Песнь, связавшая нас (джен)

Хогвартс-экспресс на этот раз нес их не к неизвестности, а к осознанному противостоянию. В купе, теперь уже их «личном», царила не робкая тишина первых встреч, а сосредоточенное, деловое настроение. Даже воздух казался гуще, наполненным невысказанными планами и тревогами.

Лео разложил на сиденье блокнот с зарисовками — неловкими, но точными. На них были изображены странные символы, которые Капелька проецировал в моменты гула: переплетенные спирали, ломаные углы, напоминающие руны, но не из известных Люсинде книг.

— Вот это он показывает, когда гудит особенно сильно, — Лео ткнул пальцем в рисунок, похожий на три вложенных друг в друга треугольника. — А вот это — когда мы проходили мимо аптеки «Сковз и Бота» в Косом переулке. Он стал холодным как лед.

Люсинда, склонившись над блокнотом, тут же достала свой увесистый том «Сравнительная рунология: от друидов до современных шифров».

— Треугольники… Напоминает символы кельтской защиты, но с инверсией. Здесь, — она провела пальцем по линиям, — вместо замкнутости — разомкнутый угол. Это не «защищай», это… «впусти» или «направляй». Опасный знак.

Феликс молча сидел у окна, его взгляд был прикован к мелькающим за стеклом полям, но мысли явно были далеко. На его запястье, поверх мантии, была надета простая кожаная повязка, скрывающая шрам-печать. Он время от времени непроизвольно поправлял ее.

— Они не использовали стандартные заклинания слежки, — вдруг сказал он, не отрываясь от окна. — Их магия… была другой. Не европейской. Не африканской. Что-то… более старое. Или более синтетическое. Женщина с прибором — ее устройство работало на принципах, отличных от наших. Шестеренки, пружины… но светилось оно магией.

Элен слушала их, перебирая в пальцах свой амулет. Нарцисса, свернувшись у нее на коленях, дремала, но ее уши подрагивали при каждом резком звуке.

— Мама кое-что сказала мне перед отправлением, — тихо сказала Элен. Все взгляды устремились на нее. — Всего одну фразу: «Песня твоего сердца — твой щит и твой компас. Но помни: у каждого эха есть источник. Найди его, прежде чем эхо найдет тебя».

— «Источник»… — задумчиво протянула Люсинда. — Теоретически, если наши способности — отголоски более древних сил или событий, то «источник» может быть как географической точкой (вроде Омута), так и… кровным наследием. — Она посмотрела на Феликса, потом на Элен.

— Значит, нам нужно искать и там, и здесь, — подытожил Феликс. — В библиотеках Хогвартса и в наших собственных семейных историях. Что, если Вейл был не единственным, кто интересовался этими силами? Что, если наши семьи что-то знали? Или… что-то скрывали?

Это была тревожная мысль. Гораздо страшнее внешнего врага мог оказаться враг, спрятанный в, казалось бы, безопасном прошлом.

Когда поезд подъезжал к Хогсмиду, и в окне показались знакомые башни замка, Элен почувствовала странное чувство. Это был дом. Но теперь это была и крепость, и ловушка, и самая большая библиотека, в которой им предстояло искать ответы. Они вышли на платформу. Хагрид, как всегда, громко приветствовал первокурсников. Но его взгляд, встретившись с Лео, стал чуть более серьезным, он едва заметно кивнул, будто подтверждая некий тайный договор.

В Большом зале потолок сиял осенними созвездиями. Запах жареной тыквы и дыма от каминов был тем же. Но для них все было иным. Они сидели за разными столами, но их взгляды постоянно встречались. Они видели не просто однокурсников и профессоров. Они видели потенциальных союзников, невольных наблюдателей или… агентов тех безликих исследователей из Лютного переулка.

Директор МакГонагалл поднялась, чтобы произнести традиционную речь. Но в этот раз ее слова звучали для них с двойным смыслом.

— …Хогвартс был и остается самым безопасным местом для юных волшебников, — говорила она, и ее взгляд, казалось, на секунду задержался на их четверке. — Но безопасность — это не только крепкие стены. Это также бдительность ума и чистота намерений. В этом году мы вводим новый факультатив для старших курсов — «Основы магической криптографии и защиты информации». Знание — сила, но лишь тогда, когда вы умеете его охранять.

