Осколки в кубке (гет)

Утро после той ночи было странным.

Гермиона проснулась с ощущением, что мир перевернулся. Вчерашние события — поцелуй, удар, разговор с Роном — казались сном. Но отголоски зелья храбрости ещё бродили в крови, напоминая: это было по-настоящему.

Она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала.

«С чего начать? Где искать амулет? И главное — как его уничтожить, когда мы найдём?»

Вопросов было больше, чем ответов.

Она встала, оделась и пошла в библиотеку. Не к Рону. Не к Гарри. К себе. К книгам. К единственному месту, где она чувствовала себя компетентной.

--

Тяжёлые мысли

По дороге она перебирала варианты.

«Меч Гриффиндора уничтожал крестражи. Но где он сейчас? У Гарри? В сейфе Гринготтса? После войны его могли вернуть в хранилище или оставить в Хогвартсе как музейный экспонат».

Она вспомнила, как Невилл вытащил меч из Распределяющей шляпы в битве. Это была магия Гриффиндора — меч появлялся, когда в нём нуждался истинный наследник. Но Гарри был здесь. И Драко — точно не наследник Гриффиндора. Сможет ли меч служить им?

«Клык василиска. Тоже уничтожал крестражи. Но василиск мёртв, а клык… где он? У Рона? У Гарри? Или остался в Тайной комнате?»

Она вспомнила, как Рон заколдовал клыком чашу Хаффлпаффа. Клык был огромным, ядовитым, опасным. И последний раз она видела его в руках Рона, когда они бежали из Тайной комнаты.

«Спросить у него? — подумала она и тут же отбросила эту мысль. — Рон не захочет помогать Драко. Он даже слушать не станет».

Гарри — другой. Гарри мог бы помочь, если бы не был так погружён в себя и Джинни. Но просить его — значило объяснять, зачем ей это нужно. А объяснять — значило признаваться в том, что она до сих пор не готова признать.

«Есть ещё старые артефакты, — продолжала она думать. — Кинжал Салазара Слизерина, говорят, тоже обладает свойством уничтожать тёмную магию. Но он утерян столетия назад. Чаша Пуффендуя уничтожена. Медальон Слизерина — тоже. Диадема Равенкло сгорела».

Она остановилась посреди коридора, прижимая руку к виску.

«Остаётся только меч или клык. Больше ничего в Хогвартсе нет».

Значит, сначала нужно найти амулет. А потом — решать, чем его уничтожить. Одна задача за раз.

Но как найти то, что затерялось среди камней, пыли и руин, оставшихся после битвы?

--

В библиотеке

Драко ждал её у входа в библиотеку.

Он выглядел плохо — хуже, чем вчера. Под глазами залегли тёмные круги, бледная кожа приобрела землистый оттенок, левая рука была перевязана свежим бинтом, и даже сквозь ткань было видно, как метка пульсирует — размеренно, тяжело, как второе сердце.

— Ты пришёл, — сказала Гермиона.

— Ты сказала, что у тебя есть план, — ответил он хрипло. — Я жду.

Она провела его в дальний угол библиотеки, где никто не ходил. Сели за стол друг напротив друга. Между ними — стопка книг, которую Гермиона приготовила ещё с утра.

— План пока не готов, — призналась она. — Но я знаю, с чего начать.

— С чего?

— Найти амулет. — Она положила на стол старую карту Хогвартса — потрёпанную, с пометками, оставленную ещё Мародёрами. Гарри одолжил её ей на время. — Ты сказал, что в последний раз видел его у тёти. В день битвы.

Драко кивнул, не поднимая глаз.

— Она упала. Амулет отскочил. Я видел, как он покатился в сторону подземелий. Но потом началась суматоха — заклинания, крики, огонь… Я потерял его из виду.

— В какие именно подземелья? — спросила Гермиона, водя пальцем по карте.

— Не знаю. Я не уверен. — Он поморщился — то ли от боли, то ли от бессилия. — Всё смешалось. Я не помню.

— Тогда нам нужны твои воспоминания, — сказала Гермиона. — Чистые, неискажённые. Тот момент, когда амулет упал. Когда ты видел его в последний раз.

Драко поднял голову. В его глазах мелькнуло понимание.

