Путями Силы: Предвидение (джен)

Почему-то я сразу не задумалась о поразительной живучести одарённых в этой галактике. А ведь логика была очевидной: если Скайуокер сумел выжить на Мустафаре после «лавовых ванн» и потери конечностей, то у магистра Винду, выброшенного с небоскрёба всего лишь с отсечённой рукой, шансы остаться в живых были куда выше.

Харуун-Кэл встретил нас массивным куполом космопорта. После формального таможенного досмотра мы передали груз заказчику, получили оплату и направились к транспортной площадке, где нас уже ждала Лара Винду. К её дому мы отправились в крытом спидере: местные джунгли считались опасными, а ядовитые дожди на планете были обычным делом.

Посёлок корунов располагался в уединённом месте. На многие километры вокруг тянулись густые джунгли с буйной, местами агрессивной растительностью. Здесь жили в основном одарённые с разной силой дара и разным уровнем подготовки. Нас встретили настороженно и без лишних разговоров проводили в дом семьи Винду.

Глава поселения — здоровенный темнокожий мужчина с тяжёлым взглядом — вежливо поклонился и сразу перешёл к делу:

— Я очень прошу вас забрать Мейса. Нам всё труднее его скрывать. Всплески становятся всё сильнее.

В небольшой комнате с узким застеклённым окном на низкой кровати лежал бывший магистр Ордена джедаев Мейс Винду. За моей спиной Кай затаил дыхание. Я же спокойно подошла ближе и выпустила лёгкий диагностический импульс Силы.

Кости целы. Правой кисти нет. На теле — следы поражения молниями Силы.

Но главное было не это.

Импульс высветил нечто куда более тревожное: в области груди и шеи силовые каналы были разорваны, словно кто-то грубо и безжалостно вмешался в саму структуру циркуляции Силы. С подобным я ещё не сталкивалась. Воздействие выглядело чужеродным и разрушительным. Возможно, это был след прямого вмешательства Дарта Сидиуса? Судя по всему, бой в кабинете канцлера мало напоминал киношную версию, знакомую по моей прошлой жизни.

— Давно он в коме? — спросила я не оборачиваясь.

— Таким его и доставили, — тихо ответил главный корун. — Помочь мы ему больше ничем не можем. И проблем с властями нам не нужно.

Вот оно как. Значит, жители Харуун-Кэла признают Империю и не имеют ничего против новой власти. А Мейс Винду… фанатик он или нет, но здесь он был опасен для всех.

В каноне магистр Винду никогда не вызывал у меня симпатии, а здесь я была с ним незнакома. Сила ненавязчиво показывала возможные варианты будущего. Да, мне не хватало опыта: на Эриаду я смотрела вероятности исключительно в разрезе угроз, а здесь имело место желание сбагрить подальше проблемного родственника. И если бы дело ограничивалось только физическими травмами…

Мне было предельно ясно, почему коруны хотят избавиться от своего сородича и какие именно «всплески» они имеют в виду. Мейс Винду, пусть на краткий миг, но пал. Его кома была следствием сознательной волевой блокировки — отчаянной попытки удержать себя от окончательного падения. Всё-таки он был магистром, а не вчерашним падаваном вроде Скайуокера.

Всю свою жизнь Мейс Винду сражался с падшими и становиться одним из них не желал ни при каких обстоятельствах.

Вопрос так называемого «падения» я начала изучать ещё тогда, когда впервые обнаружила заброшенный храмовый комплекс. Эта тема всегда оставалась актуальной и подробно рассматривалась древними джедаями. Как ни странно, эмоции не играли здесь решающей роли. У разных рас различная интенсивность переживаний — это связано с физиологией тела, социальным устройством обществ и типом мышления. Эмоции испытывали все и всегда: это неизбежный физиологический процесс.

Постулат «Нет эмоций — есть покой» оказался одной из самых опасных и разрушительных иллюзий. Нет ничего порочного в том, что одарённый любой расы испытывает чувства, — этого невозможно избежать. Сам феномен падения связан вовсе не с эмоциями и даже не с переживаемой трагедией, а с убеждениями. В тот момент, когда в сознании одарённого рушится вся картина мира, и происходит настоящее падение.

