Гарри против тварей-4 (джен)

Не станем крысу мы держать -

Грызун и нечиста!

Прижмём к себе ручную гладь,

Огромного кота...

Красив и грозен Живоглот,

Волей Бастет храним!

Да, удивительный проглот,

Хозяйкою любим!

Торопливо пошёл дождь. Щит Протего сверху защищал отлично. Да, круто быть волшебником!.. Рядом озабоченно чирикали воробьи. Живоглот, которого взяли с собой, тоже укрывался от падающей воды под щитом хозяйки. И подчёркнуто отворачивался от этой суетливо скачущей добычи. Одни перья!

…Лягушки гораздо лучше, не говоря о мышах. Как громко шуршат полёвки в траве посреди ночной тишины, прелесть. И какие они медленные, по сравнению с кошками! И кровь такая горячая, чудо, а не напиток!

Да, насколько же млекопитающие выше холоднокровных этих амфибий, никакого сравнения. Этого Клыку не понять, хотя чутьё у брехунца исключительное, это мы признаём. Зато слышим не в пример лучше, м-р-р…

* * *

…Вот страшноват Живоглот на всю морду свою, расплющенную, а ведь красавчик, даже когда не мурчит. Потому что и глаза умные, и морда очень понятно все эмоции показывает. Прямо собачья морда!

По Клыку тоже отлично видно, какое у него настроение, и что накосячил, и что был наказан. А особенно отлично видно, насколько жрать хочет: сильно, очень сильно и просто край, не могу, как сильно хочу, гав-гав!.. Рон всё никак коту свою крысу простить не может, а зря. Ох, не ему с полукнизлом тягаться, куда там!..

Гарри наглаживал Живоглота, расположившегося на его тёплых худых коленках, и успокоено размышлял. Коты — хорошо! Молодчина Гермиона, что на Живоглота тогда серьёзно потратилась. Потому что получается, и у него теперь кот есть. Гермиона не ревнует, умница. И котяра часто к нему забирается, и не когтит, так, иногда…

И у Невилла любит полежать, там коленок-то куда больше… Так хорошо кота гладить и мурчание от него получать, очень это уютно. По-домашнему, вот. Если бы не твари, разнообразнейшие, включая слизеринских, то Хогвартс был бы образцовым домом.

Да, именно образцовым. А раз это Хербер какой-то, то выходит — странный он дом. Поопасней, чем дурслятник, раз в десять. Или сто. Но с Живоглотом гораздо лучше, на мурчание что-то у тебя внутри отзывается, сладко так…

А Рон странный какой-то, раз кошек не любит, очень странный, и всё! Кошек не любит, собачек боится, да к облезлой крысе стремится — странный волшебник!

Был массивен кошак Живоглот,

Но залез он на шкаф, бегемот.

К Рону прыгнул он смело,

На нём кучу соделал,

Ибо кот сразу брал в оборот!

* * *

С Живоглотом удалось подружиться почти сразу. В тот вечер близнецы отвлекли Рона за ужином, и Гарри досталась последняя куриная ножка с общего блюда, крупненькая. Он её сунул в карман, пусть будет…

И вспомнил о трофее незадолго до отбоя. Да, неплохо бы себя порадовать вкусненьким, пока в прожорливого друга камни плюют. Есть шанс, что не прибежит на запах, с претензиями… Мальчик развернул салфетку и с удовольствием впился в хорошо прожаренную сочную плоть. Курочка и остывшая радует! И буквально почувствовал чей-то взгляд.

Рыжий котяра спрыгнул с колен Гермионы и решительно направился к избранному куровладельцу. Подошел и очень интересно взглянул, прямо сквозь очки в мозг пробурился. Дескать, очень нуждаюсь в курином довольствии, приятель, крайне, и немедленно. Не сильно настаиваю, но очень хочу, во имя пушистой хозяйки, нам с тобой небезразличной…

Гарри стало смешно. Прямо как разговаривает, такая рожа! Ну, раз во имя, то не буду второй раз откусывать, держи, рыжий... И он протянул домашнему зверю ножку, коль тот вежливо попросил, взглядом больше, только разок и мяукнув, тихонько. Да, Рон так не умеет просить, совершенно не умеет…

Уж раз во взгляде том, да в звуке том слышались и просьба уважить, и сдержанное достоинство, и симпатия к другу хозяйки… Пожалуй, ножка котищу важнее, чем мистеру Поттеру, раз прибежал, даже греться на коленях перестал.

