Идеал (гет)

— Я не буду выходить за тебя только потому, что мы совместимы! — прокричала Кристал и закрыла за собой дверь.

Вообще, она много чего сказала, когда Давид её отыскал, и не то чтобы дала возможность вставить хоть слово в ответ. А Давид пытался. Правда. Он очень хотел прояснить ситуацию и попытаться выразить своё отношение — его так-то тоже не прельщало становиться мужем в семнадцать лет, — однако Кристал ничего и слышать не желала. Практически закатив истерику, она просто заперлась в своей комнате и, насколько знал Давид, не выходила оттуда уже около суток.

Даже Её Величеству не удалось войти внутрь и поговорить с ней, хотя, казалось бы, королева. Видимо, тут сестринские чувства всё же взяли верх. Давид хорошо помнил, как пару лет назад поссорился с Денисом, и тот тоже примерно неделю отказывался с ним разговаривать. Чисто детское поведение, которое тем не менее действительно беспокоило Давида, и он всячески старался с братом помириться. Но безрезультатно. Напряжение между ними смогло сгладить лишь только время.

Вот и сейчас Давид решил, что лучше просто оставить Кристал в покое, пока она сама не будет готова поговорить. Как ни крути, а для неё эта ситуация должна была быть особенно неприятна. Сперва ей заявили, что лучший кандидат на заведение детей — это психически нездоровый кузен, как-то пытавшийся совершить госпереворот, а после выдали ему на смену залётного парня из другой вселенной. Причин для злости и раздражения определённо хватало.

И тем не менее визит к принцу Максимусу имел не только вот такие, мягко говоря, спорные последствия. Нашёл себе место и безоговорочный позитив. По итогам их растянувшейся на два часа беседы Его Высочество заявил, что не видит больше причин ограничивать свободу Давида дворцовыми стенами. Он обратился к королю и королеве с просьбой разрешить Давиду свободный выход в город, и те, как ни странно, согласились. Сыграло ли тут роль вновь открывшееся обстоятельство, связанное с генами, или же просто сам принц был настолько убедительным, но факт оставался фактом. Горгона лично сказала Давиду, что он мог теперь свободно уходить в Аттилан безо всякого сопровождения. Никто не имел права его останавливать.

И Давид, собственно, ушёл.

Оставив весь переполнявший дворец абсурд, он вышел в город и, пользуясь знаниями, полученными во время вылазки с Кристал, принялся гулять по многочисленным улицам. Ему, конечно, предложили проводника, чтобы не заблудился, однако Давид ловко отказался от его услуг, сославшись на то, что дворец слишком огромный, чтобы его не заметить. Найти дорогу обратно он уж точно бы смог.

На том и порешили.

Горгона кратко проинструктировала Давида, рассказав, что в городе да как, и, не забыв предупредить о последствиях, если он вдруг станет чудить, отпустила на все четыре стороны. Давиду даже подумалось, что она была рада от него на какое-то время избавиться, однако наверняка этого, конечно же, он утверждать не мог.

А Аттилан, как и раньше, был неподражаем.

Все эти Нелюди, так непохожие друг на друга, летающие платформы и всё остальное, чего никак нельзя было застать на Земле. По крайней мере, на той Земле, что была Давиду знакома.

Он просто бродил туда-сюда, откровенно пялясь на наиболее захватывающие элементы, и спешно ретировался, когда кто-то пытался с ним заговорить. Незнание языка всё же сильно мешало погрузиться в эту атмосферу полностью, и в какой-то момент Давид даже немного пожалел, что не стал соглашаться на сопровождающего. Когда рядом была Кристал, можно было и кучу вкусностей прикупить, а сейчас у Давида не было ни местной валюты, ни даже шанса попросить что-нибудь попробовать. От этого стало особенно обидно, когда он вышел на Торговую площадь, и, чтобы не травить себя ещё больше, Давид решил переместиться в парк. Для наслаждения пением и иными представлениями знание языка, к счастью, не требовалось.