Сила абсолютно одинакова и для условных «светлых», и для «тёмных». Разница заключается лишь в способе её использования и в мировоззрении адепта. Более того, в самом почитании Силы у джедаев была заложена та самая бомба замедленного действия, превращающая адептов культа в падших чудовищ. Орден одарённых никогда не был полноценной религией. Культ Силы на практике являлся культом личности — определённых, особо почитаемых одарённых. В последние две сотни лет такой культовой фигурой был гранд-мастер Йода. Это неизбежно искажало их восприятие обычных разумных. Самодовольство — вот за что в галактике не любили джедаев. Этим грешили даже лучшие представители Ордена. А в процессе падения это качество начинало играть ключевую роль. Когда система ценностей рушится, а мировоззрение меняется, разумному не за что зацепиться, чтобы стабилизировать личность. И тогда на первый план выходит культ силы самого себя — гипертрофированный, искажённый, лишённый любых ограничений.

Дополнительным дестабилизирующим фактором служил и постулат «Нет смерти — есть только Сила», который вовсе не добавлял ни оптимизма, ни психической устойчивости. Растворение в Силе, по мнению большинства разумных, ничем не отличалось от обычной смерти. А страх смерти — самая распространённая фобия во всех известных мне галактиках. Также свою лепту вносило и поразительное сходство адептов Ордена и шахидов из моей прошлой жизни. Подготовка и тех и других шла похожим образом, только джедаи оставались без веры в рай для праведников с прислуживающими девственницами.

Исключение на сегодняшний день составляли, пожалуй, только я и мой отец. Благодаря своеобразному опыту и иной системе взглядов нам было точно известно, что со смертью жизнь не заканчивается. Интересно, есть ли в этой галактике ещё кто-нибудь с подобной искушённостью? Всё-таки буддийские верования моего прошлого мира, несмотря на внешнюю схожесть, радикально отличается от местной системы почитания Силы. И это заметно облегчает жизнь и стабилизирует психику, но одновременно создаёт моральные дилеммы, совершенно непонятные здешним аборигенам.

Ко всему прочему, в момент падения поток Силы, проходящий через каналы и тело одарённого, резко возрастает. Этот напор начинает буквально выжигать внутренние структуры, повреждая как силовые каналы, так и нервную систему. Для большинства рас галактики подобная нагрузка оказывается запредельной и нередко приводит к тяжёлым психическим отклонениям. Однако сам процесс остаётся обратимым при условии, что тело не было необратимо разрушено этим потоком.

Возможно, существуют народы, менее склонные к падению и способные без последствий пропускать через себя колоссальные объёмы Силы. Например, магистр Йода. Во всяком случае, мне нигде не встречались упоминания о падших представителях его расы.

Нечто похожее произошло и с магистром Винду с той лишь разницей, что он сознательно заблокировал собственное сознание. В принципе, это было ожидаемо: одарённый такого уровня не мог не ощутить гибель собратьев и крах Ордена. Сила услужливо показала мне обрывок прошлого — Мейс, раненый, лежащий в какой-то дыре на нижних уровнях мегаполиса. Я сразу развеяла это видение: знать, как именно он здесь оказался, мне не хотелось.

Восстановить его физическое состояние я со временем смогу, тем более с помощью Элиры. А доставить его в колонию можно и в состоянии комы. Главное — он всё ещё жив, а значит, шанс остаётся.

Благодаря системе связи, которую настроили наши гениальные инженеры, я больше не была обязана принимать подобные решения в одиночку. Отойдя в угол, я достала комлинк и отправила сообщение мастеру Сайнубе. Ответ пришёл быстро, но был предельно лаконичным: он просил подождать.

— Вы ведь понимаете, что такое решение я не могу принять одна? — обратилась я к коруну, всё это время стоявшему в дверном проёме.

Мужчина заметно помрачнел, словно опасался именно такого исхода, но всё же ответил как можно приветливее:

— Разумеется, госпожа. Этого следовало ожидать.

— Могу я, пока жду ответа, поговорить с Ларой? — продолжила я.

Корун молча кивнул и проводил меня в соседнюю комнату. Выходя из каморки бывшего магистра падшего Ордена, я жестом дала Каю понять, чтобы он остался на месте.

В комнате меня ждали Лара и ещё одна привлекательная темнокожая женщина старше её на несколько десятков лет.

— Госпожа Диас, это моя мать, Алия Винду, — представила её Лара, старательно сохраняя учтивый тон.

