались перед глазами. Прошлой ночью ей снова приснился тот человек с голубыми глазами, теперь сон был другим. Она видела его в битве, видела, как тёмная магия струится из его палочки, как падают его враги. И что пугало больше всего, она чувствовала его триумф, его упоение властью. Словно это была не просто картинка, а часть её самой.

— Марта? — голос Гермионы вырвал её из воспоминаний. — Ты в порядке? Ты очень бледная.

— Да, просто... — она сглотнула. — Плохо спала.

«Я схожу с ума, — думала она. — Без мамы, без папы... всё разваливается».

После обеда у них была трансфигурация. Марта сидела, стиснув зубы, пытаясь справиться с приступом необъяснимой злости. Всё раздражало: скрип перьев, шёпот однокурсников, голос МакГонагалл. Когда профессор сделала ей замечание за неправильное движение палочкой, Марта едва сдержалась, чтобы не огрызнуться.

«Что со мной происходит?»

Вечером, пытаясь сосредоточиться на эссе по зельям, она заметила, как дрожат её руки. Перед глазами всё ещё стояли картины из последнего кошмара: кровь на снегу, крики и жуткий смех.

— Марточка, — окликнул её Фред, плюхнувшись рядом в кресло. — Что с тобой творится в последнее время?

— Ничего, — слишком быстро ответила она.

— Да? А почему тогда ты сейчас едва не сломала перо?

Марта опустила глаза: действительно, она так сильно сжимала перо, что оно треснуло.

— Просто устала, — пробормотала она. — Много домашней работы.

«Я не могу им рассказать, — думала она позже, лёжа без сна в своей кровати. — Они решат, что я сошла с ума. Может, так и есть?»

Ночью за окном выл ветер, и в его завываниях Марте слышался тот же голос из стен: «Das erbe... время пришло...»

Она резко села, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Хотелось кричать, ломать вещи, выпустить наружу что-то тёмное и страшное, что росло внутри. Дрожащими руками нащупала палочку и прошептала:

— Lumos.

В тусклом свете она увидела, как по её рукам ползут морозные узоры, словно древняя магия прорывалась наружу через кожу. Марта зажмурилась, пытаясь дышать глубже.

«Мама, — мысленно позвала она, — что со мной происходит? Мне так страшно».

Но ответом была только тишина. Где-то в замке бродила тёмная тварь, окаменяющая учеников. А внутри неё самой просыпалось что-то не менее устрашающее. И она не знала, что пугает её больше.

На соседней кровати заворочалась Гермиона. Марта вытерла выступившие слёзы. Нет, она не может никому рассказать. Даже Гермионе, даже Гарри, который тоже слышит странные голоса.

«Я справлюсь», — твердила она себе.

---

[1] Ирма Пинс — заведующая библиотекой.

[2] пребывать в воздухе, парить без опоры над землёй.

[3] дисциплина, изучающая защиту от оборотней, вампиров, дементоров, боггартов и прочей нечисти, а также от запрещённых заклинаний и тёмных магов.

[4] нем. «маленькая ведьма».

[5] празднование смерти, что-то противоположное именинам.

[6] привидение, председатель Клуба обезглавленных охотников. Могучий призрак с бородатой головой, которую сэр Патрик не брезгует держать в руках и использовать как мяч для игры в гольф.

[7] Миртл Элизабет Уоррен — одно из привидений Хогвартса, более известное, как Плакса Миртл.

[8] нем. «Кровь».

[9] нем. «Наследие».

[10] особое помещение, расположенное глубоко под школой чародейства и волшебства «Хогвартс», созданное одним из основателей школы Салазаром Слизерином.

[11] или мракоборец — высококвалифицированный волшебник, специализирующийся на борьбе с тёмными искусствами и состоящий на службе магического правительства своей страны.

[12] один из четырёх создателей Хогвартса.

[13] один из мячей для игры в квиддич. Он заколдован так, чтобы ударить ближайшего к нему игрока вне зависимости от его специализации или принадлежности к той или иной команде.

[14] на четыре курса старше Гарри, капитан и вратарь команды Гриффиндора по квиддичу в 1991-1994 годах, превосходный стратег.

[15] маленький золотистый шарик с серебряными крылышками, летающий самостоятельно и произвольно над полем. Ловец, поймавший его первым, приносит своей команде 150 очков и останавливает игру.

[16] Поппи Помфри — целительница в школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

[17] зелье-лекарство, заставляющее расти заново исчезнувшие кости, либо просто ускоряющее рост костей.

[18] нем. «Кровь пробуждается».

Марта сидела на уроке защиты от тёмных искусств, пытаясь не заснуть под очередной рассказ Локхарта о его «подвигах», когда дверь распахнулась.

— Мисс Донкингск, — профессор МакГонагалл выглядела непривычно встревоженной. — Пройдите со мной. Директор хочет вас видеть.

В коридоре Марта услышала знакомый голос, эхом разносящийся по замку:

— Где моя внучка, Альбус? Я требую немедленной встречи!

Сердце пропустило удар. Бабушка здесь? Явно кто-то рассказал ей о происходящем, потому что сама Марта об ужасах не писала: боялась, что бабушка будет сильно волноваться. И не зря! Горгулья, охранявшая вход в кабинет директора, отпрыгнула в сторону. Поднимаясь по винтовой лестнице, Марта слышала приглушённые голоса.

— Ты обещал, Альбус! — голос Валери дрожал от ярости. — Обещал, что здесь она будет в безопасности!

Марта вошла в кабинет. Валери Донкингск выглядела взволнованной: раскрасневшиеся щёки и сжатые в тонкую линию губы.

— А, Марта, — спокойно произнёс Дамблдор. — Присаживайся.

— Мы уходим, — отрезала Валери. — Немедленно. Собирай вещи.

— Что? — Марта переводила взгляд с бабушки на директора. — Но почему?

— Потому что я доверила твою безопасность профессору Дамблдору, а теперь в школе окаменевают учеников! — Валери повернулась к Дамблдору. — Вы обещали защитить её.

— И я сдержу обещание, — мягко ответил директор. — Но, возможно, стоит спросить саму Марту, чего она хочет?

Валери возмутилась:

— Она ребёнок! Она не понимает. Даже не написала мне о том, что тут творится. И с каких это пор о таком важном происшествии я узнаю от третьих лиц, а не от своей внучки, декана или директора школы?

— Нет, — тихо, но твёрдо произнесла Марта.

— Что? — бабушка резко обернулась к ней.

— Я сказала «нет». Я не уеду.

Валери на мгновение потеряла дар речи. За все двенадцать лет внучка никогда не перечила ей так открыто.

— Марта, это опасно! Почему ты мне ни слова не сказала о происходящем?

— Вот поэтому. И я знаю, что опасно, — Марта встала, расправив плечи. — Но здесь мои друзья. Здесь я наконец чувствую себя на своём месте.

— На своём месте? Ты шутишь? — переспросила Валери. — В школе, где бродит чудовище?

— Да, — Марта посмотрела бабушке прямо в глаза. — Потому что после похорон родителей... я не просто существую. И, — она сглотнула, — мама и папа хотели бы, чтобы я была храброй. И не была неучем, кочующем из школы в школу.

Валери схватила внучку за запястье и с силой потянула, но Марта вывернулась и отбежала. В кабинете повисла тишина. Только портреты бывших директоров шептались между собой, да феникс Фоукс тихонько курлыкал на своей жёрдочке.

— Я не могу потерять и тебя тоже, — почти шёпотом произнесла Валери.

— Не потеряешь, — Марта шагнула к бабушке. — Я должна остаться. Должна научиться быть сильной. По-настоящему сильной, а не просто не показывать слабость.

Дамблдор тихонько кашлянул:

— Если позволите, у меня есть предложение. Мы можем усилить защитные чары вокруг гриффиндорской башни. И я лично прослежу за безопасностью Марты.

— Нет, Марта, мы едем домой!

— Тогда я сбегу от тебя по дороге обратно и буду бродяжничать!

Показалось, или Дамблдор сдержал смешок? Бабушка сжала губы, зубы заскрипели от злости.

— Марта, это переходит все границы!..

— Я обещаю быть осторожной. Научусь защитным заклинаниям. И буду писать каждую неделю. И, — она замялась, — можно я обниму тебя?

Валери моргнула, явно не ожидав такого вопроса. Она несколько раз глубоко вдохнула и громко выдохнула, решая в голове важную дилемму. А потом раскрыла объятия.

— Ты становишься очень похожей на свою маму, — прошептала она, прижимая внучку к себе. — Такая же упрямая.

Марта почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы:

— А ещё на тебя. Такая же несгибаемая.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Дамблдор деликатно протянул Валери платок. В его глазах за стёклами очков-половинок плясали искорки.

— Что ж, — произнесла Валери, промокнув глаза, — полагаю, нам стоит обсудить эти дополнительные меры безопасности. Но, Марта, запомни: нарушишь правила или станет опаснее, я сразу тебя заберу силой. И предприму меры, чтобы ты не смогла сбежать.

Взрослые заговорили, Марта ушла в себя, явно незаинтересованная в этом.

— Вы были правы, Альбус. Она действительно гриффиндорка.

— О да, — мягко улыбнулся директор. — И, думаю, одна из лучших.

Когда за Валери закрылась дверь, Марта осталась стоять посреди кабинета, внезапно осознав всю тяжесть своего решения. Адреналин схлынул, и теперь её немного потряхивало.

— Присядь, Марта, — мягко произнёс Дамблдор, указывая на кресло у своего стола.

Она опустилась в кресло, чувствуя странную смесь эмоций: гордость за то, что впервые отстояла своё мнение, страх перед неизвестностью и какое-то новое, незнакомое ощущение силы внутри.

— Лимонную дольку? — предложил директор.

Марта покачала головой. Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок:

— Порой самые важные решения в жизни мы принимаем не разумом, а сердцем.

— Я поступила правильно? — спросила она. — Остаться здесь, несмотря на опасность?

— А что говорит твоё сердце?

Марта задумалась:

— Оно говорит, что здесь моё место. Что здесь... — она остановилась, подбирая слова, — я могу быть собой. Даже если не до конца понимаю, кто я.

То ли тревога, то ли печаль промелькнули во взгляде Дамблдора.

— В каждом из нас есть свет и тьма, Марта, — медленно произнёс он.

Она вздрогнула, вспомнив голос из своих кошмаров: «Das blut erwacht[1]».

— Профессор, — начала она, — эти узоры на коже... — и замолчала.

Дамблдор смотрел на неё.

— Какие?

— Эм… мне, наверное, мерещится, никакие.

— Некоторые дары, — произнёс он, — приходят не вовремя и с большой ответственностью.

— Вы говорите загадками, сэр.

— Возможно. Я верю, что ты найдёшь свой путь. Особенно теперь, когда сделала такой важный выбор.

Фоукс слетел со своей жёрдочки и опустился на стол рядом с Мартой. Его чёрные глаза смотрели прямо в душу. Марта осторожно протянула руку, и феникс позволил себя погладить. От его перьев исходило мягкое тепло.

— Я боюсь, — призналась она. — Не того, что происходит в замке, а того, что происходит со мной.

— Страх — это нормально, — кивнул Дамблдор. — Главное — не позволять ему управлять нашими решениями. Как ты сегодня и показала.

Когда Марта спускалась по винтовой лестнице, в голове крутилось множество вопросов. Что директор знает о её семье? Как изменились отношения с бабушкой за эти несколько минут? Словно между ними рухнула какая-то стена. Нужно ли открыто противостоять тем, кого любишь, чтобы стать по-настоящему близкими?

Но одно она знала точно: она приняла правильное решение. Что бы ни таилось в её крови, что бы ни пряталось в стенах замка, она встретит это здесь, среди друзей, как настоящая гриффиндорка.

В гостиной её ждали встревоженные друзья.

— Всё в порядке? — спросила Гермиона. — Мы видели твою бабушку.

— Да, — Марта улыбнулась, чувствуя странное умиротворение. — Бабушка хотела забрать меня из школы. Но я не далась. Теперь всё в порядке.

В декабре замок накрыло снегом, и вместе с ним пришло объявление о дуэльном клубе. Марта сначала колебалась: в Дурмстранге дуэли были обязательной частью обучения, и она не хотела привлекать внимание к своим навыкам. Гермиона настояла.

— Нам нужно уметь защищаться, — сказала она. — Особенно сейчас.

Большой зал преобразился: длинные столы исчезли, уступив место дуэльному помосту. Локхарт, облачённый в сливового цвета мантию, красовался перед учениками. В свои двадцать восемь он выглядел как ожившая обложка «Ведьминого досуга[2]»: волнистые золотистые волосы уложены волосок к волоску, ярко-голубые глаза сияют отрепетированным очарованием, а фирменная улыбка, трижды получившая приз журнала, сверкает так, что может соперничать с «Люмосом».

Локхарт двигался по помосту с грацией танцора и самоуверенностью павлина, демонстрирующего своё оперение. Каждый его жест, каждый поворот головы словно говорил: «Да, я знаю, что я неотразим». От него исходил сладковатый аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом средства для укладки волос. Рядом с ним, мрачный как туча, стоял Снейп.

— Может быть, не так уж и плохо, — шепнула Марта Гермионе. — По крайней мере, Снейп точно знает, что делает.

Марта заметила, как Рон нервно вертит в руках свою палочку, обмотанную скотчем.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Да так... — Рон с тревогой посмотрел на свою палочку. — Боюсь, что она выкинет что-нибудь непредсказуемое. В прошлый раз на зельях она начала извергать червей.

Марта закусила губу. Ей хотелось спросить, почему он просто не напишет родителям с просьбой купить новую палочку. В Дурмстранге сломанная палочка считалась недопустимой: это было опасно и для самого волшебника, и для окружающих. Она помнила смущение Рона, когда речь заходила о деньгах, видела, как он краснел, когда Малфой насмехался над поношенной мантией и подержанными учебниками.

«Неужели всё настолько плохо?» — подумала она, глядя, как Рон пытается заклеить очередной отошедший кусок скотча.

В её семье не было много излишеств, но такие необходимые вещи, как палочка, всегда имелись, не было проблемой их купить. Ей стало не по себе от мысли, что семья Уизли, такая тёплая и гостеприимная, настолько стеснена в средствах.

— Может... — начала она осторожно, но Рон уже отвернулся, пряча палочку в карман.

— Главное, чтобы она никого не покалечила, — пробормотал он.

Марта промолчала. Она достаточно узнала Рона, чтобы понимать: любое предложение помощи он воспримет как оскорбление. Гордость Уизли была не менее сильна, чем их доброта.

— А теперь, — Локхарт сделал очередной картинный жест, — я и профессор Снейп продемонстрируем вам базовое обезоруживающее заклинание[3]. Конечно, — он подмигнул группе восторженных третьекурсниц, — я мог бы показать что-нибудь посложнее, но не хотелось бы отправлять коллегу в больничное крыло.

Снейп смотрел на него так, словно прикидывал, какое жуткое зелье будет сложнее всего вывести из организма Локхарта.

— На счёт три, — Локхарт отвесил театральный поклон. — Один... два...

— Expelliarmus! — чёткий, резкий голос Снейпа прорезал воздух ещё до «трёх».

Алое заклинание ударило Локхарта в грудь с такой силой, что тот взлетел, словно тряпичная кукла, и грохнулся на противоположном конце помоста. Его идеально уложенные волосы растрепались, а сливовая мантия задралась, обнажив носки в цветочек.

— Ой, — прошептала Марта, давясь смехом. — Кажется, кто-то забыл упомянуть про свой опыт дуэлей с йети.

— Наверное, был слишком занят укладкой, — прыснул Рон.

— Это нечестно! Снейп даже не стал ждать, когда досчитают до «трёх». Ужасно! — разразилась тирадой Гермиона.

Локхарт неуклюже поднялся, пытаясь одновременно пригладить волосы и сохранить достоинство — получалось не очень.

— Превосходная демонстрация, профессор Снейп! — его голос был чуть выше обычного. — Хотя, конечно, было очевидно, что вы собираетесь использовать обезоруживающее заклинание. Я мог бы легко блокировать его, но подумал, что ученикам полезно будет увидеть...

На лице Снейпа появилась едва заметная удовлетворённая усмешка.

— Может, Снейп и ужасен на уроках, но сейчас... это было впечатляюще. Чистая работа, никакого позёрства, — прошептала Марта. Гарри не разделил восторгов по Снейпу, но тоже от души посмеялся над Локхартом.

После демонстрационной дуэли учеников разбили на пары. Марта оказалась против Теодора Нотта.

— Без тёмной магии, Донкинг…ск? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Очень постараюсь, Нотт, — кивнула она, принимая дуэльную стойку.

Они обменялись несколькими заклинаниями, и Марта с удивлением обнаружила, что получает удовольствие от поединка. Нотт был хорош, его движения были точными и элегантными, как у истинного чистокровного волшебника. Но и она не отставала, используя технику, выученную в Дурмстранге.

А потом случилось это.

— Давайте-ка устроим показательный поединок среди вас, учеников! — воскликнул Локхарт. — Поттер, Малфой, прошу на помост!

Всё произошло очень быстро: начало дуэли было стандартным; но появилась змея, вызванная Малфоем, угрожающе приближающаяся к Джастину Финч-Флетчли[4], и вдруг... шипение. Гарри говорил со змеёй. Многие подумали, что Гарри науськивает змею на Джастина, но Марте так не казалось. Гарри словно убеждал её в чём-то. Марта видела ужас на лицах окружающих, слышала шёпот: «Змееуст... он наследник Слизерина...»

* * *

После собрания Марта нашла Гарри в пустом классе. Он сидел на подоконнике, глядя на заснеженные земли замка.

— Я не хотел причинить вред, — сказал он, не оборачиваясь. — Я пытался остановить её.

— Я знаю, — ответила Марта. — Я тоже слышу что-то, Гарри.

Он повернулся к ней:

— Что ты слышишь?

— Голос. На древнем немецком и английском. Он говорит о крови и наследии.

Они долго говорили шёпотом, сидя в полутёмном классе. О голосах в стенах, о странных снах, о метках на коже.

— Думаешь, это связано? — спросил Гарри.

— Не знаю. Но я чувствую, что в замке пробудилось что-то древнее. И почему-то мы оба можем это чувствовать.

— Я не хочу в это верить. Что я наследник Слизерина. Это ужасно.

— Гарри, этого никто не может доказать. В первую очередь ты — это ты, а не Слизерин или кто-либо ещё.

На следующий день Марта заметила, как изменилось отношение и к ней. Теперь, когда она шла по коридорам с Гарри, ученики шептались:

— Видели? Она постоянно рядом с ним.

— Говорят, она из Дурмстранга. Там же тёмную магию изучают.

— Наверное, хочет славы... или они оба замешаны. Она помогла ему выпустить чудище.

— Марточка, не принимай близко к сердцу, — сказал ей Фред, заметив, как она напряглась, услышав очередной шёпот. — Они завидуют.

— Чему? Тому, что все считают меня и Гарри тёмными волшебниками?

— Нет, — серьёзно ответил он. — Тому, что у вас хватает смелости оставаться собой, несмотря на их болтовню.

Марта благодарно улыбнулась. В такие моменты она особенно ценила свой выбор остаться в Хогвартсе. Вечером в гостиной Гарри тихо сказал ей:

— Я рад, что не один такой странный.

— Хах! Я тоже, — ответила она. — Хотя мне кажется, что наши «странности» разные.

— Может быть. Но главное, мы не одни.

Теперь у них был кто-то, кто мог понять. И это делало тьму чуть менее пугающей.

Студенты продолжали расступаться, когда Гарри шёл по коридору, первокурсники в панике разбегались, завидев его. В библиотеке Марта увидела, как группа хаффлпаффцев демонстративно покинула стол, за который сел Гарри. На его лице промелькнула боль, которую он тут же попытался скрыть за равнодушной маской. Иногда у него не получалось, и он срывался на крик, чем пугал учеников ещё больше.

Марта пересела к нему.

— Я почти привык, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой, врал сам себе. — В прошлом году все хотели быть друзьями Мальчика-Который-Выжил. Теперь все боятся наследника Слизерина.

— Когда я только приехала в Хогвартс, многие шептались за моей спиной. «Та самая девочка из Дурмстранга. Наверняка знает тёмную магию. Неспроста её перевели...»

Гарри поднял на неё удивлённый взгляд:

— Я не замечал.

— Потому что это не имело значения, — она пожала плечами. — У меня появились настоящие друзья, которые видели меня, а не ярлыки. Так же, как мы видим тебя, Гарри. Не героя, не наследника Слизерина — просто тебя.

— Иногда я сам не знаю, кто я, — признался он, понизив голос. — Шляпа хотела отправить меня в Слизерин. И я не могу перестать думать об этом. Я действительно слышу голоса в стенах. Я говорю со змеями. Что если во мне правда есть тёмное?

— А что если в каждом из нас есть и свет, и тьма? — Марта невольно коснулась запястья, где иногда проступали ледяные узоры. — Важно не то, какие способности у нас есть, а то, как мы их используем.

И говорила она это не только ему, но и себе. Только себя убедить не получалось. Они помолчали. За стеллажами мадам Пинс отчитывала слишком шумных первокурсников.

— Сложно видеть страх в глазах людей, которые ещё вчера улыбались тебе. Словно ты какое-то чудовище.

— Да, — отозвалась Марта. — Это действительно больно.

* * *

Марта поднималась по лестнице в библиотеку, когда услышала приглушённые голоса из небольшой ниши за гобеленом с изображением танцующих животных. Она бы прошла мимо, но узнала один из голосов — это был Перси Уизли, который обычно говорил громко и важно, а сейчас его голос звучал непривычно нежно. Девочка невольно замедлила шаг. В просвете между краем гобелена и стеной она увидела, как Перси, без своего обычного важного вида, нежно поправляет прядь волос девушки в сине-бронзовой форме. Пенелопа Кристал[5], староста Рейвенкло, вспомнила Марта. Они стояли очень близко друг к другу, и на лице Перси была совсем не та напыщенная мина, с которой он обычно отчитывал младших студентов за нарушение правил.

Пенелопа выделялась среди других студентов своей элегантной сдержанностью. Её длинные вьющиеся каштановые волосы обычно были собраны в аккуратный хвост или заплетены в косу, открывая овальное лицо с тонкими чертами. Большие карие глаза смотрели на мир с той особой внимательностью, что присуща истинным рейвенкловцам: словно каждая деталь вокруг была загадкой, ждущей решения.

На уроках она часто склонялась над пергаментом, и тогда её длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, а изящные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями быстро скользили по строчкам. Именно в такие моменты Перси Уизли напрочь забывал про свои собственные конспекты.

— Пенни, может, сегодня после ужина сходим на прогулку? — начал Перси, но вдруг резко замолчал, услышав шаги других студентов.

Марта поспешно отошла, пока её не заметили, но успела увидеть, как Перси и Пенелопа отпрянули друг от друга, и Уизли торопливо поправил значок старосты и придал лицу своё обычное строгое выражение. Когда через минуту он важно вышел из-за гобелена, никто бы и не догадался, что этот серьёзный староста только что ворковал в укромном уголке.

Кто бы мог подумать, что чопорный Перси способен на такие романтические тайные встречи. Марта решила никому не рассказывать (особенно близнецам) об увиденном — пусть у них будет маленький секрет.

* * *

Когда стало известно о нападении на Джастина и Почти Безголового Ника, страх в замке достиг нового уровня. Если даже призрак мог стать жертвой, что могло защитить живых учеников? Стали поступать письма от встревоженных и недоумевающих родителей, администрация школы утопала в бумажной работе. Фэй первая собралась домой с причитаниями: «Я сваливаю». А Гарри теперь сильнее обвиняли, ведь столько странностей было в произошедшем с Джастином, мол, то змею на него науськивал, а сейчас чудище натравил этот Поттер.

На уроке трансфигурации Марта наблюдала за Дамблдором, который тихо беседовал с профессором МакГонагалл. Величайший волшебник современности. Она читала о его подвигах, о его невероятной магической силе. Как же так получилось, что он не может найти Тайную комнату? Неужели не было никакой возможности её обнаружить?

Марта сидела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании по трансфигурации, когда рядом опустился Теодор Нотт. Она улыбнулась, вспоминая, что вообще успела о нём узнать. Когда он говорил о древних рунах, его карие глаза загорались неподдельным интересом, а сдержанность уступала место увлечённости. Он не жестикулировал широко, как Забини, и не тянул слова, как Малфой, его речь была чёткой и выверенной, каждое слово подбиралось с точностью исследователя.

В библиотеке Марта часто замечала его сидящим в одиночестве за дальними столами, окружённым древними фолиантами. Его пальцы, испачканные чернилами, быстро делали пометки в блокноте, а на лице появлялось сосредоточенное выражение, делавшее его похожим на молодого учёного.

В отличие от большинства слизеринцев, Теодор не испытывал потребности постоянно демонстрировать своё происхождение или статус. Его мантия была качественной, но без вычурных серебряных застёжек, как у Малфоя. Даже его сумка для книг выглядела подчёркнуто практичной; дорогая кожа, но без фамильного герба или украшений.

— Привет. Держи, — он положил перед ней старинную книгу в потёртом кожаном переплёте. — Думаю, тебе будет интересно.

— Привет. «Древние защитные чары Северной Европы»? — Марта провела пальцем по тиснёным рунам на обложке.

— Из личной библиотеки моей семьи, да, — кивнул Теодор. — Верни до каникул, — он помолчал, потом добавил. — Люди много болтают в последнее время.

— О Гарри? Или обо мне? — с горечью усмехнулась Марта.

— О вас обоих, — Теодор внимательно посмотрел на неё. — Не все верят этой чуши про наследника Слизерина. Но все боятся.

— Правда? А во что верят?

— Не знаю. В то, что их стороной обойдёт? А ты стала странной, Донкин... г…с…к. Что с тобой происходит?

Марта напряглась:

— О чём ты?

— Ты ведь не притворяешься, когда испуганно шепчешься с Поттером.

— Да. Но я не знаю, что творится.

— Слушай, если надо будет покопаться в чём-то тёмном… Дай, в общем, знать. В Хогвартсе такому тоже есть место. Просто не так открыто, как в Дурмстранге.

— Спасибо, Тео…

Теодор встал:

— Будь осторожна, Донки…нгск. Не все тайны безопасны. Не копайся в них одна.

* * *

Замок готовился к рождеству. Декабрьские снегопады укутали замок белым покрывалом. Морозные узоры на окнах напоминали Марте те странные рисунки, что иногда проступали на её коже. В Большом зале появились двенадцать огромных ёлок, которые Хагрид притащил из леса. Профессор Флитвик украсил их настоящими сверкающими сосульками и живыми феями, порхающими между веток. По коридорам разносился аромат имбирных пряников и горячего шоколада с кухни. Доспехи были украшены рождественскими венками и пели весёлые песенки, когда мимо проходили студенты. Пивз, обычно досаждавший всем своими проделками, ограничивался тем, что бросался снежками, которые подбирал за окном.

— Останешься на праздники? — спросила Гермиона, помогая Марте развешивать гирлянды в гостиной Гриффиндора.

— Да, — кивнула та. — Бабушка... у неё какие-то важные дела.

«Она всё ещё разбирается, что случилось с мамой и папой», — добавила она мысленно.

— Мы тоже остаёмся, — сказала Гермиона. — У нас есть одна идея... — она оглянулась, проверяя, нет ли кого поблизости. — Насчёт Оборотного зелья.

Поскольку опасности подвергались в первую очередь полукровки и, особенно, маглорождённые, Гермиону это волновало очень сильно. Не только потому, что она сама из маглов, а больше оттого, что это ставит одну часть студентов в более опасное положение, чем другую. Это было несправедливо, с этим юная мисс Грейнджер справиться не могла. Марта слушала план проникновения в гостиную Слизерина с сомнением. Ребята задумали обратиться в друзей Малфоя и расспросить его о Тайной комнате, ведь он так много об этом болтал. Почему-то троица была уверена, что Малфой знает об истинном наследнике Слизерина, и вот так вот в раз расскажет об этом.

Это был беспрецедентный для Гермионы поступок: нарушение сразу множества школьных правил (чего стоила одна только кража ингредиентов из кабинета Снейпа!).

— Это опасно, Гермиона.

— Знаю. Но нам нужно выяснить, не замешан ли Малфой.

— Может, поспрашивать Тео?

— Марта, он слизеринец, я не доверяю ему. Вряд ли он будет рассказывать все тайны Малфоя тебе. Нет, мы сами всё узнаем.

— А если... — Марта немного помолчала. — Дело не только в наследнике Слизерина? Если в замке происходит что-то ещё?

Гермиона внимательно посмотрела на подругу:

— Ты что-то знаешь?

— Нет, просто... — Марта покрутила в руках ёлочную игрушку. — Чувствую. Что-то древнее просыпается, Гермиона. Что-то большее, чем просто монстр Слизерина.

В этот момент в гостиную ворвались близнецы, левитируя перед собой огромную охапку омелы[6].

— Кому праздничного настроения? — крикнул Фред.

— И возможности попасть под омелу с кем-нибудь особенным? — подмигнул Джордж.

Марта рассмеялась, глядя, как они развешивают омелу в самых неожиданных местах. Да только глубоко внутри продолжало расти беспокойство. Слова Теодора не выходили из головы. Вдруг правда надо было окунуться во что-то тёмное?

* * *

Рождественское утро началось как обычно. С подарков в изножье кровати. Марта смотрела на свёртки, но не могла заставить себя открыть их. Впервые за двенадцать лет рядом не было мамы, которая всегда будила её первой. Не было папы с его традиционным «Что тут у нас?». Она сидела, словно парализованная, когда в спальню заглянула Гермиона:

— С Рождеством! Ой... — она осеклась, увидев лицо подруги.

— Я не могу, — прошептала Марта. — Я просто не могу.

Все эти месяцы сдерживаемых эмоций, страха, одиночества — всё вырвалось наружу. Она рыдала, уткнувшись в подушку, а Гермиона просто сидела рядом, гладя её по спине.

Марта вышла, чтобы умыться, а на обратном пути в спальню её перехватил Фред. Он был вместе с Джорджем, оба в своих фирменных свитерах с буквами. Подошли Гарри и Рон. Мальчики заметили, что Марта недавно плакала, но не стали акцентировать на этом внимание.

— Мама прислала тебе свитер, — сказал Джордж, протягивая мягкий свёрток. — Сказала, каждому гриффиндорцу нужен свой уизлевский свитер.

Марта взяла подарок дрожащими руками. Тёмно-синий свитер с серебряной буквой «М».

— Она не должна была...

— Должна, — твёрдо сказал Фред. — Ты теперь гриффиндорка, значит, наша.

— Давай, — Гермиона помогла ей надеть свитер. — А теперь открой остальные подарки. Твои родители хотели бы этого.

Постепенно, один за другим, подарки были развёрнуты. Последним было письмо от бабушки.

«Дорогая Марта,

Я знаю, как тебе тяжело сейчас. Первое Рождество без них будет самое трудное. Но помни, они всегда с тобой. В твоей улыбке, такой же яркой, как у мамы. В твоём остром уме, таком же, как у папы.

Я продолжаю поиски. Пока не могу сказать больше, но обещаю, мы узнаем правду.

Береги себя. И позволь друзьям быть рядом.

С любовью,

Бабушка.

P.S. Загляни под подушку.»

Под подушкой обнаружилась старинная серебряная брошь с сапфиром.

«Она принадлежала твоей маме. Теперь твоя очередь её носить.»

* * *

Вечером Марта услышала странные звуки из неработающего туалета призрака Плаксы Миртл. Внутри она обнаружила большую кошку. Вернее, Гермиону, частично превращённую в кошку.

— О, Мерлин[7], — выдохнула она. — Оборотное зелье?

Гермиона всхлипнула:

— Я взяла волос с мантии Миллисенты Булстрод[8] со Слизерина, но это оказался кошачий волос.

— Тш-ш, — Марта села рядом с ней на холодный пол. — Всё будет хорошо. Мадам Помфри справится. Ну кто не ошибается?

— Я, Марта, я не ошибалась!

Они сидели молча. Потом Марта тихонько сказала:

— Мне постоянно снятся кошмары. О каком-то человеке, злом и кровожадном. И после них я просыпаюсь с ледяными узорами на коже.

Гермиона повернулась к ней, её покрытое шерстью лицо выражало удивление:

— Почему ты раньше не рассказывала?

— Боялась. Что сочтут сумасшедшей. Что это как-то связано с тем, что случилось с родителями.

— Мы найдём ответы, — Гермиона взяла её за руку своей пушистой лапкой. — Обещаю. И о твоих кошмарах, и о Тайной комнате.

Марта слабо улыбнулась. За окном падал снег, где-то в замке звучали рождественские гимны, а две подруги сидели в туалете для девочек, одна наполовину кошка, другая борющаяся с чем-то невероятно сложным для её возраста, и почему-то им обеим было легче от того, что они могли разделить свои страхи друг с другом.

* * *

Снейп стал придирчивее после каникул. На каждом уроке зелий он находил к чему придраться, особенно к гриффиндорцам.

— Мисс Д-о-н-к-и-н-г-с-к, — протянул он, склоняясь над её котлом, — в Дурмстранге, видимо, не учат отличать толчёный корень мандрагоры от нарезанного.

Марта стиснула зубы, глядя на своё абсолютно правильное зелье. Краем глаза она заметила, как Теодор Нотт едва заметно качает головой, словно говоря: «Не реагируй».

После урока Нотт задержался:

— Некоторые традиции сильнее здравого смысла.

— Традиция издеваться над гриффиндорцами? — недовольно усмехнулась она.

Нотт засмеялся и легонько прикоснулся к её плечу.

Уроки Локхарта превратились в настоящую пытку. После инцидента с Дуэльным клубом он решил «поднять боевой дух» учеников, ещё больше и дольше разыгрывая сцены из своих книг.

— Мисс Донки-ки… с…к! — воскликнул он. — Будете играть роль вампира, которого я героически победил с помощью зубочистки и лимонного сока!

Марта скривилась:

— Простите, профессор, но вампиры не реагируют на цитрусовые.

— Что вы говорите! — он театрально всплеснул руками. — А как же мой блестящий подвиг в Трансильвании?

— Чистейшая выдумка, — пробормотала она себе под нос.

Вечерами Марта помогала Гермионе в библиотеке. После того как Гарри и Рон подслушали разговор в гостиной Слизерина (Марта старалась не думать о том, как странно Гермиона выглядела с ушками и хвостом, от которых пришлось избавляться несколько недель), у юной мисс Грейнджер сердце было не на месте. Однако оказалось, что Драко не являлся наследником Слизерина и толком ничего рассказать не может. И это порождало ещё больше вопросов.

— Его отец мог просто хвастаться, — заметила Марта, просматривая очередной фолиант.

Исследования прерывались всё чаще. Марту теперь преследовали не только ночные кошмары, но и дневные видения. Иногда посреди урока она вдруг видела вспышки чужих воспоминаний: дуэли, древние ритуалы, тёмная магия такой силы, что перехватывало дыхание.

— Ты в порядке? — спросил как-то Джордж, когда она застыла посреди коридора, увидев очередное видение.

— Да так... — она потёрла виски. — Голова болит.

Но больше всего её беспокоила Джинни. Младшая Уизли выглядела всё более измождённой, почти не ела, а временами словно впадала в транс. Марта не выдержала и написала письмо:

«Дорогая миссис Уизли,

Простите, что беспокою Вас, но я очень волнуюсь за Джинни. В последнее время она сама не своя. Почти не спит, мало ест, и иногда... кажется, что она не здесь. Я знаю, что первый год в Хогвартсе может быть сложным, но, мне кажется, дело в чём-то большем.

Возможно, ей нужно больше поддержки и внимания. Пожалуйста, не говорите ей, что я написала. Вы могли бы прислать ей письмо? Или передать Перси, чтобы он больше общался с ней?

С уважением,

Марта Д.»

Запечатывая конверт, она подумала: может быть, лезет не в своё дело? Но потом вспомнила пустой взгляд Джинни, её странное поведение. Нет, лучше рискнуть вызвать чьё-то недовольство, чем потом жалеть о своём молчании.

* * *

Февраль начался с приятных хлопот: Марта и Гермиона тайком планировали сюрприз для Рона, а близнецы намекали, что готовят что-то особенное для мартовских именинников. У Марты, как это ни было тривиально, день рождения был в марте.

— Только без взрывов, пожалуйста, — умоляла Гермиона.

— Не обещаем! — пожал плечами Джордж.

Но однажды утром всё пошло наперекосяк. Марта шла на трансфигурацию, когда услышала за спиной яростный крик:

— Ты! Как ты посмела!

Джинни стояла посреди коридора. Её лицо побелело от гнева.

— Джинни? — Марта растерянно обернулась.

— Ты написала маме! — в голосе Джинни звенела такая ярость, какой Марта никогда раньше не слышала. — Решила поиграть в заботливую старшую сестру?

Вокруг начали собираться ученики.

— Я просто волновалась... — начала Марта.

— Ты! Не! Имела! Права! — каждое слово сопровождалось шагом вперёд. — Ты всего лишь какая-то сирота, которую пригрели из жалости!

Джинни влепила Марте пощёчину. В ушах зазвенело. Не от боли — от внезапной, оглушающей волны ярости, поднявшейся откуда-то из глубины. Марта почувствовала, как по рукам пробежал знакомый морозный узор, а в голове зазвучал тот самый голос: «Zeig ihr deine macht[9]...» Все произошло за секунды. Марта схватила Джинни за мантию и с неожиданной силой прижала к стене. Её обычно яркие голубые глаза потемнели.

— Никогда, — прошипела она голосом, который едва узнавала сама, — никогда больше... НЕ ГОВОРИ О МОИХ РОДИТЕЛЯХ!

Она увидела страх в глазах Джинни. Настоящий, животный страх. Марта отшатнулась, с ужасом глядя на свои руки, всё ещё покрытые ледяными узорами.

«Что я делаю? Я же могу ударить её! Или, чего хуже, прибить! Нет!»

Она развернулась и побежала, не разбирая дороги, под шёпот и взгляды собравшихся учеников. Позади кто-то звал её по имени, кажется, Фред, но она не останавливалась.

Только оказавшись в своём укромном месте за гобеленом с единорогами, Марта позволила себе сползти по стене на пол. Её трясло. Что это было? Эта ярость... она была чужой, древней, словно пришедшей из тех снов с человеком с голубыми глазами. На секунду Марта действительно хотела причинить боль. И это пугало.

— Марта? — донёсся приглушённый голос издалека. Фред.

Марта выскочила и прислонилась к другой стене, чтобы не выдавать своего тайного местечка.

— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста… я опасна.

— Глупости, — Фред встал рядом.

— Нет, — она помотала головой. — Ты не понимаешь. Я почти потеряла контроль. Я бы избила бедную Джинни. Да как бы я потом в глаза твоим родителям смотрела?

Марта посмотрела на свои руки, узоры исчезли, но она всё ещё чувствовала их холод. Вечером она долго сидела над пергаментом, пытаясь написать бабушке о случившемся. Но как описать это чувство? Как объяснить, что внутри тебя живёт чужая ярость? В конце концов она просто написала:

«Бабушка, кажется, я начинаю понимать, почему ты так боялась отпускать меня в Хогвартс. Здесь пробуждаются не только древние монстры. Со мной что-то происходит, пожалуйста, подскажи, что это может быть: я вижу кошмары со странным мужчиной, с криками и кровью. Я испытываю безосновательный гнев. А сегодня я чуть не избила девочку.

Марта.»

Как-то после уроков Гарри, Рон и Гермиона обнаружили, что туалет Плаксы Миртл затоплен, вода струилась из-под двери, растекаясь по коридору. В луже у раковины Гарри заметил маленькую чёрную книжицу. Промокший насквозь дневник в потёртом переплёте явно пытались смыть в унитаз.

В гостиной они рассматривали находку. На обложке было вытиснено «Т. М. Реддл» и год, указывающий, что дневнику пятьдесят лет. Странно, но все страницы оказались пустыми. Гермиона проверяла его разными заклинаниями и магическими способами, но дневник оставался чист, никаких подозрительных чар от него не исходило. Гарри решил просто написать в нём, и чернила впитались бесследно, а потом появился ответ, написанный чужим почерком.

