Лесной Страж по обмену (джен)

К разлому они вернулись на рассвете четвёртого дня. Солнце только-только поднялось над горизонтом, и его первые лучи пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая лес в золотисто-зелёные тона. Птицы пели так, словно не было никаких разломов, никаких межпространственных кризисов, никаких девушек, застрявших в чужих телах. Обычное утро в Авидском лесу. Почти обычное.

Ася стояла перед мерцающей трещиной в реальности и чувствовала, как колотится сердце. За спиной у неё был заплечный мешок с кристаллом, который она везла через пол-Тейвата. В груди — странная смесь страха, надежды и чего-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Рядом стоял Сайно — прямой, невозмутимый, но она знала: он волнуется. Она видела это по тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих древко копья.

Встречать их вышли все. Коллеи прибежала первой, как только дозорные доложили о возвращении отряда. За ней, чуть запыхавшись, появился Кавех, который, оказывается, тоже ждал их возвращения у разлома — «для вдохновения», как он выразился. Аль-Хайтам стоял чуть поодаль, с книгой, как всегда, но сегодня он её не читал. Просто держал в руках и смотрел на разлом с тем самым аналитическим прищуром, который не предвещал ничего хорошего. Дэхья, которая оказалась в лесу по каким-то своим наёмничьим делам, сидела на поваленном дереве и точила меч.

И, что удивительно, здесь же были Путешественница и Паймон. Люмин стояла у края поляны, скрестив руки на груди, и её золотые глаза были полны того самого спокойного любопытства, с которым она обычно встречала всё необычное. Паймон парила рядом и, увидев Асю, тут же устремилась к ней.

— Вы вернулись! — закричала она. — Живые! И даже относительно целые! Я говорила Люмин, что вы справитесь! Ну, не то чтобы говорила, скорее предполагала! С вероятностью, как сказал бы этот зануда с книжкой!

— Я всё слышал, — заметил Аль-Хайтам, не оборачиваясь.

— Я на это и рассчитывала! — не смутилась Паймон.

Ася оглядела собравшихся. Все эти люди — и не-люди, и бывшие архонты, и путешественники между мирами — собрались здесь ради неё. Ради того, чтобы помочь ей вернуться домой. Или остаться. Или найти какой-то третий путь, которого никто пока не видел.

— Спасибо, — сказала она, и голос дрогнул. — Всем вам. За всё.

— Подожди благодарить, — отозвалась Дэхья, не отрываясь от заточки меча. — Сначала — дело. Артефакт при вас?

— Да, — Ася сняла мешок и достала кристалл. Тот мерцал в лучах утреннего солнца, переливаясь зелёным и золотым. — Он здесь. Тигнари говорил, что его нужно активировать рядом с разломом. Но для этого потребуется… кое-что ещё.

— Что именно? — спросила Коллеи.

Ася глубоко вздохнула. Она знала этот момент настанет. Знала с того самого разговора с Тигнари во сне. Но знать и сделать — разные вещи.

— Кристалл реагирует на правду, — сказала она. — На истинные чувства. На то, что мы скрываем даже от самих себя. Чтобы активировать его, я должна… — она запнулась. — Я должна сказать правду. Всю. При всех.

Повисла тишина. Даже птицы, казалось, замолкли. Паймон перестала болтать ногами и уставилась на Асю с выражением крайнего любопытства. Люмин чуть склонила голову набок. Кавех вытащил свиток и приготовился записывать.

— Учитель, — тихо сказала Коллеи, — вы не обязаны…

— Нет, — перебила Ася. — Обязана. Я устала прятаться. Устала врать. Устала притворяться тем, кем не являюсь. Вы все пришли сюда, чтобы помочь мне. Вы заслуживаете знать правду.

Она вышла в центр поляны и встала так, чтобы видеть всех. Сайно хотел подойти ближе, но она покачала головой — «нет, я должна сама». Он кивнул и остался на месте, но его алые глаза не отрывались от неё ни на секунду.

— Меня зовут Ася, — начала она. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я девушка. Мне двадцать три года. Я из другого мира. Там нет магии, нет архонтов, нет дендро-энергии. Там есть только обычные люди, города из бетона и стекла, и… и игра, которая называется «Genshin Impact».

— Игра? — переспросила Дэхья, поднимая бровь.

