Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Сегодня был очень значимый день для Мариуса и Кассиопеи. Они нашли это место, преодолев немало трудностей. Пришлось пересечь небольшой горный хребет, чтобы увидеть долину, и сразиться с мелкими хищниками, похожими на кошек, только гораздо крупнее — примерно в пять раз. Правда, так и не узнали, чей непонятный крик (или что это было) преследовал их. Но он пропал, когда они достигли гор и стали их преодолевать. Для них это была хорошая новость. Теперь предстояло спуститься и всё изучить.

С края обрыва перед ними простиралась обширная долина. Мариус машинально убрал прилипший лист с рукава — тот застрял ещё на подъёме. Кассиопея прищурилась от солнца, пытаясь что-то рассмотреть в зелени внизу.

Перед ними раскинулся город древней цивилизации — некогда величественный, а теперь почти полностью поглощённый тропической растительностью.

Массивные каменные блоки, когда‑то выложенные с безупречной точностью, теперь едва проглядывали сквозь густую зелень. Мариус наклонился вперёд, упираясь ладонями в колени, и вгляделся в долину. Под его весом осыпались мелкие камни, а ветер подхватил мусор — кусочки коры и сухие травинки закружились в воздухе, прежде чем исчезнуть внизу.

В центре города возвышалась огромная ступенчатая пирамида… Кассиопея невольно потянулась к шее, разминая затёкшие мышцы, и сдула прядь волос, упавшую на глаза.

— Наконец‑то мы что‑то нашли! — Мариус провёл рукой по волосам, оставив на лбу тёмную полосу грязи.

— Но поможет ли это? — Кассиопея скептически хмыкнула, стряхивая паутину с плеча. Поправив сползшую лямку, она на мгновение отвела взгляд, словно собираясь с мыслями, и добавила с лёгкой усмешкой:

— Думаешь, это то, что мы ищем? — она недоверчиво оглядела долину. — Пока я вижу только камни и лианы.

— Здесь правильная магия, нет аномалий, — твёрдо произнёс он, на секунду задержав взгляд на сестре, а затем снова переводя его на пирамиду. — Должно быть объяснение, что всё это значит и как это связано с нашим положением. Смотри — там, среди камней у подножия, какие‑то желтоватые отблески. Будто металл ловит солнечный свет… Или мне только кажется?

— Хорошо, — в голосе Кассиопеи впервые прозвучал осторожный интерес. Она, мучаясь от духоты и влажности, небрежно расстегнула несколько верхних пуговиц — ткань сразу прилипла к коже ещё сильнее, — но взгляд её уже был прикован к камням у подножия пирамиды. — Давай всё осмотрим.

— Давай начнём с вон той области, — Мариус указал рукой в сторону места, которое выглядело расчищеннее и где росло меньше деревьев. — Там лианы не так опутали всё, как в других местах.

— Невероятно… — прошептала Кассиопея. В её голосе появилось любопытство. — Представь, сколько веков это всё стояло здесь, забытое и покинутое… — Она провела пальцами по краю обрыва и невольно отдёрнула руку — земля осыпалась, и под слоем грунта блеснуло что‑то..

Мариус прищурился, вглядываясь в очертания города:

— Смотри, там, в центре — пирамида. — Видишь эти ступени? — уточнил Мариус. — Они ведут к главному входу, но сейчас почти полностью скрыты под лианами. И свечение там ярче. Это не случайность — магия всё ещё активна.

Кассиопея прислонилась к дереву у обрыва и всмотрелась вниз. Внезапно под её ногой осыпались мелкие камни, и она едва не потеряла равновесие. Мариус мгновенно схватил её за руку.

— Осторожнее! — тихо сказал он. — Земля здесь рыхлая, может осыпаться.

Она благодарно кивнула:

— Спасибо. Просто… это место завораживает. Оно как будто живое. Кассиопея вытерла вспотевшие ладони о юбку.