— Дневник ответил мне, — рассказывал Гарри друзьям. — Этот Том Реддл показал мне свои воспоминания. Я видел, как пятьдесят лет назад он обвинил Хагрида в открытии Тайной комнаты и убийстве девочки. Но что-то в этой истории кажется неправильным.

— Да всё это выглядит ужасно подозрительно. Рубеус держал зверя, который мог убить? Да прям, — сомневалась Марта.

— В прошлом году он растил дракона, Марта. Я бы поверил, — шепнул Рон.

— Попробуй написать что-то ещё в дневник, но будь осторожен, Гарри, возможно, то, что там есть — это обман. Странно, что магия Гермионы на нём не сработала.

— После праздника попробую.

Локхарт превзошёл сам себя. На День святого Валентина он не только нарядился в отвратительно-розовую мантию, но и организовал целую армию гномов-купидонов, которые весь день гонялись за учениками с валентинками.

— Это просто ужасно, — простонала Гермиона за завтраком, глядя, как один из гномов, спотыкаясь о свои крылышки, тащит огромный мешок с посланиями.

Сам Локхарт без внимания не остался: все ученицы, в том числе и сама Гермиона, заваливали его признаниями в любви и одами восхищения. Первая валентинка настигла Марту по пути на урок заклинаний. Гном, украшенный золотыми крылышками и розовой лентой, преградил ей путь:

— Для мисс Дон-ки-нг-ск! — проскрипел он и протянул сложенный пергамент.

«Твои глаза синее летнего неба,

И ярче любых звёзд в ночи.

Ты словно загадка, которую мне бы

Хотелось однажды прочесть...»

Почерк был незнакомый, изящный. Марта озадаченно повертела записку. Вторая валентинка прилетела во время обеда, на этот раз это была изящная карточка с двигающимися бабочками:

«Красота твоя подобна первому снегу,

Такая же чистая и непостижимая...»

А третья была особенной. Простой пергамент, но слова задели что-то глубоко внутри:

«Когда ты смеёшься, весь мир становится ярче.

Когда ты грустишь, хочется придумать тысячу способов

Заставить тебя улыбнуться.

Когда ты не спишь по ночам,

Знай, ты не одна.»

Марта почувствовала, как краснеет. Кто мог написать такое? Кто-то, кто знает о её бессонных ночах. В этот момент она заметила, как Гермиона украдкой смахивает слезу, глядя на других девочек, получающих валентинки. Папа любил делать приятные комплименты маме, Марта усвоила с пелёнок важность таких моментов для женщин. Она полагала, что и мужчинам тоже было такое приятно. Марта быстро нацарапала записку, старательно изменив почерк:

«Самой умной ведьме Хогвартса,

Чей ум сияет ярче всех звёзд,

А сердце теплее весеннего солнца.

От тайного поклонника.»

Она поймала ближайшего купидона:

— Для Гермионы Грейнджер. И не говори, от кого.

Улыбка Гермионы, когда она получила валентинку, стоила всех усилий. После обеда Марта нашла Джинни в пустом коридоре. Младшая Уизли выглядела измождённой, под глазами залегли тёмные круги.

— Джинни, — позвала она. — Можно с тобой поговорить?

Девочка вздрогнула:

— Зачем? Чтобы снова за мной шпионить?

— Нет, — Марта подняла руки в примирительном жесте. — Чтобы извиниться. То, что случилось... я не должна была так реагировать. Прости меня.

Что-то мелькнуло во взгляде Джинни — словно на мгновение она стала прежней, той милой застенчивой девочкой.

— Я тоже... — начала она, но вдруг её глаза странно потемнели. — Мне пора.

Она убежала, оставив Марту в растерянности стоять посреди коридора.

Гарри поднялся в спальню мальчиков после инцидента с гномом-купидоном (тот настолько настырно вручал валентинку, что у Гарри порвалась лямка сумки) и застыл на пороге. Его кровать была перевёрнута вверх дном, содержимое сундука разбросано по полу, мантии и книги валялись в беспорядке.

— Что здесь?.. — начал Рон, появляясь следом. — Кто тут шарился?

Гарри лихорадочно рылся в вещах, проверяя карманы мантий, заглядывая под кровать.

— Дневник Реддла. Его украли.

— Но кто мог? — Рон оглядел комнату. — В нашу спальню могут войти только гриффиндорцы.

— И это не просто кража, — Гарри указал на нетронутые ценные вещи. — Они искали конкретное. Только дневник.

Вечером в гостиной они обсуждали случившееся с Гермионой:

— Значит, кто-то из Гриффиндора, — шептала она. — Кто-то, кто узнал о дневнике и очень не хотел, чтобы он остался у тебя.

«Что-то здесь не так, чертовщина становится всё более серьёзной», — подумала Марта, но новая волна гномов с валентинками отвлекла её от этих мыслей.

Поздно вечером, сидя в своей кровати, Марта перечитывала полученные валентинки. Особенно часто она возвращалась к третьей, пытаясь угадать автора. Может быть, Теодор Нотт? Он всегда был внимательным. Или тот симпатичный рейвенкловец, который часто улыбался ей в библиотеке? Или... Она покачала головой. Нет, это не мог быть Фред.

---

[1] нем. «Кровь пробуждается».

[2] женский журнал для волшебниц, где печатают различные кулинарные заклинания, статьи о модных тенденциях в одежде и разнообразные «женские истории».

[3] речь об «Экспелиармусе» — обезоруживающем заклинании.

[4] студент-хаффлпаффец, однокурсник Гарри Поттера.

[5] студентка Рейвенкло с 1987 по 1994 годы, полукровка. С 1992 года староста этого факультета и девушка Перси Уизли.

[6] основное традиционное рождественское украшение в Англии до распространения рождественской ёлки во второй половине XIX столетия.

[7] в книгах имя волшебника Мерлина частенько употребляется в составе междометий и возгласов, которые волшебники употребляют, когда чем-то взволнованы, удивлены или разозлены.

[8] студентка факультета Слизерин, ровесница Гарри Поттера и однокурсница Драко Малфоя. Отличается плотным телосложением и тяжёлой челюстью.

[9] нем. «Покажи ей свою силу».

Петухов продолжали методично истреблять, как бы Хагрид их ни прятал. Страх в замке рос с каждым днём. Теперь уже не только первокурсники, но и ученики других, более старших курсов передвигались группами, затравленно оглядываясь по сторонам. Некоторые уехали домой на неопределённый срок, другие отчислились и перевелись в другие школы чародейства и волшебства. Пивз притих и больше не устраивал своих обычных проказ, что, можно сказать, было прецедентом в его личной истории. В самые тревожные дни Рон всё же находил время для шахмат. Это помогало ему отвлечься. Иногда, расставляя фигуры для очередной партии с Гарри, он замирал:

— А что если посмотреть на это всё как на шахматную партию? Кто-то ведь двигает фигуры, правда?

Все замирали и погружались в свои мысли, очень тёмные и несвойственные их нежному ещё, в общем-то, детскому возрасту. Донкингск страдала не только от внешних проблем. Марта написала бабушке:

«Дорогая бабушка,

У меня видения, и они становятся сильнее. Теперь они приходят не только во сне. Иногда посреди урока я вижу вспышки чужих воспоминаний: дуэли, древние ритуалы, тёмную магию такой силы, что перехватывает дыхание. И всегда там этот человек с глазами, как у меня.

Вчера мне показалось, что я видела какую-то тень. Она была похожа на большую птицу, но не совсем птицу. Когда я моргнула, она исчезла. Я схожу с ума?»

Ответ пришёл на следующий день:

«Дорогая Марта,

Нет, ты не сходишь с ума. Я попытаюсь найти больше информации. А пока, прошу тебя, поговори с профессором Дамблдором. Он может помочь.

С любовью,

Бабушка.»

В кабинете Дамблдора Марта рассказала о видениях, о человеке с голубыми глазами (на этом моменте Дамблдор нервно потянулся к лимонным долькам и съел несколько, практически не жуя), о странной тени, таящейся в углах и сливающейся с окружением.

— Хм, — директор задумчиво погладил бороду. — я обещаю, мы найдём ответы. А пока, — он написал записку, — зайди к профессору Снейпу. Он приготовит тебе особое успокаивающее зелье.

Той же ночью это случилось снова. Марта проснулась от ощущения чужого присутствия. В тёмном углу спальни клубилась тень, принимая форму то ли огромной птицы, то ли зверя.

— Кто ты? — прошептала она.

Тень мерцала в лунном свете. На мгновение Марте показалось, что она видит острый клюв, похожий на вороний, но крупнее, и глаза, светящиеся тем же ледяным голубым светом, что и её собственные.

— Tödlicher[1], — прошелестело в её голове, и тень растаяла.

Утром она не была уверена, приснилось ей это или нет. За завтраком Гермиона заметила её задумчивость:

— Опять кошмары?

— Не совсем, — Марта покрутила в руках пышную сдобную булочку. — Кажется, у меня появился какой-то странный защитник. Или враг.

— В каком смысле?

Марта не успела ответить, в зал влетели совы с утренней почтой. Вовремя. Ведь что-то подсказывало ей, что пока рано рассказывать о таинственной тени. Даже такой хорошей подруге, как Гермиона.

Ближе к ночи, сидя в гостиной с Фредом (он иногда составлял ей компанию в бессонные ночи), она спросила:

— Ты веришь в духов-хранителей?

— Столько всякого происходит. Я уже готов поверить во что угодно.

Марта посмотрела на огонь:

— А в то, что у некоторых семей могут быть свои... особые хранители?

Фред внимательно посмотрел на неё:

— Ты что-то видела?

— Может быть, — она помолчала. — и чем больше я узнаю о своей семье, тем больше вопросов появляется.

* * *

Март принёс с собой первое дыхание весны. В теплицах профессора Спраут распустились странные светящиеся цветы, привлекавшие магических бабочек. Снег начал таять, превращая дорожки в маленькие ручейки. По вечерам слышалась песня феникса Фоукса, которая теперь звучала особенно пронзительно и чисто, сама весна пела его голосом. Над Запретным лесом кружили птицы, возвращающиеся из тёплых краёв, а на опушке показались первые единороги — они пришли полакомиться свежей травой, пробивающейся сквозь тающий снег. Хогвартс пробуждался от зимней спячки, потягиваясь и оживая. 1 марта близнецы с самого утра ходили довольные и загадочные, они явно что-то задумали для Рона. Гермиона нервничала:

— Надеюсь, они не испортят наш сюрприз.

Она и Марта несколько недель готовили особенный подарок: альбом с колдографиями «Пушек Педдл» разных лет, который достали через Перси. День рождения Рона удался на славу, даже несмотря на то, что близнецы всё-таки не удержались и заколдовали его праздничный пирог петь неприличные куплеты каждый раз, когда кто-то брал кусочек.

За несколько дней до дня рождения Марты Гарри и Рон застали Дина и Шимуса в пустом классе. Дин водил палочкой над огромным листом пергамента, а Шимус пытался заколдовать краски мерцать.

— Как успехи? — спросил Гарри, закрывая за собой дверь.

— Дин почти закончил рисунок, — отозвался Шимус. — Но вот с чарами у нас небольшие проблемы.

На пергаменте разворачивалась впечатляющая картина: Марта в гриффиндорской мантии летела на метле среди звёзд, а внизу виднелся замок Хогвартс. Рядом парил Хлопушка с крылышками (художественная вольность Дина, которую он решил оставить).

— Я хотел, чтобы звёзды мерцали, — пояснил Шимус, — но они почему-то норовят взорваться.

— Неудивительно, — пробормотал Рон, вспоминая печальную судьбу бровей Шимуса на уроке чар: у ирландца постоянно что-то взрывалось.

— Давайте помогу, — предложил Гарри. — Гермиона показывала мне одно заклинание.

Через полчаса совместных усилий звёзды наконец начали красиво мерцать, а надпись «С днём рождения, Марта!» переливалась всеми цветами радуги.

— Как думаете, ей понравится? — спросил Дин, нервно поправляя прорисовку деталей.

— Ещё бы! — уверенно кивнул Рон. — Особенно летающий Хлопушка.

— Я заметил, что она часто смотрит на звёзды, — пояснил Дин, слегка краснея. — Особенно, когда грустит о доме.

— А я добавил немного дурмстрангских елей на заднем плане, — указал Шимус на тёмные силуэты деревьев. — Чтобы, ну... она знала, что мы помним о том, откуда она. И это как бы, ну… Нормально.

Гарри улыбнулся, было что-то особенное в том, как все пытались сделать Марту счастливее, каждый по-своему.

— Только осталось спрятать его, — Шимус осторожно свернул плакат и осмотрелся. — Чтобы близнецы не нашли раньше времени. А то они подправят тут всё, опять будет взрывчатка, а не плакат.

— Об этом не беспокойся, — заверил Рон. — У меня есть идея.

Седьмого числа настал черёд Марты. Она проснулась от негромкого пения, близнецы стояли у двери в спальню, исполняя какую-то собственного сочинения песню про «нашу любимую дурмстрангскую принцессу». Хлопушка активно подхрюкивал в такт.

— С днём рождения! — Гермиона крепко обняла её. — Мы приготовили сюрприз.

В гостиной их ждал настоящий праздник. Близнецы превзошли себя в украшениях, повсюду парили синие огоньки (любимый цвет Марты), а с потолка падал лёгкий снег, который таял, не долетая до пола.

— Как в Дурмстранге, — улыбнулся Фред. — Только веселее!

Когда плакат развернули в гостиной, улыбка Марты стоила всех их усилий. Особенно когда она заметила маленькие детали: дурмстрангские ели, летающего Хлопушку и звёзды, мерцающие точно как настоящие.

— Это прекрасно, — прошептала она, обнимая сначала Дина, потом Шимуса. — Спасибо вам.

— Только не говори никому, что я умею рисовать такую милоту, — шутливо попросил Дин. — У меня репутация.

Бабушкина сова прилетела во время завтрака. В изящной коробке лежало старинное серебряное зеркальце с выгравированными рунами.

«Дорогая Марта,

Это зеркало принадлежало нашей семье много поколений. Оно не просто отражает внешность — оно показывает истинную сущность смотрящего. Используй его мудро.

С любовью,

Бабушка.»

Вечером в гостиной собрались все друзья. Лаванда и Парвати притащили откуда-то патефон, и теперь оттуда доносилась музыка «Ведуний[2]». Невилл застенчиво преподнёс горшочек с какими-то удивительными цветами.

— Они отпугивают кошмары, — шепнул он.

Марта почувствовала, как к горлу уже привычно подступает комок. Впервые за долгое время она не думала о видениях и странных тенях. Здесь, в окружении друзей, всё казалось простым и правильным.

И всё же, когда все запели «С днём рождения», она почувствовала, как защипало в глазах. Мама всегда пекла особенный торт на её день рождения. Папа всегда придумывал какой-нибудь невероятный сюрприз.

— Марточка, — позвал Фред, присаживаясь рядом. — Они бы гордились тобой. И тем, какой сильной ты стала.

Марта вытерла слёзы:

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

— Потому что знаю тебя, — ответил он.

В полночь, когда большинство уже разошлись по спальням, Марта открыла загадочный свёрток от близнецов. Внутри оказался изящный серебряный браслет, украшенный крошечными звёздами.

— Это не просто украшение, — объяснил Джордж. — Он немного светится в темноте.

— Чтобы ты не чувствовала себя одинокой по ночам, — добавил Фред.

Марта надела браслет, и, действительно, звёздочки начали мягко мерцать, как настоящие. Что ж, это было иначе, не так, как делала мама. Но тоже безумно приятно. Обратная связь, вдохновлённая её сюрпризами, очень воодушевляла.

* * *

До 1 апреля, дня рождения близнецов, оставалась неделя, когда Марта заметила, что близнецы ведут себя ещё более загадочно, чем обычно.

— В этом году всё должно быть особенным, — заявил Фред, затащив её в пустой класс для секретного совещания. — Всё-таки 15 лет — это вам не шутки!

— Хотя как раз шутки — это самое главное, — расхохотался Джордж.

Марта не могла не улыбнуться их энтузиазму:

— И чем я могу помочь?

— О, — близнецы переглянулись с одинаковыми хитрыми ухмылками, — у нас есть идеи.

Следующую неделю они провели в подготовке. Марта никогда не участвовала в розыгрышах в Дурмстранге. Но здесь, помогая близнецам планировать безобидные шалости, она чувствовала себя невероятно свободной.

1 апреля началось с того, что все столовые приборы в Большом зале начали петь при прикосновении. К обеду портреты в коридорах менялись местами и подшучивали над проходящими мимо учениками. А вечером в гостиной Гриффиндора случилось настоящее представление: все конфеты из подаренных близнецам сладостей были заколдованы так, что временно меняли цвет волос съевшего на самые невероятные оттенки.

— Марточка, — сказал Фред, когда они сидели у камина, наблюдая за хохочущими гриффиндорцами с разноцветными волосами, — это лучший день рождения.

— Потому что розыгрыши удались? — улыбнулась Марта.

— Потому что ты помогала их придумывать, — он слегка покраснел. — В смысле... здорово, что ты больше не такая серьёзная, как раньше.

Марта задумалась. Действительно, когда она в последний раз чувствовала себя такой нормальной? Кошмары исчезли, видения больше не беспокоили.

— Наверное, иногда нужно просто позволить себе быть счастливой.

— Даже если ты серьёзная дурмстрангская леди? — поддразнил Фред.

— Особенно если ты серьёзная дурмстрангская леди, — рассмеялась она.

В этот момент Джордж, чьи волосы переливались всеми цветами радуги, плюхнулся рядом с ними:

— Хватит шептаться. У нас ещё остался финальный сюрприз!

Финальным сюрпризом оказался фейерверк, который они тайком готовили несколько дней. Искры складывались в невероятные фигуры: драконы, единороги, феникс, который взлетал и возрождался снова и снова.

* * *

Однажды утром в середине апреля Марта проснулась раньше обычного и застала Парвати у зеркала. Та пыталась заплести традиционную индийскую косу, но что-то не получалось.

— Помочь? — предложила Марта, вспомнив, как мама учила её разным способам плетения.

Парвати удивлённо обернулась:

— Ты умеешь плести индийские косы?

— Не совсем, — Марта подошла ближе. — У нас в Дурмстранге была девочка из магической семьи из Индии. Она показывала похожие плетения.

— Правда? — оживилась Парвати. — А какие ещё традиции были в Дурмстранге?

Пока Марта осторожно заплетала сложную косу, они говорили о разных школах, традициях, о том, как Парвати скучает по индийским праздникам.

— Я всегда думала, что ты... ну, высокомерная. Из-за Дурмстранга и всего такого.

— А я думала, что вы с Лавандой считаете меня слишком скучной, — улыбнулась Марта.

— Ну, может, немножко, — рассмеялась Парвати.

С того дня у них появился свой маленький ритуал: иногда по утрам они вставали пораньше и практиковались в разных способах плетения, делясь историями о своих культурах и традициях. Лаванда часто присоединялась к ним, и эти утренние минуты стали особенным временем для девочек.

После весёлых дней рождений Хогвартс погрузился в предэкзаменационную лихорадку. Гермиона превзошла сама себя в организации подготовки.

— Вот, — она раздала всем расписания, исписанные её аккуратным почерком. — Я составила план повторения для каждого предмета. И добавила время для практики.

— Гермиона, — простонал Рон, глядя на плотно заполненную таблицу, — ты же понимаешь, что нам нужно ещё и спать иногда?

— Вообще-то, — вмешалась Марта, изучая расписание, — это довольно разумно организовано. Почти как в Дурмстранге, только без утренних пробежек по снегу.

— У вас правда были пробежки по снегу? — ужаснулась Лаванда.

— Для укрепления характера, — кивнула Марта с серьёзным лицом, но её глаза смеялись.

Они занимались в библиотеке, в гостиной, даже во внутреннем дворике, когда погода позволяла. Позже Гермиона настояла на перерывах между занятиями, чтобы мозг отдохнул, как она объяснила. В такие моменты Рон доставал плюй-камни[3], и пока они с Гарри играли, Марта замечала, как его плечи расслабляются, а на лице появляется то самое выражение спокойной сосредоточенности, которое бывает только у человека, занимающегося любимым делом.

Марта заметила, что Джинни в последнее время выглядела спокойнее, может быть, письмо миссис Уизли всё-таки помогло? Младшая Уизли даже иногда присоединялась к их занятиям. Но что-то не так было с Гарри. Он часто казался рассеянным, погружённым в свои мысли. Несколько раз Марта пыталась заговорить с ним:

— Гарри, всё в порядке?

— Да, конечно, — отвечал он, но его взгляд оставался отстранённым.

— Фред, — начала она позже, когда они, по обыкновению, сидели у камина, — что-то происходит с Гарри.

— Может, просто нервничает перед предстоящей игрой или экзаменами? — предположил он, но было видно, что он тоже заметил перемены в поведении Гарри.

Марта покачала головой:

— Нет, что-то другое.

Где-то в замке по-прежнему была опасность, просто затаившаяся на время, как змея перед броском.

* * *

Известие об окаменении Гермионы и Пенелопы Кристал ударило как гром среди ясного неба. Марта сидела в больничном крыле, держа застывшую руку подруги, и не могла поверить, что это происходит.

— Она что-то поняла, — медленно проговорил Гарри. — Поэтому и держала зеркало. Она догадалась о чём-то важном.

Марта смотрела на неподвижное лицо Гермионы, даже окаменевшая она выглядела так, словно только что разгадала сложную загадку.

Подготовка к экзаменам никуда не делась. Марте не хотелось ничего, но она продолжала работу, зная, что Гермиона бы это одобрила. Перси был впечатлён организованностью Марты:

— Твои конспекты по трансфигурации... они даже лучше моих.

— В Дурмстранге нас учили особой системе записей, — пояснила она. — Хочешь, покажу?

Они провели вечер, обмениваясь учебными приёмами. Перси рассказывал о своём методе подготовки, а Марта делилась дурмстрангскими техниками запоминания.

— Я рад, что ты оказалась в Гриффиндоре. Нам не хватает дисциплины.

Марта улыбнулась:

— А мне в Дурмстранге не хватало старших братьев.

Перси покраснел, но было видно, что ему приятно. За важным видом и любовью к правилам скрывался человек, который просто хотел заботиться о других.

Последующие дни после учёбы Марта проводила в больничном крыле каждую свободную минуту. Иногда просто сидела молча, иногда рассказывала Гермионе о прошедших уроках, как будто та могла услышать.

— Ты бы гордилась мной, — говорила она, раскладывая на тумбочке конспекты. — Я составила такое же подробное расписание подготовки, как ты. Перси одобрил.

Перси тоже часто заглядывал в больничное крыло к Пенелопе.

— Я тоже пытаюсь найти ответы. Но изматывать себя — не выход.

Его обычно важный вид исчез, и Марта впервые увидела в нём не просто старосту, а человека, который тоже переживает и страдает, ведь Пенелопа — его близкая подруга и, как помнила Марта, его девушка, пусть он и скрывал это ото всех.

— Как ты справляешься? — спросила она.

— Пытаюсь быть полезным, — он слабо улыбнулся. — Помогать другим.

В один из вечеров в библиотеке рядом неуклюже примостился Невилл.

— Привет, — пробормотал он. — Я подумал... может, тебе нужна помощь?

Марта хотела вежливо отказаться, но тут что-то (а, вернее, кто-то) выпрыгнуло из кармана Невилла.

— Тревор! — в панике воскликнул он. — Не надо!

Жаба целеустремлённо поскакала между книжных полок. Невилл бросился за ней, спотыкаясь и опрокидывая стопки книг. Марта присоединилась к погоне. Они гонялись за Тревором по всей библиотеке: жаба, казалось, имела свой план побега, методично перепрыгивая с полки на полку. Невилл бормотал извинения каждый раз, когда случайно толкал стул или задевал стол.

— Там! — шёпотом воскликнула Марта, заметив Тревора на верхней полке секции «Продвинутое зельеварение».

— О нет, — простонал Невилл. — Только не там. Снейп меня убьёт, если моя жаба испортит книги по зельям.

Но Тревор, видимо, решив отомстить за все неудачи Невилла на зельеварении, гордо восседал на томе «Самые сложные зелья XIX века». В этот момент Марта не выдержала и рассмеялась. Картина была слишком комичной: гордый Тревор на книге Снейпа, паникующий Невилл и мадам Пинс, которая начала подозрительно коситься в их сторону.

— Подожди, — сказала она, доставая палочку. — Я знаю одно заклинание...

— Только не «Акцио[4]», мы его ещё не скоро выучим! — в ужасе прошептал Невилл. — В прошлый раз Шимус пытался, и Тревор потом неделю икал пузырями.

Но Марта использовала старый дурмстрангский трюк: создала иллюзию мошки прямо перед носом у жабы. Заинтригованный Тревор сам спрыгнул прямо в подставленные руки Невилла.

— Спасибо, — выдохнул Невилл с облегчением. — Ты первый раз улыбнулась с тех пор, как...

— Да, наверное. Просто... без Гермионы всё как-то...

— Я знаю, — сказал Невилл тихо. — Но она бы хотела, чтобы мы улыбались. И помогали друг другу. Даже если это просто поймать сбежавшую жабу.

Марта с удивлением посмотрела на него: оказывается, Невилл мог быть не по годам мудрым.

— Кстати, — добавил он, краснея, — если хочешь... я неплохо разбираюсь в травологии. Мог бы помочь с домашними заданиями.

Однажды вечером Марта снова сидела в больничном крыле и почувствовала руку на плече:

— Пора ужинать, — напомнил Фред.

— Я не голодна.

— Гермиона бы не хотела, чтобы ты себя так изводила, — он присел рядом. — Она бы сказала, что нужно поддерживать силы для учёбы.

Марта слабо улыбнулась:

— Ты даже интонацию её правильно изобразил.

— Я умею. Пойдём. Немного еды, и потом я помогу тебе с исследованиями.

После того как Гарри и Рон смогли достать записку из руки Гермионы, всё встало на свои места. Василиск[5]. Конечно же, это был василиск.

— Она всё поняла, — шептала Марта, просматривая библиотечные книги. — Трубы, по которым он передвигается, змеиный язык, взгляд, который убивает. Она всё поняла первой.

Ребята продолжали исследования, собирая каждую крупицу информации о василисках. Гермиона, наверняка, и эту ниточку тоже увязала: василиск не выносит кукареканье, вот почему в течение учебного года кто-то методично истреблял петухов, одаривая Хагрида новыми седыми прядями. Марта не понимала, почему этим не занимаются взрослые, но в каком-то смысле ей даже нравилось разбираются самой. Гарри и Рон были уверены, что разгадка где-то рядом. Нужно только правильно сложить все кусочки головоломки.

Арест Хагрида и отставка Дамблдора по требованию Люциуса Малфоя стали последней каплей. Лесничего обвиняли в том, что это он выпустил чудище, как якобы уже делал много лет назад. А в Дамблдора тыкали пальцами и шептались, что старик перестал справляться. Школа погрузилась в атмосферу полной беспомощности. А потом наступила середина мая — ровно год с того дня, как Валери нашла родителей Марты мёртвыми. Марта провела день в своём укрытии за гобеленом с единорогами. Хлопушка не отходил от неё.

— Я больше не могу, — шептала она в пустоту. — Сначала родители, теперь Гермиона... все просто застывают или исчезают.

К вечеру её нашёл Фред.

— Как ты узнал, где я? — спросила она безразлично.

— У меня есть свои секреты[6], — он сел рядом. — И я узнал, что сегодня особенный день. Да?

— Год, — её голос дрогнул. — Целый год без них. А я даже не знаю, почему они умерли.

Фред молча обнял её за плечи, и Марта позволила себе заплакать.

— Иногда мне кажется, что я забываю их лица, — всхлипывала она. — Забываю мамин голос, папин смех... Это так страшно! Они всё дальше от меня, а я не хочу, чтобы они исчезали! А теперь ещё и Гермиона лежит там, как статуя, и Рубеуса забрали в Азкабан[7], и Дамблдор ушёл. Всё просто развалилось на глазах.

— Расскажи мне о родителях, — попросил Фред. — Всё, что помнишь. Каждую мелочь.

— А что рассказать? Я даже не знаю… Я… Мне так неудобно, я никогда… Ну… В доме пахло жасмином. И было очень тихо. Мама пекла свой любимый пирог, когда я получала хорошие оценки. С черникой и корицей. У неё был особый рецепт.

Она рассказывала. О том, как отец показывал ей созвездия из окна спальни. Как мама учила плести косы. Как они втроём ходили гулять в парк по воскресеньям, и отец всегда покупал ей сахарную вату, а мама ворчала, что это вредно для зубов. Говорила, пока не охрипла, пока слёзы не высохли, пока воспоминания не стали чуть менее болезненными.

— Пойдём, — попросил Фред. — Тебе нужно поесть.

В гостиной их ждали остальные. Рон, Гарри, Невилл, Джордж, даже Перси. Никто не задавал вопросов, просто были рядом. И Марта с удивлением почувствовала, что может пережить эту боль. Может, но как будто не хочет.

---

[1] нем. «Смертоносный».

[2] популярная музыкальная группа у магического населения Великобритании.

[3] цель игры — выбить и забрать в плен как можно больше плюй-камней противника.

[4] заклинание, которое используется для притягивания предмета.

[5] огромная змея со смертоносным взглядом.

[6] намёк на то, что он мог использовать «Карту Мародёров».

[7] тюрьма для нарушивших законы магического мира волшебников.

Невилл почти не появлялся в гостиной Гриффиндора последние несколько дней. Мисс Донкингск находила его в библиотеке, склонившимся над огромными старыми фолиантами по травологии, с встревоженным выражением лица.

— Они растут слишком медленно, — пробормотал он, когда она наконец спросила, что случилось. — Мандрагоры. Я слышал, как профессор Спраут говорила с профессором МакГонагалл... Если так пойдёт дальше, они не будут готовы раньше конца учебного года. И когда тогда смогут вернуть к жизни окаменевших ребят? Как же Гермиона? А Колин?

Марта присела рядом. На пожелтевших страницах книги были изображения различных светящихся растений.

— Смотри, — Невилл указал на рисунок мха, испускающего мягкое голубоватое сияние. — Этот мох... Он может ускорить рост других растений. Раньше его использовали в старых теплицах Хогвартса, но потом перестали. Тут написано что-то про подземную оранжерею, но я не могу найти, где она.

— Подземная оранжерея? — Марта подалась вперёд. — В Дурмстранге тоже были такие. Для растений, которые любят темноту и магический свет. Мы изучали их немного сами. То есть, должны были изучать в этом году, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Если здесь была такая же, вход должен быть где-то у основания теплиц. Обычно их защищают специальными чарами.

— Надо найти её!

— А это не взрослое дело?

— Никто не пойдёт искать мох, которого, возможно, нет, учителя перегружены. А я… должен что-то сделать, не могу просто сидеть в стороне.

Марта с удивлением посмотрела на Невилла. Его обычно круглое, немного растерянное лицо вдруг обрело решительное выражение, а в глазах появился незнакомый блеск. Она привыкла видеть его неуклюжим, вечно теряющим свою жабу Тревора, часто становящимся мишенью для насмешек Малфоя. Но сейчас перед ней стоял совсем другой мальчик — тот, кто был готов отправиться в опасное приключение ради того, чтобы помочь окаменевшим студентам. Он не в первый раз приятно удивлял её по мелочам, но тут намечалось явно что-то грандиозное.

— Я пойду, — сказал он твёрдо, теребя край мантии — признак его обычной нервозности. — Я должен попробовать.

И в этот момент Марта поняла, почему Невилл попал в Гриффиндор. Не из-за показной храбрости или громких слов о подвигах, а благодаря этой тихой, упрямой готовности делать то, что правильно, даже если страшно. Может быть, именно в этом и заключается настоящая храбрость?

— Мы пойдём вместе, хватит мне тоже сидеть и страдать, — ответила она, и улыбка, которой он ей ответил, была совсем не похожа на его обычную робкую потугу улыбнуться.

Глаза Невилла загорелись:

— Ты правда поможешь искать?

— Конечно, это так в стиле Хогвартса: лезть куда-то без взрослых, — Марта улыбнулась. — Нужно быть осторожными. В таких местах часто водятся не только растения. Безопаснее будет пойти вдвоём, если вдруг что-то случится, ну… что-то не очень хорошее, другой может побежать и позвать на помощь.

Марта какое-то время размышляла, не рассказать ли Гарри и Рону о том, что они с Невиллом собираются искать подземную теплицу. В конце концов, Гарри уже не раз доказывал, что умеет справляться с опасностями, а Рон всегда готов поддержать друга в приключении.

Потом она заметила, как Невилл украдкой поглядывает на них во время обеда. В его взгляде читалась лёгкая зависть, смешанная с восхищением, так часто бывает, когда смотришь на кого-то, кто кажется тебе гораздо более смелым и способным. Она вспомнила, как Гарри, сам того не желая, всегда оказывался в центре внимания, как все вокруг говорили о его подвигах.

«Нет, — решила она, глядя, как Невилл бережно перелистывает страницы старой книги по травологии, — это должно быть его приключение».

Может быть, именно этого ему и не хватало — шанса проявить себя не в тени знаменитого Гарри Поттера, а просто как Невилл Лонгботтом, который, оказывается, знает о растениях больше всех на курсе. Возможность стать героем своей собственной истории, пусть даже маленькой.

К тому же, она видела, как загорелись его глаза, когда он делился с ней своей находкой — ведь это был их общий секрет. И почему-то не хотелось разрушать это чувство, делясь им с кем-то ещё. Да и было сложно не заметить, что Гарри и Рон погружены в свои проблемы и переживания.

Ребята встретились в пустом классе на третьем этаже. Невилл выложил на парту несколько предметов, заботливо обёрнутых в старый шарф.

— Я взял кое-что из теплицы, — пояснил он, разворачивая свёрток. — Профессор Спраут говорила, что светящийся мох очень чувствительный. Нельзя трогать его голыми руками.

Марта с интересом рассматривала драконьи перчатки, на вид обычные, но с тонким серебристым напылением на кончиках пальцев. Рядом лежал маленький серебряный нож с изогнутым лезвием и несколько стеклянных флаконов с плотно притёртыми пробками.

— А эти где взял? — спросила она, указывая на флаконы.

Невилл слегка покраснел:

— Снейп бы убил меня, если бы узнал. Я их одолжил после зельеварения. Вернём, конечно, просто... мох нужно хранить в темноте, иначе он потеряет свои свойства.

Донкингск присвистнула, далее комментировать не стала. Стащить что-то у Снейпа, даже на время, это было сильно. Было не понятно, как на это отреагировал Невилл, оставалось надеяться, что он воспринял это как свист уважения, а не наоборот. Марта достала из сумки толстую тетрадь в кожаном переплёте:

— Так, вот, смотри, я сделала зарисовки растений, которые мы ищем. Светящийся мох должен выглядеть примерно так, — она показала Невиллу страницу с детальным рисунком голубоватого мха, каждая веточка которого была тщательно прорисована.

— Потрясающе, — выдохнул Невилл, рассматривая рисунок. — Ты так точно передала структуру!

— В Дурмстранге нас заставляли делать зарисовки всех растений, которые мы изучали.

Они склонились над самодельной картой, которую нарисовали на основе плана теплиц, стараясь отметить возможные входы в подземную оранжерею. Их будущее приключение обретало всё более чёткие очертания.

Выбрали время после ужина, когда большинство студентов возвращались в свои гостиные. Вечернее солнце окрашивало теплицы в золотистый цвет, отбрасывая длинные тени на влажную от росы траву.

— Здесь, — прошептала Марта, указывая на едва заметные руны у основания старейшей теплицы. — Видишь? Похожие были в Дурмстранге.

Она достала палочку и осторожно коснулась символов, бормоча заклинание на языке, которого Невилл не знал. Руны засветились тусклым зелёным светом, и в стене появился узкий проход.

— Lumos, — прошептали они одновременно, спускаясь по древним каменным ступеням.

Воздух становился всё более влажным и прохладным. Стены были покрыты мхом, который слабо фосфоресцировал в свете их палочек. Но это был не тот, что нужен. Пробираясь по тёмному коридору, Марта заметила, что Невилл стал необычайно молчаливым. Их шаги эхом отражались от каменных стен, пока они двигались вдоль старых ржавых труб.

— Ты в порядке? — спросила она, когда они остановились передохнуть и осмотреться.

Невилл кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то тревожное. Оба стали спускаться по лестнице, стараясь не поскользнуться.

— Просто подумал... — начал он, помолчав. — Бабушка будет гордиться, если нам удастся помочь с мандрагорами. Хотя, — он невесело усмехнулся, — она вряд ли узнает. Я никогда не рассказываю ей о таких вещах.

— Почему? — Марта присела рядом с ним на старый ящик.

— Она... — Невилл теребил край мантии. — Она всегда хотела, чтобы я был больше похож на отца. Храбрым, как он. Уверенным в себе, — его голос дрогнул, и он опустил взгляд. — Мои родители были аврорами. Очень хорошими. Все говорят, что они герои, — лицо Невилла внезапно стало старше, словно маска беззаботности на мгновение соскользнула, обнажив затаённую боль. — Они в больнице Святого Мунго. С тех пор, как мне был год. После пыток Пожирателями Смерти. Они не... не узнают меня, когда я прихожу. Да никого вообще не узнают. И я вот думаю, смог бы я выдержать что-то подобное, что выдержали они. Смогу ли я стать в глазах бабушки таким же храбрым? Что бы я ей ни рассказал, вряд ли она мне поверит…

Марта молча положила руку ему на плечо, не зная, что ответить на такое откровение. Такого она не ожидала.

— Бабушка старается, — быстро добавил он, словно испугавшись, что сказал слишком много. — Мне кажется, что она до сих пор видит во мне просто маленького неуклюжего мальчика. Да так и есть, кто я, если не полный болван.

— Ты умный и знаешь о растениях больше всех на курсе.

Невилл слабо улыбнулся:

— Да, но кому это интересно? Все только и говорят о Гарри и его подвигах. Не пойми меня неправильно! — поспешно добавил он. — Гарри замечательный. Я горжусь, что знаком с ним лично. И то, что он делает... Я бы никогда не смог так.

— Но?

— Но... — он поднял взгляд к потолку, откуда медленно капала вода. — Иногда я думаю, что всегда буду просто тем парнем, который потерял свою жабу в «Хогвартс-экспрессе». Тем, кто забывает пароль от гостиной. Тем, кто боится профессора Снейпа до дрожи в коленях. И бабушка будет видеть образ Гарри или моего отца, а не меня. Будет постоянно сравнивать или сомневаться в моих словах.

— Да ну, перестань.

Он глубоко вздохнул.

— Гарри, Рон и Гермиона... они как будто сразу знали, что делать. С самого начала. Как будто им всегда всё понятно. А я... я просто не такой, понимаешь?

Марта задумчиво посмотрела на него:

— Ты не Гарри Поттер, и это хорошо.

Он поднял на неё взгляд:

— Думаешь?

— Уверена.

Марта понимала, что жить с бабушкой — это не то же самое, что иметь хотя бы одного родителя, и уж тем более, не то же самое, что иметь полную семью с обоими родителями. Конечно, она жила с бабушкой только год, тогда как Невилл знает свою с рождения и постоянно находится с ней, но разница ощущалась разительная. Марта не верила, что можно установить с бабушкой или, например, дедушкой тот же уровень близости, что был с мамой или папой. Она мысленно посочувствовала и себе, и Невиллу, а особенно Гарри, у которого даже бабушки не было. И за что им это всё, просто детям?

Наконец, лестница закончилась, и они оказались в просторном помещении с высоким сводчатым потолком.

— Невероятно, — выдохнул Невилл.

В потолок были вделаны кристаллы, испускающие мягкое сияние разных оттенков. Под ними росли растения, которых Марта никогда раньше не видела: призрачно-белые лианы, светящиеся грибы, мерцающие цветы с полупрозрачными лепестками.