Дорогу Давид помнил хорошо, так что много времени путь до парка не занял. На входе, как и в прошлый раз, стоял хлопающий парень. Задаваемый им ритм вновь заставил Давида непроизвольно качать головой, а до невозможности красивый голос унёс куда-то далеко-далеко отсюда. Все переживания и волнения сразу стали такими мелкими и незначительными…

На какое-то время Давид полностью потерял себя и вновь очнулся, лишь когда Нелюдь взял небольшую паузу. Раздались аплодисменты, к которым присоединился и Давид, после чего он углубился в парк, рассчитывая найти у клумбы девушку со светящимися волосами. Но тут его ждало первое изменение. Вместо девушки возле цветов расположился невысокий парень — фактически мальчишка — со сквозными дырами в руках, который совершал движения, очень похожие на восточные практики. Тай-чи, цигун или что-то вроде. Только гораздо быстрее, отчего проходящий сквозь дыры воздух порождал свист различной тональности и громкости. Итоговое звучание выходило достаточно приятным, однако захватить Давида по-настоящему не могло. Он послушал буквально полминуты и неспешно двинулся дальше, ища чего-нибудь поинтереснее.

Так Давид и провёл следующие десять-пятнадцать минут, пока наконец не вышел к фонтану со статуей, рядом с которыми и сел на скамейку. После обилия фантастических композиций простое журчание воды воспринималось как нечто родное и успокаивающее. Давид расслабленно прикрыл глаза и очень глубоко вдохнул.

Напряжение последних дней почти полностью улетучилось, и на один краткий миг Давид начисто позабыл обо всех своих проблемах.

А потом раздался лай.

Давид мгновенно выпал из окутавшей его неги и, быстро проморгавшись, обнаружил несущуюся к нему дворняжку.

— Фори? — только и успел спросить он, прежде чем пёс на полном ходу запрыгнул к нему на колени и принялся облизывать. — Эй, хорош, хорош! Погоди!

Боясь ему навредить, Давид очень осторожно подхватил Фори под передние лапы и поднял перед собой.

— Меня где-то мёдом помазали, что ли? — дважды сплюнув, посетовал он, ибо лохматый таки умудрился просунуть язык в рот. — Локджо, ты… Что дальше? Хатико?

Фори, разумеется, ничего не ответил и, весело виляя хвостом, дёрнул мордочкой вперёд, вновь попытавшись Давида лизнуть.

— По-моему, ты должен был упомянуть Бима, — раздался совсем рядом голос, что говорил по-русски с сильным американским акцентом. — Ну или Мухтара на худой конец.

Давид недоумённо повернул голову и уставился на подошедшего к ним с Фори Чтеца.

— Вы знаете русский? — спросил он, забыв даже поздороваться.

— По мне, конечно, не скажешь, но когда-то я очень любил читать, — усмехнулся Чтец, оперевшись на свой посох. — А русская литература чрезвычайно богата на достойные произведения. Константин Симонов — один из моих любимейших писателей и поэтов.

Давид настолько растерялся от услышанного, что не заметил, как Фори предпринял очередную попытку своей слюнявой атаки. На этот раз удачную.

— Вот же ж, — вздохнул он, максимально выпрямляя руки, и вновь сплюнул.

Чтец негромко рассмеялся.

— Фори, спокойно, — скомандовал он, и пёс тут же угомонился. — К ноге, — добавил Чтец следом, как только Давид хвостатого отпустил.

Фори развернулся на месте, сделал пару шагов и плюхнулся на пятую точку рядом со своим хозяином.

— Ты там живой ещё? — посмеиваясь, спросил Чтец, повернув голову к Давиду.

— Более-менее, — ответил тот. — Но умыться мне теперь точно не помешает.

— Фонтан рядом, — заметил Чтец.

— Спасибо, конечно, но в десанте я не служил, — ответил Давид, и, судя по последовавшему затем смешку, Чтец шутку понял и оценил.

— Я присяду, ты не против?

— Да, конечно, — ответил Давид, сдвигаясь в сторону.

Чтец поблагодарил и, отыскав рукой спинку скамейки, неспешно сел рядом.

— Ты сегодня один?

— Да, — подтвердил Давид. — Мне наконец-то разрешили выходить из дворца одному.

— В таком случае прими мои поздравления, — заявил Чтец, погладив севшего у левой ноги Фори. — Домашний арест — то ещё уныние. По себе знаю.

— Я бы не назвал его домашним, учитывая, что дом мой не здесь, — заметил в ответ Давид. — Но всё равно спасибо.

— А что, женишься на Её Высочестве, и всё сразу станет родным, — с усмешкой прокомментировал Чтец, чем вновь Давида удивил.

