Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Никс не понял, как оказался здесь.

Одно мгновение — он шёл по каменистой равнине, ветер свистел в ушах, а в следующий миг земля под ногами исчезла, и он провалился в бездонный колодец света.

Когда зрение вернулось, он стоял посреди лабиринта.

Стены из руин — обломки колонн, треснувшие зеркала, полуразрушенные арки — тянулись во все стороны, отражая его силуэт в десятках искажённых проекций. Воздух был густым, будто пропитанным воспоминаниями.

— Где я? — прошептал он.

Ответ пришёл не голосом, а ощущением: это место — ты сам.

Он сделал шаг вперёд. Под ногами хрустнул осколок зеркала, отразивший его лицо — но не нынешнее, измождённое, а… юное.

— Ты наконец пришёл, — раздался голос.

Из‑за колонны вышел он сам — но другой. Тот Никс, каким он был до Совета, до Сайласа, до всех потерь. Глаза голубые, плечи под белой мантией расправлены, на лице — тень улыбки.

— Кто ты? — спросил Никс, хотя знал ответ.

— Я — ты. Или то, что ты забыл.

Юный Никс скрестил руки.

— Ты сдался.

— Что? — Никс отступил. — Я не…

— Не лги. — Голос звучал твёрдо, без жалости. — Ты позволил им победить. Позволил Совету сломать тебя. Позволил Сайласу умереть.

— Я не мог его спасти! — выкрикнул Никс. — Я пытался…

— Пытался? — Юный Никс шагнул ближе. — Ты даже не попытался по‑настоящему. Ты сразу решил, что проиграл. Что ты — ошибка.

— Это не так!

— Так. — Тот покачал головой. — Ты думаешь, что вина — это твоя сущность. Но это не вина. Это оправдание.

Никс сжал кулаки.

— Оправдание для чего?

— Для того, чтобы не бороться. Чтобы не смотреть правде в глаза. Чтобы не признать, что ты всё ещё можешь изменить.

Они шли по лабиринту. Каждое зеркало, мимо которого они проходили, показывало новый фрагмент прошлого:

Никс, дрожащий перед Советом, не смеющий возразить;

Никс, отворачивающийся от Сайласа в момент сомнения;

Никс, стоящий над телом друга и не знающий, что сказать.

— Достаточно! — крикнул он, закрывая глаза.

— Нет, — ответил юный Никс. — Ты должен увидеть всё.

Одно из зеркал вспыхнуло ярче. В нём появился Сайлас — не умирающий, а живой, смеющийся.

— Знаешь, — сказал он, глядя на Никса, — ты всегда слишком много думаешь.

— Сайлас… — прошептал Никс.

— Я не виню тебя. — Его образ дрогнул. — Но ты не должен винить себя. Это не поможет никому.

Зеркало погасло.

Лабиринт начал меняться. Стены сдвинулись, превращаясь в узкий коридор, ведущий в темноту.

— Куда мы идём? — спросил Никс.

— К самому страшному, — ответил его двойник. — К тому, что ты прячешь даже от себя.

В конце коридора стояла дверь. На ней — отпечаток ладони, покрытый трещинами.

— Открой её, — велел юный Никс.

— Я не хочу.

— Потому что боишься.

— Да! — Никс резко повернулся к нему. — Я боюсь. Боюсь, что если загляну туда, то не смогу вернуться.

— А если не заглянешь, то никогда не выйдешь отсюда.

Молчание.

Затем Никс медленно поднял руку и приложил ладонь к двери.

Трещины разошлись, и дверь распахнулась.

За дверью была комната.

Простая, почти пустая. В центре — зеркало, но не отражающее, а… поглощающее свет.

— Посмотри, — сказал двойник.

Никс подошёл. В зеркале не было его лица — только тёмная фигура, сгорбленная, с опущенной головой.

— Это я? — спросил он.

— Это твоя вина. Твоя боль. То, что ты не хочешь признавать.

Фигура подняла голову. В её глазах — не слёзы, а огонь.

— Ты думаешь, что виноват, — прошептала она. — Но вина — это не конец. Это начало.

— Начало чего?

— Начала борьбы.

Фигура шагнула вперёд, и зеркало треснуло. Осколки разлетелись, но вместо того, чтобы ранить, они вошли в тело Никса, как капли света.

Он закричал — не от боли, а от прозрения.

Когда свет погас, Никс стоял на коленях, тяжело дыша.

— Теперь ты видишь? — спросил юный Никс.

— Вижу, — прошептал он. — Я виноват. Но… это не значит, что я проиграл.

— Именно. Ты жив. Ты можешь идти дальше.

— Но как?

— Приняв. Приняв, что Сайлас умер не из‑за тебя, а потому что выбрал этот путь. Приняв, что Совет — не всемогущ. Приняв, что ты не один.

Никс поднял голову.

— Я… я не один.

— Конечно, нет. — Юный Никс улыбнулся. — Потому что часть меня всегда с тобой.

Он шагнул вперёд и растворился в свете.

Стены лабиринта начали рушиться.

Обломки падали, открывая путь к сияющей арке.

— Иди, — прозвучал голос — то ли Сайласа, то ли его собственного.

Никс сделал шаг вперёд.

Свет окутал его, и в следующий миг он оказался на краю обрыва.

Перед ним расстилался мир — не тот, что был раньше, а новый, полный опасностей, но и возможностей.

Он глубоко вдохнул.

— Я иду, — сказал он. — Не потому, что должен, а потому, что хочу.

Ветер подхватил его слова, унося вдаль.

Где‑то в глубине души он знал: лабиринт памяти остался позади.

Теперь — только вперёд.