Правило приюта : Камень (гет)

Глава 18. Ловушки

Неделя прошла в напряжении.

Я следил за Квирреллом. Тот ходил по замку, заикался, пах чесноком, но всё чаще я замечал, как профессор останавливается у запретного коридора на третьем этаже. Смотрит. Прислушивается. И уходит. Каждый раз — чуть дольше, чем в прошлый. Будто проверял, не изменилось ли что-то.

Драко держался в стороне, но при каждой встрече коротко кивал. Гермиона в библиотеке лихорадочно листала книги — я видел, как она перебирает страницы, не читая, просто пытаясь успокоиться. Рон краснел и отводил взгляд — стыдно было за подслушивание, но молчать уже не мог.

В пятницу вечером я собрал всех.

Заброшенный класс встретил нас запахом пыли и старого камня. Луна светила в грязное окно, и в её свете было видно, как дрожат тени на стенах — будто они тоже ждали чего-то.

Я подождал, пока они рассядутся, и заговорил без предисловий:

— Квиррелл сегодня был у коридора три раза. Он что-то задумал.

— Мы не можем больше ждать, — ответил Драко. Его голос звучал ровно, но я заметил, как он сжал край мантии. — Если он найдёт способ пройти Пушка раньше нас…

— Не найдёт, — перебил я. — Потому что мы пойдём сегодня.

Гермиона побледнела. Её руки дрожали, и она сцепила их в замок, будто пыталась унять дрожь.

— Сегодня? — переспросила она. — Прямо сейчас?

— А ты хотела приглашение? — усмехнулся Драко, но в его голосе тоже слышалась неуверенность — слишком быстрая, слишком напряжённая усмешка.

— А если там… если мы не справимся? — спросил Рон. Голос у него сел, и он кашлянул, прочищая горло.

— Значит, не справимся, — ответил я. — Но попробовать надо.

Я вытащил из-под мантии отцовскую мантию-невидимку. Серебристая ткань струилась в моих руках, переливаясь в лунном свете, будто живая.

— Это мантия-невидимка, — сказал я. — Пойдём под ней.

— Вчетвером? — усомнилась Гермиона. — Нас же видно будет!

— Если будем прижиматься и не шуметь, получится.

Драко с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Только скрестил руки на груди, глядя на мантию с любопытством, которое он пытался скрыть.

— Я пойду первым, — сказал я. — Вы за мной.

Мы накрылись мантией, и я толкнул дверь.

--

Третий этаж встретил нас тишиной. Такой тяжёлой, что казалось — воздух стал густым, как патока. Я слышал собственное дыхание — слишком громкое, слишком быстрое. Рядом Гермиона задержала дыхание, а я чувствовал, как Драко едва заметно коснулся моего плеча, давая знать, что он рядом.

Дверь в запретный коридор была приоткрыта.

— Пушок, — шепнул Драко так тихо, что я едва расслышал.

Я кивнул и шагнул внутрь.

Запах ударил первым, забиваясь в ноздри — мокрая шерсть, сырое мясо, что-то тяжёлое и живое. В темноте кто-то зарычал. Глухо, протяжно, так, что вибрация прошла по полу, поднялась по ногам и застыла где-то в груди.

Я поднял палочку. Свет вырвался вперёд, выхватывая из тьмы очертания.

В слабом свете возник Пушок. Огромный, трёхголовый, он оказался даже больше, чем я себе представлял. Он занимал почти весь проход. Шерсть стояла дыбом. Три пары жёлтых глаз сверкнули в темноте, и каждая смотрела на нас с голодным вниманием.

— Мама… — прошептал Рон.

— Тихо, — прошипел я, хотя у самого сердце колотилось где-то в горле.

Я заметил в углу арфу. Старую, пыльную, с погнутыми струнами — она стояла там, будто ждала своего часа.

— Гермиона, какое заклинание заставит её играть?

— Sonus, — ответила она дрожащим голосом. — Но я…

Она не договорила, но я понял. Она боялась, что не справится.

— Я сам, — сказал я.

Я поднял палочку. Рука дрожала. Я представил, что будет, если не получится: пёс прыгнет, разорвёт нас. Сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух царапает горло, и взмахнул палочкой.

Струны арфы дёрнулись. По комнате поплыла тихая, тягучая мелодия — древняя, почти колыбельная.

Пушок замер. Головы поочерёдно опустились. Жёлтые глаза закрылись. Пёс тяжело вздохнул и повалился на бок, сотрясая пол так, что с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Быстрее, — скомандовал я.

Мы перешагнули через лапы — тёплые, шершавые, с когтями размером с мою ладонь — и нырнули в люк.

--

Я летел вниз. Темнота, холодный воздух, и вдруг — мягкий удар.

Я приземлился на что-то влажное и липкое. Запахло гнилью и сырой землёй. Вокруг простирались густые лианы, которые шевелились, как живые, тянулись к нам, будто пробуя воздух.

