Восставшая из пепла (гет)

Несколькими днями ранее

Возвращаться домой пешком было плохой идеей. Ещё более дурацким было решение помочь малознакомому домовому эльфу. Я огляделась по сторонам, как раз вовремя для того, чтобы увернуться от летящего заклятья. На драку я как-то не рассчитывала, а потому скрылась в тоннеле. Сириуса звать не стала, отгородившись. Пока.

Из укрытия было видно всё пространство, а именно небольшая площадка перед домом. «Похититель», однако, показываться не спешил, хотя примерное его местонахождение я знала. Вынырнув, практически наугад пальнула режущим и, судя по шипению, попала. Единственное, что меня смутило, одобрительное шипение. В голове зародилось кое-какое подозрение, однако тут в меня снова полетели заклятия, и я сосредоточилась на них. Разумеется, достать они меня не могли, но тот, кто нападал, хотел понять, насколько я сильна, а значит, пора перестать прятаться. Пускай думает, что заклинание недолговременное.

Кем бы он ни был, подготовка у него не хилая. Мало кто мог похвастаться тем, что заставил меня побегать. Мысль, зародившаяся ещё в самом начале, вдруг ярко вспыхнула в голове вместе с лиловой вспышкой заклинания.

— Да вы на приколе?! — возмущённо прокричала я, в ярости кидая обезоруживающее.

Палочка противника легла мне в руку.

— А я всё ждал, когда же ты заговоришь, — с ехидцей произнёс Поллукс. — Теперь я готов поверить в то, что ты — это ты.

— Скажите мне честно, вы адекватный? — прищурилась я. — При первой нашей встрече яду в чашечку, при второй Аваду в лоб, чтоб наверняка?!

— Не утрируй, — Заступник рода заложил руки за спину. — Какой смысл принимать в род посредственность? Истинная Леди должна уметь за себя постоять. Вдобавок, я уже говорил, что не мог быть уверен в том, что ты настоящая.

Я пыталась незаметно выровнять дыхание. Откуда взялся этот страх? Посттравматическое, что ли? Устала, наверное. Столько дней туда-сюда, а теперь эта проверка, чтоб её! Вот и накатило.

— Чего молчишь? — подойти ближе Поллукс почему-то не решался.

— Борюсь с желанием психануть и свалить в закат, прихватив с собой Сириуса, — честно ответила я, и плевать на то, что разумом я понимала мотивы Поллукса.

Серьёзно меня накрыло. Прав был Мирион, нельзя мне волноваться. Ой, хоть бы сейчас глупостей не наделать.

— Пошли в дом, — усмехнулся он. — Поговорим. Глядишь, и передумаешь.

— Ага, так я после произошедшего на вашу территорию и зашла! — я демонстративно отступила на несколько шагов.

— Да ладно тебе, хватит дурить. Хотел бы, уже бы убил. К тому же, может ты и не заметила, но я проявил понимание, сделав скидку на твоё состояние. В тебя не было выпущено ни одного смертоносного заклятья, — Поллукс развернулся и пошёл к дому.

Я сдержала ехидный ответ. Прикрыв глаза, задумалась. По-хорошему, надо было идти за ним, но и я умела быть противной. Посмотрим, кто кого переупрямит.

— Надоело, — я швырнула палочку вдогонку её хозяину, он поймал её, даже не оборачиваясь. — На-до-е-ло.

— Что случилось? — Сириус появился, почувствовав, что я расстроена.

— Жизнь отстой, все мужики — козлы.

Молчал он достаточно долго, я ощущала, как он пытается прокашляться.

— Где ты? — наконец спросил он. — Я заберу тебя.

— Нея? — поняв, что идти я никуда не собираюсь, старший Блэк подошёл сам.

— Я уже в тоннеле, — ответила я Сириусу и поглядела на его деда. — Будущий Лорд — Сириус. Вот с ним и разговаривайте, а с меня на сегодня хватит.

С этими словами я запрыгнула в портал. Знаете, можно иногда и сглупить.

Сириус притянул меня к себе, стоило оказаться дома. Я уткнулась лбом в его грудь.

