Песнь, связавшая нас (джен)

Наступило 1 сентября 2026 г.

Будущие первокурсники Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс сегодня впервые едут в школу на Хогвартс-экспрессе.

Маленькая волшебница одиннадцати лет с вьющимися волосами, отливающими золотом, и пронзительными глазами, будто небо, готовое разразиться грозой, вошла в первое попавшееся купе, уже занятое такой же маленькой волшебницей.

— Привет, — поздоровалась блондинка, — здесь свободно?

Худенькая девочка с темными, собранными в неаккуратный пучок волосами и огромными серыми глазами вздрогнула, отрываясь от книги в потертом переплете. Она метнула короткий, почти испуганный взгляд на вошедшую, кивнула и быстро опустила глаза обратно на страницы.

— Ага... свободно, — пробормотала она так тихо, что было почти не слышно под стук колес. Она прижала книгу к груди, будто щит. На обложке угадывались выцветшие золотые буквы: «Необъяснимое происхождение квинты в заклинаниях XVIII века».

— Я Элен, Элен Оуэн, — представилась златовласка, закрывая за собой дверь, — А тебя как зовут? — спросила девочка, скидывая сумку с плеча на сиденье и садясь напротив худышки.

Девочка медленно подняла глаза, как будто это требовало невероятных усилий. Ее пальцы нервно перебирали уголки страниц.

— Меня... меня зовут Люсинда. Люсинда Блэквуд, — сказала она, и имя прозвучало мягко, но с какой-то странной, чуть отрешенной интонацией. Она сделала паузу, словно ожидая какого-то знакомого отклика на свою фамилию, а потом добавила еще тише: — Приятно познакомиться.

— Блэки и Вуды, значит, — усмехнулась себе под нос Элен, — Любишь чары? — посмотрев на книгу, спросила девочка.

Люсинда вдруг оживилась, ее серые глаза вспыхнули, как будто кто-то зажег внутри них огонек. Она приоткрыла книгу, показывая сложные диаграммы и рунические схемы.

— Это... это не просто чары, — сказала она уже увереннее, с легким волнением в голосе. — Это теория чар. Почему они работают. Как устроена их... их архитектура. Магия — это не просто взмах и слово, это... это как музыка. Или математика. — Она замолчала, покраснев, будто сказала слишком много, и снова прикрыла книгу.

— Мне больше нравится сравнение с музыкой, — улыбнулась Элен на детскую экспрессию и взмахнула палочкой, создавая волшебные серебристые ноты в воздухе.

Люсинда замерла, завороженно следя за танцем серебристых нот. Ее серые глаза расширились, отражая мерцающий свет.

— О... — вырвалось у нее, и она на мгновение забыла о своей книге. — Ты... ты делаешь это без слова? Без преднамеренной формулы? Это... интуитивная модуляция? — Она неуверенно протянула палец, почти касаясь одной из нот, но не решаясь ее потревожить. Голос ее снова стал тихим, но уже не от робости, а от благоговения перед увиденным. — У нас дома... магия всегда была в книгах. Так... вживую...

— Твои родители не колдуют? — от удивления Оуэн, казалось, даже ноты засияли изумрудным.

Люсинда резко отвела глаза, снова уткнувшись в книгу. Ее плечи слегка напряглись.

— Колдуют, — пробормотала она. — Просто... по-другому. Они теоретики. Пишут диссертации о взаимодействии магических ядер в сложных заклинаниях. Дома у нас больше... книг, чем волшебства. — Она сделала паузу, глядя на изумрудное свечение нот. — Это... красиво. У нас так не умеют.

— Это заклинание придумала моя мама. Жест и слово, произнесенное мысленно.

В процессе объяснения дверь купе отъехала, ноты погасли, на пороге показался маленький мальчик, рыжеволосый и весь в веснушках. Он выглядел растерянно, нервно теребил рукав своей новой, еще не помятой мантии.

— Извините, — проговорил он сбивчиво. — Я... я ищу своего слизнерта. Он... он сбежал. Зеленый, маленький. Вы не видели?

Пока он говорил, из-за его спины высунулась мордочка полосатого котенка, который тут же юркнул обратно в складки плаща. Люсинда, слегка вздрогнув при звуке открывающейся двери, молча покачала головой, прижимая книгу еще крепче. Элен же, улыбнувшись, опустила палочку.

— Слизнерта нет, зато, похоже, есть котенок. — сказала она, кивая на спрятавшегося пушистика. — Я Элен. Это Люсинда. А ты?

В открытое купе мимо мальчика гордо прошествовала серая вислоухая кошка. Запрыгнув на сиденье рядом с Оуэн, она свернулась в клубок, будто показывая, насколько выше она всех этих двуногих.

— Привет, Цисси, — отвлеклась девочка от нового знакомого. — Ты вернулась.

Нарцисса не шевельнула и ухом.

Мальчик покраснел еще сильнее, судорожно попытавшись прикрыть плащом котенка, который снова высунул голову.

— О! Это... это Фенвик. — пролепетал он, затем, спохватившись, добавил: — А меня зовут Лео. Лео Варни. — Его взгляд скользнул по величественной Нарциссе, и он невольно выпрямился, будто перед особой королевских кровей.

Люсинда, наблюдая за кошкой, осторожно оторвалась от книги.

— Слизнерты... они часто убегают при резком шуме, — тихо сказала она, обращаясь скорее к Лео. — Может, он испугался свистка поезда? — Она посмотрела на Элен, потом на кошку, и ее пальцы невольно сжали переплет.

— Кто такие слизнерты? — спросила Элен, испытывая легкое раздражение от понимая того, что в этом мире есть что-то, чего она не знает.