— Да. В моём мире вы все — персонажи этой игры. Вымышленные. Я играла за вас. Собирала ваши карточки. Выполняла квесты. И Тигнари, Лесной Страж, был одним из моих любимых персонажей. А потом я легла спать в своей квартире, а проснулась здесь. В его теле. С его хвостом и ушами. И я понятия не имею, как это случилось.

Она замолчала. Тишина на поляне была такой глубокой, что слышно было, как осыпается пыльца с ближайшего цветка. Паймон открыла рот, но Люмин мягко положила руку ей на плечо, призывая к молчанию.

— Я пыталась притворяться, — продолжала Ася. — Я читала книги Тигнари. Я училась стрелять из лука. Я пыталась быть строгой и серьёзной, как он. Но у меня ничего не получалось. Я краснела от комплиментов. Я смеялась над шутками Сайно. Я называла растения «миленькими». Я рисовала сердечки в лабораторном журнале. Я — не Тигнари. Я никогда им не была. И я прошу прощения у всех, кого обманула.

Она опустила голову, ожидая реакции. Той реакции, которой боялась все эти недели. Осуждения. Гнева. Страха.

Но вместо этого раздался тихий всхлип.

Коллеи, стоявшая у края поляны, плакала. Но это были не слёзы горя или обиды. Она улыбалась сквозь слёзы — той самой дрожащей, неуверенной улыбкой, которая была так знакома Асе.

— Я знала, — прошептала Коллеи. — То есть не знала, но чувствовала. Ты была другой. Не такой, как учитель. Но ты была… ты была хорошей. Ты заботилась обо мне. Ты помогала стажёрам. Ты смеялась, и от этого в лесу становилось светлее. И неважно, как тебя зовут. Ты всё равно мой учитель. Мой друг.

Она бросилась к Асе и обняла её. Крепко, по-настоящему, без всяких «но» и «однако». Хвост Аси, не выдержав, обвился вокруг плеч девочки, и они замерли так — две души, нашедшие друг друга сквозь пространство и время.

А потом поляна взорвалась голосами.

— Я так и знал! — закричал Кавех, размахивая свитком. — Я влюбился в девушку внутри мужчины! Это лучший сюжет для поэмы со времён падения Каэнриаха! «Дева из иного мира, пленённая в теле лесного мужа»! Или нет, лучше: «Трагедия двух душ»! Или «Комедия одной попаданки»! У меня уже десять названий!

— Я предполагал с вероятностью восемьдесят семь процентов, — произнёс Аль-Хайтам, закрывая книгу (которую он всё-таки раскрыл, но явно не читал). — После инцидента с зельем я повысил оценку до девяноста четырёх. Потом — до ста. Добро пожаловать в Тейват, Ася. Официально.

— Я же говорила! — взвизгнула Паймон, подлетая к Асе. — Я говорила, что он подозрительный! То есть она! То есть ты! Слишком добрая, слишком улыбчивая, слишком пушистая! У меня нюх на такие вещи! Я великий детектив! Я раскрыла заговор!

— Ты ничего не раскрыла, — заметила Люмин. — Ты просто подозревала всех подряд.

— Но в этот раз я была права!

Люмин подошла к Асе. Некоторое время они просто смотрели друг на друга — две девушки из разных миров, каждая по-своему чужая в этом мире и одновременно его часть.

— Я знаю, каково это, — сказала Люмин тихо. — Быть не в своём мире. Искать дорогу домой. Я тоже путешественница. Если тебе нужна помощь — я рядом.

Ася не нашлась, что ответить. Она просто кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — уже не горькие, а какие-то светлые, очищающие.

Дэхья, всё это время сидевшая на своём бревне, поднялась и хлопнула Асю по плечу с такой силой, что та пошатнулась.

— Значит, ты девушка, — проговорила она. — Это многое объясняет. Например, почему ты краснеешь, как девица на выданье. Тигнари никогда не краснел. Он вообще был бледный, как поганка. А ты румяная.

— Спасибо, — слабо отозвалась Ася. — Кажется.

— Это комплимент, — заверила Дэхья. — Румянец тебе идёт. Даже в мужском теле.

И тут вперёд выступил Сайно. Он подошёл к Асе и встал рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло.

— Я знал, — сказал он просто. — Уже некоторое время. И я не отвернулся. И не отвернусь.

— Я знаю, — ответила она. — И это — самое лучшее, что со мной случилось.

Они стояли вместе — перед разломом, перед друзьями, перед всем миром, — и Ася чувствовала, как кристалл в её руках начинает нагреваться. Медленно, но верно. Словно он впитывал все слова, все чувства, всю правду, которая только что была произнесена.