Люсинда едва сдержала возглас. Криптография! Это было именно то, что им сейчас нужно. Феликс приподнял бровь. Элен поймала ее взгляд и тихо улыбнулась.

Пир начался, но аппетита у них не было. Они наблюдали. За преподавательским столом не было новых лиц, но… профессор Трелони, обычно парящая в своих видениях, на этот раз сидела невероятно прямо и смотрела не в хрустальный шар, а прямо в зал, и ее огромные глаза были полны не привычного тумана, а редкой, леденящей ясности. Она смотрела прямо на них. Потом резко отвернулась и налила себе чаю, пролив половину на скатерть.

После пира, по дороге в гостиные, их остановил профессор Флитвик. Он подскочил к ним, сияя.

— Мисс Блэквуд! Ваше эссе о взаимодействии зелий… потрясающе! Профессор Хиггс показал его мне! Мы хотим предложить вам занятия по продвинутой теории в нашем клубе! И вы, мисс Оуэн! Ваше применение нетрадиционных вокализаций в чарах… Феноменально! Мистер Нотт, ваша работа по истории законодательства… Безупречна! — Его взгляд упал на Лео, который съежился. — И… мистер Варни! Хагрид просто без ума от вашего подхода к фестралам! Заходите как-нибудь, поговорим!

Он умчался, оставив их в легком недоумении. Их заметили. Не как проблему, а как таланты. Это было и лестно, и… опасно. Таланты привлекают внимание.

Их гостиные встретили их по-разному. В Гриффиндорской башне Элен тут же окружили расспросами о каникулах. Она отшучивалась, но ее глаза искали в толпе не друзей, а чужие взгляды. В Когтевране Люсинду уже ждала стопка книг от мадам Пинс с запиской: «По рекомендации профессора Флитвика. Для углубленного изучения». Среди них был редкий трактат «Геомантия Древних Курганов: Сила Места». В Пуффендуе Лео стал местной знаменитостью благодаря своим историям о Капельке, но теперь он рассказывал их с осторожностью, следя, чтобы Фенвик и слизнерт были всегда рядом. А в подземельях Слизерина Феликса встретили сдержанным, но заметным уважением. Его успехи и его внезапная «недоступность» сделали его фигурой, внушающей любопытство. Некоторые старшекурсники смотрели на него оценивающе.

Поздней ночью, когда замок заснул, они собрались не в Выручай-комнате. Нет. Она была их главным козырем, и им нельзя было пользоваться ею без нужды. Вместо этого они встретились в астрономической башне. Место было открытым, продуваемым всеми ветрами, но зато здесь они могли увидеть приближение любого. И здесь, под холодными осенними звездами, они заключили новый договор.

— Мы действуем как обычно, — начала Элен, ее голос терялся в свисте ветра. — Отличники, активисты, любознательные. Но с двумя целями. Первая: изучать все, что связано с геомантией, рунами, защитой информации и… историей наших семей. Осторожно. Вторая: создать систему оповещения. Если кто-то почувствует слежку, странные знаки, что-то… чужое — немедленно сигнализировать остальным. Через медальоны, через Нарциссу, через Капельку — как угодно.

— Мы должны предположить, что они уже здесь, — сказал Феликс, глядя на темный силуэт Запретного леса. — Вейл был внутри системы. Эти новые… они могут использовать другие методы. Вербовку. Шантаж. Просто наблюдение.

— Тогда мы наблюдаем в ответ, — сказала Люсинда. — Я настрою приборы на фоновые аномалии. Если в замке появится чужеродный магический «отпечаток», похожий на тот, что был в переулке, мы это узнаем.

— А я… я буду слушать, — тихо сказал Лео. — Капелька и Фенвик… они чувствуют то, что мы не можем. Я буду их голосом.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу от холода, но не от страха. Башни Хогвартса возвышались вокруг них, полные тайн, которые они поклялись защитить. Второй курс начинался не с волшебства палочек и зелий, а с тихой, умной войны в тени древних стен. Их песня, связавшая их, теперь должна была стать их шифром, их оружием и их ловушкой для тех, кто охотился за эхом древних сил. И первая нота в этой новой, опасной симфонии уже прозвучала — в свисте осеннего ветра, в мерцании далеких звезд и в твердой решимости четырех пар глаз, смотревших в ночную тьму.