— Об этом уже весь город знает, что ли?

— Ну, слухи ходят.

Давид негромко выдохнул.

— Не нравятся рыжие? — спросил следом Чтец.

— Что? — переспросил Давид, не поняв, к чему это вообще было сказано.

— Ты так тяжело вздыхаешь, будто совсем не хочешь на Кристал жениться, — пояснил Чтец. — И раз уж девушка она весьма и весьма красивая, я решил, может, дело в цвете…

— Нет, — отрезал Давид. — Дело вообще не в этом.

Рыжие ему очень даже нравились. Больше остальных, если уж на то пошло.

— Мне в принципе не нравится, что кого-то — в том числе меня — могут заставить против воли жениться, — чётко обозначил он свою позицию. — Это неправильно и жестоко. Кристал имеет полное право злиться.

— Так она на тебя разозлилась? — предположил Чтец с хитрой улыбкой. — Ты из-за этого такой хмурной?

— Нет! — чуть повысил голос Давид. — То есть да, она разозлилась, но это тут совсем ни при чём.

— А мне казалось, вы довольно близки, — проговорил Чтец полушёпотом. — Даже на свидание ходили…

— Это было не свидание! — практически выкрикнул Давид, чувствуя, как внутри всё закипает.

Чтец по-настоящему начинал его бесить.

— Надо же, обычно парни, наоборот, хвалятся своими достижениями, а ты их так упорно отрицаешь. Любопытно.

Очередная ухмылка пробудила в Давиде очень сильное желание либо уйти, либо ударить. И раз уж второй вариант почти наверняка закончился бы серьёзными травмами, первый на горизонте следующей полуминуты казался практически неизбежным.

— Вам чего от меня надо? — прямо спросил Давид.

— Мне? — переспросил Чтец. — Абсолютно ничего.

— Тогд…

— А вот ты точно хочешь о чём-то меня попросить, — продолжил Чтец, не дав Давиду и слова сказать. - Все хотят. И теперь ты достаточно зол, чтобы не мяться и сделать это без прелюдии.

Давид замер с открытым ртом.

Вот такого поворота он точно не ожидал.

— Давай-давай, поспеши, — подгонял его Чтец. — А то адреналин сойдёт на нет. Чего ты хочешь?

Давид дважды моргнул и, даже толком не собравшись с мыслями, произнёс:

— Я хочу домой.

Чтец усмехнулся.

— Ожидаемо, — заключил он, медленно кивнув. — В другой мир, значит, тебя закинуть?

Он сказал это так небрежно, будто о прогулке в соседний двор говорил.

— А вы можете? — спросил Давид, позабыв обо всей своей злости.

— Понятия не имею, — ответил Чтец, откинувшись на спинку скамейки. — Одна из особенностей моей силы. Ты не знаешь, что получится, а что — нет, пока это не попробуешь.

Давид сжал кулаки от вновь вспыхнувшей надежды.

— Я был бы вам очень благодарен, если…

— Избавь меня от этого, — попросил Чтец, махнув рукой. — Ты узнал, что я могу, и сразу же захотел переписать под себя реальность, наплевав на все возможные последствия.

— Это неправда, — запротестовал Давид. — Меня похитили и чуть не убили, — в который уже раз повторил он за время своего пребывания в Аттилане. — Я просто хочу вернуть всё так, как было. Меня не должно быть здесь.

— А должен ли ездить на коляске тот, кого сбила машина? — спросил у него Чтец. — Должна ли женщина умирать из-за тяжёлых родов? Должен ли убийца жить припеваючи в особняке, ни в чём себе не отказывая? Должна ли наивная девочка выходить замуж только потому, что ей так сказали? Должен ли парень провести всю оставшуюся жизнь калекой, потому что иначе может погибнуть огромное количество народу? Должен ли мир быть несправедлив?

Давид слушал все эти вопросы и прекрасно понимал, чего добивался Чтец. Доведение до абсурда. Примитивнейший приём, призванный показать, что исходная мысль неверна сама по себе, а потому от неё нужно отказаться. Только вот Давид с такой трактовкой согласен не был абсолютно и полностью. Хотя бы потому, что, помимо доведения до абсурда, Чтец занимался ещё и подменой понятий. Он не просто утрировал позицию Давида, он её изменял так, чтобы самому выглядеть правым.