— И что случилось?

— Хочу сладенького и на ручки, — проканючила я, вспомнив давнишнюю шутку. — Ой! Ты чего?

Мне пришлось перехватиться, поскольку Сириус без лишних слов поднял меня на руки.

— Желание женщины — закон, — усмехнулся он и понёс меня в сторону комнаты.

Я положила голову ему на плечо, страх испарился, словно его и не было, на его место пришла странная апатия.

— Алёнка-то где?

— Они с Лизой у Веры. До завтрашнего утра. Так что у нас случилось? — он приземлился на кресло, так и не выпустив меня из объятий.

— Ничего такого на самом деле, — пожала я плечами. — Спасибо, — Шкверчок коротко поклонился и исчез, оставив стаканчик с мороженым.

Рукам сразу стало холодно, а вот на душе потеплело.

— Чего тогда такая хмурая?

— Просто… Не знаю. Накопилось, наверное.

— Неужели моя неугомонная супруга наконец решила устроить себе выходной? — Сириус аккуратно стянул с меня платок, зарываясь пальцами в распустившиеся волосы.

— Лучше недельку.

— Может, к морю? Возьмём с собой Алёнку. Хотя бы на неделю притворимся, что всё в порядке.

— Всё и так в порядке, — ответила я, отставив пустую вазочку и устраиваясь поудобнее. — А происходящее… Так, мелкие жизненные неурядицы.

— Ещё скажи, временные трудности, — усмехнулся Сириус.

— Именно.

Он засмеялся.

— Твои слова, сказанные Фейре, определённо верны. Порой я тебя не понимаю.

— Порой я сама себя не понимаю.

Сириус вновь усмехнулся.

— Так, значит, к морю?

— К морю, — согласилась я.

* * *

Наше время

— А вот это действительно неожиданно.

— Для кого как, братец, — ответила я. — Для кого как, — я обернулась к мужу. — Ты не против, если я присоединюсь чуть позже?

Сириус нахмурился.

— Не нравится мне твоё лицо, — протянул он. — А не связаны ли мои любимые дедушки с твоей внезапной апатией?

— Кто знает? — улыбнулась я и спряталась в тоннеле.

Отдых действительно помог. Иногда полезно ни о чём не думать, столько всего в голову приходит. В любом случае мотивы Поллукса я понимала. Да и не то чтобы злилась, но покапризничать хотелось. Всё же я устала от бесконечных проверок, а как представлю, что мне ещё и при Дворе ночи тусить через несколько месяцев, так вообще оторопь берёт. Хоть сейчас иди вешайся. Поэтому было бы неплохо исключить возможность повторения подобных шоу. Я всё понимаю, но для подобных фокусов должно быть подходящее настроение, а у меня его нет. И так кругом все косо смотрят, если ещё и в семье будет твориться подобное, я взвою.

Наблюдать за развивающимися событиями было весело. Напряжённость в общении отцов и детей чувствовалась явно, но это не было вызвано злостью или обидой. Скорее, долгой разлукой и виной. Н-да, видимо, самобичевание — это у них семейное. Каждый из них считал, что в произошедшем виноват именно он, но самое интересное, что никто не произносил этого вслух.

Н-да, и как объяснить людям, что самопожертвование — выбор самого человека? Как убедить в том, что к схватке с Хранителями мы были просто не готовы? И если уж искать виноватых, то среди тех, кто знал о них, то есть среди младшего поколения — нас. И это не говоря о том, что подобное занятие в принципе неблагодарное и бессмысленное.

Слушая полуисповедь-полускандал, я даже почти передумала мстить. Почти.

— Этот разговор бессмыслен, — покачал головой Сириус. — Ничего уже не исправить. Да, мы облажались, но сейчас это не важно. У нас и без того проблем достаточно.

— Полагаю, ты прав, — устало выдохнул Арктурус. — И всё же извини, что так долго тянул с твоим освобождением.

— А то я не знаю, как наше правосудие работает, — усмехнулся Блэк. — Забыли. Главное, что процесс запущен.