— Омут памяти, — сказал он.

Гарри спал.

Он вернулся в спальню после ужина, упал на кровать и отключился — тренировки с Джинни выматывали его всё больше. Гермиона подождала, пока его дыхание выровняется, и тихо вошла в комнату.

Мантия невидимка лежала на стуле у кровати — серебристая, струящаяся, невесомая.

— Прости, Гарри, — прошептала она, хватая её. — Я верну. Обещаю.

Она выскользнула из спальни.

Драко ждал её в коридоре, прислонившись к стене.

— Добыла? — спросил он.

— Добыла.

— А совесть тебя не мучает?

— Мучает, — ответила она, накидывая мантию на себя. — Поэтому давай поторопимся, чтобы я могла вернуть её до того, как он проснётся.

Они втиснулись под мантию вдвоём.

Мантия была рассчитана на одного человека, от силы на двоих подростков, если они очень худые и не дышат. Гермиона и Драко были не очень худыми и дышать хотели.

— Грейнджер, твой локоть у меня в печени, — прошипел Драко.

— Не ной, Малфой.

— Я не ною, я констатирую факт. Ты меня калечишь.

— Ты и так калека.

— Остроумно.

Они двинулись к кабинету Макгонагалл, шаркая ногами и постоянно натыкаясь друг на друга.

— Твоя рука у меня на поясе, — сказал Драко через минуту.

— Потому что ты отодвинулся, и я чуть не выпала из мантии!

— Я отодвинулся, потому что ты наступила мне на ногу.

— А ты дышишь мне в ухо!

— У меня нет выбора! Здесь нет места!

Они замерли перед дверью кабинета, оба запыхавшиеся и злые.

— Ты меня трогаешь за то, за что не нужно, — проворчал Драко, поправляя мантию. — Если твой рыцарь узнает, он вызовет меня на дуэль.

— Во-первых, я ничего такого не трогаю, — прошипела Гермиона. — Во-вторых, если ты не заткнёшься, я вызову тебя на дуэль сама.

— С твоими боевыми заклинаниями? — усмехнулся он. — Я пас.

— Малфой!

— Тихо, — он приложил палец к её губам. — Услышат.

Она дёрнула головой, но замолчала.

Потому что он был прав.

--

Кабинет Макгонагалл

Макгонагалл была на ужине в Большом зале. В кабинете никого не было.

Гермиона скинула мантию и подошла к Омуту. Серебряная чаша стояла на месте — директор не убирала её после их последней просьбы.

— Нам нужно твоё воспоминание, — сказала Гермиона. — Я посмотрю сама. Ты слишком слаб, чтобы погружаться.

— Я не слаб, — возразил он.

— Ты шатаешься. — Она посмотрела на него. — Если упадёшь в Омут, я тебя не вытащу. У меня сил не хватит.

Он хотел возразить, но промолчал.

— Как я передам тебе воспоминание? — спросил он.

— Вытяни нить. Как в прошлый раз. А я прикоснусь к ней.

Драко поднёс палочку к виску. Его рука дрожала — от боли, от слабости, от напряжения. Но он сделал это. Серебристая нить скользнула из его виска и повисла в воздухе.

Гермиона осторожно взяла её кончиками пальцев.

— Ты уверена? — спросил Драко. — Там может быть что-то, что тебе не понравится.

— Мне нужно найти амулет, — ответила она. — Остальное не важно.

Она склонилась над чашей и прыгнула.

--

Погружение

Мир перевернулся.

Гермиона стояла в коридоре Хогвартса — том самом, где Беллатриса встретила свою смерть. Вокруг был хаос: заклинания, крики, огонь. Воспоминание было чужим, но таким ярким, что казалось настоящим.

Она видела Беллатрису. Видела Молли Уизли. Видела, как амулет падает на пол и катится к стене, в маленькую нишу под правым окном.

Она запомнила место. Третий этаж подземелий. Северный коридор. Ниша в стене, заросшая пылью и паутиной.

«Я знаю, где это, — подумала она. — Я смогу найти».

Она уже хотела выйти из воспоминания — но что-то пошло не так.

Память не отпускала.

Вокруг неё закружились другие образы — более поздние, не связанные с битвой. Драко запомнил их слишком ярко, слишком болезненно.