Лео открыл рот, но его опередила Люсинда. Она отложила книгу на колени, и ее голос, хотя все еще тихий, приобрел отчетливый, лекторский оттенок:

— Слизнерт — это амфибиальное магическое существо, — начала она, глядя куда-то в пространство перед собой, как будто читая с невидимых страниц. — Отряд ложноголовастых. Они покрыты ядовитой слизью, которая в малых дозах используется в некоторых зельях, например, в Противоожоговом эликсире. Обладают способностью мимикрировать под окружающую среду, поэтому их сложно найти. — Она замолчала и неуверенно посмотрела на Элен, словно проверяя, не слишком ли она увлеклась.

Лео, широко раскрыв глаза, кивал, впечатленный.

— Да, именно! Мой — зеленый, но в учебнике говорилось, что они могут становиться камуфляжными.

— Коловари, — направив волшебную палочку на мантию Лео, сделала жест Элен, применив недавно изученное заклинание.

Мантия мальчика из черной неожиданно стала красной, а на его плече остался черный след, не успевший подстроиться под изменения.

— Нашелся! — воскликнула Элен. — Недалеко твой слизнерт от тебя сбежал.

Лео ахнул и осторожно потянулся к черному пятну на своем теперь уже алом плече. Пятно шевельнулось, приняв форму крошечного, сморщенного зеленоватого существа с большими грустными глазами.

— О! Спасибо! — выдохнул он с облегчением, аккуратно снимая слизнерта. Существо мягко устроилось у него на ладони, слегка пульсируя. — Я думал, он уже в другом вагоне...

Люсинда внимательно наблюдала за Элен, ее серые глаза заинтересованно сузились.

— Коловари... — проговорила она задумчиво. — Это трансмогрификационное заклинание временного действия, меняющее цвет объекта. Но ты применила его точечно, как локатор... Используя исходный цвет мантии как контрастный фон для мимикрии слизнерта. Это... очень остроумное практическое применение. — В ее голосе звучало неподдельное, почти профессиональное восхищение.

Нарцисса, свернувшаяся рядом с Элен, лишь приоткрыла один глаз, оценивая ситуацию, и снова его закрыла, явно находя все это суетой недостойной ее внимания.

Мальчик ушел в свое купе, а девочки обсудили заклинание, примененное недавно, плавно перейдя на иные чары.

Дверь купе вновь отворилась. На пороге стоял невысокий худощавый мальчик с гладко зачесанными темными волосами и очень серьезным, почти недетским выражением лица. Его мантия была безупречно отутюжена, а на груди уже красовался аккуратный галстук с едва уловимыми зелеными полосками, хотя они еще даже не прибыли в Хогвартс. В руках он держал сложенную вчетверо газету «Придира».

— Я извиняюсь за вторжение, — произнес он ровным, вежливым голосом, лишенным всякой робости. Его взгляд скользнул по девочкам, кошке, задержался на книге Люсинды, и в его темных глазах мелькнул едва уловимый интерес. — Я проверяю вагоны. В одном из купе, кажется, произошла утечка экспериментального зелья пуффендуйца для увеличения перхоти. Оно летучее и может вызывать временное... пение у подвергшихся воздействию. Вы не слышали ничего необычного? Или, возможно, не чувствовали внезапного желания спеть а капелла?

Нарцисса, не открывая глаз, лишь слегка дернула ухом, выражая свое глубочайшее презрение ко всей этой низкопробной магической аварии.

— Нет, — ответила Элен.

Мальчик кивнул, делая заметку на полях газеты аккуратным почерком.

— Рад это слышать. Очевидно, периметр инцидента локализован, — сказал он, поднимая глаза. Теперь его взгляд был полностью сосредоточен на собеседницах. — Позвольте представиться. Феликс Нотт. — Он слегка склонил голову. — C кем имею честь беседовать?

Его внимание перешло с Элен на Люсинду, а затем на кошку, но его выражение лица оставалось вежливо-нейтральным, будто он составлял мысленный каталог. Нарцисса, чувствуя на себе этот оценивающий взгляд, демонстративно отвернулась, показывая ему спину.

— Элен Оуэн, — представилась девочка, гордо подняв голову.

Семья Оуэн — чистокровная семья, живущая в США. Что Элен делает в Хогвартсе, для нее самой оставалось загадкой. Родители сказали свое решение, и девочка ему подчинилась.

Феликс Нотт замер на секунду, его темные глаза сузились едва заметно. «Оуэн» — фамилия ему знакомая, но из контекста скорее академического, нежели из светских хроник или генеалогических древ.

— Оуэн, — повторил он, и в его голосе прозвучал оттенок вежливого любопытства. — Американская ветвь? Это... необычно. Приятно познакомиться, мисс Оуэн.

Его взгляд скользнул к Люсинде, ожидая, что и она представится. В его позе, в аккуратном наклоне головы чувствовались годы хорошего, строгого воспитания. Нарцисса, почуяв новую порцию формальностей, издала тихое «мррр» явственного пренебрежения, будто говорила: «Опять эти церемонии».

Элен мягко погладила кошку.

Феликс заметил движение Элен — явный жест завершения контакта. Он едва заметно кивнул, словно ставя точку в своем мысленном досье.

— Рад знакомству, мисс Оуэн, — повторил он, его голос снова стал ровным и деловым. Он перевел взгляд на Люсинду. — И вам, мисс...? — Он вежливо выждал паузу, но не настаивал, давая ей выбор: представиться или сохранить анонимность.

Затем он отступил на шаг назад, к двери купе.

— Мне следует продолжить проверку. Вероятно, инцидент с зельем потребует написания отчета для декана Снегга. Приятного путешествия. Надеюсь, ваше распределение окажется достойным. — В его голосе прозвучала тонкая, едва уловимая нотка, выдававшая его собственные надежды на Слизерин. Сделав еще один безупречный легкий поклон, он вышел, прикрыв за собой дверь.

В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Люсинда выдохнула, будто невольно задерживав дыхание в присутствии Феликса, и снова посмотрела на свою книгу, но уже не так сосредоточенно.

