Змеиное наследие Василиска (джен)

После ухода Дамблдора в лаборатории воцарилась странная тишина. Ламии переглядывались, не зная, что сказать. Они только что стали свидетелями того, как их лидер стоял против самого могущественного мага Британии — и не дрогнул. В их глазах Гарри был героем. Непоколебимым. Совершенным.

Но Гарри чувствовал себя иначе.

Он стоял у стола, глядя на свои руки. Они дрожали. Мелкая, едва заметная дрожь, которую никто не замечал, но которую он чувствовал каждой клеткой своего тела. Внутри него что-то росло. Что-то холодное и чёрное, что он пытался игнорировать последние недели.

Он не был совершенным. Он знал это. Но он не мог позволить себе показать слабость — не сейчас, когда все смотрели на него.

— Всё хорошо, — сказал он, поворачиваясь к ламиям с улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Дамблдор не тронет нас. Он просто проверял.

— Ты был великолепен, — сказала Лилия, подходя к нему. — Ты не испугался его.

Гарри кивнул, чувствуя, как её слова отскакивают от него, как капли воды от камня. Он не чувствовал гордости. Он чувствовал только пустоту.

— Иди отдыхать, — сказал он ей. — Мы все устали.

Ламии разошлись по своим углам, укрываясь одеялами и пледами, которые Снейп приносил для них. Лаборатория постепенно затихала, наполняясь ровным дыханием спящих.

Гарри остался один.

Он сел на пол, прислонившись спиной к холодному камню, и закрыл глаза. Внутри него кипело что-то тёмное. Гнев? Нет. Не гнев. Что-то более древнее, более глубокое. Желание. Желание власти. Желание контроля. Он хотел, чтобы все подчинялись ему. Чтобы никто не сомневался в нём. Чтобы никто не стоял на его пути.

Это было не просто желание. Это была жажда. Она росла в нём с каждым днём, с каждым новым ламией, который смотрел на него с обожанием, с каждым успешным спасением, с каждым врагом, поверженным его тенями.

Он ненавидел это чувство. И одновременно наслаждался им.

— Ты чувствуешь это, — раздался голос из портрета. — Тьму.

Гарри открыл глаза и посмотрел на Слизерина. Тот стоял у края рамы, глядя на него с выражением, которое трудно было прочитать.

— Это нормально? — спросил Гарри, и голос его звучал хрипло. — Это часть того, кем я стал?

— Это часть тебя, — ответил Слизерин. — Всегда была. Ты просто подавлял её раньше. Но теперь, с силой, приходит и тень. Ты должен научиться управлять ею. Иначе она управлять будет тобой.

Гарри сжал кулаки. Чешуя проступила на его руках, мерцая в темноте.

— Как? Как мне управлять этим?

— Ты должен найти баланс, — сказал Слизерин. — Не отрицай свою тёмную сторону. Прими её. Но не позволяй ей стать тобой. Помни, кто ты. Помни, ради чего ты сражаешься. Если ты потеряешь это — ты потеряешь всё.

Гарри кивнул, но внутри него слова Слизерина отозвались глухим эхом. Он не был уверен, что может найти баланс. Каждый день он чувствовал, как тьма внутри него становится сильнее, как она просачивается в его мысли, его решения, его действия.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся с головной болью.

Он чувствовал себя разбитым, хотя спал всего несколько часов. Вставая, он заметил, что его отражение в стекле колбы казалось чужим — глаза были слишком яркими, зрачки слишком узкими, улыбка слишком холодной.

Он вышел из лаборатории и направился в Большой зал на завтрак. Ему нужно было казаться нормальным. Нужно было сохранять маску.

Но в коридоре его остановил Рон.

— Гарри, ты куда пропадаешь? Мы тебя почти не видим, — сказал Рон, и в его голосе звучала обида. — Ты всё время где-то занят. Гермиона уже начала волноваться.

Гарри почувствовал, как внутри него поднимается раздражение. Иррациональное, острое. Почему они не могут просто оставить его в покое? Почему они не понимают, что у него есть дела поважнее?

— Я занят, — сказал он резче, чем собирался. — У меня есть обязанности.

Рон моргнул, удивленный тоном друга.

— Какие обязанности? Ты просто пропадаешь по ночам, а днём ходишь как зомби. Мы волнуемся за тебя.

— Не нужно волноваться, — ответил Гарри, и в его голосе послышалось шипение. — Я справлюсь сам.

Он развернулся и ушёл, оставляя Рона стоять в коридоре с растерянным выражением лица. Гарри чувствовал, как внутри него поднимается чувство вины, но оно было слабым, заглушённым холодом.

* * *

За завтраком он сидел молча, почти не прикасаясь к еде. Гермиона пыталась заговорить с ним, но он отвечал односложно, глядя в тарелку. Он чувствовал их взгляды — обеспокоенные, вопросительные. Но он не мог объяснить им. Не мог рассказать, что внутри него бушует что-то тёмное и голодное.

После завтрака он снова ушёл в подземелья. Ему нужно было быть с ламиями. Они понимали его. Они не задавали вопросов.

Но когда он вошёл в лабораторию, он услышал спор.

— Мы не можем ждать! — кричала Клэр. — Министерство находит их быстрее, чем мы! Мы теряем время!

