Империя Поттеров (джен)

Из-за того, что сегодня Альбус Дамблдор участвовал в заседании как представитель одной из сторон, председателем суда выступал некий пожилой волшебник по фамили Пибоди, человек со скучным сморщенным лицом. Он снова стукнул молотком по трибуне и объявил:

— Слово предоставляется истцу, лорду Генри Поттеру, в лице его адвоката, мистера Джона Гилберта.

Гилберт поднялся и прошел в центр зала заседаний. Он остановился рядом с пустым креслом для обвиняемых и громко и четко заговорил:

— Уважаемые члены Визенгамота. Сегодняшний вопрос касается не просто судьбы несчастного сироты, но и соблюдения древних законов нашего мира. Лорд Генри Поттер, глава древнего и благородного рода Поттеров, заявляет о своем праве и обязанности воспитывать наследника своего дома.

Он достал из портфеля два свитка и передал их председателю. Тот нацепил на кончик носа старомодное пенсне и, щурясь, внимательно изучил строчки, затем кивнул. После этого Гилберт продолжил:

— Данные документы подтверждают личность моего доверителя и финансовую состоятельность рода. Род готов предоставить маленькому Гарри Поттеру все необходимое: кров и пищу, любовь, защиту, образование и достойное будущее в мире, к которому он принадлежит по праву рождения.

Зал одобрительно зашептался. Право рода забрать под свое крыло осиротевшего волшебника было незыблемой традицией, которая уходила корнями в прошлое и была старше самого Министерства.

Председатель кивнул.

— Слово ответчику Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору.

Дамблдор, шелестя своей фиолетовой бархатной мантией со звездами, величественно поднялся и оглядел зал с отеческой улыбкой и всепрощающим сиянием добрых глаз.

— Благодарю вас, — скромным тихим голосом сказал Дамблдор. — Я не оспариваю благородство намерений лорда Поттера. Однако мы должны думать прежде всего о ребенке. Гарри живет у своих родственников, семьи Дурслей, уже четыре года. С годовалого возраста они стали для него единственной семьей. Он привязался к ним, любит их и чувствует себя в безопасности. — Он сделал драматическую паузу, чтобы все успели проникнуться трагедией ситуации, в которой мальчика хотят лишить любящей семьи. — Разлука с новыми родителями причинит ему сильные страдания. Лорд Поттер при всех своих несомненных достоинствах не знаком мальчику. Такое потрясение может нарушить хрупкий магический фон ребенка, который и так пострадал в ту роковую ночь четыре года назад. Я предлагаю оставить все как есть ради Гарри.

Многие зрители в зале закивали, проникшись душещипательной речью директора. Его полные заботы слова были довольно убедительными. Но Гилберт в ответ на это лишь усмехнулся. Теперь была его очередь добавить в действие немного драмы.

— Слово снова предоставляется истцу, — объявил председатель.

— Уважаемый суд, мы говорим о Гарри Поттере, мальчике-который-выжил, герое, который принес мир в наши дома. Ребенке, который потерял родителей и нуждается в защите... — Гилберт сделал акцент на этом слове. — Именно о защите и пойдет речь. Я обязан вам сообщить: Гарри Поттер живет не у волшебников. Он живет у магглов.

Это заявление взбудоражило всех без исключения зрителей и даже судей. Зал зашумел. Такого поворота не ожидал никто. "У магглов?", "Это что, шутка?" — доносились возгласы. Многие из них не воспринимали магглов всерьез, а то и вовсе считали существами чуть умнее обезьян. То, что чистокровный ребенок, да еще такой важный для всего магического мира, жил у магглов, было возмутительно.

— И это еще не все, — продолжил Гилберт, повышая голос под аккомпанемент стука судейского молотка, который призывал всех успокоиться. — Условия, в которых содержится ребенок, шокируют. Прошу вашего внимания на колдофото.

Он взмахнул палочкой. В воздухе над центром зала возникли проекции фотографий с Тисовой улицы, были проявлены в специальном растворе. Теперь они были живыми и яркими, и потому особенно впечатляли тем, что на них происходило.

На изображениях маленький мальчик в сломанных очках и огромной поношенной одежде драил крыльцо под крики тетки; сжимался в комок перед замахивающимся на него дядей; тащил слишком тяжелые для его возраста и комплекции сумки с продуктами. И спал на старом матрасе в кладовке под лестницей в окружении пыли и паутины.

— Посмотрите! — прогремел Гилберт, перекрикивая поднявшийся в зале шум и указывая на изображения. — Героя волшебного мира морят голодом! Его бьют! Его заставляют работать как домового эльфа! Его держат в чулане, как животное! И все это делают невежественные магглы, которые боятся и ненавидят магию!

В восьмидесятых законы о защите прав детей еще только неохотно начинали принимать, и сами по себе побои не могли бы вызвать такого возмущения. Но здесь сработало два других фактора. Гарри Поттер был не простым ребенком. Он был едва ли не священным символом своего времени. И лупили его не члены волшебной семьи, которые имели полное право на такие методы воспитания, — какие-то грязные магглы посмели поднять руку на волшебника, наследника древнейшего чистокровного рода!

— Как они смеют?! — прокричал кто-то с задних рядов.

— Мерзкие магглы! Лапы прочь от нашего мальчика!

— Куда смотрит Министерство?!

Председатель яростно застучал молотком, пытаясь остановить яростный гвалт.

— Порядок в зале! Порядок!

Гилберт выждал, пока страсти немного улягутся, и нанес следующий удар.