— Странно, — задумчиво произнесла Элен, — если он еще не поступил, то о каком отчете для декана может идти речь? Тем более, Северус Снегг погиб при Битве за Хогвартс, это было написано в Истории магической Британии.

Люсинда медленно закрыла свою книгу, проводя пальцами по вытисненному названию. Ее брови слегка сдвинулись в задумчивой гримасе.

— Да, — тихо согласилась она. — Это... странно. Если бы он сказал «для будущего декана Слизерина» или вообще не уточнял... — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Но он сказал конкретно: «декана Снегга». Как о действующем лице.

Она посмотрела на дверь, за которой исчез Феликс.

— Возможно, он... проверял? — предположила Люсинда неуверенно. — Хотел увидеть, кто отреагирует на это несоответствие. Или... для него профессор Снегг до сих пор настолько значимая фигура, что он мысленно отказывается заменять его кем-либо, даже спустя годы. Некоторые старые семьи... они очень трепетно относятся к истории. И к определенным фигурам в ней.

Она снова уставилась на корешок книги, но взгляд ее был отсутствующим.

— Или он просто хотел произвести впечатление, используя громкое имя, не проверив актуальность информации. Что маловероятно, судя по его... организованности.

Нарцисса, наконец, открыла один глаз и посмотрела на дверь долгим, оценивающим взглядом, будто тоже обдумывая этот странный визит. Потом она зевнула, показав острые клыки, и снова уткнулась мордой в лапы. Мол, какая разница, все это человечьи глупости.

— Можем спросить его при следующий встрече, — ответила Элен под гудок поезда, означавший, что они приближаются к Хогсмиду.

Люсинда вздрогнула от неожиданного гудка, судорожно вцепившись в подлокотник сиденья. Глаза ее расширились, и она быстро, почти машинально, сунула книгу в сумку.

— Да... спросить, — пробормотала она, но было ясно, что все ее мысли уже переключились на стремительно приближающуюся станцию. Она нервно расправила складки на своей новой мантии, взгляд метнулся к окну, где замелькали знакомые по иллюстрациям из книг темнеющие холмы Шотландии.

— Прибываем, — сказала Элен, и в ее голосе прозвучала неподдельная, живая радость, от которой даже серебристые искорки, казалось, готовы были вспыхнуть в воздухе снова. Она встала, ловко подхватив сумку и поправив плащ. Нарцисса неохотно потянулась, грациозно спрыгивая на пол.

Люсинда робко кивнула, поднимаясь следом. Она еще раз посмотрела на дверь, где стоял Феликс, а потом на Элен. Что-то в ее обычно замкнутом выражении лица смягчилось, будто эта первая, полная странных встреч поездка, стала тонкой, но прочной нитью, связавшей их.

Поезд подъехал к Хогсмиду, студенты вышли на платформу. Воздух был прохладным, пахло осенней листвой и озерной водой. Маглы бы назвали это зрелище сказочным — черное озеро, отражающее первые звезды и огни Хогвартса на противоположном берегу, десятки маленьких лодок, качающихся на воде.

Элен стояла рядом с Люсиндой, их плечи почти соприкасались в толпе. Нарцисса гордо восседала на плече Элен, будто наблюдая за сборищем вассалов. Лео Варни, уже посадивший слизнерта в специальный переносной террариум, протискивался неподалеку, его рыжие волосы торчали в разные стороны. А в нескольких шагах, совершенно один, стоял Феликс Нотт. Его темная фигура четко вырисовывалась на фоне сумеречного неба, будто он уже мысленно нарисовал себе карту этого места и своего пути.

— По четыре человека в лодку! — раздался громоподобный голос Рубеуса Хагрида, мелькавшего с фонарем среди первокурсников. — Не толпитесь, давайте, осторожнее на сходнях!

Элен обернулась к Люсинде, ее глаза в сумерках казались еще ярче, почти светящимися внутренней силой. — Плывем вместе? — спросила она, и это был не просто вопрос о лодке. Это было предложение. Предложение продолжить это странное, начавшееся в купе путешествие.

Люсинда молча кивнула, ее пальцы судорожно сжали ремень сумки. Она сделала шаг вперед, к краю пристани, к темной, бесконечно глубокой воде, и в этом шаге была не только робость, но и решимость. Решимость не оставаться на берегу, не прятаться в книгах, а плыть — туда, где в огромных, освещенных окнах древнего замка уже ждала их новая жизнь, полная магии, тайн и, конечно же, новых странных встреч.

Хагрид, огромный и добродушный, жестом фонаря направлял растерянных первокурсников. Его голос, грубый и теплый, успокаивал даже самых нервных.

— Все в порядке, ничего не бойтесь! Кальмар в озере сегодня сыт! — он громко рассмеялся своей шутке, но некоторые дети все же нервно покосились на черную воду.

Элен уверенно шагнула в первую лодку, ловко удерживая равновесие. Она обернулась, протянув руку Люсинде, которая нерешительно замерла на краю пристани.

— Давай же, — сказала Элен, и ее улыбка в свете фонарей казалась заговорщицкой, — страшнее гриндилоу в книжке все равно не будет.

Люсинда сделала глубокий вдох и приняла ее руку. Ее ладонь была прохладной и немного влажной. Вслед за ними в лодку, покачиваясь, забрался Лео с котомкой, из которой доносилось довольное урчание Фенвика. Он с облегчением устроился на скамье.

Четвертым пассажиром, неожиданно и бесшумно, оказался Феликс Нотт. Он сел напротив Элен и устремил взгляд на приближающийся замок. Его лицо было непроницаемо, но в уголках губ играла едва заметная улыбка — то ли от предвкушения, то ли от удовлетворения, что его лодка укомплектована столь разнородной командой.

Лодка мягко отчалила от пристани, подхваченная невидимой магической силой. Вода плескалась о борт, холодные брызги щекотали кожу.

— Здорово, — прошептал Лео, глядя на удаляющиеся огни Хогсмида.