— Осторожно, — Невилл удержал её за руку, когда она хотела шагнуть вперёд. — Ты только глянь, — он указал на едва заметные серебристые нити, протянутые между растениями. — Это паутина лунных пауков, — объяснил он. — Они не опасны, но могут испугаться и разбудить другие растения. И вот тогда станет опасно. Не хочу пугать, прости, но… В общем… Нужно идти очень аккуратно.

Марта кивнула, впечатлённая его знаниями. Они медленно продвигались вперёд, огибая серебристые нити. Невилл то и дело останавливался, рассматривая растения и бормоча их названия себе под нос.

Звук захлопнувшейся двери эхом разнёсся по подземной теплице. Марта резко обернулась, каменная плита наглухо закрыла проход.

— Alohomora! — выкрикнула она, но заклинание только бессильно скользнуло по камню.

Внезапно воздух наполнился звуком множества маленьких шажков и хихиканьем. В тусклом свете кристаллов они увидели, как из-за древних горшков и полок начали выбираться существа размером с кулак — старые садовые гномы, одичавшие за долгие годы в подземелье. Их глаза светились недобрым красным светом, а острые зубы поблёскивали в полумраке. Это был совсем не Джебедайя с его средним пальцем и тирадами на гномском. Эти мелкие засранцы, судя по всему, уже забыли мат, но не забыли чувство голода, желая отведать вкусненькой тёплой детской плоти. Поёжившись, Марта скинула с руки фантомного гнома, уже представив в красках, как он отгрызает ей руку.

— Бежим! — крикнул Невилл, хватая Марту за руку. Она немного пришла в себя.

Они бросились вглубь теплицы, пока десятки маленьких злобных существ преследовали их, швыряясь комьями земли и обломками горшков.

Невилл толкнул неприметную дверь, и они оказались в помещении с древними механизмами орошения, металлические трубы змеились по стенам и потолку, тоже капала вода. Захлопнув дверь перед носом у гномов, они прислонились к ней спинами, тяжело дыша. Марта в панике искала, чем можно было бы подпереть дверь. Собрав весь мусор и подвинув небольшой стол из угла комнаты к двери, ребята немного успокоились. Мелкие твари не имели большой силы, чтобы сдвинуть дверь, но всё ещё пытались прорваться.

И тут ребята услышали шорох. Медленный, скользящий звук чего-то большого, двигающегося по трубам над их головами.

— Не двигайся, — прошипела Марта, чувствуя, как холодеет всё внутри. Шорох становился ближе. В памяти всплыли слухи о Тайной комнате, о чудовище, которое скрывается где-то в замке. — Невилл, закрой глаза. Немедленно!

— Что? — испуганно прошептал он.

— Просто сделай это! И не открывай, что бы ни случилось!

Сжав палочки, они медленно двинулись на ощупь вдоль стены, держась за руки. Марта старалась дышать как можно тише, вслушиваясь в каждый звук. Её сердце колотилось так громко, что казалось, его стук отдаётся от стен.

Что-то капнуло Марте на плечо. Она инстинктивно дёрнулась и подняла голову, приоткрыв глаз, как раз вовремя, чтобы увидеть огромную лозу древовидного папоротника, медленно ползущую по трубам в поисках света. С её листьев капала вода.

Марта нервно рассмеялась, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Можешь открыть глаза, — сказала она Невиллу. — Это всего лишь растение.

Невилл открыл глаза и тоже рассмеялся, но его смех больше походил на всхлип облегчения.

— Я думал... я думал... это… та тварь. Из Тайной комнаты.

— Я тоже, — кивнула Марта. — Молодец. Ты даже не колебался, когда я потребовала закрыть глаза. Просто доверился мне.

Невилл пожал плечами, но его щёки порозовели от гордости.

— Ну, ты же из Дурмстранга. Точно лучше разбираешься в опасных существах.

За дверью всё ещё слышалось злобное бормотание гномов.

— Как думаешь, они скоро уйдут? — спросил Невилл.

— Надеюсь. А пока... — Марта огляделась. — Может, здесь есть другой выход? Раз уж мы всё равно тут застряли, давай-ка поглядим. Если ничего не останется, что ж, будем звать на помощь и получать потом наказание.

Перспектива была не радужная, но ничего не оставалось. Невилл кивнул, и они начали осматривать помещение, стараясь держаться подальше от капающей воды и извивающихся лоз. Страх перед василиском немного отступил, его место заняла решимость найти выход. В конце концов, они уже зашли слишком далеко, чтобы сдаваться.

В свете «Люмоса» они разглядели старую панель управления поливом. Медные трубки и рычаги покрылись зелёной патиной[1], а на металлической табличке с надписями осталось только несколько едва различимых букв.

— О! Смотри-ка, — Невилл указал на странный механизм в углу. — Это же автоматические пульверизаторы для распыления зелий! Их использовали во многих странах, делали в Европе. Я читал о них, их запретили использовать в 1943 году после какого-то происшествия. Не помню, какого…

Он не успел договорить: древняя труба над их головами издала жуткий скрежет, и из нескольких трещин брызнула вода.

— Назад! — крикнула Марта, но было поздно.

Словно разбуженные шумом и движением, старые механизмы начали оживать. Ржавые шестерёнки заскрежетали, трубы задрожали, и внезапно вода полилась отовсюду: из потолка, из стен, из покрытых патиной распылителей.

— Aguamenti Finite[2]! — выкрикнула Марта, заклинание не подействовало на механическую систему.

— Сюда! — Невилл потянул её к стене, где в тусклом свете виднелась решётка вентиляции. — Помоги мне!

Вместе они навалились на решётку. Та поддалась с пронзительным скрипом, обдав их ржавчиной, которая осела на мантиях, руках и лицах.

— Полезли! — Невилл подсадил Марту, а она протянула ему руку, помогая забраться следом.

Они ползли по узкому тоннелю, мокрые до нитки, задевая головами паутину. Где-то впереди виднелся слабый свет. Гномы истошно вопили и матерились, судя по всему, им тоже удалось принять неожиданные водно-грязевые ванны. Ребята переглянулись и прыснули от смеха, вслух они не сказали, но каждый точно подумал что-то гаденькое о гномах, ощущая странное удовлетворение от произошедшего.

— Постой, — вдруг прошептал Невилл. — Там что-то есть.

В тусклом свете кристаллов, проникавшем через щели вентиляции, они увидели странное приспособление, похожее на искорёженный распылитель с небольшим котлом. На металле виднелись следы какой-то старой, давно высохшей жидкости.

— Теперь понятно, — пробормотал Невилл, разглядывая находку. — Должно быть, они пытались автоматизировать распыление укрепляющих зелий для растений. Но что-то пошло не так.

— И вместо того, чтобы чинить, просто запечатали всё? — закончила Марта.

— Видимо, была причина.

— Да уж, не цените вы тут в Хогвартсе угодья, столько площади простаивает зря.

Они проползли дальше и оказались в небольшом техническом помещении, заставленном старыми горшками и садовыми инструментами. Сквозь щели в потолке пробивался свет, они каким-то образом оказались под полом одной из действующих теплиц. Марта задумалась, а сколько ещё скрытого, потаённого и интересного есть в этом замке? Такого, что не видно вооружённым глазом, такого, что может захватить дух? Вероятно, каждый волшебный замок имел свои секреты, Хогвартс раскрывал свои здесь и сейчас, по чуть-чуть, завлекая, но не настаивая на продолжении их изучения.

— Мы промокли как водяные крысы, — недовольно проговорила Марта, выжимая мантию.

— Вот он! — воскликнул Невилл, указывая на небольшой выступ в дальней стене.

В тени древнего каменного свода рос тот самый мох, так необходимый им, переливающийся мягким голубым светом. Между ними и мхом раскинулась целая поляна странных цветов с закрытыми бутонами. Где-то и когда-то Марта о них читала, но не помнила конкретно, что это.

— Луноцветы, — прошептал Невилл. — Они открываются только при определённом освещении. Если наступить на них, когда они закрыты, то…

— Что тогда?

— Лучше не проверять. Приятно не будет точно. Но может быть... — он задумчиво посмотрел на кристаллы в потолке. — Если бы мы могли настроить свет правильным образом...

Марта подняла палочку, вспоминая уроки в Дурмстранге:

— В подземных теплицах мы учились заклинанию для работы с кристаллами. Может сработать. Давай попробую.

Она начала водить палочкой, шепча заклинание. Кристаллы медленно меняли цвет, пока наконец не залили всё помещение серебристым светом, похожим на лунный. Бутоны луноцветов начали медленно раскрываться, образуя безопасную тропинку к мху.

— Потрясающе, — улыбнулся Невилл. — Ты отлично разбираешься в таких вещах.

— А ты много знаешь о растениях, — ответила Марта. — Без тебя я бы даже не поняла, что искать.

Они осторожно собрали немного светящегося мха, используя инструменты, принесённые Лонгботтомом. Невилл бережно завернул мох в заранее приготовленный платок, распределил по флаконам и контейнерам.

— Теперь нужно будет добавлять совсем немного к почве для мандрагор, — объяснил он, когда они поднимались обратно. — Они и не заметят, но расти будут быстрее. Я сделаю это сам, никто не удивится, что я брожу в теплице вне занятий. Я часто там бываю.

— А профессор Спраут не удивится такому скорому росту?

— Думаю, она будет рада, что мандрагоры хорошо растут, — улыбнулся Невилл. — И потом, это же для хорошего дела. Спасибо. Без тебя я бы не справился.

— Мы справились вместе, — ответила Марта.

— И нашли выход, — улыбнулся Невилл, и его лицо просветлело. — Гляди!

Он указал на соседнее помещение и дверь в углу.

— Значит, всё было не зря? — Марта попыталась высушить волосы заклинанием.

— Определённо не зря, — кивнул Невилл. — Хотя, может, не стоит рассказывать остальным, как именно мы его нашли? МакГонагалл точно снимет с нас баллы…

— Не буду, не бойся. Только если ты сам захочешь рассказать, я поддержу.

Невилл кивнул, крепко прижимая к себе свёрток с мхом. Впереди его ждала работа с мандрагорами, но в этот момент оба чувствовали себя настоящими исследователями, раскрывшими одну из множества тайн древнего замка. Ребята переглянулись и рассмеялись — насквозь мокрые, перепачканные ржавчиной и паутиной, но довольные своим маленьким приключением.

---

[1] плёнка или налёт на меди и её сплавах.

[2] заклинание, позволяющее прекратить поступление потока воды.

Перед арестом Хагрид намекнул Гарри и Рону, что все ответы на их вопросы (например, а он ли выпустил чудовище, убившее девочку 50 лет назад) можно найти, следуя за пауками. Некогда было звать Марту. Потихонечку идя за вереницей пауков в Запретный лес, Гарри и Рон оказались в самом сердце тьмы. В логове Арагога, гигантского акромантула[1] размером с небольшого слона, они узнали правду пятидесятилетней давности. Огромный паук, которого когда-то вырастил юный Хагрид, поведал им историю первого открытия Тайной комнаты: и открыл её отнюдь не Хагрид. Его глубокий, хриплый голос дрожал от древнего страха, когда он говорил о существе, которого боятся все пауки — о настоящем чудовище Слизерина. Но главное, они узнали о девочке, погибшей в туалете, той самой, из-за смерти которой Хагрида исключили из школы.

Едва успев спастись от детей Арагога, которые не разделяли отцовского уважения к друзьям Хагрида, Гарри и Рон вернулись в замок с новой информацией. Теперь они знали: Хагрид был невиновен, настоящий монстр внушал ужас акромантулам, а призрак Плаксы Миртл, вечно рыдающий в школьном туалете, был ключом к разгадке полувековой тайны.

— Это всё-таки василиск, — шептал Рон в гостиной. — И он убил ту девочку пятьдесят лет назад в туалете. Гермиона не ошиблась, я и не сомневался.

— В туалете Плаксы Миртл, — кивнул Гарри. — Там и нужно искать последние ответы.

Марта слушала их рассказ, чувствуя, как всё складывается в единую картину. Они добились больших успехов, подумала она. Куда больших, чем все взрослые в этой школе вместе взятые. Но обдумать это не успели, прогремело объявление МакГонагалл:

«ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ В СПАЛЬНИ!»

А потом пришла страшная новость: чудовище утащило Джинни в Тайную комнату.

* * *

Марта окинула взглядом коридор, узкий, с множеством поворотов и лестниц.

— Как, — прошептала она себе под нос, — огромная змея может незаметно передвигаться по школе? И почему никто не слышит, как она ползёт по трубам? Неужели Салазар Слизерин наложил какие-то особые чары на такой случай? Может, попросить дурмстрангцев почитать о таком и рассказать мне?

Она вспомнила шум воды в ванной комнате, громкий и отчётливый. Но никто никогда не слышал никакого шипения или шороха чешуи по металлу.

Марта помогала старостам организовывать эвакуацию, мысли её были только о младшей Уизли. Она видела окаменевшее от горя лицо Перси, слёзы близнецов, потерянный взгляд Рона. И такими хмурыми и поникшими были рыжие головы, что хотелось провалиться куда-нибудь подальше, желательно отыскать Джинни и вернуть.

— Мисс Донкингск, — окликнула её МакГонагалл, — проследите, чтобы все первокурсники Гриффиндора были в спальнях.

Когда она вернулась в факультетскую гостиную, Гарри и Рона уже не было.

— Они пошли за ней, — прошептала она. — В Тайную комнату.

Она рванулась к выходу, но МакГонагалл перехватила её.

— Нет, мисс Донкингск. Профессор Дамблдор особенно просил следить за вами.

— Но они там одни! С василиском!

— Мы разберёмся. А вы останетесь здесь, — твёрдо сказала профессор. — Это приказ директора.

Марта никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Она могла только ждать, расхаживая по гостиной, пока Фред и Джордж сидели непривычно тихие и бледные. Сидеть сложа руки долго было невозможно, и Марта напросилась помогать мадам Помфри в больничном крыле.

— Держите, мисс Дон…инг, — мадам Помфри протянула ей пузырьки с успокаивающим зельем. — Раздайте младшим курсам. Особенно тем, кто близко знал мисс Уизли.

Марта ходила между кроватями, успокаивала плачущих первокурсников, помогала раздавать зелья. В какой-то момент горечь и злость охватили Марту полностью, она оцепенела от этих ощущений.

«Снова ты тут, а не там? Дрожишь от страха и сидишь на заднице?» — мысли в голове неумолимо ругали и унижали.

Марта дёрнулась, чуть не выронив поднос с пузырьками. Осторожно поставила его и, пока взрослые были заняты, выскочила в коридор. Она бежала быстрее, чем успевала дышать, единственное место, что её интересовало — туалет плаксы Миртл. Если уж кто и знал, где мальчики, то только она.

«Вот он, тот самый момент, когда я могу и хочу быть храброй! Я больше не упущу шанс помочь друзьям».

Туалет Плаксы Миртл встретил Марту жутковатой тишиной. Вода на полу, разбитые раковины и огромный проём в полу там, где раньше были умывальники.

— Рон! Гарри! — крикнула она, её голос эхом отразился от кафельных стен.

В ответ только тишина.

— Ушли, все ушли, — пропела Миртл, выплывая из кабинки. — Прыгнули туда, в темноту. «Джинни, мы идём!» — передразнила она голосом Рона. — И-и-и-и-и... Прыг!

Марта подошла к краю и заглянула вниз. Чернота. Бездонная, поглощающая всё чернота. Сердце заколотилось так, что казалось вот-вот проломит рёбра. Ноги задрожали и почти подкосились.

— О, ты же не собираешься прыгать? — хихикнула Миртл, зависая рядом. — Там глубоко-о-о. Очень глубоко-о-о. Говорят, можно падать вечно!

Марта отшатнулась от края, прижав руку ко рту. Страх высоты, её вечная проблема.

— Ну что, струсила? — подначивала Миртл. — Пошла вон из моего туалета! Надоели уже все: сначала рыжая девчонка, потом эти два героя, теперь ты!

Марта зажмурилась, вспоминая лицо Джинни, потерянный взгляд близнецов. И сейчас Гарри и Рон там, внизу, одни против неизвестности.

— Прости, Миртл, — выдохнула она. — Но мои друзья там.

Марта зажмурилась и сделала шаг вперёд. Желудок мгновенно подпрыгнул к горлу. Воздух засвистел в ушах. Тело словно потеряло вес, проваливаясь в бесконечное падение. Крик застрял где-то в груди, не в силах вырваться наружу. Перед глазами, несмотря на зажмуренные веки, мелькали вспышки от паники и нехватки кислорода.

«Я сейчас умру, я точно сейчас умру», — пульсировало в голове.

Скольжение, поворот, ещё поворот. Труба изгибалась, унося её всё глубже и глубже под замок. Ногти впились в ладони с такой силой, что, казалось, вот-вот пойдёт кровь. А потом резкий толчок и падение на что-то хрустящее и влажное. Марта лежала, боясь открыть глаза. Под спиной хрустели... кости? Её затошнило от этой мысли. Вдруг чьи-то руки грубо схватили её за воротник мантии, рывком поставили на ноги и толкнули вперёд. Она споткнулась, но её подхватили другие руки.

— Марта? — Рон удержал её от падения. — Ты что здесь делаешь?!

Она наконец открыла глаза. Полутёмный тоннель, влажные стены, и... Гарри, направивший палочку на профессора Локхарта. А у Локхарта в руках сломанная палочка Рона.

— Замечательно! Просто замечательно! — Локхарт сиял своей фирменной улыбкой, но в глазах была лихорадочная пустота. — Теперь у меня будет ещё более драматичная история! Мальчик, который выжил, его верный друг и отважная девочка — все трагически погибли, пытаясь спасти маленькую Уизли!

— Что? — выдохнула Марта, не понимая происходящего.

— Видите ли, ребятишки, — Локхарт театрально развёл руками, — мои книги не стали бы так хорошо продаваться, если бы люди знали, что я не делал ничего из того, что там описано.

— Вы лжец? — Марта не могла поверить своим ушам.

— Я не назвал бы это ложью, — он поправил свою безупречную причёску. — Скорее... творческой адаптацией. Все те люди, что совершали подвиги — они были так скучны! Такие неприметные! А я... знаю, чего хочет публика. Знаю, как преподнести историю!

— Вы украли чужие подвиги, — процедил Гарри, крепче сжимая палочку.

— Не украл, а позаимствовал, — Локхарт подмигнул. — А потом просто наложил на этих героев «Обливиэйт[2]». Очень полезное заклинание, знаете ли. И сейчас я вынужден его использовать снова. Очень жаль! Вы были такими многообещающими студентами!

Марта почувствовала, как внутри что-то рушится. Этот человек, которому они доверяли, которого школа выбрала их защищать и учить... Всё ложь. Его книги, его улыбки, его советы — всё было фальшивкой. Если нельзя верить учителям, то кому тогда можно? Она вспомнила, как Гермиона благоговейно перечитывала его книги, как девочки вздыхали, глядя на его портреты. Вспомнила родителей, которые всегда учили её уважать старших, доверять профессорам, слушаться взрослых...

— На счёт три, — медленно произнёс Локхарт, поднимая сломанную палочку. — Obliviate.

Вместо направленного луча заклинания раздался звук, похожий на взрыв петарды. Палочка практически взорвалась в руках профессора, выпустив ослепительную вспышку. Локхарта отбросило назад, он ударился о стену и сполз по ней, глядя в пространство с отсутствующим выражением лица. Хуже было другое: потолок тоннеля начал дрожать. Сначала мелкие камешки, затем всё более крупные глыбы посыпались сверху.

— БЕГИТЕ! — закричал Гарри, хватая Марту за руку.

Они бросились вперёд, но Рона отбросило в другую сторону. Марта услышала его крик, обернулась, и в этот момент рухнула огромная часть потолка, полностью перегородив тоннель. Наступила оглушительная тишина, прерываемая только звуком падающих мелких камешков. Пыль медленно оседала в воздухе, затрудняя дыхание.

— Рон! — закричал Гарри в сторону завала. — Рон, ты жив?

— Да! — донёсся приглушённый голос с другой стороны. — Я в порядке... но этот... Локхарт — нет. В него ударило его же заклинание, он не помнит, кто такой.

Марта закашлялась от пыли. Реальность происходящего только сейчас по-настоящему обрушилась на неё. Они застряли глубоко под школой. Впереди василиск и Джинни. Позади завал и потерявший память профессор. Надеяться, кроме как на себя, не на кого. Ужас.

— Ждите здесь, — крикнул Гарри через камни. — Я пойду искать Джинни. Если... если не вернусь через час...

— Мы разберём завал, — голос Рона звучал напряжённо. — Так что вам лучше вернуться, понятно? Давай, Локхарт, работу работай!..

Гарри повернулся к Марте:

— Тебе лучше остаться с Роном. Помоги ему разбирать завал с этой стороны.

— Нет, — она покачала головой, удивляясь собственной смелости. — Я пойду с тобой.

— Марта, ты не понимаешь, впереди василиск!

— И ты собирался встретиться с ним один? — она вздёрнула подбородок, как когда-то в своём идеальном сне. — Я прыгнула в эту дыру не для того, чтобы стоять и смотреть, как ты идёшь на смерть один.

С другой стороны завала донёсся голос Рона:

— Гарри, Марта, будьте осторожны! Удачи!

Гарри кивнул, крепче сжал палочку и двинулся вперёд по тоннелю. Марта последовала за ним, стараясь не думать о том, что их ждёт впереди.

Тоннель петлял и изгибался, уходя всё глубже под озеро. Влажные стены мерцали в слабом свете «Люмоса» с палочек Гарри и Марты. На полу хрустели мелкие кости — останки мышей и крыс, ставших добычей чудовища. Иногда под ногами попадались змеиные шкуры, гигантские, полупрозрачные, заставляющие сердце пропускать удар.

— Зачем ты вообще полезла сюда? — прошипел Гарри, помогая Марте перешагнуть через особенно крупную змеиную шкуру. — Ты хоть представляешь, что нас ждёт?

— Примерно то же, что и тебя, — она старалась, чтобы голос не дрожал. — Или ты думаешь, что тебе одному можно рисковать жизнью?

— Я хотя бы могу говорить со змеями!

— И что, это делает тебя неуязвимым для их ядовитых клыков? — парировала Марта.

На секунду они застыли, глядя друг на друга — два упрямых, напуганных, но решительных подростка.

— Послушай, — Марта первой нарушила молчание. — Я не могла просто сидеть там, наверху, зная, что вы здесь рискуете жизнями. Я уже однажды струсила... когда братья Уизли полетели за тобой на машине. Больше не хочу чувствовать себя так.

Гарри вздохнул:

— Ты не представляешь, во что ввязалась.

— А ты представлял, когда прыгал сюда?

— О, как сложно с тобой спорить!..

— А ты не спорь, просто иди.

Чем дальше они продвигались, тем холоднее становился воздух. У Марты начали дрожать руки. Тоннель вдруг резко закончился, и они оказались перед огромной каменной стеной. На ней были высечены две переплетённые змеи с изумрудными глазами.

Гарри произнёс что-то — шипящий, скользкий звук, от которого по спине Марты пробежал холодок. Змеи ожили, расползлись в стороны, и стена разделилась надвое, открыв проход.

Они вошли в огромный длинный зал. Тусклый зеленоватый свет просачивался откуда-то сверху, освещая массивные колонны в форме змей, поддерживающие потолок, который терялся во тьме. Между колоннами лежали глубокие тени, там могло скрываться что угодно.

У подножия огромной статуи, изображавшей древнего волшебника с обезьяньим лицом и длинной тонкой бородой, лежала маленькая фигурка с ярко-рыжими волосами.

— Джинни! — Гарри бросился вперёд.

Марта последовала за ним, оглядываясь по сторонам. Всё её существо кричало об опасности. Джинни лежала на полу лицом вниз, неподвижная, с разметавшимися по камням волосами, похожими на струйки крови.

— Джинни! — Гарри упал на колени рядом с ней, перевернул на спину. — Джинни, не умирай, пожалуйста, не умирай...

Лицо девочки было белым как мрамор и таким же холодным. Но её грудь слабо поднималась, она была жива. Пока.

— Нужно оттащить её за колонну, — прошептал Гарри, озираясь по сторонам. — На случай, если... оно появится.

Вместе они осторожно перенесли Джинни в тень массивной змеиной колонны. Её тело было пугающе лёгким, все силы практически покинули её.

— Я осмотрюсь, — Гарри стиснул палочку. — Посиди с ней, может, она придёт в себя.

Марта проводила его взглядом, пока его фигура не растворилась в зеленоватом полумраке между колоннами. Оставшись наедине с Джинни, Марта почувствовала, как страх, на время уступивший место решимости, снова накатывает волной. Она наклонилась к бледному лицу младшей Уизли, легонько похлопала по щекам:

— Джинни? Джинни, ты меня слышишь?

Никакой реакции. Марта начала лихорадочно искать в карманах носовой платок, чтобы вытереть испарину с лица девочки, но пальцы нащупали что-то твёрдое и холодное. Зеркальце.

Марта вынула его — подарок бабушки на день рождения. Марта держала его в руках, не понимая, зачем вообще достала его из кармана. Потом, повинуясь внезапному импульсу, поднесла к губам Джинни. Поверхность зеркала запотела. Слабо, но всё-таки — Джинни всё ещё дышала.

— Мисс Донкингск?

Марта в ужасе отшатнулась, выронив зеркальце. Оно упало на пол, но не разбилось. Из него доносился спокойный голос Дамблдора:

— Мисс Донкингск? Вы меня слышите?

Марта схватила зеркало дрожащими руками:

— Профессор! Профессор Дамблдор!

— Где вы находитесь, мисс Донкингск?

— В Тайной комнате! Мы в Тайной комнате! Гарри, Рон, я... и Джинни — она здесь, но без сознания! — слова вылетали так быстро, что Марта задыхалась. — Тут тоннель обвалился, Рон остался с другой стороны с профессором Локхартом, а мы с Гарри нашли Джинни, но она не приходит в себя, а василиск где-то здесь, и мы не знаем, как выбраться, и…

— Дыши, Марта, — голос директора был удивительно спокойным. — Где именно в Тайной комнате вы находитесь?

— В просторном зале со змеиными колоннами... Под статуей какого-то старика...

— Салазара Слизерина, — в голосе Дамблдора промелькнуло восхищение. — Вы видели василиска?

— Нет, Гарри пошёл осмотреться... Профессор, Джинни так бледна, она едва дышит!

— Слушай внимательно, Марта, — Дамблдор говорил чётко. — Оставайтесь на месте. Ни в коем случае не смотрите василиску в глаза. Если услышите шорох — закройте глаза. Фоукс поможет.

— Но как вы?..

— Доверьтесь мне, — перебил Дамблдор.

Зеркало потускнело, а затем снова стало обычным — Марта видела в нём только своё испуганное лицо с широко раскрытыми голубыми глазами. Она осторожно положила зеркало в карман. Надежда, подаренная разговором с Дамблдором, придала ей сил. Она смочила рукав мантии и бережно протёрла лицо Джинни.

— Держись, Джинни, — прошептала она. — Помощь уже в пути.

Откуда-то из центра зала раздались голоса. Марта замерла, прислушиваясь, затем осторожно выглянула из-за колонны. Гарри стоял напротив высокого юноши, которого раньше здесь не было. Юноша был необычным. Марта невольно задержала дыхание. Он был невероятно красив — с тонкими чертами лица, волнистыми тёмными волосами, идеальной осанкой. Но было в нём что-то странное — какое-то размытое, нечёткое свечение по контуру тела, он был не совсем реальным.

— Это был ты всё время? — голос Гарри звучал напряжённо. — Ты заставлял её делать всё это?

— Разумеется, — ответил юноша. Его голос был мягким, почти ласковым, но от этого звука по спине Марты пробежал холодок. — Маленькая глупая Джинни изливала свою душу в дневник, делилась всеми своими жалкими секретами. А я отвечал ей, был добр, понимающ... Она так восхищалась мной. «Никто никогда не понимал меня как ты, Том».

Марте стало не по себе. Было что-то неправильное в том, как этот Том говорил о Джинни — она была всего лишь игрушкой, с которой он забавлялся.

— Отдай мне палочку, Гарри, — вдруг потребовал Том, протягивая руку.

— Зачем она тебе? — Гарри не двигался с места. — Ты и так смог вытянуть жизнь из Джинни.

— У меня есть другие планы, и для них мне понадобится палочка, — улыбка Тома стала шире, холоднее.

— Кто ты?.. — спросил Гарри. — Что ты такое?

Том снова улыбнулся — ослепительно, идеально. Потом начал писать в воздухе огненными буквами:

ТОМ МАРВОЛО РЕДДЛ

Затем он взмахнул руками, и буквы перестроились:

Я ЛОРД ВОЛДЕМОРТ

Марта не смогла сдержать вздох ужаса, тут же зажала рот ладонью. Но было поздно: Том обернулся, его взгляд скользнул в её направлении. Чёрные глаза встретились с её голубыми, и Марта почувствовала, как её сердце останавливается от этого взгляда.

— О, — елейно произнёс Том, и его красивое лицо исказилось в хищной улыбке. — У нас есть ещё одна гостья. Выходи, дитя. Не стоит прятаться — я уже чувствую твой страх отсюда.

Марта отпрянула за колонну, прижавшись к холодному камню, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудь на куски. Часть её хотела броситься на помощь Гарри, но ужас сковал всё тело.

— Ты думаешь, я не вижу тебя? — голос Тома был насмешливым. — Интересно, как долго ты продержишься, когда мой друг начнёт охоту?

Затем он повернулся к огромной статуе Слизерина и заговорил на змеином языке. Рот статуи медленно раскрылся, становясь всё шире и шире, образуя тёмный провал. И в этой темноте... что-то шевелилось. Что-то огромное.

В следующий момент из пасти статуи выскользнуло нечто чудовищное — змея таких размеров, что Марта не могла поверить своим глазам. Тело толщиной с дуб, чешуя ядовито-зелёного цвета, и глаза... Марта тут же зажмурилась, вспомнив слова Дамблдора о том, что нельзя смотреть василиску в глаза.

Том снова зашипел, и гигантская змея двинулась вперёд, Марта слышала, как её тело скользит по каменному полу, как опрокидываются колонны на её пути. Раздался птичий крик — высокий, мелодичный, дающий странную надежду. Марта рискнула приоткрыть глаза. Золотисто-красная птица — феникс! — кружила над василиском, а затем устремилась к его голове. Раздался жуткий вопль чудовища — феникс атаковал его глаза!

— НЕТ! — закричал Том. — ОСТАВЬ ПТИЦУ! ОСТАВЬ ПТИЦУ! МАЛЬЧИШКА ПОЗАДИ ТЕБЯ! ТЫ ВСЁ ЕЩЁ МОЖЕШЬ ЕГО УЧУЯТЬ! УБЕЙ ЕГО!

Василиск развернулся, сметая колонны на своём пути. Всё вокруг сотрясалось, камни падали с потолка. Марта попыталась отползти к Джинни, но тут особенно сильный удар хвоста василиска сотряс весь зал. Марта упала, больно ударившись коленями о каменный пол. Зеркальце упало на пол и разбилось вдребезги. Марта с ужасом смотрела на осколки.

«О, нет! Бабушка убьёт меня. Это же такой дорогой и важный подарок».

Василиск продолжал преследовать Гарри, разрушая всё на своём пути. Марта увидела, как феникс бросил Гарри старую, потрёпанную шляпу. В любой другой ситуации это показалось бы смешным, но сейчас... Шляпа сжалась, как будто невидимая рука сдавила её, а затем... Гарри сорвал её с головы, и в его руке блеснул серебряный меч с рубинами размером с яйцо на рукояти.

Мир померк и перестал существовать. Что это было? Очнулась Марта на кровати в больничном крыле.

— Ты потеряла сознание, — объяснила мадам Помфри, поправляя одеяло.

— Гарри... Рон… Джинни... — Марта попыталась сесть.

— Все живы, — улыбнулась медсестра. — Мистер Поттер снова совершил невозможное.

Как оказалось, у Гарри и Рона состоялся важный разговор с Миртл, когда они вместе с Локхартом пришли в её туалет, чтобы попасть в Тайную комнату. Миртл рассказала им о своей смерти. Как она пряталась в туалете от ученицы Оливии Хорнби, которая дразнила её из-за очков, и как последнее, что она увидела, были большие жёлтые глаза около раковины. Миртл и была той самой девочкой, убитой 50 лет назад василиском. Они поняли, что вход в комнату у раковины. Змеиный язык открыл проход. Гарри убил василиска мечом Гриффиндора и уничтожил дневник Реддла, который сделал из Джинни одержимую. Подробности были неясны, но главное — все выжили.

— Дамблдор вернулся, — добавила мадам Помфри. — Мандрагоры готовы, сегодня вечером профессор Снейп сварит зелье.

За окном занимался рассвет нового дня — дня, когда все окаменевшие должны были очнуться. Дня, когда кошмар наконец закончится.

В больничном крыле было непривычно оживлённо. Марта, всё ещё слабая после обморока, наблюдала, как мадам Помфри раздаёт зелье окаменевшим ученикам. Когда Гермиона открыла глаза, Марта не сдержала слёз:

— Ты вернулась.

Они крепко обнялись, а потом появились Гарри и Рон. Усевшись на соседние кровати, они рассказали невероятную историю: о дневнике Тома Реддла, о том, как он завладел Джинни, о василиске и фениксе Фоуксе, который принёс великий артефакт — меч Годрика Гриффиндора[3]. В книжном магазине «Флориш и Блоттс[4]» в Косом переулке произошла стычка между Артуром Уизли и Люциусом Малфоем, вот что за драка это была. Во время этой потасовки Люциус Малфой подбросил старый дневник Тома Реддла в учебник по трансфигурации Джинни. Она не подозревала об истинной природе дневника, начала писать в нём, что позволило воспоминанию Тома Реддла — коим был в юности и молодости Волдеморт — постепенно завладеть её разумом и использовать её для открытия Тайной комнаты. Джинни пыталась избавиться от дневника, смыть в унитазе. Она сделала это, потому что испугалась: у неё были провалы в памяти, и она начала подозревать, что как-то связана с нападениями на студентов. Кроме того, она была напугана тем, что дневник отвечал ей. Однако, когда Джинни увидела дневник у Гарри, она испугалась ещё сильнее, что дневник мог рассказать Гарри о том, что она писала туда. Это она проникла в спальню мальчиков и выкрала дневник обратно, устроив беспорядок.

— Значит, Джинни всё это время... — Марта вспомнила странное поведение младшей Уизли.

И ужаснулась, осознав, что это Джинни, одиннадцатилетняя девочка, с хладнокровием сворачивала шеи петухам. Наверняка шла потом разными тёмными закоулками, с руками в крови, с мантией в перьях. Неужели никто ни разу не заметил её? Да, она действовала не по своей воле и наверняка сильно пугалась, когда приходила в себя и видела свой внешний вид, но Марту это всё не убеждало, ей как будто было сложно оправдать Джинни, и всё, что она сделала под руководством воспоминания из дневника, Марта приписывала ей самой.

— Она боролась с Волдемортом, — сказал Гарри. — Но дневник был слишком силён.

— Теперь всё позади, — Гермиона сжала руку подруги. — Хотя я до сих пор не могу поверить, что пропустила столько учебных дней!

Они рассмеялись, это была та самая Гермиона, которую они знали и любили.

— А я вот ещё удивляюсь тому, какой же Локхарт — козёл! — вспоминал Рон.

— Мы взяли его с собой, чтобы он показал, на что способен, доказал, что он герой, но мы увидели только, что он козёл, — подтвердил Гарри.

— Мальчики! — Гермиона надула губы, ей разочарование в кумире давалось болезненно.

Этот инцидент привёл к тому, что он оказался в больнице Святого Мунго[5] с полной потерей памяти. Авроры опечатали туалет Миртл и Тайную комнату и забрали обманщика. О дальнейшей его судьбе, видимо, стоило читать в газетах.

— А ты что делала в больничном крыле? — спросила Гермиона, заметив, что Марта тоже в пижаме.

— Просто немного перенервничала. Уже всё хорошо.

В этот момент в палату заглянули близнецы.

— Как вы?

— Лучше, — она улыбнулась. — Особенно теперь, когда все вернулись.

Джордж драматично упал на колени перед кроватью Гермионы:

— О, наша прекрасная всезнайка вернулась к жизни! Теперь Гриффиндор снова сможет зарабатывать баллы!

Смех и шутки наполнили больничное крыло, и Марта почувствовала, что всё действительно будет хорошо. Покидая больничное крыло, Марта столкнулась с Теодором Ноттом и, к её удивлению, Драко Малфоем.

— С возвращением, Донк-инг-ск, — Тео протянул ей плитку шоколада из «Сладкого королевства»[6]. — Слышал, ты помогала мадам Помфри с окаменевшими. Достойно уважения.

— Спасибо, — она была удивлена его жестом.

Малфой явно чувствовал себя неловко. Он стоял и молчал. Это было настолько непохоже на обычное поведение Драко, что Марта на мгновение потеряла дар речи. Может, он хотел что-то сказать, но не смог? Неужели из уст Драко можно было услышать похвалу? Никто так и не узнал этого.

— Идём, Драко, — Тео кивнул ей. — Увидимся на экзаменах, Донки…нгск.

Глядя им вслед, Марта подумала, что, возможно, события в Тайной комнате изменили не только Джинни. Что-то изменилось во всём Хогвартсе, тёмная тень наконец отступила, позволяя проявиться лучшим качествам в самых неожиданных людях.

* * *

Большой зал сиял праздничными огнями. Возвращение Хагрида вызвало бурю оваций — особенно, когда он, растроганный до слёз, обнял Гарри и Рона так, что они чуть не задохнулись. Марта сидела между Гермионой и Невиллом, наблюдая, как Дамблдор объявляет об отмене экзаменов, как награду за пережитые испытания. За гриффиндорским столом царило особое веселье, они второй год подряд выигрывали Кубок школы.

— Не могу поверить, что всё закончилось, — прошептала Гермиона.

— И что нам не нужно сдавать экзамены, — радовался Рон.

Профессор Дамблдор прошёл мимо стола Гриффиндора и подозвал Марту к себе. Она обеспокоенно стрельнула взглядом на друзей и встала из-за стола. Директор ждал в пустом коридоре.

— Марта, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, профессор, всё плохое позади.

Директор кивнул.

— Ты показала особую храбрость.

— Простите… А вы могли бы не рассказывать бабушке, что я попёрлась в Тайную комнату? Она меня убьёт. Ну или правда больше не отпустит учиться сюда.

Дамблдор засмеялся.

— Она и меня, и профессора МакГонагалл прибьёт. Думаю, эту историю мы можем оставить между нами. Хорошо, что у тебя было зеркальце.

— Чистая случайность, профессор.

— Или судьба? Кто знает?

Марта пожала плечами.

— Марта, то, что я согласился придержать историю о Тайной комнате не значит, что я даю разрешение на такие опасные приключения в будущем. Это понятно?

— Да, сэр. А почему зеркало связалось именно с вами?

— Когда твоя бабушка приняла решение о том, чтобы подарить тебе его, мы договорились, что в случае опасности, которое зеркальце могло считать по твоим эмоциям, оно свяжется с ближайшим важным взрослым, который будет ближе всего к тебе. И им оказался я.

После пира Марта отдыхала в гостиной. Этот год изменил её больше, чем она могла представить. Она нашла друзей, столкнулась с древними тайнами, начала подозревать что-то о своём наследии. И решила не рассказывать бабушке о судьбе бедного зеркала, которое, возможно, спасло их всех. Было страшно представить, какой скандал мог бы произойти.

— О чём задумалась, Марточка? — Фред присел рядом.

— Обо всём, — она улыбнулась. — И о том, что, несмотря на все кошмары и страхи, это был лучший год в моей жизни.

— Потому что познакомилась с нами? — он шутливо толкнул её плечом.

— И поэтому тоже, — она посерьёзнела. — Спасибо, что был рядом. Особенно в те ночи, когда было особенно тяжело.