— А что насчет безопасности? Мой доверитель, обычный гражданин, более того, никогда до этого не живший в Англии, нашел мальчика за каких-то пару дней. Что мешает то же самое провернуть Пожирателям Смерти? Ребенок совершенно беззащитен перед любым злым умыслом!

— Слово ответчику, — сухо произнес председатель.

Дамблдор вновь поднялся. Он смотрел на фотографии в воздухе с выражением глубочайшего потрясения и печали, будто бы не меньше, чем остальные, был шокирован ужасными кадрами.

— Я не знал, — тихо и покаянно сказал он с тщательно отыгранной болью в голосе. — Я был уверен, что с Гарри все хорошо и его любят. — Дамблдор помедлил, и Генри прекрасно знал, о чем он молчит. О кровной защите, которая действовала только в доме материной сестры. Но сказать об этом открыто означало признаться в использовании магии крови, практики, которую сам же Дамблдор и его сторонники приравняли законом к запретной магии. — Я обязательно побеседую с мистером и миссис Дурсль, — продолжил Дамблдор, игнорируя опасную тему. — И попрошу вести себя с Гарри не столь строго.

— Слово исцу, — сказал председатель.

— Вызываю свидетеля обвинения! — объявил Гилберт. — Миссис Петунию Дурсль, фактического опекуна Гарри Поттера в мире магглов.

Двери распахнулись, и в зал ввели шатающуюся Петунию Дурсль. С ее лица исчезло вечное самодовольство, она с животным ужасом обводила взглядом присутствующих волшебников в причудливых мантиях, шарахалась от парящих свечей и готова была свалиться в обморок в любую минуту. Она явно пришла сюда не по доброй воле — но едва ли Гилберт оставил какие-то следы принуждения.

— Миссис Дурсль, — ласково обратился к ней Гилберт. — Расскажите суду, почему вы так часто наказывали мальчика?

Петуния дернулась и покосилась на кресло с кандалами, куда ее, к огромному ее облегчению, не стали усаживать.

— Он... ненормальный, — пролепетала она, тяжело дыша и водя взглядом по лицам. Похоже, ей пообещали свободу, если она все расскажет, и она старалась выдать всю информацию как можно скорее. — Из-за него ломаются вещи и лопаются стекла. Тарелки... летают по кухне. Это... опасно! Мы пытались выбить из него эту дурь! Чтобы он стал как все нормальные люди!

Зал взорвался.

— Они пытались подавить магию?!

— Искоренить дар ребенка?!

— Они хотели создать обскура!

Крик "Обскур!" обрушил новую волну гнева. Казалось, степенные лорды и леди готовы были наброситься на Петунию Дурсль и разорвать ее голыми руками.

— Тишина! — рявкнул председатель, изо всех сил стуча молотком. — Уведите свидетельницу!

Рыдающую Петунию увели почти волоком.

— Слово ответчику!

Дамблдор все так же степенно поднялся, но на его лице сквозь маску скорби можно было заметить тень раздражения.

— Я полностью признаю, что методы воспитания были ошибочны. Но это случилось только лишь из-за незнания, и я обязательно проведу работу с семьей Гарри и все исправлю. Хочу сразу предупредить суд: сейчас смена магического опекуна может быть опасна. Между мной и Гарри установлена тонкая магическая связь, которая жизненно необходима для защиты и стабилизации ауры ребенка. Сейчас разрыв магической опеки рискован для магии и здоровья мальчика.

Начались прения. Сторонники Дамблдора выступали за то, чтобы оставить все как есть. Но возмущение беспределом, который творили с ребенком магглы, было слишком сильным. Образ Гарри Поттера, самого знаменитого и любимого ребенка волшебной Британии, которого бьют магглы, чтобы уничтожить его магию, перевесил все теоретические риски.

— Уважаемые члены Визенгамота! — снова взял слово Гилберт. — Наши законы гласят, что кровь рода превыше любых других магических связей! Именно род должен воспитывать своих сыновей и дочерей, а не посторонние люди. Тем более — магглы, которые пытаются уничтожить волшебный дар ребенка! Оставить Гарри Поттера в такой семье — значит совершить преступление против самой Магии!

Рита Скиттер лихорадочно строчила сразу в двух блокнотах — в одном сама, над другим плясало самопишущее перо. Оно уже выводило жирные заголовки: "Гарри Поттер: жертва маггловского террора", "Дамблдор проглядел издевательства над героем", "Позор Визенгамоту, если мальчик останется в аду". Судьи косились на нее с опаской. Никому не хотели завтра утром увидеть свое имя в статье с пометкой "покровитель маггловских мучителей".

Голосование прошло стремительно.

С небольшим перевесом победило предложение оставить Дамблдора магическим опекуном Гарри Поттера. Никто не хотел брать на себя ответственность, если с мальчиком правда что-то случится из-за разрыва связи.

Но за второй пункт проголосовали почти единодушно.

Фактическая опека, право забрать ребенка из дома Дурслей и воспитывать его в магическом мире, была передана лорду Генри Поттеру.

— Решение принято! — председатель, сняв с носа пенсне, в последний раз ударил молотком. — Гарри Поттер немедленно передается под фактическое попечение главы рода Поттеров, лорда Генри Поттера. Маггловская семья Дурсль лишена права опеки. Альбус Дамблдор сохраняет титул опекуна по магии до достижения ребенком волшебного совершеннолетия.

Дамблдор стоял неподвижно. Он проиграл битву. Гарри вырвут из его плена, и теперь мальчик будет расти под влиянием человека, которого он не контролирует.