— Архитектура замка явно указывает на наслоение различных магических эпох, — неожиданно сказала Люсинда, ее голос прозвучал чуть громче под открытым небом. — Видите эти башни? Северо-восточная явно готического периода, но фундамент...

Она замолчала, покраснев, но Элен рассмеялась.

— Продолжай, это интересно!

Феликс повернул голову, внимательно посмотрев на Люсинду.

— Вы совершенно правы, мисс Блэквуд, — сказал он с легкой учтивостью. — Фундамент Роганской башни был заложен еще во времена четырех основателей. Он выдержал четырнадцать осад.

В его голосе не было ни капли сомнения. Он говорил так, будто лично присутствовал при всех этих осадах. Лодка плыла дальше, унося их к сияющему замку, где для каждого уже была приготовлена своя судьба, своя факультетская гостиная и свои испытания. А их странное маленькое сообщество, зародившееся в купе Хогвартс-экспресса, сделало свой первый шаг в эту новую, огромную реальность.

Когда Хагрид передал их из рук в руки высокому мужчине, представившемуся Невиллом Долгопупсом, они зашли в величественный замок вслед за своим новым проводником, восторженно оглядываясь вокруг.

Профессор Долгопупс вел их по каменным коридорам, его плащ развевался за ним. Он иногда оборачивался, чтобы убедиться, что никто не отстал, и его доброе лицо освещала улыбка.

— Вот это да, — прошептал Лео, разглядывая двигающиеся портреты, которые махали им вслед и перешептывались между собой.

Люсинда шла рядом с Элен, ее взгляд скользил по каменной кладке, аркам и факелам, зажженным невидимыми руками. Она вдруг тихо спросила:

— Профессор Долгопупс... Это правда тот самый, который... при Битве? Против Волан-де-Морта?

Элен кивнула.

— Да, это он. Герой, — сказала она просто, и в ее глазах отразился свет факелов.

Люсинда смотрела на широкую спину Невилла Долгопупса, идущего впереди, с новым, почти благоговейным интересом.

Феликс, шедший чуть позади, не проронил ни слова. Он смотрел на стены, на портреты, впитывая атмосферу, словно составляя карту. Его взгляд на мгновение встретился с Элен, и она увидела в нем не детский восторг, а холодную, оценивающую сосредоточенность. Он здесь, чтобы не просто учиться, он здесь, чтобы занять свое место.

Наконец, они остановились перед огромными резными дверями, за которыми слышался приглушенный гул множества голосов.

— Вот мы и пришли, — сказал профессор Долгопупс, обернувшись к ним. Его голос звучал тепло и ободряюще. — Скоро начнется церемония распределения. Удачи вам. И помните... неважно, на какой факультет вы попадете. Важно, какими волшебниками вы станете. — Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень воспоминаний, тяжелых и славных одновременно.

Двери медленно распахнулись, открывая перед ними вид на Большой зал. Тысячи парящих свечей, звездное небо под потолком, длинные столы, за которыми сидели ученики всех возрастов, и возвышение с преподавательским столом. Воздух гудел от возбуждения.

Маленькая группа из купе стояла на пороге. За ними была дорога, что привела их сюда. Впереди — их будущее. Они обменялись быстрыми взглядами — Элен с легкой улыбкой, Люсинда с затаенным волнением, Лео с открытым восхищением, Феликс с холодной решимостью. И вместе они шагнули вперед, под своды Большого зала.

Элен с восхищением рассматривала знаменитый волшебный потолок Большого зала, который помнит историю школы, отремонтированный после Битвы за Хогвартс.

Люсинда стояла рядом, и ее взгляд тоже был прикован к звездному небу, раскинувшемуся над их головами. Но в ее глазах, в отличие от чистого восторга Элен, читался аналитический интерес.

— Это не просто иллюзия, — прошептала она, как будто разговаривая сама с собой. — Это сложное заклинание постоянного действия, интегрированное в саму архитектурную магию замка. Оно должно синхронизироваться с реальным астрономическим циклом... и при этом быть достаточно гибким, чтобы его можно было ремонтировать. После такого повреждения...

Она умолкла, понимая, что снова ушла в теорию. Но в этот раз она не покраснела, а лишь слегка прикусила губу, продолжая смотреть вверх с благоговейным трепетом, смешанным с любопытством ученого.

Лео, стоящий по другую сторону, просто задрав голову, бормотал: «Вот это да...», а Феликс, в свою очередь, бегло оценив потолок, перевел взгляд на преподавательский стол, отыскивая знакомые лица по газетным фотографиям. Его поза была прямой, почти вытянутой по струнке.

В этот момент профессор Долгопупс подошел к небольшому трехногому табурету, на котором лежала потрепанная, заплатанная шляпа. В зале постепенно стихли разговоры. Все взоры были прикованы к этому скромному предмету.

«И вот снова настал час,

Четыре факультета для вас...»

Шляпа запела, и ее грубоватый голос разнесся под звездным потолком. История, битвы, единство — ее слова витали в воздухе, наполненном вековой магией. Люсинда замерла, ловя каждое слово, анализируя рифмы и намеки. Элен слушала с живым интересом, ее пальцы слегка постукивали по боку в такт. Лео выглядел слегка напуганным. Феликс слушал с закрытым, сосредоточенным лицом, будто взвешивая каждую строчку на невидимых весах своих амбиций.

Пение смолкло. В зале разразились аплодисменты. Профессор Долгопупс развернул длинный свиток.

— Когда я назову ваше имя, — сказал он громко и четко, — подходите, садитесь на табурет, и Распределяющая Шляпа определит ваш факультет.

Он взглянул на пергамент:

— Блэквуд, Люсинда!

Люсинда вздрогнула, будто ее толкнули. Она бросила короткий, полный паники взгляд на Элен, затем, выпрямив плечи и сжав ладони до белых костяшек, медленно пошла вперед, к тому самому табурету, под пристальными взглядами сотен учеников. Шепот пробежал по залу. «Блэквуд...»