Мариус кивнул: — Да, природа взяла своё. Но посмотри — несмотря на все эти заросли, планировка города всё ещё читается… Он провёл рукой по резному узору на ближайшем камне, стёр слой пыли и мха, пытаясь разглядеть символ.

Тёплый влажный воздух давил на плечи, а густая зелень внизу словно манила и одновременно предостерегала. Голубоватое свечение на ступенях пирамиды стало чуть ярче, будто откликаясь на их слова.

— Пойдём вниз? — спросила Кассиопея чуть дрогнувшим голосом. — Хочу рассмотреть всё поближе. Она дёрнула ремешок сумки, застрявший в ветке, и скинула с рукава несколько сухих листьев. Девушка принялась торопливо заплетать растрепавшуюся косу готовясь к спуску, но выбившиеся пряди прилипали к вискам.

Мариус окинул взглядом склон, оценивая путь спуска:

— Пойдём. Только будь настороже. Лианы могут скрывать трещины, корни — выступать в самых неожиданных местах. И помни: магия здесь не просто сохранилась — она реагирует. Может пробудиться, если мы сделаем что‑то не так. Он подтянул шнурки и проверил застёжку рюкзака.

Они начали осторожно спускаться по склону, ступая по узловатым корням деревьев и осыпающейся под ногами земле. Под обувью шуршали мелкие камни и сухие листья, а в воздухе пахло пылью с дороги и чем‑то лиственным, свежим. Где‑то вдалеке раздался писк неизвестного грызуна, а ветер, пробежав по склону, качнул ветку — та стукнулась о камень, издав протяжный звук: „Тук“. Кассиопея на мгновение замерла: что‑то среди камней привлекло её внимание. Девушка присела на корточки, и её пальцы бережно коснулись тонкого ростка орхидеи — нежного и упорного, пробившегося сквозь вековую пыль. Подушечки ощутили бархатистую поверхность лепестков. Рядом с ним, едва заметный в полумраке, слабо мерцал высеченный в камне символ — похожий на знак плодородия. Его поверхность была прохладной и слегка шершавой на ощупь.

Она подняла голову, встретившись взглядом с Мариусом. Он обернулся, заметив её остановку, и подбадривающе кивнул — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Парень протянул руку, помогая сестре подняться. Брат с сестрой продолжили путь, всё ближе к древнему городу, укутанному в зелёный покров. Ветерок доносил слабый аромат цветущих трав и сухой коры, а где‑то вдали раздавался крик неизвестной птицы, эхом отражавшийся от каменных стен.

Справившись с последними препятствиями при спуске, двое наконец ступили на каменную мостовую. Под толстым слоем земли, прелой листвы и травы скрывались плиты, из которых пробивались упрямые корни деревьев. Под ногами хрустели мелкие обломки, а воздух наполнился запахом сухой травы и древесной коры. Повсюду валялись обломки камней и мусор, нанесённый ветром за века забвения. Продвигаясь вглубь этого загадочного места, они с живым интересом разглядывали фасады близлежащих строений. Пришлось поплутать по улицам древнего города, чтобы добраться до точки, которую они приметили сверху.

Пробираясь под свисающими лианами и карабкаясь по обломкам разрушенных стен, путники наконец достигли цели. Ветви, потревоженные их движением, тихо зашуршали, а где‑то под ногами скрипнула старая ветка.

Кассиопея остановилась перед завалом из камней и покосившихся балок. Она подпрыгнула, пытаясь ухватиться за край стены, но пальцы соскользнули, оставив на ладони царапину.

— Давай, я помогу, — Мариус подошёл сзади, слегка подтолкнул её под поясницу, давая нужный импульс.

Сестра ухватилась за выступ, подтянулась и, перекинув ногу, наконец взобралась на вершину завала. Обернувшись, Кассиопея благодарно кивнула брату и протянула руку вниз.

— Хватайся!