— Мы делаем всё, что можем, — отвечала Лилия. — Гарри не может быть везде одновременно.

— Тогда пусть он научит нас! Пусть он передаст нам свою силу!

Гарри шагнул в центр комнаты, и тени вокруг него зашевелились. Все замолчали, поворачиваясь к нему.

— Что здесь происходит? — спросил он, и голос его звучал холодно.

Клэр шагнула вперёд, не сводя с него глаз.

— Мы хотим знать, когда мы сможем действовать сами. Мы не хотим просто прятаться. Мы хотим сражаться.

Гарри посмотрел на неё. В его груди поднялась волна гнева — не на неё, на себя. На то, что он не мог дать им того, что они хотели. На то, что он сам не был уверен, как долго сможет удерживать контроль.

— Вы не готовы, — сказал он, и его голос был резче, чем он планировал. — Вы даже не умеете контролировать свою трансформацию. Вы умрёте, если полезете в драку.

— Тогда научи нас! — воскликнула Клэр. — Или ты просто хочешь держать нас в клетке?

В комнате повисла тишина. Гарри чувствовал, как его пальцы начинают покрываться чешуёй. Как зрачки сужаются. Как внутри него просыпается что-то тёмное и злое.

Он шагнул вперёд, и тени вокруг него взметнулись, словно живые.

— Ты думаешь, я держу вас в клетке? — сказал он, и его голос превратился в шипение. — Ты думаешь, я не хочу, чтобы вы были сильными? Я делаю это, чтобы защитить вас! Чтобы вы не погибли!

Клэр отшатнулась, её лицо побледнело. Ламии вокруг неё тоже отступили, глядя на Гарри с испугом. Он заметил это — их страх. Перед ним.

И это чувство — власть над их страхом — ударило в голову, как наркотик.

— Гарри, — раздался голос Лилии. Она стояла между ним и остальными. — Остановись.

Он замер. Её голос прорвался сквозь пелену тьмы, окутавшую его сознание. Он посмотрел на свои руки — они были покрыты чешуёй, отростки за спиной расправились, глаза горели холодным зелёным светом.

Он выглядел как монстр.

И он чуть не набросился на свою же семью.

Гарри сделал шаг назад. Тьма внутри него отступила, оставляя место для ледяного ужаса.

— Простите, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я... я не хотел.

Он развернулся и выбежал из лаборатории, ныряя в тень и исчезая.

-

Он оказался в Запретном лесу. На той самой поляне, где Кай учил его контролю. Он упал на колени и закричал — от ярости, от страха, от отчаяния.

Он чуть не стал чудовищем. Он чуть не напал на тех, кого поклялся защищать.

— Ты теряешь контроль, — раздался голос. Кай вышел из тени деревьев, глядя на него с печалью. — Я видел это. Ты становишься тем, чего боялся.

Гарри поднял голову. Его глаза были влажными, но он не плакал — слёзы не шли. Только холодная пустота.

— Я не хочу быть таким, — сказал он. — Я не хочу причинять им боль.

— Тогда ты должен найти способ справиться с этим, — сказал Кай. — Твоя тьма не исчезнет. Она будет расти с каждым днём. Но ты можешь научиться направлять её.

— Как? — спросил Гарри. — Как мне это сделать?

Кай подошёл ближе и опустился перед ним на колени.

— Найди что-то, что сильнее твоей тьмы. Что-то, что заставит тебя помнить, кто ты. Любовь. Дружба. Цель. Если ты потеряешь это — ты потеряешь себя.

Гарри закрыл глаза. Он думал о Роне и Гермионе. О Лилии. О ламиях, которые смотрели на него с надеждой. О тех, кого он спас. О тех, кого он ещё должен спасти.

— Я не хочу терять их, — прошептал он.

— Тогда не теряй, — ответил Кай. — Но помни: ты не можешь сделать это в одиночку. Позволь им помочь тебе. Позволь им быть рядом.

Гарри поднялся на ноги.

— Спасибо, — сказал он.

Кай улыбнулся.

— Ты сильнее, чем думаешь, Гарри. Не забывай об этом.

Гарри кивнул и шагнул в тень, возвращаясь в лабораторию.

-

Когда он вошёл, ламии смотрели на него с тревогой. Лилия стояла в центре, готовая защищать их.

— Гарри, — сказала она, и в голосе её звучала осторожность. — Ты в порядке?

Гарри посмотрел на них. На свои лица, полные страха и надежды. Он сделал глубокий вдох.

— Я не в порядке, — сказал он честно. — Во мне есть много тёмного. Но я чуть не навредил вам всем. Я не хочу делать это снова.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Мне нужна ваша помощь. Мне нужно, чтобы вы говорили мне, если я захожу слишком далеко. Мне нужно, чтобы вы остановили меня, если я теряю контроль.

Ламии переглянулись. Лилия шагнула вперёд.

— Мы поможем тебе, — сказала она. — Ты спас нас. Теперь мы спасём тебя.

Гарри почувствовал, как внутри него поднимается что-то тёплое — не тьма, а свет. Слабый, но настоящий.

— Спасибо, — сказал он.

Он сел на пол, и ламии собрались вокруг него. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким.

Он знал, что тьма вернётся. Но теперь он знал, что не один.

И это делало всё возможным.