Люсинда медленно, почти механически, села на табурет. Ее плечи были напряжены, а пальцы вцепились в деревянный край сиденья так, что побелели костяшки. Профессор Долгопупс мягко опустил Распределяющую Шляпу ей на голову. Она сползла ей на глаза, скрыв от окружающих ее испуганный взгляд.

Наступила тишина. Казалось, будто весь зал затаил дыхание.

Элен, не отрываясь, смотрела на свою новую знакомую. Она не шевелилась, лишь пальцы ее непроизвольно сжались в кулаки, будто она мысленно посылала Люсинде всю свою уверенность.

«Интересно... Очень интересно...» — в голове Люсинды прозвучал тихий, задумчивый голос, который слышала только она. Он был не таким грубым, как во время песни, скорее проницательным и любопытным. «Ум остр, как бритва, голоден до знаний. Настоящая кладезь информации, упорядоченная и систематизированная. Но какой страх... Страх не соответствовать. Страх не понять. Страх быть погребенной под грузом чужих ожиданий...»

Люсинда внутренне сжалась.

«Я просто хочу понимать, как все устроено», — подумала она отчаянно.

«О, да. Именно поэтому... здесь мало просто любопытства. Ты ищешь фундаментальные истины. Порядок в хаосе. Это достойно... КОГТЕВРАН!»

Последнее слово Шляпа прокричала на весь зал.

За столом Когтеврана раздались громкие, радостные аплодисменты.

Люсинда, сбросив шляпу с глаз, смотрела растерянно, будто не веря услышанному. Потом на ее лице медленно расплылась редкая, робкая, но совершенно искренняя улыбка. Она спрыгнула с табурета и почти побежала к столу сине-бронзовых, где ее уже ждало место между двумя старшекурсниками.

Элен выдохнула, разжала ладони и тихо похлопала. Она поймала взгляд Люсинды через зал и подмигнула. Та, покраснев, помахала ей в ответ.

— Варни, Лео! — объявил профессор Долгопупс.

Лео, бледный как полотно, побрел к табурету. Через несколько долгих минут Шляпа, посчитав что его верного сердца и доброй души достаточно, отправила его в Пуффендуй.

Лео, сияя от счастья и облегчения, практически скатился с табурета и побежал к столу желто-черных, где его встретили теплыми аплодисментами и усадили рядом с мальчиком, угостившим его леденцом.

Элен почувствовала, как рядом с ней замер Феликс. Он был следующим. Она повернула голову и посмотрела на него. Его лицо было каменной маской, но в темных глазах горел холодный, сосредоточенный огонь.

— Нотт, Феликс! — прозвучало под сводами зала.

Феликс прошел к табурету четкими, отмеренными шагами. Он сел с прямой спиной, подбородок его был слегка приподнят. Шляпа едва коснулась его темных волос... И практически мгновенно ее щель раскрылась, чтобы выкрикнуть:

— СЛИЗЕРИН!

Аплодисменты за столом в зелено-серебристых тонах были сдержанными, но теплыми. Феликс медленно снял шляпу, аккуратно положил ее на табурет, кивнул профессору Долгопупсу и направился к своему новому дому. Его взгляд на секунду встретился с Элен, и в нем было нечто вроде вызова. Или напоминания.

И вот настал ее черед.

— Оуэн, Элен!

Элен провела рукой по шерсти Нарциссы, которая осталась сидеть у нее на плече, и уверенной походкой направилась вперед. Шепот пробежал по залу. Американка. Неизвестная фамилия. Она села, и мир сузился до темноты под полями старой шляпы.

«О-о-о...» — в ее сознании зазвучал тот же голос, но теперь в нем слышалась увлеченность. — «Смелость, да. Но не безрассудная. Это уверенность, идущая изнутри. Любопытство к магии как к искусству, как к живому делу... Тяга к приключениям, но с острым умом... И лояльность. Сильное чувство лояльности к тем, кого считаешь своими. Сложный выбор... Очень сложный... Где же тебе будет лучше всего раскрыться?»

«Там, где я смогу быть собой», — подумала Элен, и в ее мыслях промелькнули образы: серебристые ноты в купе поезда, темные глаза Люсинды за книгой, даже серьезное лицо Феликса.

«Быть собой... Да, это ключ. А твое «я» жаждет славы и подвигов, но не ради самой славы. Ради того, чтобы доказать... себе? Или кому-то еще? И ум, да, ум есть. Но сердце... твое сердце ищет не просто знаний, а яркости жизни. Что ж, лучше всего это сочетание воплотится в... ГРИФФИНДОР!

Последнее слово прокатилось по залу, и стол в красно-золотых тонах взорвался овациями. Кто-то даже свистнул. Элен скинула шляпу, ее золотистые кудри рассыпались по плечам, а на лице расцвела широкая, сияющая улыбка. Она встала и пошла к своему новому дому, чувствуя, как волна тепла и принятия накатывается на нее.

Проходя мимо стола Когтеврана, она поймала взгляд Люсинды, которая улыбалась ей, и взгляд Феликса со стола Слизерина — его лицо оставалось невозмутимым, но он слегка кивнул, будто ставя галочку в своем внутреннем списке. Она села за стол Гриффиндора.

Директор поднялась со своего кресла в центре преподавательского стола. Ее осанка была безупречно прямой, а взгляд за очками в роговой оправе — острым и проницательным. Она обвела глазами море новых лиц, и в зале воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как потрескивают свечи.

— Добро пожаловать в Хогвартс! Меня зовут Минерва МакГонагалл. — начала она своим четким, звонким голосом, который без усилий достигал самых дальних уголков зала. — Для одних из вас это возвращение в родные стены. Для других — первый шаг в совершенно новый мир.

Ее взгляд на мгновение задержался на старшекурсниках, затем мягче скользнул по рядам взволнованных первокурсников.