Меня накрыла волна откровенного омерзения. Пока Мейс был здоров, силён и влиятелен, он был нужен. Теперь же — больной, разыскиваемый и опасный для себя и окружающих — оказался нежелательным. В прошлой жизни я терпеть не могла подобных прошмандовок: дам с психологией гельминтов, цепляющихся за внешнее благополучие. Пока всё хорошо — семья едина. Стоит начаться кризису, вместо поддержки появляются претензии и заявление о разводе. А потом, когда человек с трудом поднимается на ноги и налаживают свою жизнь, паразитки возвращаются, словно ничего не произошло, и требуют алименты.

Однако внешне я осталась предельно корректной.

— Приветствую вас, госпожа Винду. Меня зовут Талия Диас, я свободный торговец.

Про себя я холодно отметила: гостям здесь даже не предложили элементарного знака внимания, зато больного главу семьи готовы без лишних колебаний «сбагрить» подальше. Что же, если мастер Сайнубе решит приютить бывшего магистра, я обязательно подниму вопрос компенсации. Просто так забесплатно подобные «услуги» на себя и колонию я брать не буду.

Комлинк подал сигнал минут через пятнадцать после первого сообщения. Мастер Сайнубе, проведя короткое совещание с мастерами нового Ордена, дал добро на эвакуацию. Однако хитрый косианец добавил небольшую приписку: он настоятельно рекомендовал мне не скромничать при назначении размера компенсации «за причинённые неудобства».

Мысленно усмехнувшись, я повернулась к дамам семьи Винду.

— Итак, — произнесла я спокойно, — мы согласны забрать вашего мужа и отца. Но на определённых условиях.

Торги с уважаемыми негритянскими дамами длились не меньше часа. И, скажу откровенно, с Асажж Вентресс мне в своё время было договориться куда проще. В итоге мы сошлись на двух больших контейнерах медикаментов и солидной партии тканей. Причём второе, судя по тихому отклику Силы, для нашей колонии было куда нужнее, чем лекарства, перечень которых прислал мастер Сайнубе.

Еды нам, разумеется, так и не предложили, что вызвало искреннее негодование у моего падавана. Поэтому, пока я занималась погрузкой товаров и раненого магистра в трандошанский НСТ-2001, Кай отправился закупаться припасами для обратного пути. За тридцать минут до старта он ввалился на борт корабля, сияя довольной улыбкой, и продемонстрировал добычу. Здесь была и икра местных рыб, и готовые мясные стейки с одуряюще вкусным запахом, и даже дорогое вино. Похоже, семейство Винду так стремилось избавиться от проблемного родственника, что решило дополнительно задобрить моего ученика на случай, если вдруг понадобится уговаривать его учителя.

Старт прошёл без неожиданностей, первый гиперпрыжок тоже.

Сразу после приятно изысканного ужина я занялась целительской практикой. Пациент находился в коме и, к счастью, не возражал. Бывшего магистра мы разместили в отдельной каюте: трандошанский грузовик был просторным, места хватало, пусть и без особого комфорта.

Разорванные силовые каналы в области головы, верхней части груди и шеи притягивали моё внимание. Ничего подобного я раньше не встречала: это явно были не последствия молний Силы. С ними я имела дело, когда лечила Асажж — такие повреждения заживали дольше обычных травм, но всё же значительно легче, чем деформации у магистра Винду.

Я увлеклась процессом и осторожно выправила один из потоков, идущих к голове. С удивлением наблюдала, как верхние структуры начинают наполняться жизнью. Нет, выводить пострадавшего из комы было ещё рано, но прогресс — пусть медленный — уже наметился.

Довольная результатом, я отправилась спать в свою каюту, слегка забыв об одном небольшом нюансе, связанном с моими снами.

До сих пор мне так и не стал до конца понятен принцип видений Силы. Если вероятности будущего я могла просматривать наяву, осознанно, то во снах мне неизменно являлась окружающая реальность — такая, какой она была в настоящий момент. Сначала это были падшие Инквизиторы на Нексусе-Ортае, где мы спасли мастера Талвин и детей. Во второй раз — Оли Страстоун, сама не понимающая, чего именно она хочет, но протестующая против всего подряд.

На этот раз я оказалась в совершенно ином, странном месте.