Мариус усмехнулся, легко подпрыгнул и, оттолкнувшись от выступа, взобрался наверх без посторонней помощи.

— Я ещё не настолько стар, чтобы мне помогали, — он подмигнул сестре, стряхнул пыль с рукава.

— Позёр! — Лицо Кассиопеи озарилось улыбкой.

Пара продолжила путь вдоль разрушенной стены. Кассиопея шла первой, осторожно переступая через обломки. Вдруг её нога подвернулась на скользком камне, и девушка покачнулась.

Мариус мгновенно отреагировал — схватил её за локоть, удержав от падения. Ладонь ощутила дрожь в руке сестры.

— Осторожно! — его голос прозвучал напряжённо.

— Спасибо, — Кассиопея выдохнула с облегчением и поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Камень был слишком гладкий, словно отполированный.

Они обменялись понимающими взглядами и двинулись дальше.

Место располагалось на окраине города, но почти в центре относительно точки их входа. Здесь было не так заброшено — скорее, когда‑то обустроено. Да, время не пощадило и его: кладка потрескалась, а кое‑где стены поросли мхом. В воздухе чувствовался слабый запах сухой древесины и чего‑то пряного, будто где‑то рядом росли кусты с ароматными листьями.

Девушка опустилась на корточки у стены, внимательно вглядываясь в высеченные на камне знаки. Кассиопея очистила углубления от мха и пыли. Кончики пальцев уловили неровность резьбы, следы времени на поверхности камня.

— Смотри, тут что‑то написано, — её голос звучал задумчиво. — Очень похоже на что‑то… но пока не могу вспомнить, где я это видела.

Она слегка наклонила голову, прищурилась, пытаясь разобрать символы.

Мариус присел рядом, внимательно изучил поверхность камня. Его выражение лица стало сосредоточенным, он слегка постучал пальцами по подбородку, размышляя.

— Хм… — он провёл рукой вдоль надписи. — Похоже на письменность гупта. Тот же магический санскрит, что мы видели в Индии, но есть отличия… Может, какой‑то другой вариант?

— Вспомнила! — внезапно воскликнула Кассиопея, щёлкнув пальцами. — Я видела такие же письмена раньше! Помнишь, те храмы, что мы посещали? Там были похожие, тогда нам сказали, что это как записная книжка, оставленная для потомков.

Мариус кивнул, хотя в глазах читалась ирония.

— Ты права. Если это действительно санскрит… — он поднялся, протянул руку сестре, помогая встать, — это может объяснить, почему магия здесь работает так. Возможно, эти надписи помогут нам понять, как покинуть остров.

Сделав несколько шагов в сторону, он остановился у края небольшой площади, окружённой обломками колонн. Поднял голову, оценивая высоту сохранившихся стен, затем осмотрелся в поисках сухих веток. Удовлетворённо кивнул, заметив ровный участок земли, защищённый от ветра.

— Здесь и разобьём лагерь пока, — брат обвёл взглядом территорию. — Решение принято, — добавил он, и плечи его расправились.

— Но тут близко к лесу… — у Кассиопеи были сомнения, и она их высказала. Нахмурившись, девушка скрестила руки на груди и бросила настороженный взгляд на тёмную стену деревьев. — Не лучше ли поставить лагерь ближе к центру города?

— Не лучше. В центре мы можем не найти более подходящего места. Не переживай, попробуй применить магию. Мне кажется, в этом месте она будет работать правильно, — Мариус говорил уверенно, но его внимание было приковано к окрестностям.

Кассиопея достала свою палочку и неуверенно посмотрела на брата: тот ободряюще кивнул. Она произнесла несколько простых заклинаний — и они сработали как надо. На её лице отразилось удивление.

— Ты прав, — сестра воспрянула духом, усталость словно отступила. В её глазах появился знакомый огонёк решимости. — По сравнению с тем, что было раньше, здесь намного лучше получается. Приступим. Надо поставить шатёр и развести огонь на всякий случай.