— Что ж, тогда, быть может, наконец перейдём к более насущным проблемам? — резковато поинтересовалась свекровь.

— С радостью, вот только куда же вы спрятали нашу дражайшую невестку? Всё-таки все наши проблемы так или иначе связаны с ней.

— Что-то мне подсказывает, — сощурился Сириус, — что это я должен задавать подобные вопросы. Что ты ей наговорил?

— Хорошего же ты обо мне мнения, — ухмыльнулся Поллукс.

— Уж какое заслужил. Теперь я, кажется, знаю причину её странной апатии. Как ты умудрился вывести её из равновесия буквально за несколько мгновений?

— А никто не хочет объяснить непосвященным, в чём дело? — раздался голос Финеаса Блэка, который, как всегда неожиданно, объявился. — Мы, знаете ли, теряемся в догадках.

— А нечего тут объяснять, — сказала я, спускаясь по лестнице, бывший директор Хогвартса перевёл на меня взгляд. — Небольшое недопонимание.

Поллукс Блэк откинулся на спинку кресла и как-то по-доброму поинтересовался:

— Ты обиделась, что ли?

— Ну вот такая вот вам внучатая невестка попалась — негодяйка! — всплеснула я руками. — Не любит, когда на неё нападают.

— Обиделась.

— Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, — вмешался Сириус, — но что значит «напал»?

— Нападение — это когда…

— Нея, — попросил он.

Я выдохнула и выжидающе посмотрела на Поллукса.

— Вечно я тебя недооцениваю, — проворчал он. — Грамотно подставляешь.

Я мило улыбнулась, краем глаза следя за Лордом. Арктурус пока молчал, а я внезапно вспомнила, что не поздоровалась. Сделав достаточно глубокий реверанс, я произнесла:

— Прошу прощения, Лорд Блэк, за своё неподобающее поведение. В последнее время мне трудно держать себя в руках.

— Оставь формальности для балов, — ответил он, улыбнувшись. — Исходя из того, что я успел услышать, у тебя есть причины злиться. Я не ошибусь, если предположу, что мой недоверчивый братец решил устроить внеплановую проверку твоих способностей?

— Ошибаешься, — ответил за меня Поллукс. — Я проверял её саму. Её личность, если угодно.

Я указала на него рукой. Сириус и Вальбурга синхронно прикрыли глаза, Арктурус молча покачал головой, Орион устало переводил взгляд с одного на другого, явно обращаясь к высшим силам с вопросом, что он здесь делает. Тишину прорезал мягкий голос Финеаса Блэка, заставивший всех присутствующих дружно порадоваться тому, что этот человек всего лишь портрет.

— Поллукс, внучек, ты совсем свихнулся? Почему я, я Финеас Найджелус Блэк, самый нелюбимый из директоров Хогвартса, никогда не признававший не то что муглорождённых, полукровок, почему я способен понять одну простую истину, а вы, молодое и, казалось бы, более прогрессивное поколение, нет? Вы чуть было не уничтожили собственный род. Допустили падение Блэков на политической арене. Позволили загнать себя в угол. С каких пор Блэкам смеют диктовать правила клерки из Министерства? С каких пор мы позволяем родам вдвое, а то и втрое младше нашего обижать своих дочерей? С каких пор следуем завету: если тебя ударили по правой щеке, подставь левую? С каких пор о благополучии рода заботится девчонка, которой, по-хорошему, должно бы было плевать и на нас, и на чистокровных в целом?

— Виринея не какая-то девчонка, она будущая Леди рода, — возразил Арктурус.