Вокруг царила абсолютная тишина. Я стояла на высоком берегу, а примерно в сотне метров от меня неспешно текла огненная река. Одно дело — читать о реке Смородине в народных сказках, и совсем другое — видеть её словно наяву. В медленном течении пылающих вод было нечто одновременно величественное и завораживающее, первобытное и опасное.

Почему-то я точно знала: при желании смогу разглядеть железный Калинов мост и даже перейти по нему на другую сторону. И побеседовать с Ягой мне тоже будет по силам, если возникнет такая необходимость.

Некоторое время я просто осматривалась, пытаясь понять, куда именно меня занесло. И лишь спустя пару мгновений заметила высокого темнокожего мужчину, стоявшего у самой кромки огненной воды.

— Магистр Винду, — окликнула я его, — вы точно уверены, что вам нужно именно туда?

Мужчина обернулся и с явным удивлением посмотрел на меня.

— Как вы здесь оказались? — строго спросил он. — Вам сейчас совершенно не время уходить в Силу.

— А вы уверены, что ваше время уже пришло? — пожала плечами я. — У вас такой вид, будто вы примеряетесь.

— Вы знаете, что это за место, рыцарь Нимо? — спросил Винду, внимательно всматриваясь в меня.

Вот это новости. Целый магистр Высшего Совета знает, кто я такая. Наверное, мне стоило бы этим гордиться — правда, я не совсем понимала, чем именно.

— Во-первых, магистр, меня зовут Талия Диас, — протянула я с подчёркнутой педантичностью. — А во-вторых, Совет мастеров Ордена Равновесия присвоил мне степень мастера. И, отвечая на ваш вопрос, — да, я точно знаю, что это за место.

Кажется, я вредничала даже здесь, во сне. Хотя какой это сон? Я действительно общалась с Мейсом Винду, который в этот самый момент лежал в соседней каюте нашего корабля в состоянии комы.

Магистр едва заметно улыбнулся одними уголками губ и уже куда спокойнее спросил:

— В таком случае не просветите меня, мастер Диас?

Я ненадолго задумалась, прикидывая, как лучше объяснить пациенту основы теории колеса Сансары в славянской терминологии, и решила сделать это на понятном для него языке.

— Ну вы же не думаете, магистр, что после смерти разумные просто растворяются в Силе, — усмехнулась я. С чего-то ведь нужно было начинать объяснения, тем более что в этой галактике понятия воплощений и колеса Сансары попросту не существовало.

По вытянувшемуся лицу Мейса стало ясно, что именно так он и полагал, поэтому я продолжила:

— Это огненная река. В моей прошлой жизни её называли Смородиной, — чуждое русское слово прозвучало здесь настолько неуместно, что я сама на мгновение удивилась. — Это граница между миром живых и мёртвых. Там, за гранью, вас ждёт новое рождение, потому что Сила всегда пребывает в движении. В ней нет ничего статичного. И если вы надеетесь уйти туда от проблем, то это не сработает. Вы родитесь вновь, только уже в Империи, и вам придётся начинать всё с нуля. Так что выбор, магистр, за вами.

Мужчина с заметным усилием покачнулся, словно теряя равновесие, и я уже почти бросилась к нему, чтобы удержать. Но на моё плечо легла чья-то ладонь.

— Нет, не подходи к нему. Магистр Винду должен принять решение самостоятельно.

Рядом со мной стоял Сайфо — живой, осязаемый, в своём прежнем живом облике. Я настолько привыкла видеть его призраком Силы, что не сразу узнала.

— Папа… — вырвалось у меня, и я, как маленькая девочка, обняла его.

Как же мне этого не хватало. Оказывается, боль утраты была куда глубже, чем я позволяла себе признавать.

Сайфо-Диас обнял меня в ответ, мягко поглаживая по спине.

— Ну что ты, Талия, всё хорошо. Мы уже вернулись и ждём только тебя.

— Вот и ещё одна вина, твоя гибель на моей совести, Диас, — произнёс Мейс Винду, внезапно оказавшийся рядом с нами.

Сайфо усмехнулся:

— Знаешь, Мейс, я и сам в жизни наделал немало глупостей. А сколько их сделал Ян… Так что остаётся только всё принять и работать дальше. Вот я, например, вообще призрак Силы, а всё равно обучаю юнлингов в храме Равновесия. А ты всего лишь потерял руку — и уже собрался за грань. Между прочим, ты адаптировал Джуйо для одарённых с прямым вектором. Мог бы ещё не одно поколение обучить.