Огонь в камине потрескивал тихо-тихо, словно тоже не хотел нарушать особую атмосферу прощания. Гермиона сидела рядом с Мартой, их плечи соприкасались. Живая, тёплая, настоящая, уже не холодная статуя в больничном крыле.

— Я составила список книг, которые нам нужно прочитать летом, — Гермиона протянула ей пергамент. — И мы обязательно должны переписываться хотя бы раз в неделю.

— Хоть каждый день, — поправила Марта, крепко обнимая подругу. — Я так скучала по тебе.

Близнецы устроились на полу у их ног. Фред протянул Марте маленький свёрток:

— Открой, когда будет особенно не спаться.

— Это не взорвётся? — она с подозрением посмотрела на подарок.

— Только если очень попросишь. Это вкусняшки, — хохотнул Джордж.

Перси, к всеобщему удивлению, тоже присоединился к их компании:

— Я написал тебе список рекомендованной литературы для третьего курса.

— Спасибо, Перси, — Марта искренне обняла его, заметив, что он на мгновение растерялся, но потом осторожно обнял в ответ. Гарри сидел чуть поодаль, задумчиво глядя в огонь. Марта подсела к нему:

— Гарри. А ты о чём думаешь?

— О том, как всё изменилось, — он повернулся к ней. — Год назад мы даже не были знакомы.

Они обменялись понимающими взглядами, оба знали, что значит потерять семью и обрести друзей. Все увлеклись рассказом Гарри о походе в кабинет директора.

— А потом, — Гарри едва сдерживал улыбку, рассказывая, — Люциус Малфой сам, не подумав, дал Добби мой носок.

— Носок? — переспросила Марта.

— Если хозяин даёт домовому эльфу одежду, тот становится свободным, — пояснила Гермиона.

— Это да, но… твой носок, Гарри?

— Малфой был в ярости, — Рон довольно ухмыльнулся. — Особенно, когда Добби защитил Гарри от его проклятия.

Марта заметила, как Гарри потирает грудь:

— Получается, Добби всё это время знал? О дневнике, о том, что Люциус Малфой задумал?

— Да, — кивнул Гарри. — Но не мог сказать прямо. Домовые эльфы не могут предавать свои семьи. Он мог только намекать. И намёки у него были специфичные, вот почему он не пускал меня в школу.

— Зато теперь он свободен, — просияла Гермиона. — И это справедливо.

— Получается, Люциус Малфой просто взял и подбросил настолько опасный артефакт одиннадцатилетней девочке? — спросила Марта, когда Гарри закончил рассказывать о событиях в Тайной комнате. — Это же безумие.

— Он хотел дискредитировать мистера Уизли и его Акт о защите маглов, — пожала плечами Гермиона.

Но Марта нахмурилась:

— Да, но... — она помедлила, подбирая слова. — В Дурмстранге нас учили, что тёмные артефакты такой силы обычно имеют особую защиту. Их нельзя просто так отдать. Должно быть что-то ещё.

— Думаешь, он не знал, что это на самом деле принадлежало Волдеморту? — спросил Гарри.

— Или знал, но не мог поступить иначе, — Марта вспомнила уроки истории магии в Дурмстранге. — Древние семьи часто связаны магическими клятвами. Может, его что-то заставляло.

— Или кто-то, — мрачно добавил Рон.

Они помолчали, обдумывая эту мысль. Марта вспомнила презрительное лицо Драко, его постоянные насмешки над теми, кто не чистокровный. Такое не возникает просто так — этому учат с детства. И кто знает, чему ещё учили в семье Малфоев, какие тайны хранились в их особняке.

— В любом случае, — подытожила наконец Гермиона, — теперь дневник уничтожен. И Добби свободен.

— Да, — кивнул Гарри, — но что-то мне подсказывает, что это не последний тёмный секрет, который мы узнаем.

— И ещё кое-что странно, — добавила Марта. — Почему никто не погиб? Я имею в виду... если василиск действительно такой смертоносный и его взгляд убивает мгновенно. Как получилось, что все жертвы просто окаменели?

— Везение? — предположил Рон.

— Слишком много совпадений, — покачала головой Гермиона. — Колин смотрел через фотоаппарат, Джастин увидел его через Почти Безголового Ника, мы с Пенелопой использовали зеркало.

— Кажется, что кто-то, — Марта запнулась, — специально старался, чтобы никто не погиб. Может, Джинни немного сопротивлялась Реддлу и выбирала такие моменты?

— Может, и так. А как у тебя дела с твоими странными кошмарами и голосами? — заботливо спросил Гарри.

— Всё прошло, не знаю, что это было.

— Будем надеяться, что больше подобного не будет.

— Да уж… Будем надеяться.

В спальне Марта долго не могла уснуть. За окном мерцали звёзды над Запретным лесом. Как много изменилось за этот год. Она приехала сюда напуганной, одинокой девочкой. Теперь у неё была Гермиона с её книгами и заботой. Близнецы и Рон с их шутками и поддержкой. Перси с его неуклюжей, но искренней помощью старшего брата. Гарри, который понимал её без слов. Были и тайны, которые ещё предстояло раскрыть.

На следующее утро, садясь в «Хогвартс-экспресс», Марта в последний раз оглянулась на замок. Ей уже поскорее хотелось вернуться. В купе было тесно и весело. Гермиона читала газету, время от времени хмурясь новостям. Рон и Гарри играли во взрывающиеся карты. Близнецы то появлялись, то исчезали, каждый раз принося новые сладости или истории из других вагонов.

— Слышали о Сириусе Блэке[7]? — спросила Гермиона, складывая газету. — Говорят, усиливают охрану Азкабана.

— Кто это? — поинтересовалась Марта, замечая, как напряглись остальные.

— Опасный преступник, — ответил Рон. — Папа говорит, в Министерстве все на нервах из-за него. Буйный какой-то стал.

— Блэки… Мне кажется, я что-то читала о них. Известная британская чистокровная семья, — вспоминала Марта.

Фред, заглянувший в купе с новой порцией тыквенных пирожков, добавил:

— Слышал, как родители обсуждали какие-то новые меры безопасности. Похоже, следующий год будет интересным.

Марта смотрела в окно на пробегающий пейзаж, чувствуя странное волнение. Что-то менялось в воздухе, как если бы приближалась гроза. Какой-то силуэт появился на мгновение в отражении стекла, он казался встревоженным. Девочка помотала головой, и всё пропало.

— Кстати, — Гермиона подняла глаза от книги, — ты уже решила, какие дополнительные предметы возьмёшь в следующем году?

— Древние руны[8] точно, — кивнула Марта. — И, может быть, прорицания[9]?..

— О нет, только не ты! — застонала Гермиона, но в этот момент мимо их купе, о чём-то тихо переговариваясь, прошла группа встревоженных преподавателей.

---

[1] огромный ядовитый паук, способный говорить на человеческом языке.

[2] заклинание изменения памяти. Может стереть недавно полученную информацию.

[3] один из четырёх основателей школы чародейства и волшебства «Хогвартс».

[4] самый известный книжный магазин в Косом Переулке. Существует с 1654 года. Основан волшебниками Флоришем и Блоттсом.

[5] лондонская больница для лечения магических болезней, недугов и травм, основанная великим целителем по имени Мунго Бонам.

[6] знаменитая кондитерская в Хогсмиде, где продают всевозможные волшебные сладости: драже на любой вкус «Берти Боттс», «Летучие шипучки», шоколад, мороженое и пр.

[7] сын Ориона и Вальбурги Блэков. Лучший друг Джеймса Поттера и один из Мародёров.

[8] изучение древней магической письменности.

[9] дисциплина, изучающая различные виды гаданий и способы истолкований различных явлений.

На платформе 9¾ Валери Донкингск выделялась среди других родителей своей элегантной строгостью. Когда она увидела внучку, что-то дрогнуло в её лице.

— Марта, — она шагнула вперёд и крепко обняла девочку.

— Бабушка, — Марта уткнулась носом в её мантию, вдыхая знакомый аромат лаванды. — Я скучала.

Хлопушка радостно хрюкнул из своей корзинки, приветствуя Валери.

— И я по тебе скучала, маленький проказник, — бабушка улыбнулась поросёнку, и это была ещё одна перемена: раньше она никогда не разговаривала с питомцами.

Все ребята обнимались и махали друг другу, обещая писать и надеясь на скорую встречу. Это выглядело по-своему мило и тепло. Несмотря на разные скандалы и распри во время учёбы, моменты прибытия и отбытия из школы были очень эмоциональными и тёплыми. Все, соскучившись кто по друзьям, кто по родителям, на время забывали о своей вредности, зависти и других прихотях и давали волю добрым словам и пожеланиям.

Ощутив некоторую тревогу, Марта чуть поникла. Все эти подростки возвращались в место, которое хорошо знали, по которому скучали. Где было всё, что они любили. А куда поедет она? Точно не в Берлин. Точно не к родителям. Что за жизнь её ждёт, каким будет это лето? Она надеялась, что это будет приятное предвкушение, но на деле тревога прогрызала в ней дыры, которые стыдливо хотелось прикрыть. Исчезнуть, не существовать и не думать об этом — вот чего хотелось. Но приходилось каждую секунду, вновь и вновь, напоминать себе, что так не работает. Ей придётся увидеть новый дом. Придётся жить с бабушкой. Придётся провести с ней первое и не последнее совместное лето.

Интересно, а был ли дом у Гарри? Считал ли он то место на Тисовой улице домом? Дарсли, несмотря на то, что заперли Гарри на всё лето, не сильно-то пытались его искать и возвращать, когда братья Уизли выкрали племянника у них под носом. С такими родственниками сложно было жить и любить дом, девочка была уверена. И что было лучше, рассуждала Марта: никогда не иметь даже понятия о том, что такое дом, или, как она, иметь, но потерять. Может, в незнании была сила и надежда?

По пути к новому дому Валери рассказывала о месте, где они будут жить (Марта с облегчением выдохнула, бабушка не спрашивала о зеркале):

— Небольшой коттедж в пригороде Лондона. Тихий район, много волшебных семей по соседству. И сад, думаю, Хлопушке понравится.

Марта заметила, как бабушка бросает на неё внимательные взгляды:

— Что-то не так?

— Нет... — Валери помедлила. — Ты изменилась. Повзрослела.

«Уф, пронесло».

— После такого года сложно не повзрослеть, — ответила Марта.

— Тебе понравился Хогвартс? Хотела бы продолжить там обучение?

— Да, мы только-только здесь обосновались. Я хочу остаться.

Коттедж оказался очаровательным двухэтажным домиком с красной черепичной крышей и увитым плющом фасадом. Сад, хоть и небольшой, был полон цветов и имел уютную беседку.

Комната Марты была светлой и просторной, с большим окном в сад. Девочка медленно раскладывала вещи из чемодана, каждая напоминала о прошедшем годе: гриффиндорский шарф, подаренный близнецами браслет со звёздочками, книги с пометками Гермионы на полях. Последней Марта достала колдографию родителей. Поставила её на прикроватную тумбочку, и комната показалась слишком большой, слишком тихой. Не хватало маминого пения по утрам, папиных шагов по коридору, смеха друзей в гостиной Гриффиндора.

Хлопушка уже облюбовал себе местечко у окна, где бабушка устроила ему уютную лежанку. Он довольно похрюкивал, исследуя новое пространство. В доме было слышно, как бабушка что-то делает на кухне, но эти звуки только подчёркивали отсутствие других — привычных, родных. Хлопушка, почувствовав её настроение, подошёл и ткнулся тёплым пятачком в руку. Марта прижала его к себе:

— Хотя бы ты со мной, малыш.

В открытое окно влетел прохладный вечерний ветер, всколыхнул занавески. Где-то вдалеке пели птицы, в саду шелестели листья. Новые звуки, новый дом. И пустота, которую, казалось, невозможно заполнить.

А ведь ещё год назад она жила в другом доме. В родном. Знакомом с детства. Трёхэтажный узкий особняк с тёмно-синей крышей, зажатый между такими же старинными домами на тихой волшебной улочке Берлина. Отличить его от других можно было по странно изогнутой водосточной трубе, похожей на хобот слона, и резным наличникам в виде драконов, которые, если присмотреться, изредка моргали. Родители говорили, что дом принадлежал их семье больше двухсот лет.

В отличие от светлого и аккуратного английского коттеджа, берлинский дом был полон теней и тайн. Скрипучая винтовая лестница, ведущая на чердак, где отец хранил коллекцию старинных артефактов. Подвал с массивными дубовыми полками, уставленными зельями и ингредиентами, которые мама использовала для своих исследований. Гостиная с высоченным потолком и огромным средневековым камином, в котором мог поместиться человек. По выходным они жарили на нём каштаны и маршмеллоу, а огонь подсвечивал резные фигурки гоблинов на каминной полке, отчего те казались живыми. И конечно, её комната под самой крышей, с круглым окном-иллюминатором, откуда открывался вид на соседние крыши и кусочек далёкой реки Шпрее.

Новый дом был милым и уютным, но в нём не хватало той волшебной древности, той намагниченной истории, которую Марта чувствовала в Берлине. Там каждая скрипучая половица имела свой характер, каждая дверная ручка помнила прикосновения хозяев. Здесь всё было чистым, свежим, аккуратным и чужим. Возможно, со временем этот коттедж тоже станет родным, наполнится воспоминаниями и приобретёт свою душу. Но пока что Марта чувствовала себя посетительницей в кукольном домике, где всё было красиво расставлено, но ничто не несло на себе отпечатка прожитых лет.

— Здесь можно будет делать уроки летом или отдыхать, — сказала бабушка, поднявшись в комнату. — И принимать друзей... если захочешь. Есть небольшая гостевая.

Марта удивлённо посмотрела на неё.

— Ты разрешаешь приглашать друзей?

— Думаю, семья Уизли заслужила моё доверие, — Валери поправила портьеру. — И мисс Грейнджер тоже. Кстати, как она? После окаменения?

— Полностью восстановилась. И уже составляет план летнего чтения.

Они обе рассмеялись, и это тоже было новым, раньше они редко смеялись вместе.

— Её родители не против её возвращения в следующем году? Всё-таки ей грозила смертельная опасность. Я на их месте забрала бы дочь.

— О… Я не знаю, мне кажется, они не совсем поняли серьёзность ситуации.

— Да уж, маглы, что с них взять.

Вечером, когда Марта разбирала вещи, а Хлопушка исследовал новую территорию, бабушка принесла горячий шоколад — ещё одна неожиданность.

— Когда я узнала о событиях в Хогвартсе, — сказала Валери, присев на край кровати, — о Тайной комнате... я хотела немедленно забрать тебя оттуда.

— Помню. Почему не забрала?

— Потому что поняла: ты нашла там что-то важное. Не только друзей, но и себя. Свою силу. Расскажешь, что там произошло на самом деле?

Марта рассказала все подробности, только опустив тот факт, что сама побывала в Тайной комнате и разбила зеркало. Особенно ей понравилось выдумывать кровавые подробности похождений одержимой Джинни по школе.

— Этот Поттер подтверждает свой статус героя. Что в первый год, что в этот — постоянные приключения. Будь осторожнее рядом с ним.

Марта отпила шоколад:

— Ага. А как поиски? Ты узнала что-нибудь о родителях?

Лицо Валери помрачнело:

— Да.

— И что же?

— Их убили Пожиратели смерти[1].

— Что?..

— Погоди немного.

Она поцеловала внучку в лоб и вышла. Марта подошла к окну, ничего не понимая. В саду начинали зажигаться волшебные фонарики, делая его похожим на сказочный лес. Вдалеке слышался гул магловского Лондона, но здесь, за защитными чарами, было тихо и спокойно. Бабушка провела Марту в свой кабинет. На столе лежали разложенные бумаги, старые газетные вырезки, какие-то фотографии и колдографии.

— Прежде всего, — Валери взмахнула палочкой, запирая дверь, — я должна научить тебя одному заклинанию. Очень древнему и очень важному.

Следующий час они практиковали сложное защитное заклинание. Марта заметила, что когда она его выполняла, морозные узоры на её коже становились ярче.

— Бабушка, — наконец спросила она, — что происходит?

Валери долго смотрела в окно, словно собираясь с силами.

— Твоих родителей убили Пожиратели смерти, я же сказала.

Это почти ни о чём не говорило Марте. Да, Пожиратели были сторонниками Волдеморта, да, они кошмарили маглов и британских магов во время магической войны. Но как это было связано с её семьёй, с родителями, которые никогда и не были гражданами Британии? Вероятно, взрослые бы поняли больше, но ребёнку такие короткие фразы не давали понимания.

— Но... почему? Как они могут действовать открыто, их же больше нет, ими некому командовать.

— Этого я пока не знаю, — бабушка повернулась к ней. — Это связано с нашей семьёй. Нам нужно быть готовыми.

— К чему?

— Ко всему, — бабушка сжала её плечи. — Обещай мне, что будешь осторожна. Что будешь тренировать это заклинание каждый день. Что будешь писать мне обо всём необычном.

— Обещаю, — сказала Марта. — Но ты тоже пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что расскажешь мне всю правду. О нашей семье. О том, почему Пожиратели охотились за родителями. Обо всём.

— Когда придёт время, ты всё узнаешь.

«А как понять, когда время пришло?»

В июне Марта часами сидела в саду, окружённая газетными вырезками и письмами. Гермиона подробно описала ей историю первой магической войны, падение Тёмного Лорда и события прошлого года в Хогвартсе.

В свой первый год в Хогвартсе Гарри Поттер обнаружил, что в школе спрятан таинственный Философский камень[2], созданный алхимиком Николасом Фламелем[3]. Камень мог даровать бессмертие и превращать любой металл в золото. Гарри, Рон и Гермиона заподозрили, что профессор Снейп пытается украсть камень для возрождения Волдеморта, и решили помешать этому. Чтобы защитить камень, преподаватели создали серию препятствий: гигантский трёхголовый пёс Пушок охранял люк в подземелье, там же были Дьявольские силки профессора Спраут, заколдованные ключи от Флитвика, гигантские волшебные шахматы МакГонагалл, тролль и логическая загадка от Снейпа с разными зельями.

Трио героев преодолело все эти препятствия, проявив свои лучшие качества: Гермиона — логику и знания, полученные во время усердной учёбы, Рон — стратегическое мышление, приобретённое за игрой в шахматы, а Гарри — смелость и решительность, о которых и не догадывался во время жизни у маглов, находясь в неведении о том, что он волшебник. В финальной комнате Гарри столкнулся не со Снейпом, а с профессором Квирреллом[4], который всё это время служил Волдеморту. Тёмный Лорд буквально жил на затылке Квиррелла под тюрбаном. Благодаря защите, оставленной матерью Гарри, Квиррелл не мог прикоснуться к мальчику без того, чтобы не испытать мучительную боль.

В итоге Гарри удалось помешать возрождению Волдеморта, хотя тот сумел сбежать в своей призрачной форме. Философский камень был уничтожен, чтобы никогда больше не стать целью тёмных сил.

Так как учебный год закончился на пару недель раньше из-за отмены экзаменов, скука становилась невыносимой. Не хватало родителей, друзей, занятости. Внезапное чувство свободы было словно не в радость. По просьбе внучки Валери купила несколько сонников и книгу по прорицаниям. Аргументы были железные — для подготовки к курсу прорицаний в школе. Только Марта уже знала, что учиться на курсе не будет, ей было интересно попробовать расшифровать свои странные сны. Увы, информация в книгах была размытой и неконкретной, ещё больше путающей девочку. Также Марта перечитывала письма снова и снова, пытаясь сложить полную картину. Что-то подсказывало ей — это важно. Понять, что происходит в магическом мире, особенно сейчас.

— Что читаешь? — спросила как-то бабушка, принеся ей чай в беседку.

— Пытаюсь разобраться в истории, — Марта показала на газетные вырезки. — Во всём, что случилось во время войны.

— Интересно ты проводишь каникулы. И какую войну ты изучаешь?

— Магическую британскую.

Валери кивнула, Марта даже не поняла, насколько важным для бабушки был вопрос и насколько облегчающим оказался ответ. Уж что-что, а дать внучке спокойно изучать более ранние войны магов она не планировала. Ни к чему, считала мадам Донкингск.

— Бабушка, а как мы теперь будем жить без мамы и папы?

Валери вздохнула.

— Я постараюсь дать тебе достойное образование и жизнь, как сделала это с твоим отцом. И я узнаю, кто именно стоял за убийством твоих родителей, поверь мне, они, эти убийцы, заплатят.

---

[1] группа тёмных волшебников, последователей лорда Волдеморта, сражавшиеся в качестве элитных бойцов в первой и второй магических войнах.

[2] предмет, с помощью которого можно превращать металлы в золото и готовить Эликсир жизни.

[3] всемирно известный волшебник и алхимик французского происхождения, единственный известный создатель философского камня и эликсира жизни.

[4] Квиринус Квиррелл — преподаватель по защите от тёмных искусств в 1991-1992 учебном году.

Последние дни июня выдались аномально жаркими. Марта сидела в саду их нового дома, наблюдая, как Хлопушка исследует грядки с цветами. Вопрос, который не давал ей покоя с самого распределения, всплыл в памяти.

— Бабушка, — решилась она, когда Валери вышла в сад с чашкой ароматного чая, — учился ли кто-нибудь из нашей семьи в Хогвартсе?

Валери замерла на мгновение. Её рука, державшая чашку, заметно дрогнула.

— Почему ты спрашиваешь?

— Шляпа, — Марта посмотрела на бабушку. — Во время распределения она сказала, что уже видела такие глаза, как у меня. Дважды.

Повисла тишина, нарушаемая только довольным похрюкиванием Хлопушки, нашедшего особенно интересный цветок.

— Твой отец, — произнесла Валери бесцветно, — да, он учился в Хогвартсе четыре года.

«ЧЕГО?» — глаза Марты округлились.

— А потом?

— Перевёлся в Дурмстранг, — бабушка отвернулась, делая вид, что поправляет розовый куст. — Там и доучился. Встретил твою маму.

— Но почему?..

— Марта, — в голосе бабушки появились знакомые стальные нотки, — некоторые вопросы лучше не задавать, запомни уже. Я работала в Министерстве, поэтому мой сын учился в Хогвартсе. А потом я сменила работу, и мы уехали.

Марта знала этот тон, дальнейшие расспросы бесполезны. Новая информация вызвала странное беспокойство. Почему отец перевёлся, только ли из-за работы бабушки? И кто был тот второй человек с такими же глазами?

Вечером, лёжа в постели, она думала о коробках с вещами родителей, которые до сих пор стояли не распакованными в кладовой. Где-то там могли быть старые школьные учебники отца, может быть, даже его дневники. Только вот сама мысль о том, чтобы открыть эти коробки, вызывала острую боль в груди. Это означало признать, что родители никогда не вернутся. В самые светлые дни без них Марта всегда верила, что они вернутся. Самообман питал её детское счастье.

«Четыре года в Хогвартсе, это немало, — думала она. — Что же случилось, папа? Почему бабушка не хочет об этом говорить?»

* * *

— Нет, Марта, и это моё последнее слово, — Валери стояла у камина, прямая и непреклонная.

— Но… это несправедливо! — Марта сжала письмо от Гермионы так сильно, что пергамент смялся. — Гермиона долго была окаменевшей! Мы толком не пообщались!

— Ты можешь пригласить её к нам. Здесь достаточно места, — тон Валери не допускал возражений. — И я уверена, что её родители будут только рады, что их дочь проведёт время в безопасности волшебного дома.

— Ты не понимаешь! — Марта топнула ногой. — Я хочу увидеть, как живут маглы! Гермиона обещала показать мне телевизор, и кинотеатр, и библиотеку!

Валери поджала губы:

— Магловский мир опасен, особенно для чистокровной волшебницы, которая не знает их обычаев.

— Я не маленькая! — в голосе Марты зазвенели слёзы. — Мне почти четырнадцать!

— Не хочу, чтобы ты рисковала. Твой отец… — Валери повысила голос.

— Не смей говорить от имени папы! — в глазах Марты блеснули слёзы. — Он бы понял! И разрешил!

— Магнус был другим, — лицо Валери смягчилось на мгновение и тут же вновь стало непроницаемым. — Более доверчивым. И посмотри, к чему это привело.

— К чему? — Марта вызывающе подняла подбородок. — К тому, что он полюбил мою маму? К тому, что был счастлив?

— К тому, что они оба погибли! — голос Валери дрогнул. — Я не допущу, чтобы ты...

— Чтобы я что? Завела друзей среди маглорождённых? Узнала их мир? Думаешь, меня убьют в кинотеатре? Или в библиотеке?

Валери прикрыла глаза, собираясь с силами:

— Ты можешь пригласить мисс Грейнджер к нам, но сама не поедешь.

Марта развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Она неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, задыхаясь от обиды и гнева. В своей комнате она заперлась, бросилась на кровать и разрыдалась. Снизу доносились тихие шаги, Валери поднималась по лестнице. Затем раздался осторожный стук в дверь:

— Марта? Открой, пожалуйста.

— Уходи!

— Марта, я не хотела тебя расстраивать. Я только хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Нет! — Марта села на кровати, вытирая слёзы. — Ты хочешь, чтобы я стала такой, как ты! Закрытой от всего мира! Но я не такая! Я не буду прятаться всю жизнь.

* * *

— Валери, ты сегодня необычайно задумчива, — Дамблдор аккуратно поставил чашку на стол в небольшом магическом кафе.

Валери подняла глаза от пергаментов. Никогда она не думала, что всё в её жизни повернётся таким боком, почти задом, что у неё не останется никого, с кем можно обсудить дела и выпить чашку чая. Уж Альбус Дамблдор был точно последним в списке для такого. Она не собиралась обсуждать семейные дела с директором, но что-то в его проницательном взгляде заставило её вздохнуть:

— Дело не в документах, Альбус. Это Марта. Она просит отпустить её погостить у своей магловской подруги, мисс Грейнджер.

— И это тебя беспокоит? — Дамблдор мягко улыбнулся. — Насколько я помню, мисс Грейнджер — исключительно ответственная девочка.

— Дело не в девочке Грейнджер, — Валери поджала губы. — Дело в самой ситуации. Магловский мир... Марта выросла изолированно, она не знает их обычаев. И после всего, что случилось с Магнусом и Ингрид...

Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок:

— И чего ты боишься?

— Я боюсь, что не смогу её защитить, если она будет далеко от меня, — призналась Валери. — В мире, где я сама беспомощна.

Директор задумчиво провёл пальцами по бороде:

— Сейчас, как ни странно, магловский мир может быть безопаснее для Марты, чем наш собственный.

Валери медленно откинулась на спинку кресла:

— И всё же...

— К тому же, — продолжил Дамблдор, — познание магловского мира поможет Марте лучше понять наш собственный. И, возможно, позволит ей избежать некоторых предрассудков, которые сыграли свою роль в трагедии вашей семьи.

Валери резко взглянула на него, в глазах директора не было осуждения.

— Возможно, ты прав, — наконец сказала она. — Мне нужны гарантии её безопасности.

— Хочешь, я лично прослежу, чтобы дом Грейнджеров был под наблюдением? — кивнул Дамблдор. — Не вмешиваясь, разумеется. Просто на всякий случай.

— А проследи, Альбус, почему бы нет.

Когда Валери вернулась домой, Марта всё ещё сидела в своей комнате. На двери висели маленькие сосульки — верный признак того, что её эмоции по-прежнему бушевали.

— Марта? — Валери постучала. — Можно войти?

Ответа не последовало, дверь была не заперта. Валери осторожно вошла. Марта сидела на подоконнике.

— Я пересмотрела своё решение.

Марта медленно повернула голову, её глаза были красными от слёз:

— Правда? Не верю.

— Ты можешь поехать к мисс Грейнджер, — кивнула Валери.

Лицо Марты осветилось такой радостью, что Валери на мгновение увидела в нём свою невестку, Ингрид тоже умела так сиять от счастья.

— Да? Спасибо, бабушка! — Марта бросилась обнимать её. — Я обещаю быть осторожной!

Валери обняла её в ответ, чувствуя, как ледяной ком тревоги в груди немного тает. Им необходимо было строить мосты, а не стены, чтобы ужиться вместе.

Дом Грейнджеров оказался совсем не таким, как представляла Марта. Она ожидала увидеть что-то странное, ведь это был магловский дом, но перед ней был обычный двухэтажный особняк с аккуратным садиком и двумя автомобилями на подъездной дорожке. Яркое отличие от волшебных домов — это провода, тянущиеся от столбов к крыше, да спутниковая тарелка на стене.

Гермиона выбежала навстречу, волосы были собраны в пышный хвост:

— Ты приехала! Я очень рада. А мама с папой так ждали! Они столько вопросов приготовили о волшебном мире.

На Гермионе были выцветшие джинсовые шорты и свободная белая футболка с принтом магловской рок-группы. Марта выбрала самое простое из того, что они купили с бабушкой в Лондоне — светло-голубое хлопковое платье до колен с коротким рукавом. Оно немного напоминало школьную форму своим консервативным фасоном, но выглядело достаточно по-летнему. Её светлые волосы были заплетены в привычную косу, а на ногах — простые белые кеды, купленные специально для этого визита.

Джин-Хелен Грейнджер оказалась невысокой женщиной с такими же каштановыми кудрями, как у дочери, только короче. Карие глаза светились теплотой:

— Добро пожаловать, дорогая. Гермиона столько о тебе рассказывала; и то, что ты никогда не была в магловском доме.

Ричард Грейнджер, высокий мужчина с добрым лицом и едва заметной сединой на висках, помог занести чемодан:

— Надеюсь, тебя не смутит отсутствие магии? Мы, конечно, не можем предложить движущиеся лестницы, как в Хогвартсе. Покажем тебе другие, наши «магловские» чудеса.

— Папа! — засмеялась Гермиона.

Первый вечер был полон открытий. Марта с изумлением наблюдала, как миссис Грейнджер готовит ужин без помощи магии, как мистер Грейнджер включает телевизор, как Гермиона пользуется микроволновкой, чтобы разогреть остывший чай.

— У вас всё делается руками? — осторожно спросила Марта за ужином. — И всё это работает без магии? — не удержалась Марта за ужином. — В Дурмстранге нам говорили... — она замолчала, не желая обидеть гостеприимных хозяев.

— Что маглы беспомощны без магии? — слегка улыбнулась миссис Грейнджер. — Мы научились делать всё по-своему.

— Да, — подхватил мистер Грейнджер. — У нас есть электричество, техника. Другой вид магии, если хочешь.

— Это называется технологии, — уточнила Гермиона.

— А вот, кстати, о магии, — начала миссис Грейнджер, — Гермиона говорила, ты из волшебной семьи? Что и заметно. Должно быть, наш мир кажется тебе очень странным, помимо того, что мы всё делаем руками?

Марта задумалась:

—У вас столько интересных способов делать обычные вещи. Это занимательно.

Позже вечером девочки устроились в комнате Гермионы. Стены были заставлены книжными полками, где учебники по магии соседствовали с магловской литературой. Марта, разглядывала компьютер на столе Гермионы.

— И ты правда умеешь пользоваться всем этим?

— Конечно! — Гермиона просияла. — Завтра я покажу тебе ещё столько всего! Мы сходим в кино, это как Омут памяти[1], только с придуманными историями. И в торговый центр. И...

Марта слушала планы подруги, чувствуя странное волнение. Целая неделя в совершенно новом мире. Без магии, но полном своих объяснимых чудес. Интересно, что сказала бы бабушка, увидев все эти магловские изобретения? Тем же вечером, когда восторг от компьютера и телевизора немного утих, Гермиона неожиданно замолчала и нахмурилась, глядя на свою книжную полку.

— Я так переживаю, — она присела на край кровати, нервно теребя прядь волос. — Из-за окаменения я пропустила столько важных уроков. А потом ещё и отменили экзамены!

— Разве это не здорово? Никаких экзаменов, — улыбнулась Марта, листая глянцевый магловский журнал.

— Вовсе нет! — Гермиона выглядела почти оскорблённой. — Как я теперь узнаю, насколько хорошо освоила программу? Что если в следующем году я не смогу догнать остальных?

Марта с трудом сдержала смешок. Гермиона не сможет догнать? Девочка, которая, кажется, проглатывала книги целиком? Гермиона достала из-под кровати аккуратную папку.

— Здесь всё, что я должна повторить за лето. И я подумала, — она вдруг смутилась, — мы могли бы заниматься вместе? По вечерам? Я могла бы помочь тебе с трансфигурацией, а ты мне с защитой от тёмных искусств?

Марта посмотрела на толстую папку. Часть её хотела возразить — они же на каникулах! Но Гермиона выглядела такой обеспокоенной...

— Конечно, — кивнула она, мысленно усмехнувшись. Максимум через два-три дня им надоест, и они переключатся на что-нибудь более интересное. — Давай попробуем.

Гермиона просияла.

* * *

— Сегодня идём в кино, — объявила юная мисс Грейнджер за завтраком. — Показывают «Парк Юрского периода».

— Это про динозавров, — пояснил мистер Грейнджер, заметив непонимающий взгляд Марты. — Огромных существ, которые жили миллионы лет назад.

В кинотеатре Марта забыла о своём чистокровном воспитании. Она ахала, вскрикивала и хваталась за руку Гермионы. После сеанса девочки обсуждали фильм за молочными коктейлями в кафе.

— И всё это без единого заклинания! — восхищалась Марта. — Как они делают такие спецэффекты?

— Компьютерная графика, — Гермиона с удовольствием объясняла технологии.

Вечерами они часто сидели в комнате Гермионы. Марта училась пользоваться мышкой и клавиатурой, а Гермиона показывала ей магловские фотографии своего детства. Они, в отличие от колдографий, не двигались, что вводило Марту в ступор. Просто застывший момент на бумаге, без эмоций, без характерных движений людей. Просто картинка, которая хранит воспоминания для маглов не хуже, чем для них колдографии или Омуты памяти.

— А это мы в Париже, этим летом тоже туда поедем, кстати, — Гермиона перелистывала альбом. — Тогда я ещё не знала, что я волшебница. Странные вещи происходили, конечно, родители думали, что я просто особенная. Или списывали всё на совпадения.

Миссис Грейнджер часто приносила им чай с печеньем и была рада просто наблюдать за их общением.

— Рич, — сказала она однажды мужу, пока девочки собирались в торговый центр, — я так рада, что у Гермионы появилась настоящая подруга. Я всегда боялась, что она будет одинока в этом волшебном мире. Да и вообще по жизни.

* * *

— Нет, Марта, второе восстание было в 1612 году, а не в 1621!

Марта сидела, обложенная учебниками, конспектами и шоколадными лягушками (последние были её спасением). Гермиона не просто не устала от учёбы — она с каждым днём становилась всё более энергичной.

— Какая разница? — простонала Марта. — Это было сто лет назад!

— Триста семьдесят восемь лет назад, — автоматически поправила Гермиона. — И разница огромная! Весь политический контекст...

Марта взмолилась:

— Может, сделаем перерыв? Посмотрим телевизор?

— Мы уже смотрели час назад, — Гермиона была непреклонна. — И у нас ещё трансфигурация и зелья на сегодня.

Ближе к окончанию пребывания Марты у Грейнджеров взрослые отвезли девочек в зоопарк. По пути мама и папа Гермионы не уставали радоваться, что у их дочки есть подружка — девочка! А не эти задиристые мальчишки. Что-то было в голосах взрослых осуждающее, страшащееся. Гермиона старалась пропускать их хвалебные речёвки мимо ушей. В тот момент Марте показалось, что между дочкой и родителями образовалась пропасть. Она многим не делилась с ними, с трудом объясняла природу магии, ей было с ними не интересно. В какой-то момент Марта даже ощутила, что она как будто больше заинтересована в общении со старшими Грейнджерами, чем сама Гермиона. Лично Марта всё бы отдала за то, чтобы её родители говорили — хоть что, хоть глупости, задавали тупые вопросы. Что угодно, лишь бы были живы.

— А что не так с дружбой с мальчиками? — спросила Марта подругу, когда взрослые отошли за напитками.

— Эм… Мне неудобно об этом говорить, но родители считают, что такая дружба опасна. Что мальчики склонны к тому, чтобы… совращать, например.

Лицо Гермионы сильно покраснело.

— Но ведь твой папа тоже был мальчиком когда-то. Неужели он так себя вёл?

— Нет, конечно, нет. Они просто волнуются обо мне. Запретить общаться они не могут. У меня не так уж много друзей…

В зоопарке Марта с интересом сравнивала обычных животных с магическими существами, которых изучала в Дурмстранге. Гермиона знала множество фактов о каждом звере, даже экскурсовод удивлялся её познаниям. В последний вечер они пошли в театр на «Призрак Оперы». Марта сидела, заворожённая музыкой и спецэффектами.

— У нас тоже есть театр, — шепнула она Гермионе, — но там всё делается с помощью магии. А здесь какое-то другое волшебство.

Позже, укладываясь спать, Марта думала о том, как изменился её взгляд на магловский мир за эту неделю. Всё, чему их учили в Дурмстранге о примитивности маглов, оказалось неправдой. У них была своя хорошая жизнь без магии: технологии, искусство, наука, медицина.

— Спасибо, что показала мне всё это, — сказала она Гермионе перед сном. — Теперь я понимаю, почему ты можешь легко жить в обоих мирах.

Гермиона улыбнулась:

— А я рада, что теперь могу разделить оба этих мира с подругой.

* * *

После магловского мира дом Марты и Валери казался Гермионе особенно волшебным. Старинные часы с планетами, самопомешивающаяся ложка в чайной чашке, книги, которые сами становились на полки — всё дышало магией. За завтраком Гермиона заметила на столе у Валери странную схему с рунами.

— Простите, мэм, — не удержалась она, — это руническая схема времени?

Валери подняла бровь, явно удивлённая познаниями гостьи:

— Да, мисс Грейнджер. Вы интересуетесь древними рунами?

— Очень! — Гермиона просияла. — Я записалась на этот предмет в этом учебном году. А эта схема похожа на те, что использовались для маховиков времени, я читала о них в «Истории магических артефактов».

— Вижу, вы хорошо подготовились к учёбе, — в глазах Валери мелькнуло одобрение. — Да, это именно схема для маховика. Я участвовала в их разработке в Министерстве давным-давно, когда ещё там работала.

Марта с интересом подняла голову, бабушка редко рассказывала о своей работе.

— Видите ли, — продолжила Валери, — маховики времени — очень опасные артефакты. Министерство долго не решалось использовать их даже в экспериментальных целях. Потребовались годы исследований, чтобы создать систему ограничений.

— А как работают эти ограничения? — спросила Марта, заметив, как Гермиона жадно впитывает каждое слово.

— Древняя магия, — в глазах Валери появился профессиональный блеск. — Руны времени, переплетённые с защитными чарами. Например, вот эта комбинация, — она указала на сложный символ, — не позволяет использовать маховик дважды в одной временной точке. А эта ограничивает радиус действия определённой территорией. Ещё чаще всего ставят ограничение на «дальность» прыжка — не больше пяти часов назад.

— А что случится, если попытаться нарушить ограничения? — не удержалась Гермиона.

— Не стану вдаваться в подробности. Если кратко, то ничего хорошего, — строго ответила Валери. — Время — не та материя, с которой можно шутить. Именно поэтому Министерство так строго контролирует все временные артефакты. Все мы понимаем, что есть те, кто искусно нарушает правила.

После завтрака девочки поднялись в комнату Марты.

— Твоя бабушка удивительная! — восхищалась Гермиона. — Такие сложные магические разработки.

— Она редко рассказывает о своей работе, — заметила Марта. — Ты ей понравилась. Она любит умных и любознательных людей.

Гермиона улыбнулась, Марта заметила, как подруга достала блокнот и быстро записала что-то о рунических ограничениях. Впрочем, в этом не было ничего необычного: Гермиона всегда записывала всё, что могло пригодиться в учёбе.

Разбирая книги в комнате Марты, Гермиона наткнулась на семейный альбом.

— Можно? — осторожно спросила она.