— Он активируется, — прошептала она. — Смотрите!

Кристалл засиял. Сначала мягко, как светлячок, потом — ярче, как фонарь, потом — ослепительно, как маленькое солнце. Зелёное и золотое сияние разлилось по поляне, заставляя всех зажмуриться. Разлом отозвался — он запульсировал в такт свечению, его края замерцали, и внутри трещины начали проступать очертания какой-то фигуры.

— Это он, — выдохнула Ася. — Тигнари. Он идёт.

Фигура приближалась. Сначала — смутный силуэт, потом — яснее, чётче. Чёрно-зелёные волосы. Большие, подвижные уши. Длинный пушистый хвост. Бирюзовые глаза, смотрящие на мир с выражением строгого, но справедливого учёного.

Тигнари шагнул из разлома на траву Авидского леса. Настоящий. Живой.

Первое, что он сделал, — оглядел собравшихся, задержав взгляд на Кавехе (который застыл с открытым ртом), на Аль-Хайтаме (который слегка приподнял бровь), на Сайно (который смотрел на него с непроницаемым лицом). Потом перевёл взгляд на Асю — вернее, на самого себя, стоящего напротив с кристаллом в руках.

— Ты не забыла помыть хвост перед церемонией? — спросил он вместо приветствия.

— Я мыла его экстрактом лунной мяты, — ответила Ася. — Как ты велел. Ромашку больше не использую.

— Хорошо, — кивнул Тигнари. — Тогда можем начинать.

— Подожди! — Кавех, опомнившись, вскинул свиток. — Ты — настоящий Тигнари? Тот самый? Который зануда и ни разу не улыбнулся на мои комплименты?

— Я не зануда, — отрезал Тигнари. — Я требователен к точности формулировок. И да, я не улыбался на твои комплименты, потому что называть человека «ионической колоннадой» — это не комплимент. Это архитектурный термин.

— Но это же красиво!

— Это неточно. У человека нет каннелюр и волют. Если уж использовать архитектурные метафоры, то стоило выбрать что-то более анатомически корректное.

Повисла пауза. Ася, не выдержав, фыркнула. Паймон расхохоталась в голос. Даже Аль-Хайтам, кажется, едва заметно улыбнулся.

— Я скучала по этому, — призналась Ася. — По твоему занудству.

— Это не занудство. Это научная точность. — Тигнари подошёл ближе. — Но я тоже… скучал. По лесу. По Коллеи. По моим книгам. Даже по Сайно и его дурацким шуткам.

— Я слышал, — заметил Сайно.

— Это не было тайной.

Они встали друг напротив друга — настоящий Тигнари и Ася в его теле. Кристалл в её руках сиял всё ярче, и воздух вокруг них начал вибрировать.

— Мы должны коснуться кристалла одновременно, — сказала она. — И подумать о том, куда хотим вернуться. Ты — в своё тело. Я — в своё.

— Готова? — спросил Тигнари.

— Да, — ответила она. — Прощай, Тигнари. Было… интересно.

— Взаимно. — Он чуть усмехнулся. — Передай привет своему миру. И не вздумай там никому рассказывать, что мыла мой хвост ромашкой.

— Не буду, — пообещала Ася. — Только в мемуарах.

— Что?!

Но было поздно. Их пальцы одновременно коснулись кристалла, и мир взорвался светом. Зелёным и золотым. Таким ярким, что все на поляне зажмурились. Такой тёплой, что показалось — само солнце спустилось на землю. Такой мощной, что вековые деревья закачались, а птицы взмыли в небо испуганной стаей.

А потом свет погас.

И на поляне, на траве Авидского леса, друг напротив друга стояли двое.

Тигнари — Лесной Страж, учёный, наставник, обладатель больших подвижных ушей и длинного пушистого хвоста. Он потянулся, размял плечи, покрутил хвостом — и удовлетворённо кивнул.

— Порядок, — констатировал он. — Всё на месте.

А напротив него стояла девушка.

Невысокая, светловолосая, с голубыми глазами и вздёрнутым носом. На ней была та самая пижама, в которой она легла спать в своей квартире-студии — кажется, целую вечность назад. Футболка с надписью «Я люблю кофе» и мягкие штаны с котиками.

Она стояла на траве Авидского леса, босая, растрёпанная, и смотрела на свой мир — на свой новый старый мир — широко открытыми глазами.