Кассиопея решительно взмахнула палочкой и начала левитировать ближайшие сухие ветки, аккуратно складывая их заклинанием в кучу перед собой. В воздухе запахло древесной смолой и сухой корой.

Мариус улыбнулся уголком рта, наблюдая за сестрой. Он ловко расправил ткань шатра на земле и совершил короткий взмах палочкой, заставляя конструкцию подняться и закрепиться на месте.

Ещё один жест Кассиопеи — и дрова сложились в ровную поленицу. Ещё одно заклинание — и несколько поленьев легли в круг из камней, которые Мариус выложил для костра. Из её палочки вырвалось яркое, ровное пламя. Костёр мгновенно вспыхнул, наполнив воздух теплом и мягким треском горящих веток.

— Я в ванну, надо вымыться, — сказала девушка, уже направляясь к шатру; её шаги были быстрыми и энергичными. У входа она на мгновение остановилась, обернулась к Мариусу. — Присмотри тут на всякий случай, ладно?

Он кивнул в ответ.

Мариус сел в кресло и устало прислонился к спинке. Ему тоже хотелось вымыться, но сестра была права: нужно не терять бдительность. Расслабившись на радостях от удачного спуска и работающей магии, можно упустить что‑то важное. Он вздохнул и перевёл взгляд с огня на тёмный лес за границей купола. Вдалеке слышалось уханье совы, а пламя костра отбрасывало пляшущие тени на древние стены.

Достав из рюкзака блокнот и карандаш, он решил зарисовать письмена, которые они нашли на стене, — вдруг это поможет расшифровать их позже. Осторожно, стараясь передать каждую линию, он перенёс знаки на бумагу. Лёгкий ветерок коснулся его щеки, донёс тонкий запах свежести природы, и Мариус на мгновение замер, вслушиваясь в шелест листьев где‑то вдалеке.

Через полчаса Кассиопея вернулась из шатра — свежая, с влажными волосами, собранными в небрежный пучок. Она подошла к костру, протянула к теплу ладони и глубоко вдохнула, наслаждаясь теплом и лёгким ароматом дымка. Пламя тихонько потрескивало, отбрасывая тёплые блики на её лицо.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, слегка повернувшись к брату, — эта плита… Она здесь не одна, если присмотреться. Вон, видишь, рядом с ней ещё такие же. А если приглядеться повнимательнее — несколько плит просто упали. Наверное, там, на них, тоже есть надписи.

Мариус поднял голову от блокнота, на мгновение задержал взгляд на сестре, улыбнулся краешком губ и кивнул:

— Не одна? — Он осмотрелся. — Ты права, и это многообещающе. Думаешь, эти надписи есть на всех плитах?

— Возможно, — Кассиопея присела рядом с братом, разглядывая его зарисовки. Она осторожно коснулась кончиками пальцев края страницы, словно проверяя, насколько точно переданы линии. — Если так, они могут содержать информацию о том, как активировать портключ или разрушить барьер, удерживающий нас на острове.

Мариус на мгновение задумался, прислушиваясь к тихому шуму ветра в кронах деревьев:

— Тогда наша задача — расшифровать их. Завтра с утра займёмся этим вплотную. А пока… — Он потянулся, зевнул и бросил взгляд на сестру. — Пора отдыхать. День выдался насыщенным.

— Согласна, — Кассиопея улыбнулась, её глаза мягко блеснули в свете костра. — Но сначала… — Она подняла палочку и произнесла заклинание. Над лагерем возник мерцающий купол, переливающийся голубыми и серебряными всполохами. — Защитный барьер. На всякий случай.

— Отлично, — одобрительно кивнул Мариус, слегка коснувшись её плеча. — Теперь можно спать спокойно.

— Посидим немного и пойдём, — Кассиопея повернулась к огню. — Можно сегодня немного расслабиться. Защита есть, надеюсь, всё будет хорошо.