Марта кивнула, садясь рядом. На первой странице была свадебная колдография родителей. Отец, высокий темноволосый мужчина с тем же прямым носом, как у Марты, улыбался в камеру. Мама, изящная блондинка с длинными волосами, смеялась, когда ветер подхватывал её фату. У неё были те же тонкие черты лица, что унаследовала дочь.

— Какие они красивые, — сказала Гермиона.

— Это их свадебный отпуск, — Марта перевернула страницу. На фото родители стояли у северного фьорда[2]. — Папа любил путешествовать по-магловски. Говорил, что так больше видишь.

Ещё фото: мама в саду, колдует над розовыми кустами. Отец в рабочем кабинете, заваленном книгами и свитками. Маленькая Марта на руках у отца, оба с одинаково яркими голубыми глазами.

— А это мой первый год в Дурмстранге, — Марта показала на фотографию, где она стояла в красной форменной мантии. — О, я же получила сегодня письмо от Эрики, моей бывшей одноклассницы.

— И что она пишет? — Гермиона оторвалась от альбома.

— Я спрашивала про трубы в Хогвартсе. Знаешь, как василиск мог незаметно передвигаться? — Марта достала письмо. — Эрика написала, что в Дурмстранге изучали работы Слизерина. Он был известен своими пространственными чарами. Накладывал особые заклинания на помещения, чтобы они становились больше изнутри. Эрика пишет, что он наверняка зачаровал трубы, сделал их бесшумными и расширил изнутри специально для василиска.

— Конечно! — Гермиона просияла. — Это объясняет, почему никто ничего не слышал! А можно взглянуть на письмо? Там есть ещё что-нибудь интересное про Тайную комнату?

— Может, пойдём в беседку? — предложила Марта.

В беседке, увитой плющом, они провели остаток дня, обсуждая загадки Хогвартса. Письмо из Дурмстранга подтвердило их догадки: Салазар Слизерин продумал каждую деталь своей Тайной комнаты.

* * *

Марта уронила голову на книгу. Как она могла так ошибиться? Гермиона не просто любила учиться — она была одержима. Три часа учёбы каждый вечер, строго по расписанию. Даже в Дурмстранге с его суровой дисциплиной не было такого режима.

— Я создала чудовище, когда согласилась, — пробормотала она в страницы. — Магическое учебное чудовище.

— Что ты сказала? — Гермиона подняла голову от своих записей.

— Ничего, — вздохнула Марта и потянулась за ещё одной шоколадной лягушкой. — Рассказывай дальше про гоблинов.

На карточке из-под лягушки ей достался Мерлин, который, показалось, смотрел на неё с сочувствием. Ей предстояло ещё четыре дня образовательной пытки, любезно организованной лучшей подругой.

На следующий день Марта не выдержала. Когда Гермиона достала очередную стопку конспектов по зельеварению и начала раскладывать их по темам, что-то внутри Марты щёлкнуло.

— Всё, хватит, — она с силой захлопнула учебник. — Я больше не могу.

Гермиона подняла удивлённый взгляд:

— О чём ты? Мы только начали повторять противоядия.

— Гермиона, — Марта глубоко вздохнула, стараясь говорить спокойно. — Мы занимаемся по три часа каждый вечер. Мы на каникулах. Каникулы — для отдыха.

— Но мы же отдыхаем днём!

— Я хочу отдохнуть, — Марта повысила голос. — Без учебников. Без конспектов. Без бесконечных вопросов о том, что сказал Бинс в марте!

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Гермиона смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, её нижняя губа чуть дрожала. Марта пожалела о своей резкости:

— Прости. Я не хотела кричать. Давай сделаем перерыв? Никаких учебников. Повеселимся.

Гермиона опустила взгляд. Она начала аккуратно складывать конспекты, и в этом методичном движении было что-то бесконечно печальное.

— Ты права, — наконец отреагировала она. — Я перегнула палку. Мне так страшно отставать.

— Ты? Отставать? — Марта не удержалась от смешка. — Гермиона, ты лучшая!

— Пока, — тихо ответила Гермиона. — Но если я расслаблюсь...

Марта увидела в глазах подруги настоящий страх — без учёбы, без вечного стремления быть лучшей Гермиона просто не знала, кто она.

Той ночью Марта уснула, чувствуя облегчение. Наконец-то настоящие каникулы! Но когда она проснулась на следующее утро, Гермиона уже сидела у окна с книгой.

— Что ты делаешь? — сонно спросила Марта.

— Отдыхаю.

Марта со стоном накрылась подушкой.

* * *

Вечером после ужина Марта достала коробочку с косметическими зельями:

— У меня есть идея. Давай устроим, как его… девичник? Или что-то похожее.

Гермиона неуверенно посмотрела на разноцветные флаконы:

— Я никогда... В смысле, Лаванда и Парвати постоянно делают подобное, но мне всегда казалось это глупым.

— В Дурмстранге мы тоже редко этим занимались, — призналась Марта. — Но иногда просто хочется побыть обычной девочкой?

Гермиона кивнула. Она слишком хорошо понимала, хоть и не признавала вслух, что вечно быть самой умной, самой серьёзной, самой ответственной утомляло.

— Ладно, — она решительно села на кровать. — Что нужно делать?

Марта достала два флакона с переливающейся перламутровой жидкостью:

— Это увлажняющая маска с экстрактом лунных цветов. Мама... — она запнулась на мгновение, — Всегда говорила, что красота не главное, но ухаживать за собой важно.

Они нанесли маски, и Гермиона удивлённо охнула, когда жидкость начала мягко светиться на коже.

— Щекотно, — хихикнула она.

Марта включила магловский плеер, который Гермиона привезла с собой. Устроившись на кровати с масками на лицах, они болтали обо всём на свете: о книгах, о мальчиках, о том, как сложно быть девочкой-подростком в волшебном мире.

— Я всегда считала такие вещи пустой тратой времени. Думала, что если увлекаюсь этим, то перестану быть собой, той умной Гермионой, которая думает только об учёбе.

— А теперь? — Марта колдовала над волосами подруги, заплетая их в косички.

— Понимаю, что, наверное, можно быть и той, и другой.

— Точно! — Марта улыбнулась. — В Дурмстранге нас учили, что внешность — это часть этикета чистокровных ведьм. Сейчас мне просто нравятся эти минуты уюта и спокойствия.

Хлопушка, развалившийся на подушке, согласно хрюкнул. Когда они смыли маски, Гермиона с удивлением посмотрела в зеркало:

— Надо же, кожа правда сияет!

— Завтра покажу тебе зелье для волос, — пообещала Марта. — Только не говори Лаванде и Парвати, что мы тут устраивали девичники, а то они нас засмеют.

— Или хуже — затащат на свои бесконечные косметические посиделки, — рассмеялась Гермиона.

Они ещё долго не могли заснуть, шёпотом обсуждая всё на свете. Для обеих это был новый опыт: просто быть девочками-подростками, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

* * *

Гермиона, перед тем как вернуться домой, оставила Марте информацию, как связаться с Гарри, Роном и Невиллом. Последнего, как хорошего приятеля, Марта поздравила 30 июля, отправила открытку и коробку конфет. А вот утро 31 июля Марта начала с особым волнением. Она несколько раз перечитала записку, приложенную к подарку для Гарри:

«Дорогой Гарри,

В Дурмстранге нас учили особым защитным чарам для палочки. Этот набор помогает сохранить её силу и точность. Надеюсь, он пригодится тебе (особенно, учитывая твои квиддичные тренировки в любую погоду, то одежду высушить, то метлу в порядок привести).

С днём рождения!

Марта Д».

Она в сотый раз проверила коробочку с набором: специальное масло для полировки, защитные руны, тонкая замшевая ткань с особой пропиткой. Сердце странно замирало при мысли о том, понравится ли подарок Гарри.

— Бабушка, — позвала она, спускаясь на кухню, — а когда мы перевезём остальные вещи родителей?

Валери, читавшая утренний «Ежедневный Пророк», подняла глаза:

— Скоро, дорогая. Нужно правильно подготовить место, наложить защитные чары.

Она прервалась, уставившись в газету. Марта успела заметить огромный заголовок: «СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА!»

— Кто это, ты знаешь? — Марта потянулась к газете.

Валери помедлила, решая, сколько можно рассказать:

— Блэк. Очень опасный преступник. Один из самых преданных сторонников Волдеморта. Он, — она сделала глубокий вдох, — предал семью своих лучших друзей. Выдал их Тёмному Лорду. А потом убил тринадцать человек одним заклинанием.

— А, Блэк. И он сбежал? — Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Но разве это возможно? Из Азкабана же никто никогда...

— Именно поэтому это так тревожно, — бабушка сложила газету. — В этом году в Хогвартсе будет больше защитных мер. И ты должна их соблюдать. Обещай мне.

— Да, но...

— Ты отправила подарок Гарри?

Эта резкая смена темы была такой неочевидной, что Марта растерялась:

— Да, сова уже улетела.

Весь день бабушка была необычно молчалива. Марта заметила, как она несколько раз перечитывала газету, хмурясь всё сильнее. А вечером в доме появились новые защитные амулеты.

Перед сном Марта думала о Гарри: получил ли он уже подарок? Понравился ли он ему? В последнее время мысли о нём вызывали странное волнение, совсем не такое, как в прошлом году. А ещё она думала о Блэке. Что должен чувствовать человек, чтобы предать своих лучших друзей?

В августе, когда бабушка повела Марту выбирать новую школьную форму, они столкнулись с неожиданной проблемой: мантии прошлого года стали слишком короткими, а новые сидели как-то странно.

— Ты просто растёшь, — спокойно сказала мадам Малкин, подгоняя мантию. — В этом возрасте все девочки меняются.

Марта посмотрела на своё отражение в зеркале. За лето она вытянулась. Руки и ноги казались слишком длинными, она не знала, куда их деть. А ещё началась первая менструация, и бабушка научила её специальным гигиеническим заклинаниям.

— Это естественно, — объяснила Валери, когда Марта, смущаясь, рассказала ей о произошедшем. — Все девочки через это проходят.

Одно дело знать это умом, и совсем другое — справляться с реальностью. Новая школьная форма теперь должна была учитывать появившуюся грудь, а Марта пока не знала, как себя вести с этими изменениями. Она стала более неуклюжей, как если бы заново училась управлять собственным телом.

Однажды вечером, рассматривая себя в зеркале, она заметила, как изменились её черты лица, стали тоньше, более взрослыми. Мысль о том, что скоро нужно будет вернуться в школу, где её увидят все, особенно Гарри, в этом новом, меняющемся образе, вызывала странное волнение и беспокойство.

Бабушка понимала её состояние. Она купила Марте новую расчёску с чарами для укладки волос и показала несколько простых заклинаний, помогающих чувствовать себя увереннее.

— И я, и твоя мама тоже переживали в этом возрасте, — сказала она однажды. — А потом и я, и она расцвели, превратившись в красивых молодых ведьм. Дай себе время, Марта.

* * *

— Вот. Древние руны, нумерология[3] и уход за магическими существами[4], — Марта показала бабушке свой выбор дополнительных предметов.

Валери одобрительно кивнула:

— Разумное решение. Основы древних рун у тебя уже были в Дурмстранге, так что будет проще. А нумерология — очень полезный предмет, особенно для понимания сложных заклинаний.

— А уход за магическими существами я выбрала ради Хлопушки, — призналась Марта, почёсывая питомца за ушком. — Хочу лучше понимать его.

Бабушка развернула список учебников:

— Нам нужно в Косой переулок. Только, — она помедлила, — в этом году там будет усиленная охрана.

— Из-за Блэка?

Бабушка кивнула:

— Министерство усилило меры безопасности везде. В Азкабане теперь вдвое больше дементоров[5], — она поёжилась. — Отвратительные создания, эффективные стражи.

— А что такое дементоры? В Дурмстранге о них только вскользь упоминали.

— Самые тёмные существа из всех, — Валери налила себе чаю. — Они питаются счастьем, высасывают все радостные воспоминания, оставляя только страх и отчаяние. Именно поэтому их используют в Азкабане, от них невозможно скрыться, они чувствуют эмоции.

— И такие существа будут охранять школу? — Марта почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Они будут только на границах территории, — бабушка положила руку ей на плечо. — Дамблдор никогда не допустит их внутрь замка. И всё же будь осторожна. Не приближайся к ним, если увидишь.

В Косом переулке действительно было много авроров. Они патрулировали улицы, внимательно осматривая прохожих. Из витрин магазинов смотрело лицо Блэка. На выцветшей колдографии изнурённый мужчина смотрел безумными глазами сквозь спутанные чёрные волосы, падающие до плеч. Его лицо, когда-то красивое, осунулось и покрылось глубокими тенями. Скулы резко выступали на истощённом лице, а тюремная роба висела на исхудавших плечах. Время от времени Блэк издавал беззвучный крик, показывая жёлтые зубы, и его глаза становились ещё более дикими. В этом взгляде читалось что-то настолько жуткое, что прохожие старались побыстрее отвести глаза от плакатов.

Марта заметила, как маленькая девочка, увидев фотографию, разрыдалась и уткнулась лицом в мантию матери. Мать поспешно увела ребёнка подальше от витрины, а колдография продолжала зловеще мерцать в сумерках Косого переулка.

В книжном магазине было столпотворение.

— Может, стоит взять дополнительные книги по защите? — предложила она. — На всякий случай.

Валери кивнула:

— Хорошая мысль. И обязательно возьми «Щиты и барьеры: продвинутый курс». Сейчас это может пригодиться.

Марта с бабушкой встретили Грейнджеров у входа в Косой переулок. Гермиона сразу бросилась обниматься. В «Флориш и Блоттс» они столкнулись с Уизли. Фред и Джордж были не одни, рядом с ними стояли две девушки.

— Марта! — Фред просиял. — Знакомься, это Софи Гилган.

Светловолосая хаффлпаффка с россыпью веснушек на носу приветливо улыбнулась. В её глазах плясали озорные искорки, было заметно, почему она привлекла внимание Фреда.

— А это Виктория Фоули, — представил Джордж свою спутницу, высокую темноволосую рейвенкловку.

— Можно просто Вик, — она крепко пожала руку Марты. — Наслышана о тебе от близнецов.

Фред сел на скамейку:

— Марта, ты не поверишь! У нашего идеального старосты есть девушка.

— Пенелопа Кристал, — подхватил Джордж, присаживаясь к брату. — Джинни их застукала целующимися!

— Представляешь — наш Персик! — Фред изобразил страстный поцелуй с невидимым партнёром. — Интересно, он не забывает протирать значок старосты между поцелуями?

Марта почувствовала, как краснеет, вспоминая, как сама видела Перси и Пенелопу за гобеленом.

— И вы, конечно, теперь будете его дразнить? — она старалась, чтобы голос звучал строго.

— Конечно! — хором ответили близнецы.

— А вы не думали, что, может быть, именно поэтому он никому не говорил? Что он знал: вы превратите это в шутку?

Близнецы переглянулись.

— Но это же Перси, — неуверенно начал Джордж.

— Который, может быть, впервые влюбился, — перебила Марта. — И теперь из-за Джинни... — она осеклась, но мысленно уже представляла, как отчитывала бы младшую Уизли при встрече.

— Ты слишком серьёзная, — отмахнулся Фред.

— Как бы вам понравилось, если бы кто-то начал дразнить вас из-за Софи и Виктории?

Уши близнецов слегка порозовели.

— Если будешь ты дразнить, мы переживём, — хитро улыбнулся Фред.

— Ну-ну, посмотрим.

Пока девушки выбирали учебники, в магазин вошёл Гарри. У Марты перехватило дыхание, за лето он изменился, стал выше, или дело было в чём-то другом? Она не могла оторвать взгляд от его встрёпанных волос и зелёных глаз за стёклами очков.

— Гарри, привет! — окликнула она, чувствуя, как предательски краснеют щёки. — Спасибо за письмо. Я рада, что тебе понравился подарок.

— О, привет. Это тебе спасибо, — улыбнулся он. — Очень полезная вещь.

От его улыбки у Марты почему-то задрожали колени. Это было новое, незнакомое чувство. Не просто радость от встречи с другом, а что-то более глубокое, волнующее.

После книжного все отправились в «Волшебный зверинец», колокольчик звякнул, когда они вошли в магазин. Воздух был наполнен щебетом, писком и шорохом множества животных.

— Мне нужно что-то для Паршивца, — сказал Рон, доставая своего крыса из кармана. — Он выглядит больным в последнее время.

Пока продавщица осматривала Паршивца, Гермиона разглядывала клетки с разными существами. Она решила, что ей тоже непременно нужен питомец. Вдруг что-то большое и рыжее прыгнуло с верхней полки прямо ей на плечи. Это был огромный рыжий полукот-полужмырь[6]. Его морда была странно приплюснутой (он что, врезался в кирпичную стену?), а рыжая шерсть была густой и взъерошенной. Несмотря на несуразную внешность, жёлтые глаза смотрели удивительно умно.

— О нет, — простонала ведьма-продавщица. — Косолапус[7], опять ты за своё!

Гермиона уже почёсывала кота за ухом, тот громко мурлыкал.

— Никто не хочет его брать, — вздохнула продавщица. — Он здесь уже давно.

— Я возьму! — решила Гермиона.

В этот момент Косолапус заметил Паршивца. Жёлтые глаза сузились, шерсть встала дыбом, он рванулся с рук Гермионы.

— НЕТ! — закричал Рон, хватая своего крыса. — Это чудовище чуть не убило Паршивца!

— Он просто играет, — начала защищаться Гермиона, Рон отступил подальше, прижимая дрожащего крыса к груди.

Марта заметила, как странно повёл себя Хлопушка, обычно спокойный микро-пиг вдруг насторожился, принюхиваясь к воздуху.

— Я беру его, — Гермиона достала кошелёк, не обращая внимания на возмущения Рона.

Косолапус устроился в корзине для переноски, всё ещё не сводя пристального взгляда с кармана Рона, где скрылся Паршивец. И было что-то странное в этом взгляде, очень осмысленное.

— Прекрасно, — пробурчал Рон, когда они вышли из магазина. — Теперь мне придётся круглосуточно охранять Паршивца от этого монстра.

— Он не монстр! — возмутилась Гермиона. — Это мой питомец! Он умный и... Вообще, отстань, я сама могу выбрать себе питомца, я так хочу. У тебя крыс, у Гарри сова, у Марты поросёнок, я тоже хочу пушистого друга.

— Он пытался съесть моего крыса!

День пролетел незаметно. Они закупили новые перья и пергаменты, пополнили запасы ингредиентов для зелий. Софи оказалась очень весёлой, её заразительный смех раздавался над их компанией. Вик держалась более сдержанно, Джордж в любом случае был от неё без ума. Перед уходом Марта ещё раз взглянула на Гарри. Он спорил с Роном, и солнце играло в его волосах. Сердце снова сделало странный кульбит.

— Завтра увидимся в поезде, — попрощалась она с друзьями.

«И почему, — думала она вечером, — мысли всё время возвращаются к его улыбке?»

На платформе 9¾ было особенно шумно. Марта успела заметить, как близнецы флиртуют с Софи и Вик, как Джинни спорит с Перси, когда увидела Гарри.

— Гарри! — она бросилась к нему, и они крепко обнялись. Что-то изменилось в этом объятии. То, как её сердце забилось быстрее, как не хотелось отпускать его. Марта почувствовала запах его волос, и в животе затрепетали бабочки.

В купе они устроились вместе с Гермионой и Роном. В углу спал мужчина, выглядевший очень уставшим и больным. Несмотря на то, что он явно был не стар, его русые волосы были густо прострелены сединой. Поношенная мантия была аккуратно заштопана в нескольких местах. На бледном лице виднелись шрамы, а под глазами залегли тёмные круги, будто он давно не спал как следует. Даже во сне его лицо сохраняло напряжённое выражение.

— Профессор Р. Дж. Люпин[8], — прочитала Гермиона надпись на его потёртом чемодане, перевязанном бечёвкой.

Марта отметила про себя странное сочетание: несмотря на явную бедность и измождённый вид, в нём чувствовалось благородство.

— Наверное, новый преподаватель защиты, — предположила Марта, разглядывая шрамы на его лице.

— Смотрите! — Рон с гордостью достал новую палочку. — Четырнадцать дюймов, ива, сердцевина из волоса единорога.

— Наконец-то собственная палочка? — Марта с интересом разглядывала её.

— Ага, — кивнул Рон. — До этого пользовался старой палочкой Чарли. Она уже была потрёпанная, когда мне досталась, а потом ещё и сломалась в прошлом году...

— Погоди, — Марта нахмурилась. — Ты пользовался чужой палочкой? И она тебя слушалась?

— Ну... не особо, — признался Рон. — Половина заклинаний получалась через раз. А иногда вообще непонятно что творилось.

— Но как ты вообще учился? — поразилась Марта. В Дурмстранге подбору первой палочки уделяли огромное внимание.

— Как мог, — пожал плечами Рон. — У нас в семье... ну, не всегда есть возможность купить новое.

— Зато теперь, — вмешался Гарри, заметив, как покраснели уши друга, — у тебя отличная палочка. Может, даже начнёшь лучше учиться?

— Ну вот чего ты! — Рон шутливо толкнул его, было видно, как он гордится новой палочкой.

— «Палочка выбирает волшебника», — процитировала Гермиона. — Теперь у тебя есть палочка, которая действительно твоя.

Марта смотрела, как Рон бережно убирает палочку в карман, и думала о том, сколько всего она не знает о первом годе их учёбы в Хогвартсе. О том, через что они прошли вместе, задолго до её появления.

— Как думаете, он правда спит? — шёпотом спросил Рон.

— Похоже на то, — ответила Гермиона. — Почему ты спрашиваешь?

Рон наклонился ближе:

— Я слышал, как родители разговаривали ночью. Папа пытался убедить маму, что нужно... то есть… рассказать тебе, Гарри.

— Рассказать что? — Гарри подался вперёд.

Марта заметила, как напрягся Гарри.

— Ну... — Рон замялся. — Блэк сбежал из Азкабана, чтобы найти тебя.

— Меня? — голос Гарри чуть дрогнул.

— Папа говорит, что Блэк помешан на мысли, что, если убьёт тебя, Сам-Знаешь-Кто вернёт себе силу.

В купе повисла тяжёлая тишина. Кажется, удивлены были все, кроме самого Гарри.

— Поэтому в этом году будет усиленная охрана школы, — добавил Рон. — И папа взял с меня клятву, что я буду... ну, присматривать за тобой.

— Присматривать за мной? — в голосе Гарри появилось раздражение.

— Гарри, — заботливо подала голос Марта. — Они просто беспокоятся. И это оправдано. Блэк... он первый, кому удалось сбежать из Азкабана.

— А твои родители? Нет никакой связи? — спросил он.

— Бабушка сказала, их убили пожиратели смерти. Оставшиеся фанатики. А Блэк... он был одним из самых преданных последователей Волдеморта. Так ведь?

Гермиона вздрогнула от имени, но промолчала.

— И теперь все будут обращаться со мной, как с ребёнком, — горько сказал Гарри. — Охранять, следить.

— Лучше так, чем умереть.

Профессор Люпин пошевелился во сне, и они замолчали. За окном начал накрапывать дождь, и стало ещё тревожнее.

— Кстати, — Гермиона пыталась сменить тему, — как там Лапик[9]?

Огромный рыжий кот важно выбрался из своей корзины и потянулся.

— Только держи его подальше от моего крыса! — возмутился Рон.

Марта достала Хлопушку, и некоторое время все развлекались, наблюдая, как микро-пиг с любопытством обнюхивает кота.

— Я всё думаю про новые предметы, — сказала Гермиона. — Марта, ты же выбрала древние руны? И нумерологию?

— И уход за магическими существами, — кивнула Марта, стараясь не слишком откровенно любоваться профилем Гарри. — В Дурмстранге была хорошая база по рунам, так что должно быть несложно. А ты что выбрал? — спросила она Гарри, радуясь предлогу заговорить с ним.

— Прорицания и уход за магическими существами, — ответил он. — Вместе с Роном.

— О, значит будем вместе на уроках ухода! — обрадовалась Марта, и её сердце снова ухнуло куда-то вниз и вскочило, когда Гарри улыбнулся в ответ.

Внезапно поезд начал замедляться. Свет погас, и температура резко упала. Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в голове зазвучал странный шёпот на немецком. Снова!

Дверь купе отъехала в сторону, и кто-то споткнулся о ноги Рона.

— Ой, извините! — раздался голос в темноте. — Я не знаю, что происходит. Мы шли к себе в купе, но ошиблись.

— Невилл? — спросил Гарри, вглядываясь в темноту.

— Гарри? Это ты? Что происходит?

— Понятия не имею... садись... С кем ты?

— Я тут, — подала голос Джинни.

Послышались глухой стук и тихий болезненный вскрик.

— Осторожно! — воскликнула Гермиона.

Все услышали лёгкое потрескивание, и в купе появился дрожащий свет. Гермиона держала в руках горстку пламени. Марта почувствовала укол ревности, когда Джинни села рядом с Гарри, но быстро одёрнула себя.

И снова дверь купе медленно открылась. Существо в чёрном балахоне потянулось к ним костлявой рукой. Марта почувствовала, как счастье утекает, сменяясь первобытным ужасом. Перед глазами всё поплыло, в ушах зазвенело, а потом... Она увидела высокого мужчину с пронзительно-голубыми глазами. Из носа потекла кровь, а видение стало таким ярким, что она едва могла дышать. Краем глаза она заметила, как Гарри падает без сознания. В тот же момент профессор Люпин вскочил, выкрикивая заклинание. Его янтарные глаза внезапно распахнулись, и в них читалась настороженная внимательность человека, привыкшего к опасности. Движения, когда он вставал, были плавными и уверенными, совсем не как у человека, который только что спал.

— Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи.

Серебристый свет прогнал дементора.

— Гарри! — Марта рванулась к нему, вытирая кровь с лица.

— Он придёт в себя, — спокойно сказал Люпин, доставая шоколад. — А вот вам нужно сесть. У вас необычная реакция на дементоров, — он протянул ей платок, чтобы она вытерлась, и большой кусок шоколада. — Съешьте. Это поможет.

Тепло постепенно возвращалось в купе, Гарри лежал на полу без сознания. Марта и Гермиона одновременно опустились рядом с ним, в то время как Рон легонько похлопывал его по щекам.

— Гарри! Гарри! Очнись!

Снова появился свет, и поезд начал набирать ход. Гарри медленно открыл глаза, Марта с облегчением выдохнула.

— Кто кричал?

— Никто не кричал, Гарри, — ответила ему Гермиона.

— Что произошло? — слабо спросил Гарри поднимаясь.

— Ты упал в обморок, — сказал Рон, помогая ему вернуться на сиденье. — Это был дементор, стража из Азкабана. Они ищут Сириуса Блэка.

— А больше никто... никто не упал? — спросил Гарри, явно смущённый.

— Нет, — ответил Рон, обеспокоенно глядя на друга. — Я чувствовал себя ужасно, будто никогда больше не смогу быть счастливым...

— Дементоры заставляют нас переживать наши худшие воспоминания, — объяснил Люпин. — Некоторые люди реагируют особенно сильно. Это не слабость, — он посмотрел сначала на Гарри, потом на Марту. — Это значит, что у вас есть что-то, что вы пережили, чего никто не должен переживать в таком юном возрасте.

Марта заметила, как внимательно он смотрит на неё. Она всё ещё чувствовала металлический привкус крови во рту, а перед глазами стояло лицо того человека из видения.

— Некоторые раны оставляют глубокий след в душе. Дементоры это чувствуют. Извините, ребята, я скоро вернусь. Мне нужно поговорить с машинистом.

Он вышел из купе, и все молча смотрели друг на друга. Марта заметила, как обеспокоенно Джинни смотрит на Гарри, и снова ощутила укол ревности.

— Точно никто больше не падал в обморок? — спросил Гарри.

— Нет, — ответила Гермиона, тревожно глядя на него. — Джинни тряслась, как лист.

Невилл и Джинни вернулись к себе, шокированные и испуганные. До конца поездки все сидели молча. Марта держала руку Гарри, не совсем понимая, кого она больше хочет поддержать, его или себя. И всё думала о том человеке из видения. Кто он? Зачем снова появился?

* * *

В Большом зале царило обычное оживление первого вечера, но Марта заметила, что в этом году всё немного иначе. Студенты говорили тише, поглядывая на преподавательский стол, где Дамблдор серьёзно беседовал с профессором МакГонагалл.

Профессор Флитвик, крошечный и энергичный, устроился на своей стопке подушек, оживлённо беседуя с профессором Вектор[10], которая выглядела сдержанно элегантной в тёмно-синей мантии. Профессор Спраут была одета в привычную потрёпанную мантию, на которой виднелись следы земли, видимо, до последнего возилась в теплицах. Снейп, мрачный как всегда, сидел с края стола, чёрная мантия сливалась с тенями. Он бросал недовольные взгляды на нового преподавателя защиты от тёмных искусств — Ремуса Люпина. Его глаза живо блестели, когда он осматривал Большой зал. Русые волосы были аккуратно зачёсаны. Профессор Синистра[11] в тёмной мантии, расшитой серебряными звёздами, казалась погружённой в свои мысли, возможно, размышляла о предстоящих занятиях по астрономии[12]. Рядом с ней профессор Трелони, закутанная в шали и увешанная бусами, выглядела как экзотическая бабочка среди более консервативно одетых коллег. Мадам Хуч в чёрной мантии что-то энергично обсуждала с профессором Бабблинг[13], которая потягивала тыквенный сок, время от времени поправляя тонкие очки для чтения.

Софи помахала им со стола Хаффлпаффа. Вики, сидевшая за столом Рейвенкло, кивнула с капитанской серьёзностью — она наконец-то получила должность, о которой мечтала все эти годы. После выпуска Роджера Дэвиса[14], старшего брата Трейси Дэвис[15], Виктория буквально вцепилась в освободившийся пост капитана.

После распределения первокурсников Дамблдор поднялся. Зал мгновенно затих.

— Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе, — его голос звучал серьёзнее обычного. — Прежде чем мы приступим к нашему превосходному пиру, я должен сообщить вам несколько важных новостей.

Марта заметила, как напряглись преподаватели. Даже вечно язвительный Снейп выглядел обеспокоенным.

— Как вы уже знаете из своих собственных встреч с ними в «Хогвартс-экспрессе», — продолжил Дамблдор, — в этом году школа принимает несколько дементоров Азкабана, которые находятся здесь по поручению Министерства магии.

По залу пробежал встревоженный шёпот. Марта почувствовала, как Гарри рядом с ней напрягся.

— Они размещены у каждого входа на территорию школы, — Дамблдор говорил очень чётко, — и пока они здесь, я должен предельно ясно дать понять: никто не должен покидать школу без разрешения. Дементоров невозможно обмануть никакими масками или мантиями-невидимками, — его глаза на мгновение остановились на их столе. — Их не интересуют наши отговорки или мольбы.

В зале стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивают свечи.

— Поэтому предупреждаю всех: не давайте дементорам повода причинить вам вред. Я обращаюсь к старостам факультетов и к нашим новым старостам школы, — он кивнул в сторону Перси, который выпятил грудь, — проследите, чтобы ни один студент не пытался противостоять дементорам самостоятельно, — Дамблдор обвёл взглядом притихший зал. — Также в этом году будут усилены защитные чары замка. Некоторые коридоры и проходы будут закрыты. Ночные дежурства преподавателей участятся. И я вынужден попросить вас проявить особую бдительность, если заметите что-то странное или необычное, немедленно сообщайте преподавателям.

Марта заметила, как профессор Люпин внимательно наблюдает за реакцией студентов. Его взгляд на мгновение встретился с её глазами, и она снова почувствовала, что он пытается разглядеть в ней что-то такое, чего не видел никто.

— А теперь, — Дамблдор улыбнулся, и атмосфера в зале немного разрядилась, — давайте насладимся пиром!

Появившиеся на столах блюда выглядели аппетитно, но Марта заметила, что многие студенты продолжают тихо переговариваться о дементорах и новых правилах. Гарри, всё ещё бледный после встречи с дементорами, вяло ковырялся в йоркширском пудинге, пока Марта не подвинула к нему блюдо с шоколадным десертом:

— Профессор Люпин сказал, что шоколад помогает. Ешь. О! Передай, пожалуйста, картошку, — попросила она Невилла, который сидел напротив, необычно тихий.

Невилл молча протянул ей блюдо, не поднимая глаз. Его руки слегка дрожали.

— Ты в порядке? — спросила Марта, накладывая себе еду.

— Да, я... нормально, — Невилл попытался улыбнуться — вышло неубедительно. Он оглянулся по сторонам, опасаясь, что кто-то подслушает, и понизил голос. — Просто... этот год как-то не задался с самого начала.

— Из-за дементоров в поезде?

Невилл кивнул, ковыряясь вилкой в своей тарелке:

— Они были ужасны. Когда тот дементор зашёл в купе, я почувствовал, что никогда больше не смогу быть счастливым, вот прям как Рон говорил. Вспомнил все самые плохие моменты своей жизни.

— Я тоже. Как будто весь мир превратился в лёд.

— Ну, типа того! — Невилл посмотрел на неё с благодарностью за понимание. — А потом... я... чуть не расплакался. Прямо там, перед всеми, — его голос стал едва слышным. — Уверен, все думают, что я трус.

— Невилл, никто так не думает, — Марта наклонилась через стол. — Все были в ужасе.

— Малфой уже разносит по школе, что я обмочился от страха.

— Драко сам забился в угол купе, когда увидел дементора. Он случайно, испугавшись, зашёл к Фреду и Джорджу, когда свет погас, они мне рассказали, — фыркнула Марта.

Невилл слабо улыбнулся, отправляя в рот кусочек пирога с почками:

— Всё равно... это плохое начало года. Дементоры, Сириус Блэк сбежал из Азкабана и охотится за Гарри... Мы даже не начали учиться, а я уже потерял расписание и забыл пароль от гостиной. Шляпа ошиблась со мной. Я должен был попасть в Хаффлпафф.

— А я из Дурмстранга вообще, — парировала Марта. — Но мы здесь. Значит, на то есть причина.

Невилл улыбнулся ей и потянулся за добавкой. Близнецы Уизли устроили соревнование, кто быстрее съест свою порцию желе, заставляя Перси неодобрительно качать головой. Марта заметила, как профессор Люпин за учительским столом с явным удовольствием накладывает себе всего понемногу, видимо, давно не видел такого обильного ужина.

— Как думаете, — прошептала она друзьям, — почему Министерство так уверено, что Блэк появится именно здесь? Разве у него есть шансы хотя бы приблизиться к Гарри при такой-то охране?

— О, а где Фэй? — спохватился Рон, игнорируя вопрос Марты.

— Она перевелась в Ильверморни[16] после истории с василиском, — ответила Лаванда.

— За два года я так и не смог запомнить, как она выглядит.

---

[1] неглубокая каменная (или металлическая) чаша с вырезанными на ободке рунами. Предназначена для просмотра чьих-либо воспоминаний.

[2] узкий, извилистый и глубоко врезающийся в сушу морской залив со скалистыми берегами.

[3] дисциплина об изучении букв, цифр и диаграмм.

[4] дисциплина, изучающая волшебных животных, птиц, насекомых, их особенности поведения, кормления и ухода за ними.

[5] слепые существа, которые питаются человеческими, преимущественно светлыми, эмоциями. В особых случаях, если предоставляется такая возможность, дементор высасывает душу человека, примыкая ко рту жертвы (отсюда возникло название «поцелуй дементора»).

[6] небольшой зверёк, похожий на кошку с пёстрым, крапчатым или пятнистым мехом, несоразмерно крупными ушами и львиным хвостом.

[7] или Живоглот — питомец Гермионы.

[8] профессор защиты от тёмных искусств в Хогвартсе в 1993-1994 учебном году.

[9] моё сокращение от «Косолапуса».

[10] Септима Вектор — преподаватель нумерологии в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Она имела репутацию «действительно строгого учителя», так что некоторые ученики по этой причине опасались выбирать для изучения её предмет. Её уроки были самыми любимыми у Гермионы.

[11] Аврора Синистра — преподаватель астрономии в школе Хогвартс.

[12] предмет в школе, изучающий звезды и движение планет.

[13] Батшеда Бабблинг — преподаватель изучения древних рун в школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

[14] в каноне капитан и охотник рейвенкловской команды по квиддичу, где-то на год-два старше Гарри. У меня же он на порядок старше и закончил обучение уже к 1993 году.

[15] подруга Дафны Гринграсс, слизеринка.

[16] школа чародейства и волшебства в Северной Америке, расположенная на горе Грейлок в штате Массачусетс. Основана в 17 веке.

Перси Уизли стоял у камина, начищая до блеска новенький значок старосты школы. Его грудь была гордо выпячена, а в глазах читалось неприкрытое удовольствие.

— Поздравляю с назначением, — Марта подошла к нему. — Это большая честь.

— О, спасибо, Марта, — просиял Перси. — Я действительно намерен внести существенный вклад в развитие школьной дисциплины. Старосты школы имеют давнюю традицию…

— Только не начинай, — простонал проходящий мимо Фред. — Он говорит об этом всё лето!

— Да, уже даже мама устала от этого, — добавил Джордж.

— Я отношусь к своим обязанностям серьёзно, — надменно ответил Перси. — В конце концов, это большая ответственность.

— О да, — вздохнул глаза Фред. — Нужно же докладывать о каждом чихе.

— Вообще-то, — Марта решила вступиться за Перси, — это действительно важная работа. Особенно сейчас, когда... ну, с Блэком на свободе.

Перси благодарно кивнул:

— Именно! Безопасность студентов — мой главный приоритет. И я рад, что хоть кто-то это понимает. В отличие от некоторых, — он строго посмотрел на близнецов, — кто считает, что школьные правила существуют, чтобы непременно их нарушать.

— Мы? — Фред приложил руку к сердцу. — Никогда!

— Мы просто делаем жизнь старосты школы более... интересной, — добавил со смехом Джордж.

— Удачи тебе, — искренне сказала Марта. — Уверена, ты справишься.

— Спасибо, — Перси снова просиял, доставая из кармана блокнот. — Кстати, я уже составил список предложений по улучшению дисциплины.

— О нет, — простонали близнецы хором. — Бежим, пока он не начал зачитывать!

Марта рассмеялась, глядя, как Фред и Джордж картинно убегают, а Перси продолжает с важным видом листать свой блокнот. Потом он посмотрел по сторонам с какой-то особенной осторожностью.

— Марта, задержись ещё на минуту, пожалуйста, — его голос звучал тише обычного, без привычных начальственных ноток.

Они отошли. Перси несколько раз открывал и закрывал рот, подбирая слова.

— Я... случайно услышал разговор родителей, — наконец начал он. — О том, что твоя бабушка... В общем, я знаю о помощи, которую она оказала нашей семье.

Марта напряглась. Валери просила не говорить об этом, она знала, как горды Уизли, как тяжело им принимать помощь.

— Мама и папа не хотели, чтобы мы знали, — продолжил Перси, его уши покраснели. — Но я староста, понимаешь? Я вижу новые учебники у Джинни, слышу, как мама говорит, что мы можем позволить купить Рону новую палочку и мантию.

Он замолчал, поправляя очки дрожащими пальцами.

— Перси, это…

— Я хочу написать твоей бабушке, — он глубоко вздохнул. — Поблагодарить её. Не как член семьи Уизли, а как... как человек, который видит, как много это значит для моих младших братьев и сестры. Ты не могла бы дать её адрес?

Марта смотрела на него с новым пониманием. Под всей этой важностью и амбициями скрывался старший брат, который просто хотел лучшего для своей семьи.

— Конечно, Перси, — по-доброму улыбнулась и кивнула она. — Бабушка сделала это не из жалости. Она говорит, что ваша семья дала мне дом, когда я больше всего в нём нуждалась. А это стоит больше любых галлеонов[1].

Перси кивнул, сглатывая комок в горле:

— Всё равно. Я хочу, чтобы она знала, что это важно. Что мы... я ценю это.

Марта достала пергамент и написала имя и адрес.

