Мариус (джен)

Мы опять в Англии, да, теперь нам в Индию не сунуться, я посмотрел на сестру.

— Что ты на меня так смотришь? — заподозрила неладное Кассиопея.

Да-да, вы всё правильно поняли, это всё из-за неё, теперь мы там в розыске. Не знаю, долго ли будут нас искать, но сейчас ищут.

Надо было заподозрить неладное в самом начале, хотел бы я сказать, но как тут заподозрить, если она всегда так себя ведёт. «Всё началось», — хотел сказать я, но это тоже не подходит. Дело было так: мы пришли к одному храму и долго ходили и смотрели, там были интересные барельефы и скульптуры.

— Какой позор! — сказала красная Кассиопея, закрыв глаза ладошками, но раздвинув пальцы, чтобы видеть. — Хм, даже так, очень интересно.

Вы, наверное, догадались, на что она смотрела, но поясню: да-да, это тот самый храмовый комплекс, вы не ошиблись, в Кхаджурахо.

— Мне надо отлучиться! — Кассиопея убежала от меня, но её можно понять, такое увидеть.

Потом я побродил немного и посмотрел.

— Пошли отсюда! — пришла Кассиопея и потянула меня от храма. — Давай уйдём быстрее! — Она нервничала, но её можно понять, всё же девушка. Так думал я, когда мы аппарировали оттуда.

Когда к нам в номер стали ломиться авроры или как тут их называют (хорошо, что поставил защиту на номер, не сильную, так, на всякий случай), у меня промелькнули подозрения. Они кричали, чтобы мы сложили палочки и не сопротивлялись. Пришлось воспользоваться первым попавшимся портключом и портануться оттуда, потом ещё и ещё.

— Рассказывай, что ты сделала! — потребовал у сестры объяснений. Она стала отпираться, и я всё понял и надавил на неё морально.

— Всё-всё, я расскажу! — Кассиопея сдалась. — Ну там у храма я пошла по женским делам в сторонку... — Сестра посмотрела на моё непонимающее лицо. — Что? Пописать я пошла!

— Продолжай! — предложил ей.

— И вот возвращаюсь я и чувствую: где-то здесь есть магия. Мне стало любопытно, что там, ведь храм посещают маглы и значит тут ничего опасного нет. Вот я и подошла к неприметной дверке, а на ней рельеф змеи. Я и прошипела на неё — она и открылась. И решила я посмотреть, что там за дверкой. Пролезла туда (она же маленькая дверка), а там его горы! И там и тут и везде. Я как увидела — думаю: возьму немножко, никто и не заметит. Вот и всё! — Кассиопея закончила говорить.

— И что же там было? — строго спросил её.

— Золото, конечно! Что ещё там может быть? — Кассиопея непонимающе уставилась на меня.

— И сколько ты взяла «немножко»?

— Вот, всего-то «немножко», — Кассиопея протянула маленькую сумочку.

Я взял у неё сумку с расширением пространства и заглянул внутрь.

— И это ты называешь «немножко»!

— Да немножко! Я же сказала: его там горы! И тут и там... На фоне их это просто кучка.

Моя ладонь впечаталась в лицо. В моё лицо. С этим ничего уже не сделаешь, с этим надо смириться: она не изменится. И нам пришлось возвращаться домой.

— Мне надо по делам, — заявила Кассиопея и убежала, оставив меня одного в гостиной дома. Понимает, что я рассержен, вот и сбежала.

Мы спускались и спускались всё дальше под землю. Я догадывался, зачем Кассиопея привела меня сюда, но не подавал виду. Тогда она сбежала по делам, я думал — из-за меня, но нет. Но сейчас пусть радуется. Ну всё, вроде приехали. Кассиопея потащила меня к запертой двери.

— Зачем ты привела меня сюда? — спросил сестру.

— Мне надо тебе это показать, — хранилище открылось, и Кассиопея указала на кучу галлеонов, сваленных по середине. — Гляди, здорово же.

Кассиопея подбежала к огромной куче золота, развернулась ко мне лицом и подняла руки вверх. — Смотри! — и упала спиной на кучу.

— У-у-у, больно, — заныла Кассиопея. — Но приятно! — Она стала подкидывать монеты руками. — Я богата, я богата, мои денежки! — Наигравшись, поднялась и подошла ко мне. — Я же говорила, что открою хранилище в самом низу Гринготтс. Вот посмотри, — она обвела рукой помещение, в котором кроме золота была куча предметов.

— И зачем? — спросил у сестры.

— Да просто захотелось. У каких-то Лестрейнджей есть хранилище внизу, а у меня нету. Кстати, оно тут рядом, — Кассиопея подбежала ко мне и зашептала на ухо: — Давай наколдуем им что-нибудь этакое, ну чтоб они открыли и обо... — она не договорила. — Ну понял.

— И зачем? И кто об этом узнает, кроме них? И что ты привязалась к ним? Чем они тебе не угодили? — посмотрел на сестру.

— Да помнишь, с нами учился один Лестрейндж. Всё началось с него, ну моя неприязнь к ним.

— И что он такого сделал тебе? — у меня возникло неприятное чувство.

— Да мне он ничего не делал, что он мне мог сделать? Я же Блэк! Просто он пытался как-то повлиять, заколдовать одну девочку, ну ты же знаешь, чем они славятся. Но его отогнали от неё девушки с последних курсов, и он ничего не успел сделать. И что-то доказать нельзя, он же ничего не сделал. Но она же маленькая девочка! Вот я и невзлюбила этого урода. Я так радовалась, когда его посадили! Оказывается, он пришёл и признался во всех своих делишках. Конечно, потом его отмазали от многого, заявив, что он оговорил себя под «Империусом», но кое-что подтвердилось, и ему дали несколько лет в Азкабане. Интересно, кто это сделал? Ну заставил его признаться... — сестра посмотрела на меня.

— Не знаю, мало ли добрых людей. Но при чём здесь все Лестрейнджи? — увёл я тему разговора в сторону.

— Да они там все такие! Так что давай сделаем что-нибудь этакое! — Кассиопея уставилась на меня.

— И я тебе опять скажу: кто об этом узнает, кроме них? Здесь же никого нет. Даже мы не узнаем. Так в чём тогда суть этого?

— Ну да, никто не узнает... Ну и ладно, пусть этих Лестрейнджей. Ты лучше посмотри: это всё моё! Теперь я уважаемая госпожа Блэк! У меня есть даже своё хранилище!

— Ну всё, пошли, уважаемая госпожа... — я развернулся и пошёл к выходу.

— Ты забыл сказать «Блэк». Мариус! Мариус! Да подожди ты! — Кассиопея побежала за мной. — Ты забыл сказать «Блэк»!

— Блэк, Блэк! Довольна?

— Так бы сразу. Пошли выбираться отсюда. Как же тут далеко до выхода! Ну вот зачем так далеко? Могли бы и поближе построить!