— Дьявольские силки! — сказал Драко, выбираясь. Я слышал, как он отряхивает мантию, и голос его звучал напряжённо. — Я читал о них. Моя мать… — он запнулся, — в общем, они душат того, кто паникует. Нужно расслабиться.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Гермиона, пытаясь высвободиться из лиан.

— У Блэков хорошая библиотека, — буркнул Драко.

Рон уже дёргался, и лианы тихо, но отчётливо хрустели, будто пробуя его на прочность. Чем больше он двигался, тем плотнее они сжимались.

— Не двигайся! — крикнул Драко. — Замри!

Рон замер. Лианы замедлились, будто потеряли цель.

— Ползи ко мне, — скомандовал Драко. — Медленно. И не дыши громко.

Рон, дрожа всем телом, начал подтягиваться, сантиметр за сантиметром. Когда он наконец выполз на каменный пол, то упал на спину, тяжело дыша.

— Я думал, всё, — прошептал он.

— Живой, — сказал Драко, отряхивая мантию. — Вставай.

Я помог Гермионе подняться. Её руки дрожали, а в глазах стоял страх, который она пыталась скрыть.

— Дальше? — спросила она, и голос её сорвался.

— Дальше, — ответил я.

--

Следующая комната была огромной. Высоко под потолком, в лучах тусклого света, метались маленькие золотые крылатые ключи. Они кружились, как рой безумных пчёл, сверкая и переливаясь.

— Надо поймать нужный, — сказал Драко, указывая на связку на стене.

Я взял метлу, стоявшую в углу — старую, потрёпанную, но ещё живую — и оттолкнулся от пола.

Ключи метались, как сумасшедшие. Я не гнался за всеми. Смотрел и выискивал: самый старый, потрёпанный, с погнутыми крыльями, тот, что отличался от остальных.

Вот он. Я рванул вперёд, но ключ ушёл вверх, будто знал, что я за ним. Дыхание перехватило. Я замер, повис в воздухе, чувствуя, как метла дрожит подо мной.

Ключ, потеряв преследователя, замедлился. Я резко метнулся и схватил его — холодный, трепещущий, почти живой.

Я бросил связку Гермионе.

— Открывай!

Та вставила ключ в замок. Дверь отворилась с тихим скрежетом.

--

Теперь мы стояли перед шахматной доской. Фигуры были выше человеческого роста — массивные, каменные, с пустыми глазницами, в которых не было ничего, кроме тени.

— Это волшебные шахматы, — сказал Рон, шагнув вперёд. — Мы должны выиграть партию, чтобы пройти.

— Ты сможешь? — спросил я.

— Должен, — ответил Рон, и голос его чуть дрогнул. — Я лучше всех играю в шахматы.

Он оглядел доску. Пальцы на палочке побелели. Я видел, как он просчитывает ходы, как его глаза бегают по фигурам.

— Ты, Поттер, станешь слоном. Грейнджер — ладьёй. Малфой… пешкой. А я — конём.

— Пешкой?! — возмутился Драко.

— Заткнись и стой, где скажу, — отрезал Рон, и в его голосе впервые послышалась сталь.

Игра началась. Рон отдавал приказы спокойно, чётко, будто делал это всю жизнь. Фигуры двигались, сшибали друг друга с глухим грохотом, рассыпаясь в пыль. Гермиона вскрикивала, когда её ладья падала. Драко молчал, но я видел, как он напряжённо следит за каждым ходом.

В какой-то момент Рон остановился. Он сглотнул, и я увидел, как дрогнула его челюсть.

— Есть только один способ выиграть. Я должен дать себя съесть.

— Нет! — крикнула Гермиона.

— Белый ферзь пойдёт на меня. Тогда Гарри сможет поставить мат.

— А что будет с тобой? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Не знаю, — ответил Рон, и в его голосе послышался страх, который он пытался скрыть. — Но это единственный способ.

Он шагнул вперёд, стиснув зубы. Белый ферзь ударил — и Рон рухнул, глухо ударившись о каменный пол.

— Идите, — прохрипел он. — Не останавливайтесь.

Я бросил последний взгляд на Рона — на его бледное лицо, на закрытые глаза — и шагнул к следующей двери.

--

За следующей дверью оказалась маленькая комната.

На столе стояли семь склянок разного размера, а на полу полыхало чёрное пламя и зелёное. Огонь поднимался до самого потолка, отсекая путь вперёд и назад.

— Огненная ловушка, — сказал Драко. — Чтобы пройти, нужно выпить правильное зелье.

Гермиона взяла свиток, пробежала глазами. Её пальцы быстро скользили по строкам, шевеля губами. Она читала, перечитывала, сопоставляла подсказки. В полумраке комнаты я видел, как её глаза бегают по тексту.