Гостиная Гриффиндора казалась особенно уютной в ночной час. Огонь в камине почти догорел, оставляя тлеющие угли, которые отбрасывали причудливые тени на стены. Золотые нити в гобеленах мерцали в этом неверном свете, а львы, казалось, медленно двигались в своём вечном танце. За высокими окнами раскинулось чёрное сентябрьское небо, усыпанное звёздами. Ветер гнал по нему рваные облака, и временами луна выглядывала из-за них, заливая гостиную серебристым светом.

Марта сидела в своём любимом кресле у камина, подтянув колени к груди. Хлопушка мирно посапывал у её ног. В такой поздний час она обычно была единственной, кто ещё не спал. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и далёким уханьем сов за окном, помогала собраться с мыслями.

А подумать было о чём. Внутри бурлило столько всего, что казалось, грудную клетку вот-вот разорвёт. Видения вернулись. После всех усилий профессора Снейпа, после месяцев спокойного сна, после того как в апреле наконец-то прекратились кошмары. И вот, достаточно было одной встречи с дементором, чтобы всё началось заново.

Марта провела пальцем по подлокотнику кресла, прослеживая узор. А ещё было это новое, незнакомое чувство к Гарри. Как её сердце начинало биться чаще, стоило ему просто улыбнуться. Как хотелось быть ближе, но одновременно становилось страшно от этого желания. Раньше всё было проще: просто дружба, просто забота. Теперь же каждый взгляд, каждое случайное прикосновение вызывало целую бурю эмоций. Она тихонько вздохнула. Тринадцать лет — слишком сложный возраст, когда ты уже не ребёнок, но ещё не взрослый. Когда тело меняется быстрее, чем успеваешь к этому привыкнуть.

* * *

На первый взгляд в Марте не было ничего примечательного: светловолосая третьекурсница, которая пыталась стать меньше, чуть сутулясь и часто пряча глаза за упавшими на лицо прядями волос. Она двигалась немного скованно, постоянно боялась занимать слишком много места.

Её школьная мантия выглядела чуть помятой, как будто она много времени проводила, скрючившись над книгами в библиотеке. На лацкане неизменно поблёскивала старинная серебряная брошь с сапфиром — единственная вещь, которая выдавала в ней наследницу старинного рода. Когда Марта нервничала, она часто касалась этой броши, ища поддержки матери.

На запястье позвякивал браслет — подарок от близнецов Уизли — с крошечными серебряными звёздочками, которые иногда мерцали собственным светом. Этот браслет казался странным сочетанием с фамильной брошью, но каким-то образом отражал двойственность её натуры: уважение к старому и открытость новому.

В библиотеке и на уроках она часто забывала про свою обычную скованность, особенно когда речь заходила о сложных заклинаниях или древних рунах. В такие моменты её глаза загорались, спина выпрямлялась, и становилось заметно, что под этой внешней неуклюжестью скрывается совсем другая девочка.

За завтраком в Большом зале белоснежная сова грациозно приземлилась перед Гарри, протягивая лапку с письмом. Хедвиг держалась с особым достоинством, совсем не как обычные школьные совы.

— Какая красивая, — выдохнула Марта, когда Хедвиг повернула к ней свою умную мордочку.

К удивлению всех, сова сама подвинулась ближе к Марте и позволила осторожно погладить свои белые перья.

— Не хочешь себе ещё и сову завести? — спросила Парвати.

— Пока есть Хедвиг, лучше совы не будет.

После того, как все плотно позавтракали, Марта ещё раз проверила свою сумку, сверилась с расписанием и пошла на занятие.

— Привет, Марта, — Джинни мельком улыбнулась, проходя мимо с группой второкурсниц. Она наклонилась погладить Хлопушку и пошла дальше, увлечённая разговором с подругами.

Марта смотрела ей вслед, вспоминая прошлый год, их разговоры в «Норе», совместные прогулки, то, как они иногда поддерживали друг друга. Теперь всё это казалось таким далёким. После истории с дневником Реддла у Марты не было особого желания общаться с Джинни, да и она сама не тянулась.

Учебный год начался с привычной череды уроков и домашних заданий. Профессор Синистра, преподавательница астрономии, почему-то невзлюбила Падму Патил.

— В Индии, конечно, своя астрология, — говорила она с едва заметным презрением, когда Падма пыталась ответить на вопрос. — Но здесь мы изучаем серьёзную науку.

После таких замечаний Падма часами сидела в библиотеке, зубря западные созвездия, пытаясь доказать, что достойна находиться здесь. А в очередной понедельник Снейп встретил особенно мрачным взглядом:

— Сегодня, — объявил Снейп, оглядывая класс, — вы будете работать в парах. И я сам их составлю.

По классу пробежал недовольный шёпот.

— Мисс Дон-кин-гс-к, — его губы изогнулись в усмешке, — вы будете работать с мисс Паркинсон[2].

Панси Паркинсон выглядела как типичная представительница старой чистокровной семьи. Тёмные волосы до плеч блестели, уложенные специальными чарами, мантия была из дорогой ткани с едва заметной серебряной вышивкой по краям, такую можно купить только в элитных магазинах Косого переулка. На шее поблёскивала тонкая серебряная цепочка с маленькой змейкой. У девочки было немного курносое лицо с острым подбородком, и когда она ухмылялась (что случалось часто), оно становилось похожим на мопсовское. Тёмные зелёные глаза всегда смотрели чуть свысока, даже когда она говорила с другими слизеринцами. На безымянном пальце красовалось серебряное кольцо с изумрудом — ещё один символ статуса.

Марта собрала свои вещи и пересела к слизеринке. Панси смерила её оценивающим взглядом:

— А, наша дурмстрангская принцесса.

В её голосе звучала та особая интонация, которую используют люди, привыкшие оценивать других по их внешнему виду и состоянию кошелька. Каждое движение Панси говорило: «Я знаю, что я лучше вас всех, и хочу, чтобы вы тоже это знали».

— Просто Марта, — спокойно ответила она, выкладывая ингредиенты.

«Откуда ты вообще услышала это прозвище?»

— Слышала, в Дурмстранге учат тёмным искусствам, — Панси начала нарезать корень валерианы. — Наверное, поэтому тебя и перевели?

— Нет, — Марта сосредоточилась на рецепте. — Я перевелась после смерти родителей.

— О, — Панси на мгновение замолчала, потом её губы снова изогнулись в насмешке. — И как, нравится быть среди грязнокровок и предателей крови?

Марта крепче сжала нож:

— А тебе? Ты тут дольше меня. И вообще… Лучше быть с ними, чем с теми, кто убил моих родителей.

— Что ты имеешь в виду? — Панси прищурилась.

— Пожирателей смерти, -Марта посмотрела ей прямо в глаза. — Или ты считаешь их героями?

— По крайней мере, они знают цену чистой крови. В отличие от некоторых.

— Чистая кровь не делает человека лучше. Это делают его поступки.

— Как трогательно, — Панси словно плюнула в неё словами. — Уже нахваталась гриффиндорских глупостей?

— А ты подружка Драко Малфоя?

— Может быть и так. Что, завидуешь, что не ты его подружка?

«Я всё ещё не подружка Поттера, вот что меня волнует, идиотка».

— Посмотрим, не растеряли ли вы за лето те крохи знаний, что имели, — процедил Снейп, взмахом палочки выводя на доске рецепт сложнейшего зелья. — У вас было задание изучить свойства лунного камня. Мисс Дон-ки-нг-ск, — тёмные глаза остановились на ней, — расскажите о взаимодействии толчёного лунного камня с настойкой полыни.

Марта ответила чётко и точно, как учили в Дурмстранге. На мгновение ей показалось, что в глазах Снейпа мелькнуло одобрение, но он сразу повернулся к Невиллу:

— А вы, Лонгботтом? Всё лето провели, играя с растениями?

До конца урока девочки работали молча, с того дня началась их вражда, тихая и упорная. Панси нашла в Марте идеальную мишень — предательницу чистокровных традиций, дурмстрангскую выскочку, подругу грязнокровки Грейнджер.

На трансфигурации профессор МакГонагалл попросила превратить чайную чашку в черепаху. На древних рунах профессор Бабблинг начала урок с проверки базовых знаний. Она сидела за столом, склонившись над древним фолиантом. Её тёмные волосы, тронутые серебром, были собраны в строгий пучок, закреплённый декоративной палочкой. Мантия глубокого синего цвета была расшита тончайшими рунными узорами, которые едва заметно мерцали в свете свечей. Когда она поднимала голову от книги, её внимательные карие глаза смотрели сквозь изящные очки в тонкой серебряной оправе. На шее всегда был старинный медальон с выгравированными рунами; поговаривали, что это семейная реликвия, хранящая загадочные знания.

— Мисс Дон-кин, — она указала на сложный рунический текст, — попробуйте перевести этот отрывок.

Марта справилась, добавив несколько замечаний о различных трактовках древних символов. Гермиона восхищённо посмотрела на подругу, профессор одобрительно кивнула:

— Прекрасное знание предмета. Дурмстрангская школа рун даёт отличную базу.

Пока всё получалось легко, учёба давалась без особых усилий... Но почему-то это не приносило прежней радости. Раньше каждый удачный ответ, каждая похвала преподавателя наполняли гордостью. Теперь же Марта понимала, что ждёт не уроков, а перемен и обедов, тех моментов, когда можно пообщаться с Гарри.

Она замечала, как он хмурится, склонившись над учебником. Как рассеянно ерошит волосы, когда не может сосредоточиться. Как его глаза загораются, когда он рассказывает о квиддиче. И каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, её сердце начинало биться чаще.

«Странно, — думала она вечером, выполняя домашнее задание по рунам, — я жила учёбой, стремилась быть лучшей. А теперь одна его улыбка делает меня счастливее, чем все «Превосходно» вместе взятые».

* * *

Лаванда говорила, ловко разделяя светлые волосы Марты на пряди:

— Если заплести косу перед важным событием, нужно думать о том, чего хочешь добиться.

Они сидели в спальне девочек, окружённые разноцветными лентами и заколками. Парвати достала из тумбочки специальное масло для волос:

— Моя бабушка всегда говорит, что в каждой культуре есть своя магия кос. Загадывай желание.

Марте в голову не пришло никакого полезного желания, кроме как «Пусть Гарри заметит меня по-настоящему». Позже, выходя из кабинета с очередного занятия, Марта столкнулась с Панси.

— О, смотрите-ка, — раздался насмешливый голос от двери. Панси Паркинсон стояла, прислонившись к косяку. — Наша дурмстрангская принцесса учится быть нормальной девочкой?

— Завидуешь, Паркинсон? — отозвалась Лаванда.

— «Завидуешь, Пар-р-ркинсон?» — передразнила Панси, преувеличенно растягивая «р». — Девочки, говорят, её выгнали из Дурмстранга. Что-то там с тёмной магией... Лучше бы вам с ней не общаться, а то мало ли.

Донкингск почувствовала, как краска заливает щёки, но промолчала. Слухи ходили разные, каждый раз всё более нелепые. И игнорировать их становилось всё сложнее.

Впервые Марта столкнулась с Элли Боунс[3], кузиной Сьюзен Боунс[4], когда та разговаривала с Панси возле кабинета чар. Высокая пятикурсница с Хаффлпаффа выглядела неуместно рядом с группой слизеринцев, да только держалась так, словно именно там ей самое место.

— О, смотрите, — протянула Панси. — Наша дурмстрангская прынцесска.

Элли окинула Марту оценивающим взглядом.

— Значит, та самая? Которая училась в настоящей школе тёмных искусств?

— Дурмстранг не школа тёмных искусств, — поправила Марта.

В этот момент из-за угла появились близнецы Уизли. Марта заметила, как Элли мгновенно напряглась, её взгляд метнулся к Фреду и тут же опустился в пол.

— Эй, Марта! — позвал Фред. — Идёшь на обед? Тебя Рон искал.

— Да, сейчас, — она двинулась к друзьям, но услышала тихое шипение Элли:

— Ещё одна предательница чистой крови. Якшается с Уизли.

В её голосе было столько горечи, что Марта обернулась. И успела заметить, как Элли провожает взглядом удаляющуюся фигуру Фреда, прежде чем снова натянуть маску презрения.

— Элли Боунс всегда мечтала попасть в Слизерин, — пояснил Джордж, когда они отошли. — До сих пор не может смириться, что Шляпа отправила её в Хаффлпафф.

— Говорят, она даже просила Дамблдора о пересортировке на первом курсе, — добавил Фред.

Марта ещё раз оглянулась на странную пятикурсницу, которая теперь что-то активно обсуждала с Панси, явно пытаясь произвести впечатление на младшую слизеринку. В этом было что-то почти жалкое, так отчаянно хотеть принадлежать к тем, кто никогда по-настоящему не примет тебя как свою.

Рон встретил Марту и позвал в библиотеку после обеда. Компания Панси тоже расположилась в библиотеке. Элли Боунс правда выглядела так, словно попала не в тот факультет: жёлтый галстук Хаффлпаффа казался лишним на фоне остального её образа. Она намеренно носила украшения в зелёных тонах. Даже ленту для волос она выбирала тёмно-зелёную, будто пытаясь компенсировать «неправильный» цвет своей формы.

У неё были прямые каштановые волосы до лопаток, всегда безупречно уложенные. Карие глаза часто смотрели свысока, пытаясь подражать высокомерному взгляду слизеринцев. Острый подбородок она всегда держала чуть приподнятым, постоянно пытаясь доказать своё превосходство. Несмотря на природную миловидность, её лицо часто портила презрительная гримаса. Она двигалась с нарочитой грацией, копируя манеры Панси и других слизеринских девочек.

Марта заметила, как Элли проскользнула за стеллаж, когда в библиотеку вошёл Фред. На мгновение надменность спала, и проступило что-то девичье, она украдкой поправила волосы, её щёки слегка порозовели. Стоило Панси окликнуть её, как презрительное выражение вернулось на лицо.

Когда Марта доделывала домашнюю работу по рунам, Элли «случайно» задела её чернильницу.

— Ой, прости! — приторно-сладким голосом пропела она, пока чернила расплывались по пергаменту, уничтожая три часа работы. — Я такая неуклюжая.

Марта заметила, как Панси и её подружки хихикают.

— Ты лучшая на курсе по рунам, а Панси едва справляется, — шепнула Гермиона, помогая очистить пергамент заклинанием. — Они завидуют.

Вечером в гостиной Марта услышала, как младшекурсницы шепчутся:

— ...говорят, она использовала непростительные заклятия.

— ...а я слышала, что её родители.

— ...тёмная магия, точно тебе говорю.

— Эй, мелюзга! — громкий голос Фреда заставил сплетниц подпрыгнуть. — Вам заняться нечем?

Все замолчали, ведь Фред звучал довольно грозно.

— Когда мы с Фредом были на первом курсе, говорили, что мы подменыши из семьи троллей, — поделился Джордж, подсаживаясь к Марте. Он закатал рукава старого коричневого свитера, готовясь сесть за домашнюю работу.

— Серьёзно? — она не могла не улыбнуться.

— Ага! А ещё, что мы на самом деле один человек, который научился быть в двух местах одновременно.

Марта рассмеялась, но потом снова стала серьёзной:

— Просто... я думала, что во втором году будет легче. Что все привыкнут.

— К хорошим людям сложно привыкнуть, — философски заметил Фред. — Они заставляют других чувствовать себя... ну, менее хорошими.

— А ещё, — добавил Джордж с хитрой улыбкой, — мы можем научить тебя паре заклинаний, после которых Паркинсон дважды подумает, прежде чем открывать рот.

— Не надо, — покачала головой Марта. — Не хочу давать им повод думать, что слухи правдивы.

Она коснулась сложного плетения, которое сделала Лаванда. Может быть, эта коса действительно принесёт удачу.

* * *

Иногда коридоры Хогвартса становились полем боя. Чаще всего это случалось в дальних переходах или безлюдных закоулках, куда редко заглядывали преподаватели. Старшекурсники дрались всерьёз — вспышки заклинаний, крики, потом кто-то отправлялся в больничное крыло с щупальцами вместо рук или чешуёй по всему телу. Особенно жестокими были стычки между семикурсниками Слизерина и Гриффиндора — старые обиды, копившиеся годами, выливались в настоящие дуэли. Мадам Помфри качала головой, залечивая очередные раны и ожоги, но толком ничего не менялось.

Младшие враждовали по-своему. Проклятия были попроще: летали подножки, портились чернила, исчезали домашние задания. В библиотеке вспыхивали перепалки между рейвенкловцами, не поделившими редкую книгу. Хаффлпаффцы, обычно самые миролюбивые, могли устроить настоящий бойкот любому, кто обижал кого-то из их младших. А уж если дело касалось квиддича... Однажды Маркус Флинт[5] так разозлился на Оливера Вуда, что подкараулил его после тренировки; говорят, они катались по земле, пока не прибежала МакГонагалл, и потом месяц драили трофейный зал без магии.

С кошмарами вернулась и необоснованная агрессия Марты. Ей хотелось кого-то хорошенько отметелить или накричать на всех такими некультурными словами, чтоб уши завяли. Было страшно ненароком оказаться зачинщицей драки.

Осеннее небо было идеальным для полётов, ясным, с лёгким ветерком. Марта всё равно чувствовала, как подрагивают руки, когда она взяла метлу.

— Повторите основы, — говорила мадам Хуч, прохаживаясь между студентами. — В этом году мы будем отрабатывать более сложные манёвры.

Марта сделала глубокий вдох.

— Вверх! — скомандовала она, и метла послушно прыгнула в руку.

Оттолкнувшись от земли, Марта поднялась в воздух. Её хватка на метле была правильной (спасибо дурмстрангским тренировкам), каждое движение оставалось осторожным, выверенным.

— Отличная техника, Марта, — заметила мадам Хуч, пролетая мимо. — Ты можешь подняться и повыше. Не бойся.

«Легко сказать», — подумала Марта, глядя, как другие студенты носятся высоко в небе. Она медленно летела по периметру поля, стараясь не смотреть вниз.

— Хэй, Дони! — крикнула пролетающая мимо Панси. — В Дурмстранге тебя тоже так низко держали? Или это здесь ты стала такой трусихой?

— У неё с прошлого года ничего не поменялось, как боялась, так и боится, — прыснул Малфой.

Марта стиснула зубы, удержалась от резкого ответа. Вместо этого она сосредоточилась на выполнении упражнений, которые задала мадам Хуч. Каждый поворот, каждое ускорение — всё было технически безупречно, пусть и на небольшой высоте.

— Прекрасно, — сказала мадам Хуч после урока. — Нужно работать над уверенностью. Страх высоты — просто ещё одно препятствие, которое можно преодолеть.

Марта кивнула, вспоминая слова отца о том, что это не страх, а «уважение к пространству». Может быть, когда-нибудь она научится летать так же свободно, как Гарри. А пока... она будет продолжать работать над собой, шаг за шагом, метр за метром.

— Самое храброе — это признать свой страх и всё равно продолжать пытаться, — сказал ей позже Гарри.

От его слов внутри стало теплее. Может быть, не обязательно быть лучшей во всём?

На квиддичной тренировке собрались Слизерин и Хаффлпафф. Адриан Пьюси[6] — четверокурсник, спокойный и рассудительный парень из старой уважаемой семьи — высматривал кого-то. Играл в квиддичной команде охотником, при этом серьёзно относится к учёбе.

— Эй, Нотт, — Пьюси приземлился рядом с трибуной, где Теодор читал книгу. — Как продвигается исследование рун?

— Медленно, — Теодор показал древний текст. — Некоторые символы очень сложно расшифровать.

— Плохо, мне эта информация сгодилась бы для проекта, — Адриан понизил голос. — Это… в библиотеке моей семьи есть кое-какие материалы по северным рунам. Могу написать отцу.

— Да? Что ж, будет здорово, работа пойдёт куда быстрее.

— Хорошо, Тео, тогда поговорим ещё, как получу книгу.

Тео кивнул и проводил взглядом Пьюси. Было приятно, Адриан продолжал поддерживать их приятельские отношения уже третий год подряд, не обращая на радикальные взгляды Малфоя должного внимания, что, несомненно, привело бы к разладу с Тео.

Хагрид ждал их у своей хижины, сияя от гордости. Марта никогда не видела его таким взволнованным, он переминался с ноги на ногу, теребя огромные пуговицы на жилете. В этом году его назначили преподавателем по уходу за магическими существами.

— Все сюда! — позвал он. — У меня для вас особенный урок! Идёмте, покажу кое-что интересное.

Они обогнули хижину и направились к загону у кромки Запретного леса. Там, гордо выпрямившись и расправив огромные крылья, стояли величественные создания. Марта затаила дыхание. Гиппогрифы[7]. Передняя часть — орлиная, с огромным изогнутым клювом и пронзительными оранжевыми глазами, задняя — лошадиная, с мощными копытами. Их перья переливались от стального серого до бронзового и бурого.

— Первое, что вы должны знать о гиппогрифах, — начал Хагрид, — они очень гордые. Легко обижаются. Никогда, — он сделал особое ударение на этом слове, — никогда не оскорбляйте гиппогрифа, это может стать последней ошибкой в вашей жизни.

Марта заметила, как Малфой, Крэбб и Гойл, стоявшие чуть поодаль, перешёптывались и хихикали, не слушая объяснений. Ей вспомнился Хлопушка — как важно было завоевать его доверие в первые дни, как чутко он реагировал на любую фальшь в отношении к нему.

— Надо подойти к гиппогрифу и поклониться, — продолжал Хагрид. — Если он ответит поклоном, можно его погладить. Если нет, то быстро отходите. Кто хочет попробовать первым?

Все попятились. Кроме Гарри, который просто не успел вовремя отступить с остальными. Сердце Марты пропустило удар от испуга.

— Молодец, Гарри! — обрадовался Хагрид. — Познакомься с Клювокрылом[8].

Серебристо-серый гиппогриф повернул голову, пристально глядя на Гарри своими яркими оранжевыми глазами. Марта затаила дыхание. Гарри не стал жаловаться и отступать, проявив любопытство и храбрость, и медленно поклонился, не разрывая зрительного контакта с существом. Секунды тянулись целую вечность. Клювокрыл склонил голову в ответном поклоне.

— Отлично! — воскликнул Хагрид. — Можешь погладить его!

Гарри осторожно приблизился к гиппогрифу. Его рука коснулась перьев на шее существа. Клювокрыл прикрыл глаза, наслаждаясь лаской.

— А теперь, — в глазах Хагрида появился опасный огонёк, — думаю, он позволит тебе полетать на нём!

— Что? — Гарри едва успел среагировать, как Хагрид уже подсаживал его на спину гиппогрифа.

Марта почувствовала, как всё внутри сжимается от страха. Она ненавидела высоту, и мысль о том, что Гарри сейчас взлетит на этом гордом, но всё же диком существе, заставила поволноваться. Клювокрыл расправил крылья и взмыл в воздух. Марта не могла отвести глаз, хотя сердце колотилось, как безумное. Гарри летел! Его мантия развевалась на ветру, волосы растрепались ещё больше обычного, и даже отсюда она видела его сияющую улыбку. Когда гиппогриф приземлился, все захлопали. Гарри спрыгнул на землю, его щёки раскраснелись от восторга. Марте хотелось броситься к нему, убедиться, что он в порядке, но она сдержалась.

— Ерунда! — раздался громкий голос Малфоя, расталкивающего всех на пути к Клювокрылу. — Если Поттер смог, то это проще простого. Ты ведь совсем не страшный, правда, глупая птица?

Марта успела заметить, как расширились от ужаса глаза Хагрида, как вспыхнул яростью взгляд гиппогрифа, как взметнулись в воздух стальные когти. Малфой упал, зажимая окровавленную руку. Его крик эхом разнёсся по поляне.

— Я умираю! — вопил он. — Эта тварь убила меня!

— Ты не умираешь! — Хагрид побелел. — Кто-нибудь, помогите мне отнести его в больничное крыло.

Пока Хагрид нёс Малфоя к замку, Марта смотрела на Клювокрыла. Гиппогриф снова стоял спокойно и с достоинством, словно ничего не случилось. В его позе читалось не злорадство, а скорее, торжество справедливости. Он защитил свою честь, как и предупреждал Хагрид.

— Его уволят, да? — подавленно спросила Гермиона.

— Не должны, — ответила Марта. — Профессор Хагрид предупреждал об опасности. Драко сам виноват.

Она чувствовала, что это ещё не конец. По тому, как злорадно ухмылялась Панси Паркинсон, по тому, как многозначительно переглядывались слизеринцы. Это был тот случай, когда гордость одного существа столкнулась с гордостью другого. И теперь оставалось только ждать последствий.

Марта увидела Драко в конце учебного дня, когда тот выходил от мадам Помфри. Без своей обычной свиты он выглядел уязвимо.

— Больно? — спросила она, кивая на его перевязанную руку.

— Не твоё дело, Донки, — огрызнулся он без обычной злобы. — Ты же тоже из чистокровной семьи. Должна понимать, что нельзя позволять такое этим тварям.

— Тварям? — она приподняла бровь. — Или своей гордости?

— Да пошла ты, умная больно.

* * *

Марта задержалась в коридоре, собирая рассыпавшиеся свитки, когда услышала голоса из-за угла.

— Надеюсь, Дамблдор знает, что делает, позволяя тебе преподавать, Люпин, — голос Снейпа сочился презрением. — Особенно сейчас, когда твой старый друг на свободе.

— Я здесь только чтобы учить, Северус, — спокойно ответил Люпин.

— В самом деле? — в голосе Снейпа появились опасные нотки. — Странное совпадение: Блэк сбегает, и ты вдруг появляешься в Хогвартсе.

Занятия по защите от тёмных искусств были просто великолепны, небо и земля по сравнению с тем, что «преподавал» Локхарт. Профессор Люпин привёл их в учительскую. В углу стоял старый шкаф, который сильно затрясся.

— Не бойтесь, — улыбнулся Люпин, заметив, как некоторые студенты отшатнулись. — Там всего лишь боггарт[9]. Кто может сказать, что это такое?

Рука Гермионы взметнулась вверх:

— Это привидение. Он принимает форму того, чего мы больше всего боимся.

— Отлично, пять баллов Гриффиндору. Заклинание против боггарта — «Риддикулус[10]». И главное — смех. Нужно представить свой страх в смешном виде.

Ученики выстроились в линию. Невилл, дрожа, вышел первым, его боггарт превратился в профессора Снейпа, которого Невилл представил одетым в бабушкину одежду. Рон столкнулся с гигантским пауком, который распластался на роликах. Парвати — с мумией, запутавшейся в собственных бинтах. Когда подошла очередь Марты, она шагнула вперёд, крепко сжимая палочку. Боггарт закружился и... перед классом появилась она сама. Марта крепко зажмурила глаза и открыла их. Ей ничего не показалось, поскольку ничего не изменилось.

— Я не понима…

Это была другая Марта. Её глаза горели безумным голубым огнём, на губах играла жуткая улыбка. В руке она сжимала длинный острый нож, по лезвию стекали капли крови. Класс замер. Профессор Люпин на мгновение растерялся.

— Ну что, маленькая ведьма, давай покажем им, кто тут главный? — спросил боггарт по-немецки.

Боггарт-Марта рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью, занося нож. Настоящая Марта едва успела перехватить руку своей тёмной копии. Они застыли в страшной борьбе, две одинаковые девочки, одна с искажённым от безумия лицом, другая с выражением отчаянной решимости.

— Ridiculus! — крикнула Марта, но ничего не произошло. Как сделать смешным свой самый глубокий страх: потерять контроль и стать чудовищем?

Боггарт надавил сильнее, лезвие ножа приблизилось к горлу Марты. В его горящих глазах она видела своё отражение, и это пугало больше всего. Тогда Марта с силой пнула боггарта в живот. Её копия согнулась.

— Помогите ей! — вскрикнула Гермиона.

— Всё хорошо, я справлюсь! — крикнула Марта в ответ.

Она разбежалась и повалила боггарта на пол. Марта хорошенько представила себе что-то и выкрикнула заклинание ещё раз. Вместо ножа в руке боггарта появился карнавальный язычок. Марта схватила руку боггарта и поднесла к его губам, язычок развернулся от дыхания, кабинет заполнил свист. Все засмеялись, хотя смех этот был куда тише и «жиже», чем у других. Боггарт спрятался в шкаф.

Люпин мгновенно оказался рядом:

— Марта, всё хорошо. Вставайте спокойно. Доверьтесь мне.

Он помог ей подняться. По подбородку бежала кровь, которая снова пошла носом.

— Извините.

— Необычный страх для тринадцатилетней девочки, — Люпин протянул ей платок.

— Я сама о нём не подозревала.

Дрожащими пальцами она вытирала кровь и касалась шеи, где ещё чувствовалось прикосновение холодного лезвия. Как объяснить то, чего она сама не понимала? Эти видения, эту древнюю силу, просыпающуюся в крови? Этот страх однажды проснуться и обнаружить, что тьма поглотила её полностью?

Марта сидела в дальнем углу учительской, где продолжался урок, обхватив себя руками. Её всё ещё потряхивало. Краем глаза она наблюдала, как продолжается урок, но происходящее казалось далёким, словно через мутное стекло. Шимус столкнулся с банши[11], её вопль заставил всех зажать уши, пока она не превратилась в беззвучно открывающую рот рыбу. Дин увидел оторванную руку, которая запуталась в собственных пальцах. Лаванда вскрикнула, когда перед ней появилась гигантская крыса, та начала кружиться на месте, пока у неё не закружилась голова.

«У них такие простые страхи», — подумала Марта, потирая запястья, всё ещё помнящие борьбу с тёмной копией себя. Она заметила, как некоторые одноклассники бросают на неё встревоженные взгляды между своими попытками.

— Гарри, твоя очередь, — позвал Люпин.

Марта подняла голову. Что-то внутри сжалось от беспокойства за него. Гарри шагнул вперёд. Боггарт закружился и превратился в дементора. Высокая фигура в чёрном балахоне потянулась к Гарри костлявыми руками, и температура в комнате резко упала. Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок, ненастоящий дементор вызывал не меньший ужас. Гарри начал терять сознание. Люпин оказался между ним и боггартом:

— Здесь! — крикнул он, и существо превратилось в серебристый шар. — Ridiculus! — шар стал сдувшимся воздушным шариком, пролетевшим по всему кабинету. Смех прокатился по всем углам, боггарта окончательно заперли в шкафу. — На сегодня достаточно, — объявил профессор. — Домашнее задание: прочитать главу о боггартах и написать короткое эссе.

Гарри остался с Люпином приходить в себя. Студенты потянулись к выходу, возбуждённо обсуждая урок. Марта сидела, не в силах заставить себя подняться. Она видела, как Гарри тоже выглядел потрясённым, встреча с дементором, пусть и фальшивым, далась ему нелегко.

«Мы не так уж и отличаемся, — подумала она. — Оба боимся того, что внутри нас. Он — своей уязвимости перед дементорами, я — своей тёмной стороны».

Она не слышала, о чём переговариваются Поттер и преподаватель, пропадая в своих невесёлых мыслях, снова и снова крутя платок от одного уголка к другому.

— Марта? — голос Гарри вырвал её из размышлений. Он стоял рядом, протягивая ей руку. — Пойдём. Скоро обед.

Она благодарно приняла его помощь. После обеда Марта задержалась у горгульи, охраняющей вход в кабинет директора. Долго собиралась с духом, прежде чем произнести пароль, который дала ей профессор МакГонагалл. Винтовая лестница понесла её наверх. Дамблдор сидел за столом, перебирая важные документы.

— А, мисс Донкингск, — он поднял глаза, в них промелькнула тревога. — Я ждал вас.

— Профессор, я... — она сглотнула. — Мне нужно ещё зелье профессора Снейпа. То, что помогало от кошмаров.

Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок:

— Они вернулись?

— После дементора в поезде. И теперь после боггарта... — она замолчала, не зная, как объяснить свой страх. — Я боюсь, что они станут ещё хуже.

Феникс Фоукс издал тихую, успокаивающую трель.

— Я поговорю с профессором Снейпом, — заботливо пообещал Дамблдор. — Марта... зелья могут помочь со симптомами, но не с причиной.

— Знаю, — прошептала она. — Но пока... это всё, что у меня есть. Ведь так?

— Боюсь, что да.

Сентябрьское утро выдалось ясным и прохладным. Класс собрался у загона недалеко от хижины Хагрида. Полувеликан выглядел поникшим, после инцидента с Клювокрылом его уроки стали более сдержанными.

— Сегодня у нас особенные гости, — сказал он, в его голосе появились прежние нотки энтузиазма. — Единороги.

Из леса медленно вышли два серебристо-белых создания. Их рога мерцали в утреннем свете, а копыта едва касались земли. Девочки ахнули от восторга.

— Они предпочитают женское общество, — объяснял Хагрид. — Мальчики, держитесь подальше, они могут занервничать.

Марта осторожно приблизилась к одному из единорогов. Существо склонило голову, позволяя погладить свою шелковистую гриву.

— У тебя хорошо получается, — заметил Хагрид. — Они чувствуют чистоту намерений.

Марта хотела сказать что-то ободряющее, дать понять, что не все считают его плохим учителем, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто улыбнулась:

— Спасибо, что показали их нам, профессор.

После урока Марта сидела на траве возле хижины Хагрида, привалившись спиной к большому тыквенному кусту. Клык положил свою массивную голову ей на колени и блаженно жмурился, пока она почёсывала его за ушами. Со стороны могло показаться, что этот внушительный пёс выглядит грозно, но Марта помнила: Клык был большим трусливым добряком.

— Ты просто огромный ребёнок, правда? — приговаривала она. В ответ пёс лениво вильнул хвостом и перевернулся на спину, подставляя живот для почёсывания.

Хагрид, возившийся со своими тыквами неподалёку, с улыбкой наблюдал эту сцену.

— Он тебя признал.

Клык приподнял голову и лизнул её в щёку мокрым языком. Марта рассмеялась и обняла его за шею:

— Спасибо, Клык. Ты хороший пёс.

В этот момент откуда-то из Запретного леса донёсся странный звук. Клык мгновенно вскочил, поджал хвост и спрятался за Марту, дрожа всем своим немаленьким телом.

— Ну вот, а говорят, собаки защищают людей, — со смехом сказала она, поглаживая дрожащего пса.

Позже Марта встретила Невилла в теплицах. Он помогал профессору Спраут с редкими растениями.

— О, ты как раз вовремя! — обрадовался он. — Смотри, что я нашёл.

На столе лежали свежесрезанные стебли какого-то растения с серебристыми листьями.

— Это луноцвет, помнишь? Я заметил, что ты используешь зелья против кошмаров. Его можно добавить для усиления эффекта. Профессор Спраут разрешила собрать немного.

Марта удивлённо посмотрела на него:

— Ты специально искал его для меня?

Невилл покраснел:

— Ну... я просто подумал... после того урока с боггартом... — он замялся. — В общем, держи. Я уже всё обработал, можно отрезать по чуть-чуть и добавлять. Надеюсь, тебе немного поможет.

— Спасибо, Невилл.

Он бережно завернул стебли в чистую ткань и передал Марте.

В углу библиотеки, за стеллажами с древними рунами, Марта и Теодор устроили маленький учебный уголок. Это началось случайно: они оба искали одну и ту же книгу по защитным чарам. Теперь их совместные занятия стали традицией.

— Посмотри, — Тео указал на сложный рунический символ, — если его правильно начертить, он усиливает защитные заклинания вдвое.

Марта наклонилась над книгой, светлые волосы упали на пергамент:

— А если добавить вот эту линию... — она осторожно провела пальцем по странице.

— Точно! — в глазах Теодора загорелся исследовательский огонёк. — Тогда защита распространяется на большую площадь.

Они часами могли обсуждать древнюю магию, не замечая косых взглядов других студентов. Гриффиндорка и слизеринец, склонившиеся над одной книгой — непривычное зрелище. В другом конце библиотеки Дин устроился с альбомом для рисования. Хлопушка важно позировал, время от времени меняя положение.

— Не двигайся так часто, — смеялся Дин, — а то получится размытый портрет!

Марта улыбнулась, глядя на эту сцену. Её маленький питомец явно наслаждался вниманием.

Ночью всё изменилось. Ей снился сон. Она стояла в огромном зале, похожем на тронный. Но в отличие от прежних кошмаров, где всё было залито кровью и огнём, сейчас царила почти умиротворяющая тишина. Высокий человек с голубыми глазами просто смотрел на неё. Не угрожал, не нападал, смотрел со странной смесью гордости и сожаления.

— Kommen sie zu mir, kleine hexe[12], — прошептал он, протягивая руку.

Марта проснулась, задыхаясь. По рукам змеились морозные узоры, тонкие, похожие на кружево инея на стекле. Она в панике схватила флакон с зельем Снейпа, выпила залпом, узоры не исчезли.

— Нет, нет, нет... — она тёрла кожу, пытаясь стереть проступающий рисунок. — Пожалуйста, нет...

Руки начали дрожать. Зелье должно было помочь. Оно всегда помогало. Почему сейчас? Хлопушка обеспокоенно хрюкнул. Его присутствие не могло успокоить нарастающую панику. Марта выскочила из спальни, спотыкаясь на лестнице. В гостиной было пусто и темно, только догорающий камин отбрасывал тени. Она забилась в угол, обхватив колени руками, пытаясь сдержать подступающую истерику. Узоры медленно расползались по коже, теперь уже поднимаясь к плечам. Красивые, похожие на северное сияние... и пугающие до дрожи. Что-то, что больше не сдерживается зельями… А что будет дальше?

— Пожалуйста, — шептала она в темноту, раскачиваясь взад-вперёд, — пожалуйста, остановись...

Её трясло, слёзы катились по щекам, а в голове звучал тот голос из сна. Она не заметила, как в гостиную спустился Фред, разбуженный шумом. Увидев её состояние, он подошёл к камину, чтобы разжечь огонь поярче.

— Марта? — он осторожно приблизился. — Что случилось?

Она подняла на него полные ужаса глаза:

— Оно больше не помогает, Фред. Зелье больше не помогает...

* * *

— Профессор, а правда, что в полнолуние некоторые защитные артефакты работают сильнее? — Марта старательно протирала старинный амулет, стараясь не поднимать глаз. Она вызвалась помогать Люпину с каталогизацией артефактов после уроков, и теперь каждый раз придумывала поводы задержаться подольше.

Люпин улыбнулся, заметив её слегка порозовевшие щёки:

— Да, особенно те, что связаны с лунной магией. Кстати, у вас очень аккуратный почерк, мисс Донкингск.

— Спасибо, — она едва не уронила амулет. — А вы давно интересуетесь тёмными созданиями?

— Можно сказать, всю жизнь, — в его глазах мелькнул странный огонёк. — Некоторые из них не такие уж и тёмные. Неизученные.

Марта хотела что-то ответить, но рукав мантии задрался, открывая морозные узоры на запястье. Она поспешно одёрнула его, но заметила, как изменился взгляд профессора.

— Интересный рисунок, — как бы между прочим заметил он. — Похож на древние северные руны.

— Это... просто узор, — пробормотала она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — А вы очень много знаете о защитной магии, профессор. Наверное, много путешествовали?

Люпин принял эту неуклюжую попытку сменить тему, но она видела, что он продолжает наблюдать за ней с едва заметной тревогой. На следующем уроке он попросил её задержаться:

— Я нашёл несколько книг, которые могут вас заинтересовать, — он протянул ей стопку потрёпанных томов. — Особенно обратите внимание на главы о самозащите.

— О самозащите? — переспросила она. — От кого?

— Порой наш самый страшный враг — это мы сами, — мягко ответил он. — Или то, что мы носим внутри.

Марта замерла. Он знал? Догадывался? Слова признания рвались наружу: о видениях, об узорах, о том странном человеке из снов. Но что-то удерживало её. Может быть, страх увидеть в его глазах тот же ужас, что она испытывала сама?

— У меня тоже были... особенности, которые я пытался скрыть.

— И что вы делали? — её голос дрогнул.

— Научился принимать их как часть себя. И главное, позволил другим помочь.

Она хотела спросить больше, но в коридоре послышались шаги, начинался следующий урок.