Они уютно устроились у костра, закутавшись в тёплые пледы. Мариус невольно подтолкнул ногой небольшой камешек, тот покатился и затих у корней старого дерева. Кассиопея тихонько вздохнула, откинулась назад и положила голову на плечо брата. Он осторожно накрыл её плечи краем своего пледа.

Пламя мягко танцевало перед глазами, убаюкивая, а длинные тени древних стен, казалось, стояли на страже, охраняя их покой. Где‑то в глубине города слабо мерцала пирамида, словно напоминая: ответы уже близко, осталось лишь их отыскать. Ветерок донёс ещё один порыв свежести; шелест листьев стал чуть слышнее, и на мгновение всё вокруг замерло в умиротворённом равновесии.

* * *

— Я бы его убила, чтобы его тролли любили целой толпой! — ругательства так и сыпались из неё.

— Ты это видишь, Мариус? Вот зачем он это сделал? Какая ему была от этого польза? — Кассиопея пнула каменную плиту и схватилась за носок сапога.

— У‑у‑у, — вырвалось у неё непроизвольно, — больно!

Она вытерла выступившие слёзы.

— Что ты так разошлась? Кого ты хочешь убить? Этот негодяй уже несколько веков как мёртв, — Мариус поймал скачущую на одной ноге сестру и обнял. — Успокойся, очень болит? — спросил он и, не дожидаясь ответа, направил палочку на ушиблённую ногу.

— Спасибо, — сестра успокоилась, боль отступила. — Но всё же это несправедливо. Что мы ему сделали? Мы даже его не знали.

— Кто поймёт спятившего от одиночества старика? Он хотел увидеть перед смертью родных, — Мариус посмотрел на плиту с надписью.

Всё началось утром, когда они стали изучать плиты, стоявшие рядом с их лагерем. Каждая плита была выполнена на своём языке: здесь встречались и китайский, и индийский, и арабский, и испанский, и даже древние формы английского языка. И вот на одной из них они и нашли эту запись на староанглийском.

Начало надписи гласило, что все эти камни содержат одну и ту же информацию: это команда судна, которое отплыло четыреста лет тому назад из Европы в Новый Свет. Но не простого судна, а магического корабля. Они планировали что‑то изучить в океане около Карибского моря. Команда состояла из волшебников разных национальностей, их объединял интерес к исследованиям.

В океане они попали в шторм огромной мощи, и судно затонуло. Так те, кто выжил, очутились на этом острове. Проведя на нём много лет, исследователи нашли и изучили древний город. Изучая его, они догадались, что здесь произошло огромное бедствие и что часть острова затонула. Также они поняли, что нестабильность магии связана с теми событиями: древние волшебники что‑то сделали, и появились аномалии, которые невозможно устранить.

Команде оставалось только снять защиту с пирамиды — другого способа покинуть остров не было. Все, кто пытался сделать это вплавь или на построенных лодках, достигнув определённого места, испарялись прямо на глазах у тех, кто был неподалёку. Отказавшись от этой идеи, они больше не пытались покинуть остров.

После долгих исследований они поняли, что пирамида — источник всех ответов, и стали ломать её защиту. Проходили годы, десятилетия, они упорно пытались проникнуть в неё, но люди гибли или умирали от старости. Надежда на то, что они покинут остров, таяла. И те, кто остался, решили написать послания и предупреждения тем, кто случайно попадёт сюда. Так и появились эти плиты.

И на одной из них они нашли последнюю запись — приписку, гласившую, что человек наложил чары притягивания родной крови, чтобы увидеть покинутых давно родных ему людей. Он остался один: все уже скончались, — и теперь, на старости лет, ему захотелось повидать родню. Он был изгнанным из рода представителем семьи. Вот так и случилось, что их притянуло на этот остров, когда они воспользовались портключом в этом направлении.