— За эти стены в разное время ступали великие волшебники и волшебницы. Здесь рождалась дружба, способная победить саму смерть. Здесь оттачивался ум и закалялся характер. Здесь же, — ее голос на секунду стал суровее, — велись битвы, цена которым — жизни.

Она сделала небольшую паузу, позволяя этим словам проникнуть в сознание.

— Вы пришли в школу, которая помнит свою историю. Помнит и чтит ее. Вы будете изучать магию не в вакууме. Вы — наследники этой традиции. И то, какими наследниками вы станете, зависит только от вас.

Директор МакГонагалл слегка поправила мантию.

— Факультетские гостиные — ваш новый дом. Отныне честь вашего факультета в ваших руках. Соревнуйтесь за Кубок школы достойно, с уважением к соперникам. Помните: ваша храбрость, ум, верность и честолюбие — это не просто слова на гербах. Это выбор, который вы делаете каждый день.

Ее взгляд, казалось, на секунду встретился с каждым первокурсником.

— Нарушение правил будет караться. Рисковать жизнью и здоровьем — своим или чужим — я не позволю. Лес за школой в темное время суток — запретная территория. И, — она слегка приподняла бровь, — если кто-то думает, что знает о Запретном лесе или темных коридорах больше, чем его преподаватели, он жестоко ошибается.

После этой фразы по залу пробежал смешок, смешанный с легким страхом.

— А теперь, — директор смягчила тон, — прежде чем вы приступите к ужину, который, я уверена, вы заслужили после долгого дня, есть еще один важный момент. В конце года, помимо Кубка школы, будет вручаться специальная награда — «За единство Хогвартса». Она достанется тому ученику или группе учеников, чьи действия лучше всего воплотят дух взаимопомощи и сотрудничества между всеми четырьмя факультетами.

По залу пронесся удивленный шепот. Это была новость.

— Ценность этого приза, — продолжила МакГонагалл, перекрывая шум, — не в очках или славе. А в том, что он символизирует. Хогвартс силен, когда его дома едины. Помните об этом.

Она кивнула.

— А теперь — приятного аппетита!

По мановению ее руки на столах мгновенно появились горы еды: жареные цыплята, пюре, пудинги, пироги и тыквенный сок.

За столом Гриффиндора Элен, улыбаясь, накладывала себе картофель. Ее мысли были заняты не столько едой, сколько словами директора о единстве. Она украдкой посмотрела на стол Когтеврана, где Люсинда, оживленно жестикулируя, что-то объясняла соседке, вероятно, разбирая архитектурные особенности зала. За столом Пуффендуя Лео с восторгом пробовал каждый пудинг, а рядом с ним котенок Фенвик выпрашивал кусочек жареной рыбы. За столом Слизерина Феликс Нотт ел аккуратно и молча, но его взгляд, холодный и расчетливый, время от времени скользил по другим столам, особенно задерживаясь на Элен и на преподавательском столе.

Пути их только разошлись. Но, как верно заметила директор МакГонагалл, Хогвартс был един. А значит, их истории были теперь неразрывно переплетены под этим звездным потолком. Приключение только начиналось.

Весь следующий день прошел в водовороте событий: первокурсники получили расписание, единое для всех факультетов, заблудились примерно пятьдесят раз, слушали наставления старост и с восторгом или ужасом разглядывали перемещающиеся лестницы. Элен, кажется, подружилась со всеми в своей гриффиндорской башне, а к вечеру уже знала все самые свежие сплетни и лучшие места для наблюдения за привидениями. Нарцисса величественно обошла все уголки общей гостиной, выбрала самый удобный диван у камина и с тех пор считала его своим троном.

Люсинда же, с головой уйдя в учебники, почти не выходила из когтевранской гостиной, если не считать уроков. Ее видели в библиотеке уже на следующий день после завтрака, с горой книг, которую она, казалось, планировала одолеть до конца недели.

Одним из первых совместных уроков было Зельеварение. Подземный класс по-прежнему хранил прохладу и запах странных ингредиентов, но вместо грозного силуэта Северуса Снегга у котла стоял худощавый мужчина с грустными, умными глазами и седыми висками — профессор Хиггс, как он представился.

— Профессор Снегг был непревзойденным мастером своего дела, — тихо сказал он, и в классе воцарилась почтительная тишина. — Моя задача — не заменить его. Моя задача — научить вас уважению к тихой силе зелья, которое не бьет молниями, но может творить чудеса или нести гибель. Отнеситесь к этому с должной серьезностью.

Элен, сидящая с гриффиндорцами, поймала взгляд Феликса, который с самым бесстрастным видом расставлял свои идеально чистые склянки. Он кивнул ей едва заметно, и Элен поняла — он помнил их разговор в поезде. Теперь они оба знали имя преподавателя.

Люсинда, сидящая за соседним котлом с другой когтевранкой, уже вовсю делала пометки в учебнике, предварительно изучив теорию на три занятия вперед. Когда профессор Хиггс начал объяснять тонкости приготовления Зелье для излечения фурункулов, ее перо скользило по пергаменту со скоростью, вызывающей зависть.

Лео из Пуффендуя, сидящий рядом с девочкой, которая уже успела подружиться с его котенком, смотрел на свой котел с сосредоточенным ужасом, будто там должен был появиться дракон, а не лечебное снадобье.

Прозвенел звонок, означающий конец урока. Студенты начали собирать вещи.

— Мисс Оуэн, — раздался спокойный голос профессора Хиггса. — Не могли бы вы задержаться на минутку?

Элен, удивленно подняв брови, оставила сумку. Люсинда покидая класс, бросила на нее тревожный взгляд. Феликс, проходя мимо, замедлил шаг на долю секунды, его острый слух уловил обращение.

Когда класс опустел, профессор Хиггс подошел к ее котлу. Внутри булькала безупречно синяя жидкость, выделяющая розовый дым — ее зелье.

