Куница (джен)

Хотя была ещё середина февраля, сегодняшний день выдался каким-то по-особенному весенним. Снег был тёмным, липким и влажным, в воздухе пахло сыростью, безлистные чёрные силуэты деревьев на бледно-сером небе казались нарисованными акварелью, как на картине «Грачи прилетели». Было холодно и свежо, слабые лучи солнца пытались пробиться сквозь закрывавшие небо облака, но не преуспевали в этом. Лес, избавившийся от своего страшного властелина, теперь казался пустым, прозрачным и тихим: среди ветвей не прятались пугающие фигуры, не блуждали тени, редкое поскрипывание веток не казалось таинственным, и даже сугробы, лежащие между деревьев, как будто стали меньше, а вековые сосны, ели и дубы — ниже ростом.

Народу на кладбище было больше, чем ожидала Ника. Пришёл почти весь шестой «В», было много ребят из других классов, как постарше, так и помладше. У самой могилы стояли родители Ромы — его мама, худенькая брюнетка со следами былой красоты на лице, тихонько всхлипывала всю церемонию, отец, высокий плечистый мужчина с хмурым лицом, стоял, опустив голову, не отводя взгляда от прямоугольной ямы в земле, куда опускали гроб, и, казалось, всё ещё не до конца осознавал случившееся.

Это были первые похороны в жизни Ники, и большая часть церемонии прошла для неё как в тумане. Она до сих пор не могла принять то, что сказанные Тихоновым пару дней назад оказались правдой. Ударом копыта Хозяин леса сломал Ромке несколько рёбер и пробил грудную клетку. Осколки костей повредили внутренние органы, и хотя Ромка до последнего боролся за жизнь, спасти его не удалось. Ника стояла, тупо глядя в пространство, и ощущала себя такой же, как этот день — тихой, пустой и прозрачной. Как февральский, почти весенний воздух, как души детей, вырвавшиеся из плена звериных тел и устремившиеся прочь, в небо, к солнцу. Интересно, Ромкина душа теперь тоже с ними? Он, конечно, был хулиганом и гопником, размахивал ножом и отжимал фотоаппараты, но ещё он был верным и храбрым товарищем, готовым пожертвовать собой, чтобы спасти друга от гибели...

Думать об этом было невыносимо. Никто вслух не винил Нику в гибели Ромы, но она чувствовала на себе тяжёлые взгляды — обвиняющие, укоряющие, колючие. Если бы она сожгла маску куницы, как советовала Полина, Хозяин леса не смог бы взять её под контроль, Ромке не пришлось бы сдирать с неё маску, и он бы сумел увернуться от страшного удара. Он бы сейчас был жив. Она бы попросила прощения за то, что была так невнимательна к нему, за то, что ей было наплевать на его неловкие попытки ухаживания, на поляну с подснежниками, даже на помощь в расследовании! Может, она бы даже поцеловала его...

К чему теперь эти пустые рассуждения? Маска сгорела вместе с Хозяином леса и телами его слуг-зверей, а Ромки нет, и никто больше не крутанёт мастерски нож-бабочку, не выругается смачно и забористо, не рассмешит их, подкалывая Бяшу, не назовёт Нику «Сарой Коннор». «Клуб Неудачников» победил чудовище, но оно успело забрать одного из них с собой. Какая ирония — ведь в романе Кинга было почти так же...

Сквозь застилавшую глаза пелену слёз Ника оглядывала присутствующих. Лилия Павловна стояла неподалёку, величественная и царственная в своём чёрном пальто и тонкой чёрной повязке с золотистыми полосками. Весь её вид словно говорил: «Посмотрите, что бывает с теми, кто прогуливает школу и связывается с плохой компанией!». Рядом стояла Катя — нога уже зажила, и она передвигалась самостоятельно, лишь чуть прихрамывая, иногда морщась и опираясь на руку матери. Вся злоба, самодовольство и злорадство ушли из черт Кати, её лицо стало простым и даже смиренным, и Ника с удивлением подумала, что Катя, оказывается, настоящая красавица. Не как суперблондинки из боевиков и с обложек журналов, а как русские красавицы, которых раньше изображали на картинах.