Сумасшедший старик не нашёл ничего лучше, чем использовать магию крови, привязав её к своим чарам. Это было в духе его семейства. Мариус понимал его, как никто другой, потому что имя безумца было Корвус Блэк.

— Мы никогда не слышали о Корвусе Блэке, — задумчиво произнесла Кассиопея, — потому что его имя было удалено с гобелена рода. А о тех, кого выжгли из семейных записей, в приличных домах предпочитают не говорить.

— Пирамида — не ключ к спасению, а лишь предполагаемая возможность, — отозвался Мариус, проводя пальцем по выцветшим символам на плите. — Никто так и не смог в неё проникнуть, хотя попыток, судя по всему, было немало. Но раз инструкции по продолжению снятия защиты сохранились… значит, шанс всё‑таки есть.

Старик давно мёртв, и никаких призраков здесь нет — только его указания, оставленные на плитах. А ещё — накопленная мудрость магов разных народов, входивших в команду затонувшего судна.

Кассиопея осмотрелась и обратилась к брату:

— Место, где они жили… оно совсем рядом. Плиты указали точное расположение — не нужно ничего искать, только дойти.

— И там мы найдём не только записи, — добавил Мариус. — Там похоронены все члены команды. Мы должны отдать им дань уважения. А ещё… там должен быть Корвус. Он был последним. Его никто не хоронил по‑настоящему.

Они двинулись вдоль поросшей лианами тропы, пока перед ними не открылась удивительная картина.

Среди зарослей проступило поселение — отголосок давней эпохи. Место было обустроено в духе старинных китайских поместий: каменные дорожки, выложенные по правилам фэншуй, площадки для медитаций с валунами идеальной формы, бамбуковые ветряные колокольчики, мелодично позванивающие на ветру. Но повсюду виднелись и черты других культур.

Растения, которые исследователи привезли с собой — вероятно, в пространственных сумках, — теперь буйно разрастались здесь, создавая удивительный ботанический микс:

высокие стебли бамбука, посаженные вдоль дорожек, шелестели на ветру;

индийские жасминовые кусты оплетали арки, наполняя воздух тонким ароматом; среди папоротников виднелись испанские апельсиновые деревья, усыпанные золотистыми плодами; у пруда с лотосами росли европейские лавандовые кусты, сохранившие свой запах даже спустя века; вдоль аллей тянулись кусты с арабскими гранатами, чьи ярко‑красные плоды контрастировали с зеленью.

Кассиопея замерла на краю тропы, вглядываясь в гущу джунглей за окраиной древнего города. Её дыхание чуть сбилось, а взгляд скользил по очертаниям построек, проступающих сквозь завесу лиан.

— Мариус… — тихо выдохнула она. — Ты видишь это?

Мариус остановился рядом, прищурился, вглядываясь вдаль.

— Вижу, — отозвался он. — Невероятно… Как будто целый мир спрятан здесь.

Они двинулись вдоль поросшей мхом тропы. Кассиопея невольно замедлила шаг, засмотревшись на игру света и тени среди деревьев.

— Посмотри на эти дорожки, — указала она. — Выложены по правилам фэншуй. Кто‑то очень тщательно их продумывал.

— Да, — кивнул Мариус. — И смотри: узор всё ещё читается, хотя плиты треснули. Здесь была система.

Открывшаяся картина поразила их — словно вырванная из потока веков и бережно уложенная в сердце джунглей. Кассипея сделала шаг, затем ещё один, будто боясь, что видение растает.

— Оно… настоящее? — прошептала она. — Или это иллюзия?

— Настоящее, — уверенно сказал Мариус. — Видишь, как всё расположено? Площадки для медитаций, колокольчики… Кто‑то создал это с определённой целью.

Рядом мелодично позванивали бамбуковые колокольчики, покачиваемые ветром.

— Слушай, — улыбнулась Кассиопея. — Они всё ещё звенят!

— Время здесь течёт иначе, — задумчиво произнёс Мариус. — Или магия всё ещё работает.