— Кстати, о вас спрашивал ваш грандпадаван Калеб Дьюм, — вмешалась я, пользуясь паузой. — Его сейчас обучает мастер Сайнубе, но мальчик очень тяжело переживает смерть учителя.

— Калеб жив? — удивлённо спросил Винду.

Я кивнула, и магистр тут же задал следующий вопрос:

— Значит, сейчас я нахожусь на вашем корабле?

— Разумеется, — ответила я. — Вы в каюте по соседству с моей. И, к вашему сведению, на корабле больше никого нет — только я и Кай, мой падаван.

— И куда же мы летим? — с нескрываемым удивлением спросил Мейс Винду.

На этот раз ответил Сайфо-Диас:

— В храмовый комплекс, построенный Армией Света во времена Руусанского раскола.

— Значит, в Неизведанные регионы, — утвердительно произнёс Винду. — И верховодит у вас Тера Сайнубе.

Я пожала плечами: решения мастера Сайнубе были куда более логичными и созидательными, чем постановления Высшего Совета падшего Ордена.

— Тебе пора просыпаться, — сказал Сайфо. — Время на Грани течёт иначе, чем в мире живых.

— А ты? — спросила я, уже зная ответ.

Сайфо печально улыбнулся.

— Да, я тоже задержался здесь слишком надолго. Я не мог уйти за Грань, не зная, что будет с моим ребёнком. Именно ты вырвала меня из этого состояния, и за это я бесконечно благодарен. Но придёт момент, когда я спокойно уйду. Поэтому к Огненной реке у меня теперь свободный доступ.

Мне стало грустно. Разумеется, слова отца были понятны и разумны, но во мне всё ещё жила маленькая девочка, так и не получившая отцовского тепла. Я и подумать не могла, что всего за чуть больше года так сильно привяжусь к Сайфо.

— Но ведь это будет не сейчас? — спросила и сама удивилась, насколько жалобно прозвучал мой голос.

— Нет, сейчас ещё не время, — ответил Сайфо.

В следующее мгновение я открыла глаза в своей каюте и некоторое время просто лежала, глядя в потолок и прокручивая в памяти увиденное. Встала я лишь после сигнала бортового компьютера о выходе из гиперпространства через час.

Приведя себя в порядок, я вышла на мостик. Кай ещё спал в своей каюте, магистр Винду — в своей. Причём он именно спал, а не находился в коме, что уже было хорошим знаком. Я пожала плечами и занялась расчётом прыжков до нашей планеты.

Кстати, стоило бы обсудить её название: называть собственный мир просто «Храмом» было как-то… несолидно.

Корабль вышел из гипера, я ввела первые координаты и сориентировалась в Силе. Прыжки в аномалиях Неизведанных регионов — дело крайне непростое. Мастер Вос объяснял мне, что наш Храм находится в самом центре аномалии и для не посвящённых путь туда практически невозможен.

После пары прыжков на мостик влетел взволнованный Кай и сообщил, что магистр Винду очнулся. Отвлекаться я не могла, поэтому попросила падавана накормить нашего пассажира завтраком.

Освободившись, я заглянула в каюту магистра и застала там своего ученика. Мейс Винду выглядел значительно лучше, чем при нашей первой встрече, но всё равно производил впечатление человека, про которого говорят: «краше в гроб кладут».

— Мастер Диас, — тихо произнёс он, — мне заметно лучше… но я не чувствую ног.

— Сейчас посмотрю, — ответила я, посылая диагностический импульс Силы. — Судя по всему, у вас было лёгкое повреждение позвоночника. Вы прыгали с большой высоты?

— Что-то вроде того, — кивнул магистр.

— Но помощь вам вовремя не оказали, — продолжила я. — А потом вы долгое время пролежали без движения. В результате образовалась опухоль в пояснично-крестцовом отделе. По прилёте мы поместим вас в медицинский блок. У нас теперь есть всё необходимое: дроиды, медикаменты и даже бакта-камера. Так что поставим вас на ноги. В буквальном смысле.

Бортовой компьютер подал сигнал о приближении к точке выхода.

Я улыбнулась и сказала:

— Ну что же, магистр Винду… добро пожаловать в Храм Ордена Равновесия.