Грани хаоса (джен)

Оксана стояла перед треснувшим зеркалом. В его глубине пульсировал свет — не ровный, а рваный, будто сердце раненого зверя. Она знала: за гранью — не её отражение. Там ждал он.

— Ты всё ещё веришь, что можешь нас спасти? — раздался голос. Мягкий, но с металлическим отголоском. — Или уже понимаешь: игра всегда была только моей?

Из тьмы выступил Найтмер‑двойник. Его облик был почти идентичен оригиналу — но глаза горели холодным огнём, а на губах играла улыбка, слишком ровная, чтобы быть настоящей.

— Это не игра, — ответила Оксана, сжимая кулаки. — Это наша жизнь.

— А разве жизнь — не игра? — Он шагнул ближе. Зеркало за его спиной треснуло громче. — Ты пожертвовала формой. ХГастер — идеалом. Инк — покоем. И что в итоге? Мир всё ещё на грани.

Оксана посмотрела на свои руки. Они больше не меняли форму — теперь это была её постоянная сущность. Цена, которую она заплатила за единство.

— Мы стали цельными, — сказала она. — А ты — лишь тень, не способная понять, что значит быть живым.

— Тень? — Двойник рассмеялся. — Я — то, чего вы боитесь признать. Что если хаос — это не враг? Что если он — единственный путь к истине?

В зеркале мелькнули образы:

— мир, застывший в идеальной симметрии (отголосок жертвы ХГастера);

— пространство, где краски текут без правил (творчество Инка);

— пустота, заполненная эхом голосов (её собственное единство).

— Вы пытаетесь удержать равновесие, — продолжил двойник, — но равновесие — это иллюзия. Мир должен сломаться, чтобы родиться заново.

Она закрыла глаза. Вспомнила:

— как впервые почувствовала страх перед хаосом;

— как приняла свою неизменность;

— как стала мостом для других.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Равновесие — иллюзия. Но не потому, что мир должен сломаться. А потому, что он всегда меняется. И мы — часть этого изменения.

Её руки засветились — не ярким светом, а мягким, как дыхание. Она протянула их к зеркалу.

— Ты думаешь, ты — хаос? Нет. Ты — страх. Мой страх. И я принимаю его.

Зеркало взорвалось осколками света. Двойник бросился вперёд — не физически, а ментально. Он ударил её воспоминаниями:

— момент, когда она впервые изменила форму;

— страх потерять себя;

— боль от осознания, что она больше не может быть «всем».

Но Оксана не отступила. Она приняла эти образы. Они влились в неё, как вода в реку, и стали частью её целостности.

— Ты не можешь победить меня, — прошептала она. — Потому что ты — это я. А я — больше, чем страх.

Свет вспыхнул. Двойник замер. Его форма дрогнула, будто изображение на воде.

— Ты… не должна была… — прошептал он.

— Должна была, — ответила Оксана. — Чтобы понять: хаос — не враг. Он — часть нас.

Свет угас. Оксана стояла одна перед зеркалом. Оно больше не трещало — его поверхность стала гладкой, но в глубине ещё мерцали отблески.

— Он исчез? — раздался голос ХГастера. Он вошёл в зал, его глаза светились новым пониманием.

— Нет, — ответила Оксана. — Он стал частью меня. Как и все мы — часть друг друга.

Найтмер подошёл ближе. Настоящий Найтмер⁽¹⁾ — с усталым, но спокойным взглядом.

— Значит, мы победили? — спросил он.

— Не победили, — Оксана улыбнулась. — Мы приняли.

Инк вошёл последним. Его кисть светилась, но уже не как оружие, а как инструмент созидания.

— Мир всё ещё балансирует, — сказал он. — Но теперь мы знаем: равновесие — не точка. Это путь.

Зеркала вокруг них ожили. В них отразились:

— Оксана — неизменная, но живая;

— ХГастер — с улыбкой, а не расчётом;

— Найтмер — спокойный, но готовый к борьбе;

— Инк — рисующий свет, а не сражающийся с тьмой.

— Что дальше? — спросил ХГастер.

— Игра закончилась, — ответил Найтмер. — Но жизнь продолжается.

Он посмотрел на зеркало, где ещё дрожали отблески двойника.

— И мы будем продолжать. Вместе.

Оксана подошла к последнему зеркалу. В нём она увидела не себя — а мир. Он колебался, но не рушился. Он дышал.

— Мы не спасли его, — прошептала она. — Мы дали ему шанс.

Где‑то вдали — смех. Или это эхо их голосов?

Неважно.

Игра закончилась.

Но мир — живёт.

1) Не оригинал

Вернуться к тексту