— А давно ли сыновья нашего рода позволяют своим жёнам жертвовать жизнью во имя их спасения? — голос бывшего директора стал ещё тише. — Мне стоит напомнить о том, что главная задача Леди — даровать жизнь, а не отнимать её? Как могли вы допустить, чтобы девушка, носящая под сердцем наследницу, попала в руки к, мягко говоря, агрессивно настроенному существу? Почему жертвовала своей жизнью и жизнью своей дочери во имя Англии она, а не те, кто когда-то поклялся её защищать? Я знаю, вас всегда удивляло моё снисходительное к ней отношение. Вы всё силились понять, в чём же дело. А ответ так прост, — он посмотрел в мою сторону. — Кем бы она ни была, какую фамилию бы ни носила, она Блэк. Всегда ею была. Я понял это в тот же день, когда на мою огненную тираду она пожала плечами, поинтересовавшись, зачем ей эта информация. А теперь ответь мне, Полл, какое право ты имел пугать девочку, сделавшую для победы над кукловодом больше, чем вся Англия?

Такого дикого желания провалиться сквозь землю я не испытывала никогда. Даже многолетняя учёба у Мириона еле-еле удерживала меня от желания сбежать. Так перевернуть всё произошедшее мог только Финеас Блэк.

Не было этого ничего. Не думала я об Англии, не думала о Блэках. Я думала о Сириусе, об Алёне, о своей маленькой семье. И спасала только их. Всегда спасала только их. А то, что приходилось скопом спасать ещё и Англию с Притианией, так нельзя же позволить разрушить наши дома. Не было у меня никаких скрытых грандиозных планов. На самом деле никогда не было. Всё всегда было направлено на защиту семьи. И только. Мне не было плевать на остальной мир, я не Вольдеморт, но и об общем благе я никогда не заботилась, на это есть Дамблдор. Если для спасения семьи нужно спасти мир, значит, я сделаю это. Вот таким был мой план. И определилась с путём я очень и очень давно.

Мне тогда исполнилось лет восемь, я уже и не помню, что привело нас к этому разговору, но как-то так получилось, что я обмолвилась о том, что в моём времени бытует мнение: «Герой пожертвует тобой, чтобы спасти мир, а злодей пожертвует миром, чтобы спасти тебя». Мирион тогда долго и печально качал головой.

— А что думаешь ты? — наконец спросил он.

— Дурят нашего брата почём зря, — пожала я плечами.

— Что ж, раз ты так говоришь, значит, есть надежда на то, что так думают многие. Только, наверное, не понимают, что в этом утверждении неверно.

— Всё?

— Довольно общий ответ, — посмеялся дедушка. — Но в чём-то ты права. Герой никогда никем не жертвует во имя мира. Знала бы ты, скольких своих друзей я похоронил… — он тряхнул головой. — Кого мы называем героем?

— Человека, совершившего подвиг?

— Пример?

— Ну… Тот, кто бросился в горящий дом, чтобы спасти людей. Тот, кто кинулся телом на гранату, чтобы спасти товарищей. Тот, кто сбил вражеский самолёт, зная, что в результате погибнет сам.

— Именно. Так кем он жертвует?

— Собой.

— Именно. Герой всегда жертвует только собой. А вот злодей как раз-таки пожертвует тобой, чтобы спасти себя. Он всегда делает всё для себя. Он пожертвует миром, любимым человеком, родителями, детьми, чем угодно, но ради себя. И не надо пытаться переврать эту аксиому. Злодей никогда и ничем не пожертвует ради кого-то, кроме себя самого.

— А кто же тогда жертвует всем ради тебя? Ну, то есть, ради любимых?

— Люди, — улыбнулся Мирион. — Самые обычные люди. Они борются не за себя и не за весь мир, они борются за свою семью. Они готовы пожертвовать миром ради спасения близких. Делает их это злодеями или героями? Нет. Они люди. Просто люди.

Я долго рассуждала над его словами и пришла к выводу, что я человек. Но человек, борющийся не только за свою семью, но и за свой дом. За свою Родину, за Родину своих друзей. Если понадобится, я буду защищать оба мира, потому что каждый из них мне по-своему дорог. Дорог, потому что в каждом из них живёт моя семья. И я буду бороться. Ради своей семьи.

— Вот именно поэтому, девочка, ты Блэк, — улыбнулся Финеас, будто был способен прочитать мои мысли.

— Я русская, — просто ответила я. — Защита семьи для нас всегда неразрывно связана с защитой Родины. Потому что Родина — мать наша. А маму нужно защищать.