Они пошли дальше, вдыхая ароматы, сплетающиеся в воздухе. Кассиопея подняла взгляд на жасминовый куст.

— Пахнет… как у бабушки, — тихо сказала она. — Ты помнишь её сад?

— Конечно, — улыбнулся Мариус. — Там ещё росли те странные синие лилии, которые она называла «ночными звёздами».

У пруда с лотосами Мариус замер, разглядывая золотистые плоды апельсинового дерева.

— Смотри, — обернулся он к сестре. — Они спелые. И не только эти — вон там, у стены, гранатовые кусты. Гроздья огромные, тяжёлые.

— В тропиках всё растёт быстро, — заметила Кассиопея, всматриваясь. — Но чтобы так… аккуратно? Бамбук вдоль дорожек, жасминовые кусты у арок — всё на своих местах. Словно кто‑то до сих пор ухаживает.

— Или всё высажено с расчётом, — подхватил Мариус. — Смотри, как расположены растения: высокие стебли бамбука создают тень для лаванды, а апельсиновые деревья стоят так, чтобы не заслонять солнце от роз. Это продуманная система.

Дома были построены в разных архитектурных стилях, отражая происхождение их создателей: китайский павильон с загнутыми вверх краями крыши, украшенный драконьими мотивами и красными фонариками, частично увитый плющом; индийская хижина с купольной крышей, покрытой мозаикой из полудрагоценных камней, и резными дверями с изображением слонов; арабский дом с арочными окнами, украшенными геометрическими узорами, и внутренним двориком с фонтаном, где вода всё ещё струилась благодаря магическому источнику; испанский особняк с черепичной крышей и коваными балконами, увитыми розами, которые, несмотря на годы, продолжали цвести; европейский коттедж с крутыми скатами крыши и каменными стенами, частично заросший плющом, но сохранивший строгие пропорции; африканская хижина с соломенной крышей и стенами, расписанными символическими узорами, рядом с которой стоял тотемный столб.

Поселение выглядело обветшалым — крыши павильонов проросли папоротниками, каменные ступени покрылись трещинами, а в прудах с лотосами плавали опавшие листья. Но магия сохраняла порядок: чары расширения поддерживали пространство, невидимые обереги не давали джунглям поглотить постройки, а защитные руны на столбах всё ещё слабо мерцали.

Мариус остановился у входа, обрамлённого двумя каменными змеями:

— Они создали здесь целый мир… использовали лучшие традиции каждой культуры, чтобы выжить и сохранить знания. И даже растения привезли с собой — чтобы хоть что‑то напоминало им о доме.

Кассиопея коснулась резной колонны, покрытой иероглифами и рунами одновременно:

— Смотри — даже материалы они подбирали с умом. Камень из Карибских пещер, бамбук с Филиппин, мрамор, который мог быть только из Италии… Всё привезено или транфигурировано здесь, всё соединено магией. И каждый дом — как послание из прошлого, из той жизни, что они оставили за бортом корабля.

Они прошли вглубь поселения. Вдоль дорожек стояли каменные статуи — то ли стражи, то ли просто украшения, — некоторые из них были наполовину скрыты разросшимися лианами. У каждого дома имелись небольшие сады с экзотическими растениями, а между постройками тянулись узкие каналы с водой, по которым плавали светящиеся рыбки — вероятно, результат чьих‑то магических экспериментов.

Остановившись перед строением, явно отличавшимся от остальных, они замерли. Это был дом в английском стиле — единственный в этом экзотическом месте.

Внешний вид дома: сложен из тёмного кирпича и серого камня, с узкими стрельчатыми окнами; крутая черепичная крыша с несколькими дымоходами, частично поросшая мхом; входная дверь из толстых дубовых досок, окованных железом, с небольшим витражным окошком наверху; по углам здания — массивные контрфорсы, поддерживающие стены; у входа — остатки небольшой клумбы с чахлыми розами, пробивающимися сквозь трещины в каменной дорожке.