Она увидела комнату. Тёмную, грязную. Узнала её — пустая спальня в восточном крыле замка.

И двух людей.

Рона. И Лаванду.

Гермиона замерла.

Она хотела отвернуться. Закрыть глаза. Выйти. Но не могла. Воспоминание держало её, заставляя смотреть.

Рон целовал Лаванду. Его руки были на её талии. Губы — на её шее.

— Ты мой трофей, — шептал он. — Мой выигрыш.

Лаванда смеялась. Скидывала с себя платье.

— А как же Гермиона? — спросила она.

— Гермиона подождёт, — ответил Рон. — Она всегда ждёт.

Гермиона смотрела на это, и внутри неё всё сжималось. Обида. Боль. Страх. Не от неожиданности — она уже знала об измене. От того, что это увидел Драко. Что он запомнил это. Что он носил это воспоминание в себе, как ещё одну чёрную метку.

«Он видел их. В ту ночь. И ничего мне не сказал».

Наконец — мир померк. Омут вытолкнул её обратно.

--

Выход

Гермиона открыла глаза.

Она стояла на коленях у стола, тяжело дыша. Щёки были мокрыми — от слёз. Она не помнила, когда успела заплакать.

— Грейнджер? — Драко стоял рядом, бледный, напряжённый. — Ты нашла амулет?

Она кивнула. Не могла говорить.

— Грейнджер… что случилось?

Она подняла на него глаза. В них была боль — не от измены Рона, а от того, что он знал. И молчал.

— Ты видел их, — сказала она. — Рона и Лаванду. Ты знал. Почему ты не сказал мне?

Драко замер.

— А ты бы поверила? — тихо спросил он.

Она хотела сказать «да». Но не смогла.

Потому что поняла: нет. Не поверила бы. Сказала бы, что он врёт. Что он хочет разрушить её отношения. Что он просто мстит.

— Вот поэтому, — сказал Драко, читая ответ на её лице. — Поэтому я молчал.

Она смотрела на него. На его серые глаза — усталые, больные, но честные. Он не пытался оправдаться. Не пытался утешить. Просто сказал правду.

И эта правда была тяжелее любого проклятия.

Она встала, вытерла щёки тыльной стороной ладони.

— Мы нашли амулет, — сказала она глухо. — Третий этаж подземелий, северный коридор. Ниша в стене.

— Я запомню, — ответил он.

— Завтра пойдём.

— Хорошо.

Она накинула мантию. Он втиснулся рядом — но теперь не было ни шуток, ни колкостей. Только тяжёлое молчание.

Они вышли из кабинета, прошли по коридорам, и у лестницы, где их пути расходились, Гермиона остановилась.

— Спокойной ночи, Малфой, — сказала она, не глядя на него.

— Спокойной ночи, Грейнджер, — ответил он.

Она ушла в сторону башни Гриффиндора. Он — в подземелья.

Никто не обернулся.

--

Башня Гриффиндора

Гостиная была почти пуста. Только Рон сидел у камина, кружкой огневиски в руке, и тупо смотрел на огонь.

Он услышал её шаги — поднял голову.

— Где ты была? — спросил он. В его голосе не было беспокойства. Было привычное раздражение.

Гермиона остановилась посреди комнаты. Сняла мантию — Гарри вернёт завтра — и посмотрела на Рона.

На его веснушки. На красные волосы. На губы, которые целовали Лаванду и шептали «она всегда ждёт».

— Теперь это не важно, — сказала она.

Рон удивился.

— Что значит «не важно»?

— То и значит. — Она направилась к лестнице в спальню. — Спокойной ночи, Рон.

Он хотел что-то сказать — но не успел. Она скрылась за поворотом лестницы, оставив его одного у догорающего камина.

Она поднялась в спальню, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Перед глазами всё ещё стояла картина: Рон, Лаванда, его руки на её талии.

«Она всегда ждёт».

Гермиона закрыла глаза и дала слезам наконец выйти наружу.

Она плакала не от боли. Она плакала от того, что правду ей показал не друг, не Гарри, не Джинни. А Драко Малфой. Тот, кто меньше всего был похож на спасителя.

И это было страшнее всего.