— Семь бутылок, — сказала она. — Яд, вино и зелье, которое отправит вперёд или назад.

— И как понять, какое из них? — спросил я.

— Нужно решить загадку, — ответила Гермиона. И замолчала.

Она читала, шевеля губами. Перечитывала. Её пальцы дрожали, касаясь старого пергамента. Потом она подошла к столу, посмотрела на склянки. Её взгляд задержался на маленькой, почти незаметной бутылочке.

— Самая маленькая — вперёд, — сказала она наконец. — Крайняя справа — назад.

— Уверена? — спросил Драко, и я услышал в его голосе тревогу.

— Полностью.

— Я пойду, — сказал я.

— Нет, — возразила Гермиона, хватая меня за руку.

— Камень ищут из-за меня. Волан-де-Морт придёт за мной. Так что я.

Я взял самую маленькую склянку. Стекло было тёплым, почти горячим.

— Если не вернёшься, — сказал Драко, — мы все умрём от лап тролля? Не говори глупостей.

Вкус ударил по языку горечью и жаром, будто я глотнул жидкого огня. Я шагнул в зелёное пламя, чувствуя, как жар обжигает лицо.

--

Я оказался в маленькой комнате.

В центре стояло зеркало Еиналеж — высокое, золотое, с узорчатыми ножками. В нём я видел себя, держащего камень. Но не того себя, что стоял сейчас — а того, что мог бы быть, если бы всё сложилось иначе.

А перед зеркалом стоял профессор Квиррелл.

— Поттер, — прошептал он, и я увидел, как его глаза бегают, как он боится. — Ты пришёл.

— Отдайте камень, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Он не твой, — голос Квиррелла сорвался, а сзади, из-под тюрбана, зашипело: «Убей его».

Квиррелл сорвал тюрбан.

Я впервые увидел Волан-де-Морта. Лицо на затылке было бледным, как мел, с прорезями для ноздрей и горящими красными глазами. Оно смотрело на меня с ненавистью, которая обжигала сильнее любого огня.

— Убей, — повторило лицо.

Квиррелл бросился на меня. Схватил за горло — и закричал.

Его пальцы горели. Кожа дымилась, обугливалась, и я чувствовал запах палёной плоти. Я не понимал, что происходит. Я просто вцепился в его запястья и не отпускал. Чувствовал, как жар перетекает из его рук в мои, как магия матери сжигает его, а меня не трогает.

— Не трогай его, идиот! — завопил Волан-де-Морт.

Квиррелл упал. Его тело рассыпалось в прах — серую, безжизненную пыль, которая осела на каменный пол. А из праха поднялась тень, пронеслась сквозь стены и растаяла, просочившись сквозь камни, оставив после себя только холод и тишину.

Я стоял, глядя на пустоту. Колени дрожали. Меня тошнило.

Я опустился на пол, обхватив голову руками.

В комнату вбежал Дамблдор.

— Ты жив, — сказал он, опускаясь рядом. Его голос был тихим, почти мягким.

— Что… что это было? — прошептал я.

— Защита, — ответил Дамблдор. — Та, которую оставила твоя мать. Она живёт в тебе.

Я поднял голову. Глаза были мокрыми, но я не плакал.

— Твои друзья живы. Рон уже в больничном крыле.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается усталость, глубокая и тяжёлая, как свинец.

Дамблдор помог мне встать.

— Ты храбрый, Гарри.

— Нет, — ответил я, глядя в пол. — Просто не хотел умирать.

--

В больничном крыле пахло лекарствами.

Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Всё тело болело — руки, плечи, голова, каждая мышца, будто меня переехала карета. Но я был жив.

Гермиона сидела рядом, но не читала. Её книга лежала закрытой на коленях, а взгляд был устремлён в одну точку. Драко стоял у окна, отвернувшись, и я видел, как его плечи напряжены. Рон храпел на соседней койке — громко, беззаботно, будто ничего и не случилось.

— Ты как? — спросила Гермиона.

— Жить буду.

— Ты спас всех.

— Нет. Я просто выжил.

Драко усмехнулся, не поворачиваясь.

— Ты всё такой же, Поттер. Противный.

Я закрыл глаза.

Я вспомнил, как горели пальцы Квиррелла. Как лицо Волан-де-Морта смотрело на меня из темноты. Как холодная тень растаяла, просочившись сквозь стены.

«Ты храбрый».

Нет. Я просто не хотел умирать. И не доверял никому.

Кроме них, — подумал я, скосив глаза на Гермиону и Драко.

— Уизли тоже молодец, — сказал я вслух.

— Не разбуди его, — ответил Драко. — А то начнёт рассказывать, как он всех спас.

Я усмехнулся и провалился в сон, чувствуя, как усталость накрывает меня мягкой, тёплой волной. И впервые за долгое время мне не снились кошмары.