ПРИЗРАК (гет)

— Аврора, ты что, убавила громкость? Приём, Аврора, как слышно?

«Чёрт! Звук, как из задницы, ни черта не слышу. Неужели наушник вышел из строя?» — Райли сидел у университета в пикапе и нервно дёргал ногой, периодически проверяя свой наушник.

«Да твою мать, что ты с ним сделала, паршивка? Я с этими ушами в таком пекле был и слышал всё, а тут ощущение, что меня в унитаз утопили… Может, она реально наушник выкинула в сортир? Психичка…»

Саймон достал телефон и быстро напечатал СМС девушке.

С: Что со связью?

С: Аврора.

А: У меня открытый урок, телефон в сумке. Что с наушником — не знаю, он на месте.

С: Попробуй его включить и выключить.

А: У меня занятия, Саймон. Отдам наушник в машине — осмотришь.

«Почему так сложно просто взять и сделать, что я прошу… Господи, не завидую твоему будущему бойфренду». От этой мысли Призрак слегка брезгливо поморщился, но постарался тут же отогнать малейший эмоциональный оттенок. Недолго думая, он достал ноутбук, ввёл пару кодов, подключился к шифрованной сети. Пара кликов — и он уже имел доступ ко всем камерам в аудиториях. Аврору нашёл быстро. Она сидела спиной к камере, улыбалась и грызла ручку, как всегда. Эмили периодически оборачивалась и что-то ей говорила. А рядом сидел какой-то парень, с которым девушка вела диалог. И — стоп, что? Она коснулась, кажется, его плеча.

«А ты ещё кто?» — телохранитель напрягся. Он знал всех в группе Авроры: кто чем живёт, во сколько встаёт, у кого выскочил прыщ и кто какие видео смотрит на сайтах для взрослых. А тут — персонаж, о котором он ничего не знал и видел впервые. Саймон попытался приблизить изображение, но школьная камера — это вам не профессиональное оборудование для слежки. Сплошные битые пиксели на экране, мешавшие рассмотреть лицо незнакомца.

С: Что за тип?

А: Новенький.

С: Как зовут?

Через монитор Райли увидел, как девушка посмотрела в экран, затем перевернула телефон экраном вниз и продолжила оживлённо болтать.

«Совсем охренела? Была бы у меня возможность, я бы тебя так отшлёпал по твоей наглой задн...» — Райли осёкся.

Он прекрасно понимал, что всё-таки эмоции взяли над ним верх, и как бы он ни старался, данная ситуация вывела его из строя. Он достал пачку «Мальборо», вышел из машины, потянулся и прикурил, глядя в серое лондонское небо.

Саймон прикрыл глаза, прислонившись спиной к холодному борту пикапа. Сигаретный дым медленно таял в сером лондонском воздухе, и вместе с ним, казалось, таяла та стена, которую он так старательно выстраивал всё утро.

Вспышка. Её дыхание — частое, горячее, на его щеке. Вспышка. Её губы — припухшие, красные, искусанные, — шепчут его имя. Вспышка. Её тело под ним, изгибающееся навстречу, и тонкие пальцы, впивающиеся в его плечи. Вспышка. Её глаза — расширенные, полные не страха, а чего-то другого, того, чему он до сих пор не мог подобрать названия. Он запрещал себе эти воспоминания. Вырезал их, как осколки из раны. Но они возвращались.Он резко распахнул глаза и шумно выдохнул дым через ноздри.

— Дерьмо, — произнёс он вслух, и голос прозвучал глухо, почти рыком.

— Ты с кем разговариваешь?

Он обернулся. Аврора стояла в двух шагах, закинув рюкзак на одно плечо. Лицо — безэмоциональное, почти чужое. Ни тени улыбки. Перед ним стояла не та дерзкая девчонка с острым языком, а кто-то другой. Закрытый. Холодный. И это бесило сильнее, чем все её истерики вместе взятые.

— Просто задумался, — ответил он и, выкинув недокуренную сигарету в урну, сел за руль.

Она молча опустилась на пассажирское сиденье и уставилась в окно, словно там, за стеклом, было что-то важнее, чем здесь.

— Наушник, — сказала она, протягивая ему крошечное устройство.

Райли взял его, повертел в пальцах, осмотрел со всех сторон. Никаких внешних повреждений. Контакты чистые, корпус целый, микрофон не залит. Он поднёс его к уху — тишина. Мёртвый. «Или ты его просто вытащила, как только скрылась за дверями Академии», — пронеслось в голове. Он знал, что так и было. Не требовалось быть стратегом, чтобы сложить два и два. Но вместо того чтобы предъявить, он лишь сухо произнёс:

— Заменю. Возможно, вышел из строя.

Аврора пожала плечами. Ни слова в своё оправдание, ни язвительного комментария. Ничего.