— Получилось, — прошептала Ася. — Я — это я. Я снова я.

Она подняла руки, разглядывая свои собственные пальцы — короткие, с обкусанными ногтями, без тёмных коготков. Потрогала голову — ушей не было. Обернулась — хвоста тоже не было. Она была дома. В своём теле.

И одновременно — не дома. Потому что вокруг неё стояли они. Коллеи, всё ещё всхлипывающая, но уже улыбающаяся. Кавех, у которого в глазах стояли слёзы восторга. Аль-Хайтам, делавший какие-то пометки в книге (он что, и сейчас записывал?!). Дэхья, скрестившая руки на груди с видом «я же говорила». Паймон, летающая вокруг Аси и кричащая: «Ты девушка! Самая настоящая! Без ушей! Без хвоста! Как ты вообще балансируешь без хвоста?!» Люмин, молча улыбавшаяся.

И Сайно.

Он подошёл к ней — медленно, как всегда. Остановился в шаге. Его алые глаза смотрели на неё — на настоящую, на Асю, — и в них было что-то, чего она никогда не видела раньше. Нежность. Облегчение. И чуть-чуть — страха.

— Ты другая, — сказал он.

— Я знаю, — её голос дрогнул.

— У тебя нет хвоста.

— Я предупреждала.

— И уши… они маленькие. Круглые. Не шевелятся.

— Человеческие уши вообще не шевелятся.

— Совсем?

— Совсем.

Пауза.

— Я адаптируюсь, — сказал Сайно. — Я сильный.

Ася засмеялась — и смех этот был её собственным, не бархатным баритоном Тигнари, а тем самым смехом, который она помнила по прошлой жизни. Заливистым, чуть писклявым, совершенно не грациозным.

— Ты узнаешь меня? — спросила она, всё ещё смеясь. — Без хвоста и ушей?

Сайно сделал ещё шаг. Протянул руку и коснулся её щеки — осторожно, словно она могла рассыпаться.

— Я узнаю тебя, — сказал он. — Не по хвосту. Не по ушам. По тому, как ты смеёшься. По тому, как ты краснеешь. По тому, как ты смотришь на меня.

И поцеловал её. При всех. На глазах у Тигнари, который закатил глаза и пробормотал что-то про «непрофессиональное поведение». На глазах у Кавеха, который судорожно зарисовывал сцену, бормоча «это войдёт в учебники!». На глазах у Паймон, которая закричала: «Я знала! Я всегда знала!» На глазах у всего леса, который, кажется, тоже затаил дыхание.

Ася стояла босиком на траве, в пижаме с котиками, и чувствовала, что наконец-то — впервые за долгое время — всё правильно. Она была собой. Её любили. И мир, который когда-то был всего лишь игрой, теперь был её домом.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Интересно, а что там с моей квартирой? И с моим телом в том мире? И вообще, как там мама?» Но эта мысль была далёкой и неважной. Потому что сейчас, в этот самый миг, было только это: его губы, его руки, его сердце, бьющееся в такт её собственному.

— Ну что, — раздался голос Тигнари, — обмен завершён. Надеюсь, ты не загубила мои цветы?

Ася оторвалась от Сайно и посмотрела на Лесного Стража. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с тем самым выражением — строгим, но в глубине глаз притаилась улыбка.

— Я поливала их, — ответила она. — Каждый день. Почти.

— «Почти»?!

— Ну, был один раз, когда я забыла, потому что Сайно пришёл с новой порцией шуток, и я…

— Достаточно, — перебил Тигнари. — Я проверю свои гербарии. Если хоть один лист засох — пеняй на себя.

— Не засох, — улыбнулась она. — Я заботилась о твоём лесе. О твоих учениках. О твоём хвосте. Обо всём.

Тигнари посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул — коротко, по-деловому, но в этом кивке было больше благодарности, чем в иных длинных речах.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— Взаимно, — ответила она. — И прости за ромашку.

— Прощу, — он чуть усмехнулся. — Но только если пообещаешь больше никогда не приближаться к моему хвосту с этой гадостью.

— Обещаю.

Поляна гудела от разговоров. Кавех дописывал свои заметки. Аль-Хайтам закрыл книгу. Дэхья предложила отметить обмен в таверне. Паймон уже летела в сторону города, крича, что закажет самый большой стол.

Ася стояла, держа Сайно за руку, и смотрела на этот невозможный, прекрасный, безумный мир.

Она была дома.

И это было только начало.