— Ах да, — добавил Люпин с лёгкой усмешкой, — и перестал пытаться произвести впечатление на своих профессоров неловкими комплиментами.

Марта покраснела до корней волос и практически выбежала из кабинета. За дверью она не удержалась от улыбки, было что-то успокаивающее в том, как он относился к её подростковому смущению с добрым юмором, не высмеивая и не делая ситуацию более неловкой.

За завтраком Софи уселась за гриффиндорский стол, игнорируя недовольные взгляды некоторых студентов:

— К драконам правила факультетов! У меня есть замечательные друзья, и я буду сидеть с ними.

Её звонкий смех был заразительным. Марта заметила, как Фред просиял, пододвигаясь, чтобы освободить ей место. Хаффлпаффка вносила в их компанию какое-то особое тепло и лёгкость.

«Наверное, поэтому Фред в неё влюбился, — подумала Марта. — Она такая солнечная».

Краем глаза она заметила, как Гарри украдкой поглядывает на Джинни, сидящую чуть дальше с подругами. А Джинни, делая вид, что полностью поглощена разговором, то и дело бросает ответные взгляды. Что-то неприятно кольнуло в груди. Марта опустила глаза в тарелку, пытаясь справиться с непрошеной волной ревности. Джинни была яркой, живой, с этими её рыжими волосами и тёплыми карими глазами. А она... Марта поймала своё отражение в серебряном кубке: бледная, со слишком светлыми волосами и жутковатыми голубыми глазами.

— Марта? — голос Гермионы вырвал её из невесёлых мыслей. — Поможешь мне с нумерологией? У меня совсем нет времени, а ещё эссе по трансфигурации.

— Конечно, — она с беспокойством посмотрела на подругу. Гермиона выглядела измотанной, под глазами залегли тени. — Может, сделаем перерыв? Пройдёмся у озера?

— Нет времени, — Гермиона нервно перебирала свои записи. — Ещё нужно подготовиться к рунам, и...

— И поэтому мы сейчас идём гулять, — твёрдо сказала Марта. — А потом я помогу тебе со всем этим.

Вечером в спальне она долго стояла перед зеркалом, придирчиво разглядывая своё отражение. Дурацкий акцент, из-за которого некоторые слова звучат неправильно. Нескладная фигура. И эти узоры на коже, которые приходится прятать под длинными рукавами. Лаванда и Парвати о чём-то шептались, сидя на кровати. До Марты долетали обрывки разговора о новой причёске и косметических зельях. Они казались такими нормальными. Обычными девочками, которые волнуются об обычных вещах. А она? Она не могла так жить, хоть и безумно этого хотела. Быть обычной девочкой, влюбляться и гулять, ездить в отпуск с родителями…

— Марта? — Гермиона тронула её за плечо.

— Я неправильная, — она отвернулась от зеркала и коснулась своего запястья, где под рукавом прятался очередной морозный узор. — Кажется, что все вокруг такие цельные. А я как будто рассыпаюсь на части.

Сказать подруге про возвращение кошмаров, про ухудшение самочувствия? Но для чего, чтобы только усилить её и без того огромный стресс? Нет, Марта неловко улыбнулась и решила лечь спать.

* * *

В гостиной было тихо, большинство студентов разошлись по спальням. Марта сидела в своём любимом кресле, наблюдая, как Рон и Гарри играют в карты. Гермиона устроилась рядом с внушительной стопкой книг.

— Победил! — объявил Рон с довольной улыбкой. — А прорицания не такой уж сложный предмет. Главное, придумывать побольше несчастий.

— Это не предмет, а шарлатанство, — с недовольством выпалила Гермиона, не отрываясь от учебника по нумерологии. — Эта Трелони[13] с её «внутренним оком» — цирк!

— Ну не знаю, — Рон пожал плечами. — Она же увидела Грима[14] в чашке Гарри.

Марта выпрямилась:

— Грима? Чёрного пса смерти?

— Ага, — Гарри невесело усмехнулся, тасуя карты. — По её словам, это верный знак скорой смерти.

— Чушь! — Гермиона захлопнула книгу. — Она просто пытается произвести впечатление. Каждый год выбирает одного студента и предсказывает ему ужасную судьбу.

— Но в этот раз может быть правда, — сказал Рон загадочно. — С Блэком на свободе...

В комнате повисла тяжёлая тишина. Марта заметила, как напряглись плечи Гарри.

— Ха, снова я выиграл, — объявил Рон без обычного торжества в голосе. — У меня действительно неплохо получается разбираться во всех этих знаках, — продолжил он, тасуя. — Трелони говорит, у меня есть дар.

— Дар выдумывать небылицы, — пробормотала Гермиона.

— Я, между прочим, правильно истолковал все карты на прошлом уроке! — возмутился Рон. — И дым от свечи действительно показывал образы.

— Случайные совпадения, — отрезала Гермиона. — Нельзя предсказать будущее по чаинкам или дыму. Есть точные науки, нумерология, например...

— Но ведь Блэк действительно охотится за мной, — вдруг сказал Гарри. — Может, Грим — это предупреждение?

Марта заметила, как Гермиона бросила на друга встревоженный взгляд:

— Гарри, не позволяй этим выдумкам пугать тебя. Дамблдор не допустит, чтобы с тобой что-то случилось.

— К тому же, — добавил Рон с наигранной бодростью, — может, это был не Грим, а просто большая чёрная собака. Ну знаешь, вроде той, что ты видел летом.

— Какой собаки? — быстро спросила Марта.

— Да так... — Гарри сделал неопределённый жест. — Показалось, наверное.

Что-то в его голосе подсказывало, что не показалось. Он снова погрузился в мрачные мысли, машинально тасуя карты. Марта хотела его расспросить, но резко почувствовала себя неуместной не только с вопросами, но и в целом в этой гостиной, с этими людьми, в этом мире.

— Ладно, хватит о предсказаниях, — решительно закрыла тему Гермиона. — Лучше помогите мне с эссе.

— Только после того, как я выиграю ещё одну партию, — ухмыльнулся Рон. — Мой «внутренний глаз» подсказывает, что сегодня мой день.

Гермиона картинно закатила глаза, Марта заметила, как она украдкой улыбнулась. Возможно, именно этого и добивался Рон: немного разрядить атмосферу своими шутками о прорицаниях.

* * *

Хлопушка обычно не вёл себя агрессивно, он был самым дружелюбным существом в замке. Но каждый раз, когда Паршивец оказывался поблизости, микро-пиг начинал беспокойно хрюкать и пятиться, прижимаясь к ногам Марты или уходя за котом.

— Опять! — возмутился Рон, когда Косолапус в третий раз за неделю попытался поймать его крыса. — Этот монстр просто одержим!

— Странно, — задумчиво произнесла Марта, наблюдая, как Хлопушка жмётся к стене, не сводя глаз с Паршивца. — Обычно он так реагирует только на что-то неправильное.

— Что значит «неправильное»? — нахмурилась Гермиона, почёсывая Косолапуса за ухом.

— Не знаю, — Марта покачала голова. — Животные иногда чувствуют то, чего не видим мы.

В библиотеке она наткнулась на интересный отрывок в книге «Магические существа и их особые способности»: «...многие домашние питомцы волшебников обладают способностью распознавать анимагов[15]. Особенно это касается котов и некоторых магически изменённых видов...»

Марта задумчиво посмотрела на Хлопушку, дремлющего у её ног. Может быть... Но зачем анимагу притворяться обычной крысой? И почему именно крысой Рона?

На следующий день она буквально столкнулась с профессором Трелони в пустом коридоре. Та носила большие очки, которые сильно увеличивали её глаза, делая их похожими на глаза насекомого. Была очень худой, с множеством шалей и бус на шее. Её волосы были растрёпанными, что придавало ей вид взъерошенной совы. Профессор всегда носила множество браслетов, колец и других украшений, которые позвякивали при движении. От неё исходил сильный запах хереса. В её образе сочетались черты богемной прорицательницы и немного неуклюжей, рассеянной женщины. Она часто драматично заламывала руки и говорила мистическим, туманным голосом, особенно когда предсказывала несчастья (что делала довольно часто). Учительница прорицаний выглядела ещё более странно, чем обычно, её огромные очки запотели, шали были в беспорядке.

— О! — воскликнула она, хватая Марту за руку. — О дитя! Я вижу тёмные крылья над тобой!

Марта попыталась высвободить руку, Трелони держала крепко:

— Ворон у окна. Древняя сила пробуждается. Берегись тёмных крыльев! Этот огонь внутри… он сожжёт тебя дотла.

В её голосе появились какие-то жуткие, низкие нотки, совсем не похожие на обычный мистический шёпот. А потом она моргнула и отпустила руку Марты, словно ничего не произошло:

— Ох, прошу прощения, дорогая. Туманы будущего иногда так внезапны.

Она уплыла по коридору, оставив Марту в растерянности. Тёмные крылья... Ей вспомнилась та странная тень, похожая на огромную птицу, которую она видела в своей комнате.

«Что правда, то правда, очень странная женщина».

Вечером в гостиной она наблюдала за Паршивцем. Старый крыс дремал на коленях у Рона, что-то в нём действительно казалось неправильным. Хлопушка тихонько похрюкивал из своей корзинки, не сводя глаз с грызуна.

— Что ты видишь такого, малыш? — прошептала Марта. — Что ты чувствуешь?

Но ответов пока не было. Только новые вопросы, складывающиеся в какую-то тревожную мозаику: странное поведение животных, предсказание о тёмных крыльях, отрывок про анимагов. И огонь, сжигающий дотла? Может быть, если это что-то страшное в ней, оно было виновато в смерти родителей? А что, если и она сама скоро умрёт?..

* * *

Гарри сидел на каменных ступенях, ведущих к озеру. Марта заметила его ещё из окна замка: одинокая фигура на фоне серого октябрьского неба. Сердце забилось чаще. Это был идеальный момент поговорить наедине, поддержать его.

«Веди себя естественно», — напомнила она себе, спускаясь по ступеням.

— Привет, — она старалась, чтобы голос звучал небрежно. — Можно присесть?

Гарри кивнул, чуть подвинувшись. От его близости у неё перехватило дыхание. Она начала, тщательно подбирая слова:

— Я думала о том предсказании. Не стоит слишком серьёзно воспринимать Трелони.

«Отлично, Марта, очень оригинально. Именно это ему уже сказала Гермиона», — мысленно отругала она себя.

— Ага, наверное, — рассеянно отозвался Гарри, глядя на озеро.

— Она поймала меня недавно и сказала, что огонь изнутри сожжёт меня дотла.

— Какой огонь?

— Я не знаю, но звучит не менее жутко, чем появление Грима.

— Да, согласен. Наверное, да.

— В смысле... — она больно ущипнула себя за руку, но так, чтобы Гарри не заметил, — я тоже иногда вижу... странные вещи. И это пугает. Нельзя позволять страху управлять собой.

Гарри наконец повернулся к ней:

— Спасибо, Марта. Ты хороший друг.

Друг. Это слово больно кольнуло.

— Я просто хочу... — она замолчала. Что она хотела? Чтобы он увидел в ней не просто друга? Чтобы поделился с ней своими страхами? Чтобы посмотрел на неё так же, как она смотрит на него?

— Знаю, — он слабо улыбнулся. — Все хотят помочь. Мне просто нужно побыть одному и подумать.

«Вот и всё, — поняла Марта. — Он хочет, чтобы я ушла».

— Конечно, — она встала, чувствуя, как горят щёки. — Прости, что помешала.

— Нет, ты не... — начал Гарри, но она уже быстро поднималась по ступеням.

В спальне Марта упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Какая же она идиотка! Думала, что сможет быть его особенной поддержкой, его... кем? Романтической героиней, которая поможет забыть все тревоги?

«Что со мной не так? — в отчаянии думала она. — Почему я не могу быть яркой, уверенной в себе? Почему я всегда всё порчу своей неуклюжестью?»

Хлопушка обеспокоенно тыкался в её руку, его преданность сейчас только раздражала. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда за свою наивность, за глупые фантазии о том, как Гарри откроет ей душу, как поймёт, что она особенная. А может, дело не в ней? Может, это он не видит очевидного? Не понимает, как она старается? Эта мысль только усилила раздражение.

«Мальчишки, — подумала она с горечью, — такие... непонятливые».

На уроке по уходу за магическими существами Хагрид показывал лунных тельцов. Хлопушка увязался за хозяйкой и мирно устроился у её ног. Хагрид не был против, он обожал микро-пига.

— Ой, смотрите! — громко воскликнула Панси. — Кажется, там в кустах мантикора[16]!

Она сделала резкое движение в сторону Хлопушки, выкрикнув что-то похожее на заклинание. Микро-пиг в ужасе подскочил и бросился в лес.

— Хлопушка! — закричала Марта. — Стой!

— Ой, прости, — притворно расстроилась Панси. — Я же не знала, что твоя свинья такая трусливая. Прям как ты.

— Десять баллов со Слизерина! — прогремел Хагрид. — Это было непозволительно, мисс Паркинсон.

— Простите, профессор, я сейчас вернусь, — Марта бросилась в лес, но Хлопушки нигде не было видно. Она звала его, всё глубже заходя между деревьев, пока чья-то рука не остановила её.

— Стой, — это был Рон. — Давай искать вместе. В лесу опасно одной.

Она удивлённо посмотрела на него:

— Ты... ты поможешь? Профессор Хагрид не будет злиться?

— Конечно, не будет, — он пожал плечами. — Я знаю, каково это — волноваться за питомца.

Они нашли Хлопушку через час, он забился под корни старого дерева, дрожа от страха.

В тот же день Марта случайно услышала разговор возле кабинета чар. Элли Боунс рассказывала группе впечатлённых первокурсников:

— ...в Дурмстранге только и учат, что тёмным проклятиям. А эта Донки-нг-с-к наверняка знает кучу таких. Вот почему её оттуда выгнали.

Слухи расползались по школе. На следующий день перед контрольной по трансфигурации Марта обнаружила, что её конспект исчез из сумки. Она точно помнила, что клала его туда утром.

— Перси? — она позвала старосту после ужина. — Можно с тобой поговорить?

Они устроились в пустом классе. Марта нервно теребила лямку сумки:

— Кажется, Панси специально делает всякие гадости. Пугает Хлопушку, распускает слухи. Я не знаю, что с этим делать.

— Почему ты раньше не сказала? — нахмурился Перси.

— Не хотела показаться слабой, — она опустила глаза. — В Дурмстранге нас учили справляться самим. Да и я не была уверена, что права. Но теперь такое случается всё чаще. И мне не по себе.

— Это не Дурмстранг, — неожиданно мягко ответил Перси. — И просить о помощи тут можно, — он выпрямился, поправляя значок старосты. — Я присмотрю за Паркинсон. И поговорю с профессором МакГонагалл. Такое поведение недопустимо.

— Спасибо.

— И ещё, — добавил Перси, — не позволяй им заставить тебя сомневаться в себе. Ты хорошая ведьма, Марта. И неважно, что они там болтают о Дурмстранге.

* * *

— Давай, будет весело! — уговаривала Гермиона. — Все идут смотреть тренировку.

Марта неуверенно посмотрела на высокие трибуны квиддичного поля. Ветер трепал флаги факультетов, и от одного взгляда на них у неё слегка закружилась голова.

— Я... ладно, — она сдалась. — Только давайте сядем пониже?

Они устроились в самом нижнем ряду. Марта вцепилась в скамейку, стараясь не смотреть вверх, где парили игроки. Джордж и Виктория оживлённо беседовали, зависнув в воздухе над полем. Вик что-то показывала руками, наверное, объясняла новую тактику команде Рейвенкло.

— Ну, — Фред плюхнулся рядом с Мартой. — Как тебе наша команда?

— Стараюсь не смотреть, если честно, — призналась она.

— Точно, высота, — он понимающе кивнул. — Когда мы с Джорджем только начинали играть…

— Фред! — раздался звонкий голос. Софи буквально спорхнула откуда-то сверху, её светлые волосы развевались на ветру. — Я принесла горячий шоколад!

Она протянула Фреду термос. Марта отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Конечно, кому нужна её компания, когда рядом Софи.

— Ух ты, вы видели этот финт? — восхищённо воскликнула Софи, указывая наверх, где Джордж выполнял какой-то сложный манёвр. — Фред, а ты так можешь?

— Конечно! — он начал рассказывать что-то о технике полёта, полностью забыв о начатом разговоре с Мартой.

Она сидела, и всё вокруг казалось ей невыносимым: и высота трибун, и холодный ветер, и смех Софи, и то, как Фред смотрит на хаффлпаффку, и воркующие в вышине Джордж с Викторией, и Гарри, который как раз сделал эффектный вираж на своём «Нимбусе».

«Все такие свободные, — с горечью подумала она. — Летают, смеются, влюбляются. А я даже на трибуну нормально забраться не могу».

— Марта? — Гермиона тронула её за плечо. — Ты в порядке?

— Да, — соврала она, скрипя зубами. — Просто прохладно.

Софи шептала на ухо Фреду, он смеялся так искренне и радостно, что стало тошно.

«Достаточно, — решила она, поднимаясь. — С меня хватит».

— Ты куда? — спросила Гермиона.

— В библиотеку. У меня ещё домашняя работа по рунам не дописана.

Она почти бежала к замку, и ей казалось, что ветер издевательски свистит ей вслед. Глупая, глупая Марта, вечно боится высоты, вечно завидует чужому счастью, вечно остаётся в стороне.

* * *

Рон заглянул под очередную кровать в спальне мальчиков:

— Паршивец! Вылезай, ну же!

— Может, он в гостиной? — предположил Невилл, помогая отодвигать сундуки.

— Я уже везде смотрел, — Рон выпрямился, его лицо было красным от напряжения. — Он никогда так надолго не пропадал. И этот дурацкий тоник для крыс совсем не помогает.

Позже вечером Марта нашла его в пустом классе трансфигурации, где он методично проверял каждый угол.

— Давай помогу, — она достала палочку. — У меня Хлопушка тоже иногда прячется. Lumos!

Они обыскивали класс, заглядывая под парты и шкафы.

— Смотри! — Рон бросился к шкафу. В щели между стеной и деревянной панелью мелькнул голый крысиный хвост. — Паршивец!

Но когда они отодвинули шкаф, крыса уже не было — только маленькая дырка в стене.

— Странно он себя ведёт в последнее время, — заметила Марта. — Как будто от кого-то прячется.

— Это всё из-за этого рыжего монстра! — буркнул Рон, имея в виду кота Гермионы. — С тех пор как появился Косолапус, Паршивец сам не свой.

Через несколько дней Рон снова искал Паршивца — на этот раз в библиотеке. Он залез под стол, бормоча что-то про «двенадцать лет в семье» и «неблагодарного крыса». Мадам Пинс неодобрительно поджимала губы, глядя, как он ползает между стеллажами.

— Может, дать объявление? — предложила Марта, помогая ему заглянуть за особенно тяжёлый том «Истории Хогвартса».

— Толку-то, — вздохнул Рон. — Он всегда возвращался сам. Да просто... в последнее время он какой-то дёрганый. Похудел. Шерсть лезет. Я переживаю за него. Мне не хотелось бы, что он, ну… это… помер.

Марта хотела сказать, что это нормально для старого крыса, но что-то её остановило. Может быть, тот странный взгляд, который она иногда ловила у Паршивца — слишком осмысленный для обычного грызуна.

Однажды вечером Рон наконец задал вопрос, который явно давно его беспокоил:

— Гарри, ты так и не рассказал, что случилось после того, как ты ушёл от Дарслей.

Гарри поднял глаза от учебника:

— Думал, мистер Уизли вам рассказал.

— Нет, — покачала головой Гермиона. — Он только сообщил, что ты в безопасности.

Гарри помолчал, глядя на огонь.

— Тётя Мардж[17], — наконец начал он, — сестра дяди Вернона, приехала погостить. И начала говорить о моих родителях. Что мой отец был бездельником, что моя мать... — он сжал кулаки. — В общем, я не выдержал. Случился выброс магии.

— Что ты сделал? — затаив дыхание, спросил Рон.

— Я её надул, — губы Гарри дрогнули в слабой улыбке. — Как воздушный шар. Она взлетела под потолок.

Рон прыснул со смеху, Гермиона выглядела встревоженной:

— Но это же нарушение...

— Статуса о секретности, знаю, — кивнул Гарри. — У меня уже не первое. Я схватил свой чемодан, метлу и клетку с Хедвиг. И выбежал из дома. Думал, меня исключат из школы или арестуют. Было темно, я не знал, куда идти.

Марта подалась вперёд, чувствуя, как сжимается сердце. Она слишком хорошо помнила это ощущение, когда ты совсем один, и весь мир кажется враждебным.

— И тут появился этот огромный чёрный пёс, — продолжил Гарри. — Я испугался, отступил и случайно вызвал «Ночного рыцаря[18]».

— Волшебный автобус? — уточнил Рон.

— Ага. Там я узнал о побеге Блэка. А потом остановился в «Дырявом котле». Там и пробыл до сентября.

— Значит, пёс тебе всё же не показался?

— Я бы хотел думать иначе, но нет, не показался.

— А быть в гостинице одному безопаснее, чем быть в школе или с роднёй? Ты не боялся там находиться? — охнула Марта.

— Я чувствовал себя там спокойно.

— И всё же это как-то неправильно, ты же ещё несовершеннолетний.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Марта заметила, как Гермиона и Рон обменялись встревоженными взглядами.

— И теперь, — Гарри невесело усмехнулся, — все носятся со мной, как с хрустальным. Дементоры у входов, учителя следят. А Дарсли разрешение в Хогсмид не подписали.

«Вот почему он так расстроен, — поняла Марта. — Не просто из-за Хогсмида. Из-за того, что опять чувствует себя в клетке. Защищаемым, но не свободным».

— Хотя, — вдруг сказал Гарри, — может, оно и к лучшему. В смысле, с разрешением. Если Блэк действительно охотится за мной... — он не закончил фразу.

— Они издеваются над тобой, эти родственнички… Почему ты не можешь жить с другой семьёй? Неужели никто не захотел бы усыновить знаменитого Гарри Поттера? Почему ты должен страдать с этими маглами?

Все удивлённо повернулись в сторону Марты. В глазах Гарри что-то на мгновение загорелось, но тут же потухло.

— Дамблдор говорит, я обязан жить с кровными родственниками до совершеннолетия.

Марта хотела что-то сказать, утешить его, но слова застряли в горле. Что она могла сказать? «Всё будет хорошо»? Когда за тобой охотится опасный преступник, вырвавшийся из самой страшной тюрьмы в мире, вряд ли что-то может быть «хорошо».

* * *

Холл гудел от возбуждённых голосов. Студенты толпились у выхода, размахивая разрешениями, подписанными родителями. Марта стояла чуть в стороне, наблюдая, как Филч проверяет подписи.

— Пойдём, Марта! — позвала Гермиона.

— Я не могу. Бабушка не подписала разрешение. Считает, сейчас слишком опасно.

— О, — Гермиона закусила губу. — Прости, я забыла. Может, нам тоже остаться?

— Не глупи, — Марта покачала головой. — Идите, развлекайтесь. К тому же, — она бросила взгляд на Гарри, который стоял у окна с хмурым выражением лица, — я буду не одна.

Несколько часов наедине с Гарри, разве не об этом она мечтала?

— Ну, тогда... — Рон неловко улыбнулся и почесал затылок. — Мы принесём вам сладостей?

— Конечно, — кивнула Марта. — Повеселитесь там.

Когда все ушли, в замке стало непривычно тихо. Гарри стоял, глядя вслед уходящим студентам.

— Мы могли бы, — начала Марта, — не знаю, может, поиграть? Или...

— Прости, — он не повернулся к ней. — Я, наверное, пойду прогуляюсь по угодьям.

— Я могу составить компанию, — её голос прозвучал слишком пискляво, она мысленно отругала себя.

— Не стоит, — Гарри наконец посмотрел на неё, но как-то сквозь.

Он ушёл, оставив её стоять в пустом холле. Марта прислонилась к стене, чувствуя, как глупые слёзы подступают к глазам. Она представляла, как они проведут этот день вместе, будут бродить по замку, разговаривать, может быть, он наконец заметит её чувства. Вместо этого она получила его равнодушие. Он даже не видел в ней друга, с которым можно разделить грусть, а просто ещё одного человека, от которого хотелось спрятаться.

«Ну и прекрасно», — подумала она, сердито вытирая глаза.

Внутренний голос предательски шептал: «А могла бы быть в Хогсмиде. С друзьями. Если бы не эта дурацкая опека бабушки...» Она побрела по пустым коридорам, не зная, куда идти. Хлопушка, семенящий за ней, тихонько хрюкнул.

— Ты меня любую любишь, да? — прошептала она, поднимая питомца на руки.

За окном порыв ветра поднял в воздух жёлтые листья. Где-то там, в Хогсмиде, её друзья сейчас веселятся, пробуют сладости, смеются. Софи наверняка очаровывает всех своими шутками, а Фред смотрит на неё влюблёнными глазами. А она здесь, в пустом замке. С разбитым сердцем и верным микро-пигом в качестве единственной компании.

Ученики ввалились в гостиную Гриффиндора шумной толпой, раскрасневшиеся от холода и впечатлений.

— Марта! — Гермиона спешила к ней с полными руками сладостей. — Мы столько всего тебе принесли!

— Во! — Рон высыпал на стол целую гору конфет. — Это новые «Берти Боттс», а это шоколадные лягушки, а вот эти конфеты...

— ...когда их ешь, изо рта идёт пар, как из чайника! — подхватил Шимус, демонстрируя эффект.

Гарри зашёл вместе со всеми, тоже красный и на редкость довольный. Марта нахмурилась: неужели пробежка вокруг замка сделала его счастливым?

— В «Зонко»[19] такие классные новинки! — восторженно рассказывал Дин. — А «Сладкое королевство» — это что-то невероятное!

— А «Три метлы»[20]! — подхватила Лаванда. — Там подают такое сливочное пиво...

— И ещё эта жуткая Визжащая хижина[21], — Парвати картинно передёрнула плечами. — Говорят, там водятся призраки пострашнее наших школьных.

Марта приняла от Гермионы плитку шоколада «Особый сорт от мадам Паддифут — с привкусом первой любви». Внутри что-то сжалось, она представила, как здорово было бы попробовать его в самой кондитерской, может быть, сидя за столиком с...

— Ты обязательно должна увидеть всё это в следующий раз, — уверенно сказала Гермиона. — Может быть, твоя бабушка передумает.

— …а потом мы зашли в «Дэрвиш и Бэнгз[22]», — продолжал рассказывать Рон, разворачивая очередную конфету. — Там столько всяких магических приборов.

Праздничный хэллоунский пир в Большом зале был великолепен. Тыквы Хагрида парили под заколдованным потолком, летучие мыши кружили над столами. Марта сидела между Гермионой и Невиллом, слушая восторженные обсуждения похода в Хогсмид. Воспоминания с прошлого года портили настроение, Марта чётко помнила, как после смертин Ника они нашли окаменевшую миссис Норрис и пугающую кровавую надпись на стене.

«Лишь бы не повторилось», — взмолилась Марта.

— Попробуй эти, — Невилл протянул ей леденцы, светящиеся изнутри. — Они со вкусом лунного света.

— А эти делают голос писклявым, — Шимус продемонстрировал эффект, рассмешив всех за столом.

Гарри через несколько мест от неё ковырялся в тарелке, почти не участвуя в разговоре. Близнецы хитро поглядывали на него, и у Марты закралась мысль, что не всё чисто с этими походами в Хогсмид.

— В следующий раз обязательно сходим вместе, — уверила Гермиона, накладывая Марте тыквенный пирог. — Будет ещё веселее.

«Да, — подумала Марта, глядя на Гарри. — Обязательно все вместе. Если только бабушка разрешит. Если только Дарсли подпишут разрешение. Если только Блэк не...»

Она не закончила мысль. В конце концов, сегодня Хэллоуин. Можно хотя бы попытаться порадоваться за друзей, попробовать удивительные сладости, послушать их рассказы.

Посреди пира в Большой зал вбежал Хлопушка. Это само по себе было необычно: он предпочитал дремать в гостиной или в спальне девочек. Микро-пиг подбежал к Марте, потёрся о её ноги, словно пытаясь что-то сказать, а потом так же внезапно убежал.

— Что это с ним? — удивилась Гермиона.

— Не знаю, — Марта нахмурилась. — Он никогда так не делает.

Она хотела пойти за ним, но в этот момент профессор Флитвик объявил о начале выступления школьных привидений, и Почти Безголовый Ник начал свой коронный номер с почти-обезглавливанием. Когда все возвращались в гостиные, коридор у портрета Полной Дамы оказался забит студентами.

— Что происходит? — Марта привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть, в чём дело.

— Пропустите! — раздался голос Перси. — Я староста!

Марта протиснулась вперёд вслед за друзьями и застыла. Портрет был изуродован, огромные рваные полосы пересекали холст, клочья валялись на полу. Полной Дамы нигде не было видно. И тут девочка заметила Хлопушку. Микро-пиг сидел чуть в стороне от толпы, совершенно спокойный, происходящее его ничуть не беспокоило. Обычно любой шум или суета заставляли его нервничать, но сейчас...

— Он здесь! — раздался крик Пивза. — Сириус Блэк! Я видел его!

По толпе пробежал испуганный шёпот. Марта снова посмотрела на Хлопушку, тот как ни в чём не бывало обнюхивал угол коридора, словно нашёл что-то интересное. Появился Дамблдор, начал отдавать распоряжения. Всех учеников отправили в Большой зал, где должны были появиться спальные мешки.

— Марта! — позвала Гермиона. — Идём!

— Сейчас, — она наклонилась к Хлопушке. — Что ты видел, малыш? Почему ты не боишься?

Но микро-пиг только тихонько хрюкнул, продолжая обнюхивать угол с таким видом, будто встретил старого знакомого. В Большом зале царила паника. Марта устроилась в спальном мешке между Гермионой и Парвати, а Хлопушка свернулся калачиком у её ног.

— Как он мог пробраться в замок? — шептала Парвати. — Здесь же дементоры...

— Может, он знает тайные ходы? — предположил Дин.

— Или умеет становиться невидимым? — добавила Лаванда.

Марта гладила Хлопушку, вспоминая его странное поведение. Что-то ускользало от её понимания, какая-то важная деталь. Погасли свечи, зал погрузился в темноту, наполненную встревоженным шёпотом сотен голосов.

— ...но это невозможно — просто пройти через защитные чары, — шептала Гермиона в темноте. — Я читала в «Истории Хогвартса», что замок защищён древней магией.

— В Дурмстранге, — вклинилась Марта, — учили: любую защиту можно обойти, если знаешь её слабые места.

— Думаешь, Блэк знает? — в голосе Невилла слышался страх.

— Он провёл двенадцать лет в Азкабане, — произнёс Шимус. — Может, там научился какой-то тёмной магии?

— В Азкабане невозможно колдовать, — возразила Гермиона. — Дементоры...

— Тихо там! — прошипел Перси, патрулирующий между спальными мешками.

Марта лежала, вслушиваясь в шёпот вокруг. Постепенно голоса стихли, сменившись ровным дыханием уснувших студентов. Только Хлопушка всё ещё ворочался у её ног.

А потом пришёл сон. Она снова была в том тронном зале, но теперь здесь царил хаос. Вспышки заклятий, крики, звон разбитого стекла. Высокий человек с голубыми глазами стоял у окна, его палочка двигалась с невероятной скоростью. А потом... огромные тёмные крылья заслонили лунный свет, и комната погрузилась во тьму.

— Zeit zu fliegen, kleine hexe[23], — прошептал он, и тьма внутри Марты откликнулась на этот голос. Она разбежалась и выпрыгнула из окна.

Проснулась, задыхаясь, едва сдерживая рвущийся из груди крик. В зале было темно, только лунный свет проникал через высокие окна. Марта села, обхватив колени руками, чувствуя, как по коже расползаются ледяные узоры.

— Мисс Донкингск? — тихий голос заставил её вздрогнуть.

Профессор Люпин стоял неподалёку, его палочка светилась мягким светом. Он проверял зал вместе с другими учителями.

— Просто... кошмар, — прошептала она, торопливо одёргивая рукава пижамы.

Люпин успел заметить морозные узоры.

— Марта, — он присел рядом, понизив голос, чтобы не разбудить остальных, — иногда наши сны — это не просто кошмары. Это способ нашей магии сказать нам что-то важное.

— А если, — она замялась, — не хочешь этого слышать?

— Тем важнее прислушаться, — ответил он.

Марта резко подняла голову:

— Вы знаете что-то, чего не знаю я?

— Нет, — он покачал головой и поднялся. — Постарайтесь поспать, мисс Донкингск. И помните, моя дверь всегда открыта. Я могу помочь, просто пока не знаю, как.

Остаток ночи Марта провела без сна, прислушиваясь к шагам учителей, патрулирующих зал. Она замечала, как Люпин время от времени проходит мимо, задерживая на ней внимательный взгляд янтарных глаз.

После Хэллоуина Марта, ждавшая в коридоре своей очереди, чтобы сдать домашнее задание, заметила, как напряглись плечи Люпина.

— Ваше зелье, профессор, — Снейп поставил дымящийся кубок на стол Люпина. В тёмных глазах читалось глубокое презрение и подозрение. — Интересно, как Блэк проник в замок? Кто-то должен был ему помочь.

— Спасибо, Северус, — Люпин не поднял глаз от проверяемых эссе. — Хотя я не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом меня.

— Не понимаешь? — Снейп остановился в дверях. — Может быть, стоит напомнить о вашей крепкой школьной дружбе?

* * *

Марта возвращалась из библиотеки, когда увидела скрюченное тельце в тени колонны. Существо было похоже одновременно на домового эльфа и гнома, но что-то в нём было неправильное, искажённое. Оно не двигалось, просто стояло, ожидая чего-то. Когда она моргнула, видение исчезло. Ощущение чужого присутствия осталось вместе с острым чувством, что это только начало.

В спальне Марта достала из тайника маленький флакон с тёмно-фиолетовым зельем. Она варила его тайком несколько недель, используя рецепт из запретной книги, что дал ей Теодор. Зелье расширения сознания — опасное, балансирующее на грани тёмной магии, но ей нужны были ответы. Марта убежала в своё секретное место на пятом этаже, спряталась.

«Прости, бабушка, я поступаю опрометчиво и глупо, но мне надо попробовать» — подумала она, откупоривая флакон. Запах был странный, смесь полыни и чего-то металлического. Зелье обожгло горло. На миг показалось, что она тонет, а потом...

Она видела его ясно, находилась рядом: мальчика-подростка в форме Гриффиндора. Тёмные волосы, голубые глаза — такие же, как у неё, — самоуверенная улыбка. Рядом шёл друг-хаффлпаффец, низенький и щекастый.

— Они сами ещё не понимают, на что подписались. Это каждый день после уроков, заметь, не вместо, а после надо будет отпахать ещё. Я против.

А потом они заметили существо у окна.

— Тодди? Да какого хрена ты творишь? — голос отца (теперь она точно знала, что это был он) звучал встревоженно и зло.

— Какой Тодди? — спросил растерянный хаффлпаффец.

— Ты что, не видишь его?

Марта смотрела, как разворачивается сцена: отец затаскивает существо с подоконника, как появляются четверо незнакомых мужчин, как вовремя приходит Дамблдор.

Она очнулась на полу возле кровати, дрожа от холода и не помня, как добралась. По рукам змеились морозные узоры, более яркие, чем когда-либо. Дрожащими пальцами она достала пергамент:

«Дорогая бабушка,

Я должна знать, что случилось с папой в Хогвартсе. Что заставило его перевестись? Что это за существо - Тодди?

Не пытайся меня защитить. Оно уже здесь. Оно пришло за мной, как приходило за ним.

Марта.»

Она запечатала письмо, чувствуя, как зелье медленно отпускает её

сознание. Гнев разлился внутри, словно лава по венам. Стало нестерпимо жарко и гнусно. Марта больно защипала себя по рукам и ногам, до синяков, до слёз.

---

[1] самая крупная монета денежной системы волшебников Великобритании, которую чеканят из золота. Один галлеон равен 17 сиклям или 493 кнатам. На галлеоне изображён дракон.

[2] или Пэнси Паркнсон — студентка-слизеринка, подруга Драко Малфоя.

[3] второстепенная ОЖП.

[4] студентка-хаффлпаффка, одногодка Гарри Поттера.

[5]Маркус Флинт — студент-слизеринец, капитан факультетской команды по квиддичу в амплуа охотника.

[6] или Эдриан Пьюси — студент Хогвартса. Поступил в Хогвартс в 1989 году на Слизерин, окончил в 1996 году.

[7] необычное волшебное животное. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Питается гиппогриф, как и многие хищные птицы, мелкими животными.

[8] гиппогриф, появившийся в повествовании о Гарри Поттере с третьей книги.

[9] это разновидность привидений. Никто не знает, как он выглядит на самом деле, потому что боггарт меняет свою форму в зависимости от того, чего или кого боится стоящий перед ним человек.

[10] заклинание, применяемое для изменения боггарта. Для того, чтобы избавиться от боггарта, надо представить пугающую вас фигуру чем-то комичным («превратить страшилище в посмешище»).

[11] костлявая ведьма-привидение с длинными, до пола, чёрными волосами и зелёным лицом, вестница смерти.

[12] нем. «Иди ко мне, маленькая ведьма».

[13] Сивилла Патриция Трелони — профессор прорицания в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» с 1980 года. Она праправнучка известной прорицательницы Кассандры Трелони, и со времени великой прапрабабки она первая в роду наделена даром прорицания.

[14] зловещий чёрный пёс, привидение, предвестник смерти. По поверью, каждый, кто увидит Грима, на следующий день умрёт.

[15] волшебник, который по своему желанию может превращаться в животное. Качество это не врождённое, ему можно научиться.

[16] очень опасное животное с головой человека, телом льва и хвостом скорпиона.

[17] Марджори «Мардж» Эйлин Дарсль — старшая сестра Вернона Дарсля, незамужняя и бездетная, обожающая родного племянника Дадли и своих двенадцать собак, особенно бульдога Злыдня.

[18] заколдованный трёхэтажный автобус «для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение». Он доставит вас в любую точку мира, находящуюся не под водой.

[19] лавка диковинных шутливых волшебных штучек в Хогсмиде.

[20] паб в Хогсмиде. Наиболее популярное место встреч студентов и преподавателей Хогвартса. Основан в 1452 году.

[21] старый заброшенный дом, стоящий на околице Хогсмида.

[22] магазин волшебных принадлежностей в Хогсмиде. Продаёт оборудование для квиддича, вредноскопы, спектрально-астральные очки, напоминалки и другие магические инструменты.

[23] нем. «Время летать, маленькая ведьма».

Четверокурсник Маклагген громко заявил в гостиной, что «дурмстрангская выскочка» потеряла двадцать баллов на зельях. Близнецы вступились, но разговоры не привели ни к чему. Тогда Фред среагировал иначе: его кулак встретился с челюстью Маклаггена прежде, чем тот закончил очередную неприятную фразу. Джордж добавил парочку заклинаний, и через минуту задира покрылся разноцветными волдырями.

— Ещё раз услышим что-то подобное, — процедил Фред, — и волдыри покажутся тебе цветочками.

Иногда Джордж или Фред вступали в перепалки с однокурсниками, которые не видели особого очарования ни в легендарном Гарри, ни в Марте из Германии. После этого какое-то время открыто Марту не задевали, но косые взгляды и шёпот за спиной никуда не девались. Особенно когда Гриффиндор проигрывал в соревновании факультетов — тогда каждое потерянное очко становилось поводом для новой волны недовольства.

В Хогвартсе умели бойкотировать изощрённо. Могли неделями не замечать провинившегося, словно он превратился в привидение — никто не садился рядом на уроках, не передавал тосты за завтраком, не отвечал на вопросы. Кто-то не выдерживал уже на второй день, кто-то держался дольше. Одна девочка плакала в туалете три часа, когда её «подруги» перестали с ней разговаривать из-за того, что она отказалась давать списывать на контрольной.