Сыщики сгрудились в стороне: сегодня был последний день, который они все могли провести вместе. Уже завтра Полина с дедом и Джоанной покидала посёлок и отправлялась в Иркутск. Несколькими неделями позже должны были уехать и Петровы. Нику родители тоже хотели увезти, но она уговорила их остаться хотя бы до лета: совершенно невозможно было бросить Бяшу одного, такого напуганного и потерянного, лишившегося лучшего друга. Он и теперь стоял одиноко, испуганно оглядываясь: его мать на похороны явиться не соизволила. Лейтенант Тихонов пришёл, но побыл совсем недолго, мрачным чёрным столбом стоя вдали, и Ника понимала, что он тоже винит себя за смерть Ромки, хотя его вины здесь совершенно не было.

Она сглотнула и, пересилив себя, зашагала к ним. Полина, необычайно элегантная и стройная в длинном чёрном пальто, стояла около дедушки, опираясь на спинку его инвалидного кресла. Антон и Оля ненадолго отошли от своих родителей, и теперь Антон что-то горячо говорил Полине, сжимая её руку. Оля, обернувшись, несмело улыбнулась подходящей Нике сквозь слёзы, блестевшие на её зелёных глазах. Бяша покосился на неё испуганно и, шмыгнув носом, вытер его рукавом правой руки — левая была загипсована.

— Я как раз говорю Полине, что мы, скорее всего, будем жить в разных частях города, но это ничего, — наигранно оживлённо заговорил Антон. — Будем звонить друг другу по телефону! Ты нам тоже можешь звонить — я твой телефон сохранил, и Полина тоже.

— Иркутск — это, конечно, не Вена и не Рейкьявик, но для начала тоже неплохо! — с вымученной улыбкой сообщила Полина. — Пойду в музыкальную школу, буду заниматься! — похоже, страх и неприязнь, вызванные столкновениями с лесными оборотнями, прошли, любовь к музыке пересилила, и Полина была снова готова взять в руки скрипку.

Ника только понуро кивнула и огляделась. Вдали, у самого леса, мелькнуло рыжее пятно — там стояла Алиса, одетая в свою неизменную шубку, у ног её крутилась Жулька, которая успела сбежать из леса прямо перед схваткой и нисколько не пострадала. После того, как Тихонов снова вызвал их всех на допрос, теперь уже официально, всё закрутилось и завертелось так стремительно, что Ника совсем перестала что-либо понимать. В посёлке юные сыщики прослыли героями, о них писали в газетах, возле школы подкарауливали журналисты местного разлива, у всех брали интервью и даже хотели снять сюжет для телевидения. Милиция, со своей стороны, оживилась, забегала, но Тихонов быстро направил расследование в нужное русло, и дело «лесного маньяка» и «сибирского Чикатило», как Рыбакова окрестили в газетах, быстро закрыли.

О мистике шептались, говорили и писали много, но никто в это всерьёз не верил, а те, кто знал, как всё было на самом деле, упорно хранили молчание. Алиса-Лиза очень правдоподобно притворилась, что в результате похищения потеряла память, но заявила, что она уже совершеннолетняя, соответственно, отправлять в детдом её не имеют права. Возиться со странной рыжей девушкой, говорящей загадками, ни у кого не было желания, поэтому следователи, потаскав Алису по допросам, вскоре отпустили её на все четыре стороны.

Полина, проследив за взглядом Ники, тоже увидела Алису, нахмурилась и ближе подошла к дедушкиному креслу. Харитон внимательно посмотрел на Нику и хрипло изрёк:

— Не вини себя, Вероника. Из меченых редко кто спасается, а вы с Антоном спаслись, ещё и отпор дали. Молодцы вы, ребята, прямо скажу, молодцы! А в том, что товарищ ваш погиб, виноват только Хозяин леса, и никто больше.