— Идеальная консистенция, — тихо сказал он. — Цвет, указывающий на точное время добавления игл дикобраза. У многих учеников он получается мутно-синим. — Он посмотрел на нее поверх очков. — Я просматривал вступительные тесты. У вас интересный, очень... живой подход к магии. Не только техничный, но и интуитивный. Это редкость. Профессор Флитвик уже хвалил ваше очарование на своем уроке.

Элен осторожно кивнула, не зная, что сказать.

— Спасибо, профессор.

— У меня к вам просьба, — продолжил он, понизив голос. — В этом году набралось много... своеобразных первокурсников. Разных. Тех, кто с головой в книгах, — он, кажется, имел в виду Люсинду, — и тех, кто слишком глубоко смотрит в прошлое, — тут его взгляд стал непроницаемым. — Инициатива директора МакГонагалл о единстве — не просто слова. Факультетское соперничество полезно, но разобщенность... она раньше приводила к плохим последствиям. Будьте тем, кто видит не только цвет своего галстука. Иногда самые крепкие связи рождаются между самыми разными людьми.

Он отступил на шаг, давая понять, что разговор окончен.

— Ваше зелье, кстати, заслуживает пять баллов Гриффиндору. Можете идти.

Элен вышла из класса с легким головокружением. В коридоре ее ждала Люсинда, нервно переминающаяся с ноги на ногу.

— Все в порядке? Он не отнял баллы? — сразу же спросила она.

— Наоборот, добавил, — улыбнулась Элен. Потом, оглянувшись, чтобы убедиться, что их никто не слышит, добавила: — Он говорил о единстве. И о... своеобразных учениках.

Люсинда задумчиво нахмурилась.

— Логично. Социальная динамика в новых условиях требует направленного формирования. Интересно, он говорил это только тебе или...

Ее прервал громкий возглас из-за угла. Послышался звук падающих книг и взволнованное мурлыканье. Обогнув угол, они увидели Лео, который пытался собрать рассыпавшиеся по каменному полу учебники, в то время как Фенвик с энтузиазмом носился среди них, принимая рассыпавшиеся сухие листья кактуса за добычу. Над ним возвышался Феликс Нотт, смотревший на эту суету с выражением вежливого отвращения.

— Варни, если твой... питомец, — слово «питомец» он произнес с легкой усмешкой, — уничтожит мой конспект по истории магии, тебе придется объясняться не только со мной, но и с профессором Бинсом.

— Я... я пытаюсь! Фенвик, перестань! — Лео беспомощно пытался поймать котенка.

Элен взмахнула палочкой: «Вингардиум Левиоса!» Книги Лео аккуратно сложились в стопку в воздухе и плавно опустились ему в руки. Фенвик, увидев танцующую в воздухе стопку, замер в изумлении, поддавшись отвлекающему маневру.

Люсинда, не говоря ни слова, наклонилась и подобрала несколько разлетевшихся листков пергамента с каллиграфическим почерком Феликса. Она бегло просмотрела их.

— Ваши заметки по гоблинским восстаниям XVIII века неверно трактуют налоговую политику министра Дамокла Роула, — сказала она ровным, констатирующим тоном, протягивая листки Феликсу. — Он не игнорировал требования гоблинов о снижении пошлины на золотые изделия, а предложил компенсацию через доступ к рынку магических кристаллов, что, согласно отчетам Визенгамота за 1725 год...

Феликс, впервые за все время, выглядел абсолютно ошеломленным. Он молча взял свои записи, его темные глаза пристально изучали лицо Люсинды, будто видя ее впервые.

— Вы... ознакомились с архивными протоколами Визенгамота? — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало неподдельное, профессиональное любопытство, затмевающее высокомерие.

— Это был предварительный список литературы для летнего чтения, — просто ответила Люсинда, покраснев, но на этот раз не от стеснения, а от волнения научной дискуссии.

В этот момент где-то наверху прозвенел колокол, ознаменовавший наступление следующего урока. Элен с улыбкой наблюдала за этой сценой: растерянный Лео с котенком на плече, Феликс, смотрящий на Люсинду как на интересную загадку, и сама Люсинда, вдруг осознавшая, что ее знания могут быть кому-то интересны.

— Похоже, — сказала Элен, подбирая последнюю укатившуюся склянку Лео, — нам всем нужно бежать на Трансфигурацию. И, Феликс, — добавила она, ловя его взгляд, — насчет декана Снегга. Ты тогда в поезде, наверное, имел в виду его наследие в методиках преподавания зелий?

Феликс замер на мгновение. Потом его губы тронула та самая, едва уловимая улыбка.

— Возможно, мисс Оуэн. Возможно. Или проверял, кто достаточно осведомлен, чтобы заметить подвох. — Он кивнул им всем, уже собираясь уходить. — До встречи на уроке.

Прошла неделя. Первокурсники понемногу обживались, а их странное знакомство в поезде начало обрастать новыми, подчас неожиданными последствиями.

В библиотеке мадам Пинс уже узнавала в лицо Люсинду, которая проводила там каждую свободную минуту. Но однажды, когда Люсинда искала трактат по сравнительной анатомии магических и немагических земноводных, она наткнулась на Элен. Та сидела за дальним столом, окруженная не учебниками, а старыми подшивками журнала «Причуды и квазмоды». Перед ней лежала открытая тетрадь, заполненная не аккуратными конспектами, а смелыми набросками существ и быстрыми пометками на полях.

— Ищешь что-то конкретное? — тихо спросила Люсинда, подходя.

Элен вздрогнула и прикрыла тетрадь рукой, но затем улыбнулась.

— Просто изучаю местную фауну. Ходят слухи, что в Черном озере кроме Гигантского кальмара живет что-то... интересное. С глазами как блюдца и щупальцами. Хагрид только загадочно хмыкает, когда спрашиваю.

Люсинда села рядом, заинтригованная.