Марта привязывала письмо для бабушки к лапке школьной совы, когда заметила Хедвиг. Полярная сова сидела чуть в стороне от других птиц, подчёркивая свою особенность.

— Привет.

Хедвиг издала мягкий звук и, к её удивлению, перелетела ближе. Марта достала совиное лакомство.

— Ты очень похожа на своего хозяина. Такая же красивая и особенная.

Хедвиг не могла помочь с сердечными переживаниями Марты, но несколько минут с ней наедине словно приблизили к самому Гарри. Это было приятное ощущение.

* * *

— Смотрите, — протянул Забини, когда зелье Невилла в очередной раз пошло пузырями. — Лонгботтом снова порадует нас взрывом.

Малфой сидел, развалившись за своим столом, Крэбб и Гойл по обеим сторонам от него, как верные стражи. Панси хихикала над каждым его замечанием. Теодор, единственный из слизеринцев, работал отдельно, склонившись над своим котлом. Забини бросил на него презрительный взгляд:

— Эй, Нотт, не хочешь присоединиться? Или предпочитаешь общество гриффиндорских друзей?

— Я могу присоединиться, если в этом есть необходимость. Смотри, сейчас твоё зелье поплывёт пузырями.

Блейз грязно выругался, потому что так и случилось, и он замарал свои дорогущие брюки.

— Давай, Нотт, без тебя как без рук.

— Штаны свои сам отряхнёшь.

Слизеринцы рассмеялись.

— Конечно, Нотт, как вовремя ты уточнил. Помоги уже с зельем.

* * *

За слизеринским столом царила своя иерархия: Малфой в центре, рядом Панси, чуть поодаль Забини, элегантно помешивающий чай серебряной ложечкой. Крэбб и Гойл, как обычно, молча поглощали еду.

— Надо же, — громко сказал Забини, когда Марта проходила мимо. — А я думал, чистокровные из Дурмстранга имеют больше гордости.

— Оставь, — лениво протянул Малфой. — Она уже сделала свой выбор.

— Мне гордость в голову не влезает, всё место занято тупостью, — парировала Марта.

Некоторые ученики за всеми столами посмеялись. Забини театрально аплодировал.

— Самоирония такая самоирония, — пожал плечами Драко.

На астрономии Марта механически называла созвездия, её рука с телескопом едва заметно дрожала.

— Отличное знание звёздных карт, мисс Донкингск, — профессор Синистра склонилась над её пергаментом. — Но ваши записи в последнее время стали менее подробными. Вы можете лучше.

«Можете лучше», — эхом отозвалось в голове Марты. Она рассеянно кивнула, глядя на Полярную звезду. Где-то там, в тенях между телескопами, ей всё чудилась скрюченная фигура. Она не могла лучше, и так стараясь изо всех сил. Оценки становились чуть хуже. На истории магии класс, как обычно, боролся со сном под монотонный голос профессора Бинса. Марта подняла руку:

— Профессор, а что известно о наследственных проклятиях? О тех, что передаются в семьях?

Призрачный профессор замер на полуслове. Он, казалось, действительно увидел одного из своих студентов.

— Интересный вопрос, мисс?.. — он прищурился.

— Донкингск, сэр.

— Ах да, — его глаза странно блеснули. — Наследственные проклятия. Очень тёмная магия. Древние семьи особенно подвержены им. Некоторые проклятия могут спать поколениями, пока не найдут подходящего носителя. Более подвержены проклятьям женщины, на них они словно «раскрываются» во всём величии. Это не значит, конечно, что мужчины не могут быть прокляты. Ещё как могут. Просто, как правило замечают что-то подозрительное они куда позже, чем женщины. Женская смертность в связи с родовыми проклятьями намного выше, чем мужская.

Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Рядом Гермиона быстро записывала, сама Марта не могла пошевелиться. А если она проклята, как быть? Неужели она умрёт, а как скоро?

На заклинаниях Флитвик объявил, что они будут работать в парах. Шимус тут же уселся за парту рядом с Мартой:

— Partnered[1]? — он улыбнулся своей фирменной ирландской улыбкой.

— Конечно, — она попыталась улыбнуться в ответ.

Они тренировали заклинание «Депульсо[2]». Шимус был хорошим партнёром, весёлым и не слишком настойчивым в разговорах. Но взгляд Марты то и дело возвращался к другой паре. Гарри работал с Роном, его волосы были ещё более взъерошены, чем обычно. Шимус помахал рукой перед её лицом.

— Ты только что отправила подушку в противоположную сторону.

— Прости, — она покраснела. — Я немного...

— Отвлеклась? — он понимающе подмигнул, бросив быстрый взгляд в сторону Гарри.

— Нет! То есть... — она запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Не волнуйся, — Шимус поправил очередную подушку. — Твой секрет в безопасности. Хотя, если честно, это не очень-то и секрет.

Марта застонала, пряча лицо в ладонях:

— Просто добей меня этой подушкой, — пробормотала она.

Шимус рассмеялся, его смех был добрым:

— Могло быть хуже. Ты могла бы влюбиться в Малфоя.

Это наконец заставило её улыбнуться.

* * *

За их обычным столом в углу библиотеки Теодор раскладывал старые, в кожаных переплётах с потускневшими рунами на корешках книги.

— Из личной библиотеки, — пояснил он, оглядываясь — не следит ли мадам Пинс. — Эта особенно интересная, про защитные руны северных кланов.

Марта осторожно провела пальцем по странице:

— Тео, это же... невероятно. Некоторые из этих рун считаются утерянными.

— Я знаю, — он слегка улыбнулся, но потом стал серьёзным. — Слушай, мне нужна помощь. Ты говорила, у тебя остались друзья в Дурмстранге?

— Да, — она подняла глаза от книги. — А что?

— В вашей библиотеке есть книга, «Тёмные искусства: теория крови», — он говорил совсем тихо. — Мне нужна копия главы о родовых проклятиях. И я хотел бы знать, есть ли что-то в тамошней библиотеке о маховиках времени и путешествиях во времени.

Марта напряглась:

— Это запрещённая секция, даже в Дурмстранге.

— Я знаю, — он провёл рукой по волосам. — Но мне правда нужно. Это... важно.

Она внимательно посмотрела на него.

— Я напишу Эрике, — наконец сказала она. — Может быть, она сможет помочь. Но я ничего не обещаю.

— Спасибо, — искренне сказал он. — И... не спрашивай, зачем.

— Не буду, — она снова склонилась над книгой. — У каждого свои тайны, да?

Они двигались как стая: Малфой впереди, за ним Панси и Забини, позади маячили фигуры Крэбба и Гойла. Младшие слизеринцы расступались, давая им дорогу.

— Как низко пал род Ноттов, — протянул Малфой достаточно громко, чтобы все слышали. — Мой отец говорит, его отец очень разочарован. Ещё бы, такой круг общения.

Теодор не поднял глаз от книги, Марта заметила, как напряглись его плечи.

— Давно ли наши отцы вместе обедали, чтобы обсуждать разочарования в сыновьях? Я твоего отца что-то тоже особенно довольным не наблюдал.

Драко поморщился.

— Эй, Нотт, — он небрежно облокотился на стол Теодора. — Отец говорил, у твоей семьи есть редкие книги по ядам. Поделишься?

— Зачем они тебе, Малфой? — Теодор так и не поднял глаз.

— Просто интересно. В конце концов, мы же одного круга, Тео, — последние слова прозвучали почти как вопрос.

— Конечно, Драко. Поделюсь. И, может, наши отцы станут чуточку менее разочарованными, как считаешь?

* * *

Было далеко за полночь, когда Марта спустилась в гостиную, потому что проснулась и не застала Гермиону в своей кровати. Она увидела подругу спящей за столом, заваленным пергаментами и книгами. Под глазами у неё залегли тёмные круги, волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно.

— Эй, — Марта осторожно тронула её за плечо. — Гермиона, просыпайся.

— Что? — подруга вскинулась. — Я не спала! Я просто...

— Конечно, не спала, — Марта начала собирать разбросанные пергаменты. — Ты просто медитировала над этими конспектами.

— Я должна закончить, — Гермиона потянулась за пером. — У меня ещё нумерология, и руны, и...

— И всё это может подождать до завтра, — твёрдо сказала Марта. — Сколько предметов ты вообще взяла?

Гермиона что-то пробормотала.

— Идём, — Марта потянула её за руку. — Тебе нужно поспать. В нормальной кровати, а не на учебнике по нумерологии.

— Но...

— Никаких «но». Я спрячу твои книги и не отдам, пока ты как следует не отдохнёшь.

Гермиона слабо улыбнулась:

— Ты ужасно упрямая, знаешь?

— Научилась у лучших, — подмигнула Марта. — А теперь марш в кровать.

Укладывая стопку книг на тумбочку в спальне, Марта думала о том, как странно устроена жизнь. Она сама тонет в тайнах и кошмарах, но всё ещё может и, главное, хочет заботиться о подруге. В этом и есть что-то важное — не забывать о других, даже когда твой собственный мир трещит по швам.

* * *

Дождь хлестал по трибунам, превращая квиддичное поле в размытое пятно алого и жёлтого. Марта сидела между Гермионой и Роном, вцепившись в скамейку. Она ненавидела высоту, но ещё больше боялась пропустить момент, когда Гарри будет в небе.

«И почему, если дождь, нельзя перенести игру на день с более благоприятной погодой? Тупой квиддич».

— Они очень сильные в этом году, — кричал Рон сквозь ветер, имея в виду команду Хаффлпаффа. — Диггори[3] — отличный ловец.

Фигурки игроков метались в потоках дождя. Гарри поднимался всё выше и выше, почти исчезая в низких тучах. Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок — и не только от сырости.

— Что-то не так, — прошептала она. — Эмоции толпы... они как магнит для...

Она не успела договорить. Температура резко упала, капли дождя превратились в лёд. На поле выплыли тёмные фигуры дементоров, привлечённые бурлящими эмоциями матча.

— Нет, — выдохнула Марта, чувствуя металлический привкус во рту. — Слишком много радости, азарта... они не могут устоять...

Кровь начала капать из носа, но она едва это заметила. Перед глазами всё плыло, реальность словно раздваивалась: она видела и матч, и что-то другое. Какой-то древний ритуал, того человека с голубыми глазами, поднимающего палочку. А потом раздался крик. Гарри падал. Его метла беспомощно кувыркалась где-то в стороне, а он летел вниз, вниз, вниз...

— Arresto Momentum[4]! — громовой голос Дамблдора прорезал вой ветра.

Падение Гарри замедлилось, но Марта едва это видела. Она словно проваливалась куда-то глубоко внутрь себя, где древняя магия пульсировала в такт с ударами сердца. Голоса вокруг доносились, как сквозь толщу воды:

— Марта! Марта, ты в порядке?

— У неё кровь.

— Нужно в больничное крыло.

— Гарри, — пыталась сказать она, но губы не слушались. — Что с Гарри?..

Где-то вдалеке она видела, как Гремучая ива крушит «Нимбус-2000», превращая гордость Гарри в щепки. Марта дрожащими руками вытирала кровь с лица, пока вокруг царила суматоха, все обсуждали падение Гарри и появление дементоров.

— Ой, смотрите, — противный голос Панси разрезал общий шум. — У нашей дурмстрангской принцессы совсем крыша поехала. Кровь носом. Что дальше, будешь биться в припадках?

— Заткнись, Паркинсон, — огрызнулась Гермиона, поддерживая Марту под руку.

— А что, правда глаза колет? — Панси картинно прижала руку к груди. — Может, из Дурмстранга её и выгнали из-за таких особенностей?

Чуть поодаль Элли Боунс наклонилась к Софи, делая вид, что поправляет шарф:

— Ох, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали окружающие, — я бы на твоём месте держалась от неё подальше. Кто знает, что у неё на уме? Втирается в доверие к близнецам.

Софи нахмурилась:

— О чём ты?

— Ну, сама подумай, — Элли многозначительно подняла брови. — Тёмная магия, странные реакции на дементоров. Может, она неспроста крутится вокруг чистокровных семей?

Марта почувствовала, как краска заливает щёки. Она хотела что-то сказать, но горло перехватило. А на следующий день в библиотеке она услышала, как Панси разговаривает с Теодором:

— Ты же понимаешь, Тео, что она не нашего круга? Якшается с грязнокровками и предателями крови. Что подумает твой отец?

— Мой отец тут ни при чём, — холодно ответил Теодор.

— Но ты же видел её вчера? — не унималась Панси. — Эта реакция на дементоров... Что-то с ней явно не так. И эта её компания — Грейнджер, Уизли.

Марта не стала слушать дальше. Она развернулась и быстро пошла прочь, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. На запястьях проступали морозные узоры, но сейчас ей было всё равно.

«Пусть говорят, — твердила она себе. — Пусть строят свои теории...»

Но слова жалили, словно ядовитые осы. Особенно больно было слышать шёпот Софи: «А может, они правы? Мы ведь правда не знаем, почему она перевелась...»

В пустом коридоре Марта прислонилась к стене, пытаясь сдержать слёзы. Почему всё так сложно? Почему она не может быть просто обычной студенткой, без этих проклятых видений, без тёмного наследия, без вечного прессинга со стороны других учеников.

— Марта, — тихий голос заставил её вздрогнуть. Это был Теодор. — Не слушай их.

— Но они правы, разве нет? — горько усмехнулась она. — Со мной что-то не так.

— С каждым из нас что-то не так, — он пожал плечами. — Просто у кого-то это менее заметно.

Марта сидела в больничном крыле, делая вид, что читает учебник. На самом деле она украдкой поглядывала на спящего Гарри и делала заметки не по учёбе: «Дементоры питаются счастливыми воспоминаниями», «Никто не сбегал из Азкабана ДО», «Блэк продержался 12 лет. КАК???».

— Опять здесь? — мадам Помфри вздохнула, проходя мимо. — Марта, мистер Поттер не исчезнет, если вы отлучитесь в библиотеку.

— Я... просто занимаюсь, — Марта почувствовала, как краснеет. — Тут тихо.

Позже в библиотеке она разложила перед собой все найденные материалы об Азкабане. Древние хроники, газетные вырезки, даже пару особых книг, которые удалось достать через Теодора.

— Что ищешь? — Гермиона опустилась на соседний стул.

— Пытаюсь понять, — Марта потёрла усталые глаза, — как он это сделал. Дементоры высасывают все хорошие воспоминания, оставляют только боль и отчаяние. Люди сходят с ума за недели. А Блэк... двенадцать лет, Гермиона. Двенадцать лет и всё ещё достаточно силён, чтобы сбежать.

— Может, он знал какое-то тёмное заклинание?

— Даже если бы он мог колдовать там... дементоры почувствовали бы всплеск магической энергии, — она достала ещё один свиток. — Есть способы защититься от дементоров. «Патронус[5]», например. Но для него нужны счастливые воспоминания, а их-то дементоры и забирают первыми.

— Значит, должно быть что-то ещё, — Гермиона придвинула к себе одну из книг. — Что-то, чего мы не видим.

Марта закусила губу:

— Когда авроры нашли его, после того, что он сделал с теми маглами, он смеялся. Все свидетели говорят об этом. Не похоже на человека, который только что потерял всё.

— Может, он уже был безумен?

— Или, — Марта понизила голос, — было что-то, чего дементоры не могли у него забрать. Какая-то эмоция или воспоминание, которое поддерживало его рассудок. Что-то не счастливое, но достаточно сильное, — она перевернула страницу. — В этой книге говорится, что некоторые тёмные маги практиковали особую технику: превращали все свои воспоминания в негативные, чтобы дементоры не могли их коснуться. Но это сводило с ума быстрее, чем сами дементоры.

— А может... — начала Гермиона, но тут же замолчала, заметив приближающуюся мадам Пинс.

Марта захлопнула книгу, мысли продолжали крутиться. Что-то ускользало от её понимания. Что-то важное о природе дементоров и о том, как можно от них защититься.

«И почему, — думала она, возвращаясь в больничное крыло, — меня так интересует эта загадка? Может быть, потому что я тоже чувствую что-то тёмное внутри? Что-то, что отзывается на присутствие дементоров?..»

Каждое утро Марта высматривала в потоке почтовых сов знакомую птицу бабушки. Каждое утро никакого ответа. Её письмо о Тодди осталось без ответа, как и два последующих.

Периодически профессор Люпин не вёл занятия, куда-то пропадая. Уроки либо переносили, либо их проводил кто-то другой, чаще всего Снейп. Возвращениям Люпина Марта радовалась, как ребёнок. Спросить о причине его периодических «пропаж» было страшно.

После урока защиты она медлила, собирая вещи, пока остальные студенты выходили из класса.

— Профессор Люпин? — её голос дрогнул. — Можно с вами поговорить?

Он ждал этого:

— Конечно, мисс Донкингск. Нужно, я бы сказал. Чай?

Она молча кивнула. Люпин взмахнул палочкой, и чайник начал закипать.

— Мне снятся сны. Кошмары, — начала она, глядя в чашку. — И... бывают видения. Существо... мы зовём его Тодди.

— Мы? — спросил Люпин.

— Отец тоже его видел. Когда учился здесь, — она сглотнула. — А теперь оно пришло за мной. И бабушка не отвечает на письма, а узоры на коже становятся всё ярче, и когда появляются дементоры... — она замолчала, Люпин терпеливо ждал. — Я чувствую что-то внутри, — наконец прошептала она. — Что-то тёмное. Оно... отзывается на их присутствие.

Люпин встал и подошёл к шкафу. Вернулся с несколькими книгами:

— Вот, — он протянул ей самую старую. — Особенно обратите внимание на главу о ментальных щитах. И ещё... — он достал плитку шоколада. — Держите при себе. Он помогает не только после встречи с дементорами.

— Профессор, — она приняла книги, — в прошлом году было что-то похожее, но прошло после зелий профессора Снейпа. А теперь и зелья не помогают. Мне страшно.

— Я знаю, — осторожно ответил он. — Не все «тёмные» силы обязательно злые. Теперь, когда вы, Марта, пришли за помощью и признали её необходимость, я смогу помочь. Самый сложный шаг сделан, не так ли?

Письмо от бабушки пришло во время завтрака. Марта сразу узнала её чёткий, угловатый почерк. Руки дрожали, когда она разворачивала пергамент.

«Дорогая Марта,

Прости за долгое молчание. У меня есть зацепки, похоже, я наконец нашла тех, кто ответственен за смерть твоих родителей. Сейчас я собираю доказательства. Это деликатное дело, требующее осторожности. Некоторые влиятельные семьи замешаны в этом больше, чем хотели бы признать.

Что касается твоих проблем. Да, у твоего отца тоже были кошмары в школьные годы. Но это прошло со временем, когда он повзрослел. Не придавай этому слишком много значения».

Марта сжала пергамент. «Не придавай значения?» После всего, что она рассказала о Тодди, об узорах, о видениях?

«Если зелье профессора Снейпа больше не помогает, я свяжусь с зельеварами Дурмстранга. Возможно, они смогут предложить более сильный вариант.

Будь осторожна. И держись подальше от неприятностей.

С любовью,

Бабушка.

P.S. Не пиши мне слишком часто в ближайшее время. Я буду занята».

Марта медленно сложила письмо.

— Плохие новости? — спросила Гермиона.

— Нет, — Марта попыталась улыбнуться. — То есть... не совсем. Бабушка что-то нашла. О смерти родителей.

— Но?

— Но она не слышит, — прошептала Марта. — Я пытаюсь рассказать ей о том, что происходит, а она... — она замолчала, комкая письмо. — «Это пройдёт со временем». «Не придавай значения». Словно я просто капризничаю!

— Может, она не хочет тебя волновать, пока занимается расследованием?

— Или не хочет замечать, что всё серьёзнее, чем ей кажется. Это что, просто... просто головная боль? Которую можно вылечить правильным лекарством.

— Они вернулись, Марта? Кошмары?

— Да. Но ты не переживай, у тебя своих дел навалом, Гермиона. Всё будет хорошо.

Она посмотрела на преподавательский стол, где Люпин беседовал со Снейпом.

«А что, если… Папины кошмары не прошли со временем? Может, он просто научился их скрывать. Я не могу вспомнить точно, но, похоже, он иногда кричал по ночам? Или я выдумываю? Чёрт… Мне так сложно сосредоточиться, вспомнить, доказать, что я не вру. Я сама себе не верю».

Гермиона молча сжала её руку. Марта думала о том, что бабушка, такая решительная в поисках мести, такая сильная в своём гневе, просто не хочет видеть то, что не может исправить. Проще искать убийц, чем признать, что в их семье живёт что-то, что теперь пришло за следующим поколением.

* * *

Первый серьёзный снегопад укрыл территорию Хогвартса белым одеялом. Марта стояла у окна библиотеки, глядя, как крупные хлопья медленно кружатся в воздухе, когда снежок ударил в стекло.

— Донк… А-а-а… Марта! — крикнул Шимус со двора. — Хватит прятаться за книжками!

Она покачала головой, Гермиона уже тянула её за рукав:

— Пойдём! Даже я знаю, когда нужно сделать перерыв.

Во дворе царил хаос. Все факультетские границы были забыты, рейвенкловцы объединились с хаффлпаффцами против альянса гриффиндорцев и слизеринцев, но эти команды постоянно менялись, когда кто-то «предавал» своих ради хорошего броска.

— За Гриффиндор! — завопил Рон, запуская снежок в Эрни Макмиллана[6].

— Предатель! — расхохоталась Софи, когда снежок Фреда попал ей в плечо. — Я думала, мы на одной стороне!

Марта пригнулась, уворачиваясь от летящего снаряда, и заметила Теодора, который стоял в стороне с книгой подмышкой, наблюдая за всеобщим весельем с привычной сдержанной улыбкой.

— Даже не думай, Нотт! — крикнула она, видя, как он незаметно слепил снежок. Но было поздно, холодный снег уже стекал за воротник её мантии.

— Прости, — он даже не пытался выглядеть виноватым. — Это было слишком заманчиво.

— Ах так? — она схватила горсть снега. — Война!

Теодор пытался защититься книгой, но быстро сдался и присоединился к битве. Его точные броски выдавали хорошую подготовку, видимо, в детстве он не отказывал себе в подобном веселье.

— Все против Нотта! — объявил Шимус. — Он слишком меткий!

— Эй, это нечестно! — Теодор смеялся, пытаясь увернуться от града снежков. Его обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, на щеках играл румянец, а глаза сияли от восторга.

Марта никогда не видела его таким. Открытие было приятным. Лаванда и Парвати визжали, когда близнецы зачаровали снежки преследовать их. Невилл, обычно неуклюжий, оказался на удивление ловким, когда дело дошло до снежных сражений. Даже Драко Малфой, после того как получил снежком от Гойла (случайно, конечно), забыл о своём высокомерии и присоединился к веселью.

— Только не в лицо! — кричала Гермиона, сама при этом довольно метко целилась в Рона.

Всё закончилось, когда профессор МакГонагалл вышла напомнить всем о времени отбоя. Раскрасневшиеся, мокрые, счастливые студенты потянулись в замок.

— Это было, — Теодор остановился, подбирая слова, — весело.

В этот короткий час не было тёмных проклятий, семейных тайн, факультетской вражды или чистоты крови. Лишь снег, смех и простая радость зимнего дня. Уже в спальне, переодеваясь в сухую одежду, Марта заметила, что морозные узоры на руках почти исчезли.

* * *

Марта замечала беспокойные мелочи. Как Гермиона всё чаще зевает на занятиях, хотя клянётся, что хорошо спит. Как путается в расписании, хотя всегда была образцом организованности. Как её сумка становится всё тяжелее от учебников по предметам, которые должны идти в одно и то же время. И практически никто как будто специально не замечал этого, провожали негодующими или завистливыми взглядами.

— Держи, — Марта протянула ей маленький флакон с бодрящим зельем. — Это безопасная версия, я сама варила.

— Спасибо, но я в порядке.

— Нет, не в порядке, — Марта достала из сумки шоколадные конфеты. — И это тоже возьми.

— Я не знаю, о чём ты, у меня всё под контролем, — протараторила Гермиона, но тем не менее, флакон и конфеты взяла.

Позже Марта попыталась поговорить с мальчиками:

— Вы не замечаете ничего странного в поведении Гермионы?

— В смысле? — Рон оторвался от шахмат. — А что с ней?

— Она измотана, — Марта прикусила губу. — Вы видели её расписание? Это физически невозможно, быть на стольких уроках одновременно.

— Ну, это же Гермиона, — пожал плечами Гарри. — Она всегда много занимается.

— Да, но не до такой степени! — Марта начала раздражаться. — Она пропускает обеды, засыпает над книгами.

— Слушай, — Рон передвинул коня, — если бы что-то было не так, она бы нам сказала.

— Правда? — язвительно спросила Марта. — Или она просто не хочет вас беспокоить? Вы же её лучшие друзья, как вы можете не видеть, что она еле держится?

Мальчики вернулись к игре. Марта вздохнула, порой они были невероятно слепы.

Той ночью она снова нашла Гермиону спящей в гостиной, окружённой учебниками по нумерологии, рунам и зельеварению. Осторожно укрыла подругу пледом, собрала рассыпанные пергаменты. Гермиона сонно моргнула.

— Мне надо... — Гермиона потянулась к книгам.

— Поспать, — закончила за неё Марта.

— Я не могу, — в голосе Гермионы появились слёзы. — Мне нужно быть лучшей, понимаешь? Я должна доказать, что достойна.

— Чего? Сломаться? — Марта села рядом. — Признай, что взяла на себя слишком много.

Гермиона потёрла глаза:

— Я справляюсь.

— Ценой чего? — Марта достала ещё одну конфету. — Держи. И не спорь, это лечебный шоколад.

По щеке Гермионы скатилась слеза:

— Я просто... я так устала, Марта. Но я не могу остановиться.

— Знаю, — она обняла подругу. — Знаю. Поэтому я здесь.

* * *

— А ваш отец, мисс Донкингск, — как бы между прочим спросил Люпин после очередного дополнительного занятия, — он учился в Хогвартсе примерно в то же время, что и я?

Марта, собиравшая книги по защите, замерла:

— Я не уверена. Вряд ли. Вы моложе него.

— Марта…

— Это правда, я сейчас не пытаюсь забросать вас комплиментами. Я поздний ребёнок, моим родителям было по 35, когда я появилась. Когда их не стало полтора года назад, им было по 47 лет уже. Вряд ли вам столько же.

— Тут вы правы, я младше.

— Я знаю только, что папа переводился в Дурмстранг из Хогвартса после четвёртого курса, но я не знаю, в каком точно это было году. Надо посчитать.

— Да уж, мы не могли с ним пересечься, в таком случае.

Люпин сделал вид, что просто поддерживает светскую беседу, в то время как его глаза внимательно следили за её реакцией:

— А ваша бабушка? Она работала в Министерстве, верно?

— Да, но... — Марта нахмурилась. — Я не знаю, чем именно она занималась. Что-то связанное с артефактами, наверное. Она сказала мне, что ей предложили новую работу, поэтому они переехали, и папу перевели в Дурмстранг. Сама бабушка в своей юности тоже училась в Дурмстранге. И моя мама там училась.

— А другие родственники? — его голос оставался небрежным, но вопросы становились всё более конкретными. — Со стороны отца, например?

— Я никогда не встречала других родственников, — она вдруг поняла, насколько странно это звучит. Она замолчала, осознавая, как мало на самом деле знает. Почему у них никогда не было семейных встреч? Почему отец никогда не говорил о своём детстве? Почему бабушка так неохотно отвечает на вопросы о прошлом?

Люпин словно читал её мысли:

— Некоторые семейные истории сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Древние семьи носят бремя своего наследия. Это бремя временами проявляется неожиданными способами.

— Вы имеете в виду проклятье? — её голос дрогнул.

— Я этого не говорил, — мягко ответил он, но его взгляд был серьёзным. — Но если бы это было проклятье... оно могло бы объяснить многое, не так ли?

Позже, просматривая свои записи, Люпин добавил новые заметки: «Отец учился в Хогвартсе — подтверждено», «Перевод в Дурмстранг после 4 курса, совпадает с...», «Немецкие корни со стороны бабушки — возможная связь с...», «Симптомы усиливаются, типично для родового проклятья», «Необходимо проверить архивы».

Он посмотрел на догорающий камин. Если его подозрения верны... Но нет, пока рано говорить ей. Сначала нужно быть абсолютно уверенным. Слишком опасно ошибиться в таком деле.

* * *

Из-за опасностей, связанных с побегом Блэка, в этом учебном году были запрещены вечеринки и праздники в гостиных факультетов. Зато была организована общая гостиная для тех, кому становилось нестерпимо скучно. Народу собиралось куда больше, директор посчитал, что в такой факультетской толкучке Блэку делать будет нечего. Софи приносила сладости и заразительный смех, от которого даже самые хмурые лица светлели. Фред всегда знал, где она, его взгляд неизменно находил её в любой толпе.

Не все были рады такому смешению факультетов. Особенно протестовали некоторые старшекурсники Слизерина.

— Это противоестественно, — заявлял Маркус Флинт. — Факультеты существуют не просто так!

Несколько раз они пытались сорвать вечерние собрания: то разлитое зелье дурно пахнущего дыма, то внезапно появляющиеся болотца прямо посреди комнаты. Однажды кто-то запустил целую стаю летучих мышей, создав настоящий переполох. Перси тоже был против, считая это грубым нарушением традиций. Но как бы ни старались противники, сторонники временной меры были сильнее.

— Серьёзно, — хихикала Софи, устроившись в кресле рядом с Фредом, — вы бы видели лицо Филча, когда все предметы в его коморке вдруг начали петь!

— Понятия не имею, о чём ты, — торжественно заявил Фред.

Марта наблюдала за ними украдкой, чувствуя странную смесь радости за друга и лёгкой грусти. В другом углу гостиной Джордж и Виктория организовали что-то вроде дополнительных занятий по заклинаниям для младшекурсников.

— Нет-нет, — Вик мягко поправляла руку второкурсника, — движение должно быть более плавным. Вот так.

Джордж, обычно неугомонный шутник, становился удивительно терпеливым учителем:

— Смотри, главное, представить, чего ты хочешь добиться. Заклинание — это способ направить твоё намерение.

Марта пыталась сосредоточиться на эссе по зельям, её взгляд то и дело возвращался к Гарри, который играл в шашки с Роном. Он хмурился, обдумывая ход, и от этого его волосы падали на глаза ещё более очаровательно небрежно.

— Так-так-так, — голос Теодора заставил её вздрогнуть. Он наклонил голову, слегка пригладил тёмные волнистые волосы. — Ты уже пять минут смотришь в одну точку.

— Я думаю о... противоядиях, — соврала она, чувствуя, как краснеет.

— Конечно, — в его голосе слышалась едва заметная усмешка. — И эти «противоядия» случайно не носят очки и не играют в квиддич?

— Ой, и ты туда же, — пробормотала она, но без злости. За последние недели их совместные занятия стали почти ежедневными, и Тео научился читать её слишком хорошо.

— Ты могла бы просто поговорить с ним. Вы же вроде как друзья.

— Поговорить? Друзья? Я не настолько близка с ними, как Гермиона. Да и о чём говорить? «Привет, Гарри, я тут подумала, что твои растрёпанные волосы сводят меня с ума»?

— Для начала можно просто о квиддиче, — предложил Тео. — Или о том, как сильно ты ненавидишь зелья.

— Я не ненавижу зелья!

— Можешь сделать вид, что ненавидишь, учитывая, какая негативная динамика между профессором Снейпом и Поттером.

Она хихикнула, но потом стала серьёзной:

— Я не имею права... ну, знаешь… Думать о таких обычных вещах. Когда происходит столько всего.

— Например, твои кошмары?

Она кивнула:

— Разве это честно — влюбляться, когда ты сам не знаешь, что с тобой происходит?

— А разве честно отказывать себе в нормальной жизни из-за этого? — парировал Тео. — Посмотри, — он кивнул в сторону Фреда и Софи, — они не ждут, пока мир станет идеальным.

Марта смотрела, как Гарри смеётся над тем, что сказал Рон, как его глаза сияют за стёклами очков.

— Давай лучше вернёмся к рунам, — вздохнула она. — С ними хотя бы понятно, что делать.

* * *

Марта сидела в кресле этой временной общей гостиной, задумчиво покусывая кончик пера. Перед ней лежал пергамент со списком подарков. Со всеми было всё понятно, с огромным нетерпением Марте хотелось поскорее вручить особенный подарок Теодору. Но вот подарок профессору Люпину вызывал вопросы.

— Составляешь списки? — Гермиона присела рядом, возвращаясь с библиотеки.

— Не могу решить, — Марта закусила губу. — Как думаешь, профессору Люпину понравится набор особых чернил? Они меняют цвет в зависимости от важности пометок.

Гермиона хитро улыбнулась:

— Ты опять краснеешь, когда говоришь о нём.

— Вовсе нет! — Марта почувствовала, как щёки предательски теплеют. — Просто он такой... такой...

— Умный? Внимательный? Особенный? — поддразнила Гермиона.

— Да, конечно, да. И он единственный из взрослых, кто действительно слушает, — как-то грустно произнесла Марта. — Как папа раньше.

Гермиона сразу посерьёзнела, сжала её руку.

— Я видела во «Флориш и Блоттс» коллекционное издание по защите от тёмных искусств. С автографом автора. И это не книга Локхарта, не пугайся.

— Правда? — глаза Марты загорелись. — Думаешь, ему понравится?

В этот момент в гостиную вошёл сам профессор Люпин (он иногда заглядывал, чтобы проведать студентов).

— Добрый вечер, профессор! — Марта выпалила чуть громче, чем собиралась. — У вас новая мантия? Вам очень идёт!

Гермиона прыснула в учебник. Люпин мягко улыбнулся:

— Спасибо, мисс Донкингск. Надеюсь, вы подготовили эссе о красных колпаках?

— Конечно! — Марта просияла. — Я нашла дополнительную информацию об их повадках в Северной Шотландии!

Когда Люпин ушёл, Гермиона закатила глаза:

— «У вас новая мантия?» Серьёзно?

— О, замолчи, — простонала Марта, пряча пылающее лицо в подушку. — Я просто хотела быть... вежливой.

Гермиона хитро прищурилась:

— Погоди-ка... Ты что, влюблена в профессора Люпина?

Марта почувствовала, как щёки вспыхнули, а кончики пальцев закололо.

— Оставь её в покое, Гермиона, — вступился Рон, заглянувший в поиске братьев. — Между прочим, кто весь прошлый год таскался за Локхартом с горящими глазами?

— И собирал его автографы, — поддержал Гарри с ухмылкой.

— И спрашивал про его любимый цвет! — добавил Рон.

Теперь настала очередь Гермионы краснеть. Марта, почувствовав поддержку, решила перейти в наступление:

— Что, завидуешь нашей с профессором Люпином взаимной любви? — она картинно вздохнула. — По крайней мере, мой любимый профессор действительно умеет колдовать, а не только улыбаться с обложек.

Гарри и Рон расхохотались и ушли.

— Ну и ладно! Зато у меня есть все его книги с автографами!

— Которые оказались сборником сказок, — парировала Марта.

— Конечно-конечно, — Гермиона похлопала её по плечу. — Так что насчёт того издания по защите?

«Точно, — подумала Марта, возвращаясь к своему списку. — И может быть, ещё шоколада? Он ведь любит шоколад...»

— Купишь, когда пойдёте в следующий раз в Хогсмид, Гермиона? Я дам тебе деньги.

— Может, сама купишь, — лукаво ответила подруга.

— Нет, бабушка не подпишет…

— А ей и не надо подписывать.

— Что?..

— Что?

* * *

Марта нашла эту комнату случайно. Она пыталась спрятаться от Пивза, который гонялся за ней с чернильницей, и вдруг увидела дверь, которой раньше точно не было. Внутри оказался просторный кабинет — строгий, но удивительно уютный. Высокие книжные шкафы до потолка, массивный письменный стол у окна, камин с двумя глубокими креслами. Всё выглядело старинным, но идеально сохранившимся. На столе лежали документы, исписанные изящным почерком на немецком языке. Отдельные слова складывались в интригующие фразы о древней магии. Странно, но каждый раз, когда она пыталась запомнить текст или переписать его, буквы словно ускользали из памяти.

Она приходила сюда всё чаще. Позабыла о секретном местечке на пятом этаже. Приходила снова и снова, особенно после тяжёлых дней, когда кошмары становились сильнее, когда голоса в голове говорили громче. Что-то в этом кабинете успокаивало её, может быть, запах старых книг или тихое потрескивание огня в камине.

Однажды Марта заметила на каминной полке фотографию в серебряной рамке — молодой человек с поразительно знакомыми чертами лица. Но стоило ей потянуться к рамке, как та таяла в воздухе. Она никому не рассказывала об этой комнате. Даже Гермионе. Это было её личное убежище.

Каждый раз, когда она возвращалась, все вещи были на своих местах, будто кто-то незримый поддерживал здесь идеальный порядок. А документы на столе, казалось, рассказывали всё новые и новые истории — хотя Марта не могла вынести из комнаты ни единой страницы, как бы ни пыталась.

Она не знала, чей это был кабинет и почему он появился. Но почему-то здесь, среди этих старинных вещей, она чувствовала странное родство, словно попала в место, где когда-то бывала. Или должна была быть.

В начале декабря Хогвартс преобразился. Двенадцать рождественских елей в Большом зале сверкали серебром и золотом, по коридорам летали настоящие феи, рассыпая искры, а доспехи распевали песни (хотя некоторые безнадёжно фальшивили).

— Объявляется межфакультетский фестиваль снежных фигур! — провозгласила профессор МакГонагалл за завтраком. — Победителей ждёт особый приз.

Гриффиндор сразу закипел идеями.

— Лев! — предложил кто-то.

— Скучно, — отмахнулся Фред.

— А если, — Марта подняла глаза от чашки с какао, — сделать льва с настоящим огнём?

Все уставились на неё.

— Продолжай, — заинтересованно протянул Джордж.

План был прост и сложен одновременно. Гермиона нашла заклинание для уплотнения снега, чтобы он не таял. Близнецы придумали, как создать огненную гриву. Марта предложила чары, которым научилась в Дурмстранге, они заставляли пламя переливаться разными цветами. Три дня они работали над своим львом. Он получился величественным: гордая осанка, детально проработанная морда, а грива была произведением искусства. Языки пламени танцевали, меняя цвет от золотого до рубинового, но не плавили снег.

— Великолепно! — восхитилась профессор Спраут, когда настал день судейства.

Но потом они увидели работу Хаффлпаффа. Это был не просто барсук, это была целая сцена из жизни волшебного леса. Барсук сидел у норы, вокруг росли снежные цветы, которые действительно распускались и закрывались. Крошечные снежные бабочки порхали между лепестками, а над всем этим кружились снежинки, складываясь в причудливые узоры.

— Это... это просто... — выдохнула Гермиона.

— Потрясающе, — закончила Марта.

Хаффлпафф заслуженно получил первое место. Их лев взял второе, обойдя змею Слизерина (довольно эффектную, но пугающую первокурсников) и орла Рейвенкло (который был технически безупречен, но скучноват).

— В следующем году, если такое ещё организуют, — заявил Фред, когда они грелись у камина с горячим шоколадом, — мы сделаем целый прайд львов!

— С разноцветным огнём, — подхватил Джордж.

— И они будут рычать, — предложил Рон.

Марта улыбнулась, глядя на их энтузиазм. Здесь, в Хогвартсе, даже проигрыш превращался в повод для новых идей. В Дурмстранге такого точно не было.

---

[1] ирл. «Партнёрство».

[2] отбрасывающие чары.

[3] Седрик Диггори — студент Хаффлпаффа, на два курса старше Гарри. Ловец, капитан, староста факультета.

[4] вербальная формула чар, которые притормаживают падение объекта, смягчают его посадку с большой высоты.

[5] магическая сущность, вызываемая заклинанием «Экспекто патронум». Служит как защита от дементоров и смеркутов (живых саванов).

[6] Эрнест Макмиллан — шотландец, студент-хаффлпаффец, одногодок Гарри Поттера. Дружен с Джастином Финч-Флетчли.