Слова его звучали веско, но тяжести на сердце Ники они нисколько не уменьшили. Она взглянула на Бяшу, который тёр мокрые покрасневшие глаза, на печальную и бледную Олю, жавшуюся к брату, и тихо произнесла:

— В том фильме, который мы смотрели... «Оно»... там всё повторилось ещё раз. Оно вернулось, когда Неудачники уже выросли и разъехались по разным городам, и им пришлось собраться, чтобы убить его окончательно. Скажите... — её голос дрогнул, — у нас ведь всё закончилось? Хозяин леса не вернётся спустя тридцать лет?

— Не знаю, девочка, не знаю, — Харитон тяжело вздохнул и приложил ладонь к левой стороне груди. После выписки из больницы он выглядел ещё старше, морщин на лице будто стало больше, кожа обвисла, а под глазами залегли тёмные круги. — Огонь, он, конечно, нечистую силу берёт, возродиться во плоти Хозяин теперь не сможет, а раз нет у него тела, то и слуг себе он не создаст. Кормился-то он через слуг... Видишь, какой лес стал светлый да тихий? — Харитон указал в сторону деревьев. — Это всё потому, что ушла из него нечистая сила.

— Надеюсь, что навсегда, — тусклым голосом ответила Ника, хотя понимала, что старик всего лишь пытается успокоить и её, и себя, и других ребят.

— Ладно, мы, наверное, пойдём, — неловко проговорил Антон. — Но мы сегодня все вместе соберёмся у Полины, так ведь?

— Так, — Полина кивнула, заботливо поправила плед, укрывавший ноги дедушки, и обернулась на могилу. Покачала головой, задумчиво произнесла:

— А всё-таки он хороший был... Храбрый. Хулиган хулиганом, а никого не боялся, кинулся меня спасать... и Нику.

— Другого такого друга не будет, на! — выдавил Бяша и всхлипнул.

— Не пропадай, Игорь! Пиши, если совсем тяжко будет, — она ласково потрепала его по здоровому плечу, затем развернулась и медленно покатила Харитона прочь, склонив голову так низко, что её длинные чёрные локоны совсем закрывали лицо.

— Я его запомню, — тихо сказал Антон. — На всю жизнь запомню, обещаю. — Он пожал руку Бяше, кивнул Нике и зашагал к родителям. Оля тоже помахала им и припустила вслед за братом. Бяша ради неё даже умудрился выдавить слабую улыбку, но стоило Оле отбежать, как вспыхнувший в нём внутренний огонёк вновь погас.

— Ну я пойду, что ли, — вяло проговорил он. — За мамкой следить нужно, на.

— До вечера, — Ника тоже хотела похлопать его по плечу, но он уже отступил, и её рука, на мгновение бессильно повиснув в воздухе, шлёпнулась вниз. Нике как никогда хотелось сказать что-то хорошее, поддержать его, утешить, обнять, в конце концов, но она понимала, что все слова и объятия будут пустыми и ненужными, ведь она виновата, виновата кругом, не справилась, не смогла, не спасла... Она втянула их в это расследование, а защитить Ромку не сумела.

Народ стал потихоньку расходиться с кладбища, родители уже махали ей, подзывая к себе. Ника кинула ещё один взгляд на лес, но рыжей фигуры у деревьев уже не было видно: Алиса скрылась в сопровождении своей верной спутницы. Ветер подул сильнее, и до её ушей внезапно донеслось еле слышное: «Куниц-ца... Куниц-ца...».

Ника вздрогнула и встряхнула головой, отгоняя услышанное. Просто почудилось, сказала она себе. Галлюцинация, бред больного воображения, последствия перенесённого сильного стресса. Вслед за этим голосом пришёл другой, до боли знакомый, голос, который она никогда больше не услышит: «Не дрейфь, Сара Коннор. Ты со всем справишься, зуб даю!». На глаза навернулись слёзы, но в то же время Ника почувствовала, что улыбается. «Я переживу это», — сказала она самой себе. «Переживу, останусь здесь и буду изучать историю края. Может, даже устроюсь работать в библиотеку, как Майк из книги. И если однажды Хозяин леса вернётся, я буду готова встретить его».

Она вытерла глаза рукой, повернулась спиной к тихо шелестящему лесу и решительно зашагала в сторону родителей.

_______________________________________________________________________________

Вы получили достижение: "Преданный читатель"