— Вы же всё равно делаете это для других за деньги, — парировал Давид, выдержав небольшую паузу. — Вам платят, и вы исполняете чужие желания.

— Да, — как ни в чём не бывало подтвердил Чтец. — Это мой основной способ заработка.

— Тогда в чём проблема исполнить моё желание? — потребовал Давид чёткого ответа.

И Чтец его дал.

— А у тебя есть деньги?

Давид не смог ничего сказать.

— Может, у тебя есть хоть что-то ценное, что ты можешь отдать за своё желание?

И снова тишина.

— Я так и думал, — подытожил Чтец. — Вечно вы, дети, хотите, чтобы у вас всё было и ничего вам за это не было. Но жизнь так не работает. Если хочешь что-то получить, отдай что-нибудь взамен.

Давид скрипнул зубами от вновь нахлынувшей на него злости.

— Сколько? — спросил он очень и очень тихо.

— Ты столько не заплатишь, — равнодушно ответил Чтец.

Но Давид не отступал.

— Сколько?

— Ты не заплатишь, — повторил Чтец.

Давид резко вскочил на ноги и готов был уже схватить его за ворот плаща. Но удержался.

— Сколько вы хотите? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я же говорил, — спокойно произнёс Чтец, подняв на него голову. — Я ничего от тебя не хочу, парень. И тебе тоже лучше ничего не хотеть от меня. Распрощайся с этой затеей и живи дальше.

Чтец медленно поднялся на ноги и успокоил начавшего было рычать на Давида Фори.

— Учись сам решать свои проблемы, а не перекладывать их на других. Нет волшебной палочки, которая делает всё хорошо. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Они немного постояли друг напротив друга, после чего Чтец положил руку на шлейку и, попрощавшись, бросил: «Пойдём, Фори».

Пёс тут же развернулся и повёл своего хозяина дальше по парку, тогда как Давид рухнул обратно на скамейку и накрыл лицо руками. А с уст его сорвался очень тяжёлый и протяжный выдох.

* * *

Пребывая в поистине отвратительном настроении, во дворец Давид вернулся, уже когда начало смеркаться, и теперь быстрым шагом преодолевал один коридор за другим. Он игнорировал вообще всех, кто попадался ему на пути, и не замедлялся до тех пор, пока не оказался у двери в свою комнату.

А после открыл её и тут же столкнулся с попытавшимся выйти наружу альфа-примитивом.

Давид даже не шелохнулся, а вот его визави рухнул назад, раскидав по полу сложенное бельё.

— Прости, — обронил Давид без особого сожаления и, шагнув в комнату, присел, чтобы помочь всё собрать.

Он сделал это механически, не сильно желая помогать, и невольно вспомнил состоявшийся со Чтецом разговор.

«Учись сам решать свои проблемы».

Ага, как же. Просто отмазка, чтобы жить только ради себя и никому не помогать.

Но Давид не такой. Он поможет, если видит, что это действительно нужно. Вот как сейчас.

Альфа-примитив засуетился, пытаясь собрать сам бельё, и даже попробовал забрать наволочку из рук Давида.

— Я помогу, — раздражённо сказал ему тот, не отдавая наволочку. — Просто подожди.

Но альфа-примитив не ждал. Он всё продолжал и продолжал свои попытки, чем в какой-то момент окончательно вывел Давида из себя.

— Я же сказал, что помогу! — рявкнул последний. — Отпусти!

Альфа-примитив вздрогнул и резко подался назад, тогда как перед глазами Давида на мгновение вспыхнул яркий свет.

Резко встав, он положил ладонь поверх защитных очков и часто и глубоко задышал.

Это ещё что такое было? Те самые лазеры из глаз?

— Прости, — спешно извинился он перед альфа-примитивом, которого, вполне возможно, только что чуть не убил.

Если бы не очки…

— Я не хотел, — попробовал было оправдаться Давид, но альфа-примитив не стал ничего слушать.

Взяв бельё в охапку, он с испуганным видом выскочил в коридор и практически убежал прочь.

Дверь закрылась, оставляя Давида наедине с осознанием собственного поступка.

— Да вашу ж!.. — воскликнул он и с силой ударил кулаком в стену.

Металл жалобно застонал.