— Взгляни на расположение каналов, — тихо произнёс Мариус, указывая вдаль. — Они идут не хаотично. Видишь, как вода от фонтана направляется вдоль аллей, питает корни растений? Это продуманная система орошения.

— И она до сих пор работает, — добавила Кассиопея, вглядываясь в движение воды. — Значит, кто‑то её поддерживал… или она самовосстанавливается?

— Возможно, и то, и другое, — кивнул Мариус. — Эти люди были не просто выживальщиками. Они были учёными, инженерами, магами. Они создали экосистему.

Кассиопея оглянулась, окинув взглядом поселение.

— Как будто маленький мир в джунглях, — прошептала она. — Они не просто уцелели здесь. Они построили что‑то новое.

Мариус толкнул дверь — она скрипнула и медленно открылась, впуская их внутрь.

Интерьер дома хранил следы былого уюта, теперь поблёкшего от времени:

в центре — большой зал с высоким потолком, укреплённым массивными дубовыми балками; вдоль стен — лавки с облезлой росписью, сундуки с потускневшими металлическими накладками; в глубине зала — огромный каменный камин с выцветшим гербом над полкой, рядом — вольтеровское кресло, покрытое паутиной; на стенах — остатки гобеленов, съеденных молью и истлевших в нескольких местах; пол выложен каменными плитами, частично сдвинутыми со своих мест; узкая винтовая лестница в углу вела на верхний этаж.

Кассиопея подняла магический огонёк повыше, освещая пространство. Свет упал на лестницу, и они заметили, что ступени ведут не только наверх, но и вниз — в погреб.

Они поднялись по каменным ступеням в небольшое помещение. Здесь было прохладно и пахло пылью, травами и чем‑то ещё — едва уловимым запахом времени.

У дальней стены стояла кровать под тяжёлым балдахином с выцветшей вышивкой. Ткань частично истлела, обнажая резные деревянные столбы. На кровати, укрытый истлевшим плащом, лежал Корвус Блэк.

Его облик сохранил черты былой аристократичности, хотя годы и сделали своё дело: кожа приобрела восковой оттенок, местами потемнела, но черты лица оставались узнаваемыми; волосы разметались по подушке, частично прикрывая воротник камзола; руки сложены на груди, пальцы слегка скрючены; на шее — тонкая серебряная цепочка с медальоном, не тронутая временем.

Мариус подошёл ближе, осторожно приподнял край плаща. Под ним виднелся камзол с вышитым гербом — три ворона, сидящие на ветке.

— Он умер здесь, — тихо произнёс Мариус. — Один, в своём доме. Никто не смог его похоронить…

Кассиопея опустилась на колени перед кроватью, достала палочку и сотворила мягкий свет, окутавший фигуру Корвуса. Несколько секунд она молча смотрела на него, потом повернулась к брату:

— Давай сделаем всё как положено, — сказала она чуть дрогнувшим голосом. — Сначала проведём обряд прощания. Почтим память всех, кто был до нас. Потом изучим их записи. А дальше… посмотрим, что делать с пирамидой.

Мариус кивнул и положил руку ей на плечо:

— Да, сестра. Так будет правильно. Я заметил, что ты уже не сердишься на него.

— Какой толк сердиться на того, кого уже нет. — Кассиопея поднялась и посмотрела на брата. — Сними, пожалуйста, медальон с него.

— Зачем? — недоуменно посмотрел на неё брат.

— Как зачем? Эта вещь принадлежит роду Блэков. Корвус её унёс — я возвращаю. Всё честно.

— И почему я должен это сделать?

— Потому что я, Мариус, слишком воспитанная, чтобы трогать покойников. И слишком впечатлительная, чтобы не начать потом видеть кошмары. А ты у нас крепкий орешек. К тому же я уже взяла на себя самую сложную часть — придумала план!