— Гриндилоу? Или водяной? Нет, у водяного другая морфология. — Она уставилась в пространство, мысленно перебирая классификации. — Возможно, это гибридная форма, результат старого эксперимента. В «Запрещенных трансформациях тела» XIX века есть глава...

Их тихую беседу прервал ледяной голос:

— Надеюсь, вы не планируете проверять эти гипотезы на практике, мисс Оуэн.

Феликс Нотт стоял рядом, держа под мышкой несколько мрачного вида фолиантов в черных переплетах. Его взгляд скользнул по журналам на столе.

— Школа уже потеряла одного директора из-за любопытства к тайнам озера. Думаю, этого достаточно.

— Я всего лишь интересуюсь теорией, — парировала Элен, но в ее глазах вспыхнул знакомый огонек азарта.

— Теория, — отозвался Феликс, — имеет свойство превращаться в очень неприятную практику. Особенно для тех, кто окажется рядом. — Он посмотрел на Люсинду, которая слушала их, широко раскрыв глаза. — Простите, что прервал столь... плодотворное обсуждение.

Он удалился вглубь библиотеки, к самым темным стеллажам, где, по слухам, хранились книги с предупреждающими символами на корешках.

— Он всегда такой... предостерегающий? — спросила Люсинда, когда Феликс скрылся из виду.

— Скорее, просчитанный, — задумчиво сказала Элен. — Как будто он уже знает, куда упадет каждая фигура на шахматной доске, и старается, чтобы это были не его.

Лео Варни, тем временем, обнаружил, что его слизнерт, которого он назвал Капелькой, обладает не только мимикрией, но и недюжинным аппетитом. После того как Капелька съел половину домашнего задания по Травологии у соседа по спальне (бумага, видимо, показалась ему деликатесом) и покрылся чернильными разводами, Лео в панике искал способ это исправить. Его отчаянные поиски привели его к Люсинде, которая, к его удивлению, не стала читать лекцию о безответственности, а полезла в свой увесистый том «Свойства пищеварительных соков магических существ».

— К счастью, слизнерты переваривают целлюлозу без остатка, — объявила она, пробежав глазами по странице. — Чернила, однако, могут сохраниться. Нужен слабый раствор порошка лунного камня для нейтрализации.

И вот они втроем — Лео, Люсинда и Элен, которую позвали «на подмогу» — тайком пробирались ночью в оранжерею, чтобы сорвать нужный гриб при лунном свете (по утверждению Люсинды, это критически важно для эффективности). Нарцисса шла впереди, как разведчик, ее серая шерсть сливалась с тенями.

Их поймал Филч. Вернее, почти поймал. Миссис Норрис, его кошка, уставилась на Нарциссу желтыми глазами, но та лишь высокомерно фыркнула и продолжила путь, будто показывая, кто здесь истинная аристократка кошачьего мира. А Филч, проклиная сквозняки и озорных пикси, которых в замке не водилось лет сто, прошел мимо самого их укрытия за огромной вазой с сухим борщевиком.

Смесь, которую Люсинда приготовила на месте из растертого гриба и росы, собранной в серебряную чашу (опять же, согласно строгим указаниям книги), сработала. Чернильные пятна, покрывавшие слизнерта, исчезли. Лео чуть не расцеловал Люсинду от радости, но ограничился сияющей улыбкой.

— Ты гений! Настоящий!

— Это просто следование процедуре, — скромно сказала Люсинда, но ее щеки порозовели от похвалы.

На обратном пути они столкнулись лицом к лицу с Феликсом Ноттом. Он вынырнул из потайной ниши в стене, на его мантии не было ни пылинки, а в руках он держал небольшую, тщательно завернутую в ткань книгу.

— Ночная прогулка? — произнес он без тени удивления. — Рискованно. Особенно для тех, у кого уже есть проблемы с соблюдением правил.

— Мы просто... изучали лунную фазу для Травологии, — быстро соврала Элен, пряча за спину пустую серебряную чашу.

— В два часа ночи? — Феликс поднял бровь. — Усердно. Что ж, не буду вас задерживать. Спокойной ночи.

Он исчез в темноте так же бесшумно, как и появился.

— Откуда он вышел? — прошептал Лео.

— И куда делась та ниша? — добавила Элен, оборачиваясь к гладкой стене.

Люсинда молчала, ее аналитический ум уже работал, сопоставляя карту замка, которую она почти выучила, с только что увиденным. «Потайной ход. Вероятно, ведущий на нижние уровни или, возможно, в одно из крыльев...»

На следующее утро за завтраком Элен обнаружила возле тарелки с овсянкой аккуратно свернутую записку. Без подписи. Почерк был четким, острым.

««Лунный мох» для нейтрализации чернильной основы. Изящное решение. Однако в будущем рекомендую использовать сушеные водоросли из Черного озера. Эффективность на 23% выше, и их проще достать, не нарушая комендантского часа. P.S. В коридоре, где стоит статуя Одноглазой ведьмы, есть стена, которая открывается прикосновением палочки. Она ведет в старый заброшенный класс алхимии. Не советую. Там обитают докси.»

Элен подняла глаза и встретилась взглядом с Феликсом через зал. Он сидел за столом Слизерина, невозмутимо намазывая масло на тост. Он не улыбался, но в его глазах читалось что-то вроде уважительного вызова. Он знал. И не стал доносить. Более того, он дал совет. Зачем?

Элен спрятала записку в карман, поймав также взгляд Люсинды, которая с беспокойством наблюдала за ней. Лео, ничего не подозревая, с аппетитом уплетал колбаски.

Они все были такими разными. Но Хогвартс, этот древний, живой замок, уже начинал плести из их судеб единое полотно. И где-то в глубине библиотеки, в тени потайных ходов, под спокойной гладью озера таились тайны, которые, возможно, заставят этих таких разных первокурсников стать не просто знакомыми, а настоящей командой. А может, и чем-то большим. Время покажет.