— Что за новенький? — спросил он, заводя двигатель.

— Бальмонт. Росси. Перевёлся из другого университета.

— Больше ничего?

— Больше ничего.

— Почему не ответила на СМС?

— Открытый урок. Очень интересная тема, — ответила она, всё так же глядя в окно.

Саймон сжал руль. Он прекрасно понимал: дело было вовсе не в мастер-классе. Дело было в том, что она больше не хотела с ним говорить. Ни через наушник, ни через СМС, ни глазами. Она выстроила стену — такую же, какую он сам пытался возвести всё утро. И от этого хотелось то ли крушить, то ли курить одну за одной.

Всю дорогу до дома они провели в молчании. Тишина в салоне стояла густая, вязкая, как кисель, — не та тишина, что бывает между чужими людьми, а та, что повисает между теми, кто сказал друг другу слишком много и слишком мало одновременно. Каждый километр давался тяжелее предыдущего. Он ловил себя на том, что хочет, чтобы она заговорила. Пусть даже с претензией. Пусть даже с криком. Что угодно — только не эта стерильная, мёртвая тишина.

Дома Аврора сразу ушла к себе, не оборачиваясь. Саймон сел за стол и открыл ноутбук.

Рапорт.

Объект: Аврора Лара.Дата: сегодня.Статус: без происшествий.

Новый контакт объекта: Бальмонт Росси, переведённый студент. Данные уточняются. Рекомендую проверить по базам. Связь с объектом восстановлена частично.

P.S. Кэп, она меня избегает. Не знаю, как налаживать контакт, когда объект не идёт на контакт.

Он перечитал последнюю строчку дважды. Раньше он никогда не писал такого в рапортах. Раньше он вообще не писал о «контакте» как о проблеме.

Ответ пришёл через несколько минут:

Принято. Данные по Росси пробью. Как успехи с поиском незнакомца? Удалось наладить контакт с объектом?

Саймон помедлил, прежде чем ответить. Пальцы зависли над клавиатурой. Он мог бы написать правду. Мог бы признаться, что облажался. Что позволил себе лишнее, а теперь пожинает плоды. Но вместо этого он набрал коротко, по-военному:

Поиск продолжается. Контакт — в процессе.

Закрыл ноутбук и вышел в гостиную.

Аврора сидела за кухонным столом, склонившись над телефоном.Она переписывалась с кем-то, и этот кто-то явно поднимал ей настроение. Но как только она услышала его шаги, тут же убрала телефон в карман и склонилась над раскрытой тетрадью, делая вид, что активно пишет. Слишком быстро. Слишком наигранно.

Райли заметил и хмыкнул.

Он прошёл к столу и сел напротив.

— Аврора. Нам нужно поговорить.

— Я всё прекрасно поняла, Саймон, — ответила она, не поднимая глаз. Голос звучал ровно, почти механически.

— Ты всё объяснил. Дистанция. Протокол. Ошибки. Я не собираюсь больше устраивать сцен. Всё нормально.

— Нормально? — переспросил он. Слово резануло слух.

— Да. Все ошибаются. Я ошиблась. Ты ошибся. Мы оба ошиблись. Тема закрыта.

Райли смотрел на неё, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Ничего. Ровная, спокойная. Это было не похоже на неё. Она не спорила, не язвила, не закатывала глаза. Она просто... соглашалась. И от этого внутри у него всё переворачивалось. Он ожидал бури. Ожидал крика, слёз, обвинений — чего угодно, к чему привык за эти недели. Но не этого. Не глухой, беспросветной покорности.

— Я хотел предложить сходить в то русское кафе, — сказал он после долгой паузы. — Если ты не против.

— Спасибо, но я уже заказала себе ужин, — ответила она, всё так же не поднимая глаз. — Если хочешь, можешь сходить сам.

Он помолчал, ожидая продолжения. Шутки про пельмени. Колкости про бесчувственного чурбана. Тёплого смеха. Ничего.

— Хорошо, — произнёс он наконец и поднялся из-за стола.

У двери остановился, бросил короткий взгляд через плечо. Аврора всё так же сидела над тетрадью, но ручка не двигалась, а глаза смотрели куда-то сквозь строчки. Он знал этот взгляд. Так смотрят люди, которые решили что-то для себя. Что-то, что им не нравится, но что они приняли как данность.

Он вошёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Локти упёр в колени, сцепил пальцы на затылке. В висках глухо стучало.

«Что с ней?» — мысль пульсировала в голове, как сигнал тревоги. Он понимал женщин на поле боя. Понимал женщин в тылу врага. Понимал, как вести переговоры с заложницами и как успокаивать гражданских после обстрела. Но эта девчонка с острым языком была сложнее любого противника. Её молчание было громче любого крика. Её спокойствие било больнее любой истерики.

И он впервые не знал, как выиграть этот бой.