Раньше Живоглот совершенно спокойно на посторонние перекусы реагировал, вёл себя важно. От Рона разве что отворачивался. Специальный такой котище, недаром подруга в магазине именно в него сразу вцепилась и сияла. И мурлыкать научилась, почти сразу.

Кот аккуратно взял дар в пасть и дружелюбно ткнулся широким лбом в колено. Мол, благодарствуйте, уважаемый герой, во имя...

— Во имя Бастет Мышеедной? — шутливо спросил Гарри, припоминая одну древнеегипетскую богиню, из важных, дочь Солнца и Луны, вроде.

Кот довольно мурлыкнул. Мальчик-герой почитает великую из золотого века котиков, титулует богиню, и почти правильно. О, великая нильская цивилизация котиков, о, бальзамирование миллионов пушистых хвостатых, о, почтительные хозяева, благодарные фамильяры и их фараоны, жившие по сотне лет!..

Так пошла дружба. И Живоглот отныне нередко выбирал его колени. А если Гермиона захватывала питомца в спортивную комнату, кот, вертя круглой башкой, с любопытством следил за полётами стремительного теннисного шарика

И прыгал за ним, если тот летел в дальний угол. Но если за шариком достаточно было нагнуться, сделав шаг-другой, Живоглот себя не утруждал.

— А ведь он шарик несёт кому надо, где бы ни поймал. Знает собачью работу, молодец! И ловит так ловко! — немного удивился Гарри, обратив внимание на активность рыжей бестии.

— А то, Глотик у нас умничка! И тоже любит тренироваться… — довольно ответила хозяйка. Рыжий и мордастый негромко заурчал, явно в знак одобрения. Прыгать — здорово, это очень по-кошачьи!

— А Рону никогда не приносит...

— Да, я заметила, — нейтрально отозвалась девочка.

Гарри не стал развивать тему. Ему было ясно, что настоящей дружбы между пушистой и прожорливым нет. Это он их заставляет как-то… он вспомнил длинное слово и похвалил себя… взаимодействовать, вот.

Не ссорятся — и хорошо. То есть ссорятся, но не разругиваются. Было неприятно, когда Рон, обычно не правый, обижался на острый язычок отличницы и возмущённо кричал: «Гарри, да скажи ты ей!..» Нет, он не говорил, ведь права подруга, права. И он предпочитал Рона успокаивать.

А Гермиона ему жаловалась только, что Рональд опять забыл, не выучил, не сделал, обещал и не выполнил, списал слово в слово, а так же нельзя... В этих обращениях он со временем стал различать невысказанную просьбу повлиять на гигантского ленивца, как припечатывала Рона подруга, и не всегда за глаза.

Когда Гермиона сердилась, то легко называла вещи своими именами. Впрочем, и Гарри тоже доставалось — когда за нехватку прилежания, когда за плохие слова в песенках и неуважение к профессорам. Но Рон сердил её гораздо качественней. И уже чуть ли не ежедневно. Потому что у неё куча занятий, а рыжему и дай сдуть эссе, а лучше два, и конфетку дай, и от шоколадки отломи…

После василиска Гарри чувствовал себя повзрослевшим. Прежде всего, за счёт понимания того факта, что надо готовиться к новым неприятным встречам. Раз в этой школе его готовы убивать и Блэк, и дементоры. А вот Рон остаётся прежним... Рончиком, с огромной пищевкусовой зависимостью.

И гигантским ленивцем, как он тоже звал друга, сначала за глаза. А затем и не только за глаза. Потому что Рон давал всё больше поводов, чтобы и в глаза уриной брызнуть, и корону лопатой поправить.

Те же шутки у рыжего всё грубее и грубее становились, хотя порой бывали и удачными, особенно против Малфоя. Одна из его плохих черт — то, что покритиковать очень любит. Мягко выражаясь, конечно. Рончик тот ещё критик! Все у него дураки и ничего не понимают.

И поныть ещё больше любит, потому что и близнецы, и лохматая (за глаза, правда), и преподы, и эссе эти, и конфетку... Ты что, уже всё съел, да? А я, а мне?.. Чего свои, свои, а я же уже всё, я и не заметил, они же съедаются на раз, тебе жалко, да?..

И эпизод с сэндвичами во время первого знакомства сразу вспоминается. Рон тогда умял всю внушительную горку, жалуясь, с набитым ртом, что мясо и не сочное, и жёсткое, и остыло… А Гарри бы не отказался от жёсткого и остывшего, он сладким только перебил аппетит, а потом очень хотелось поесть. Особенно к самому концу путешествия.

Хорошо, что увиденные в замке чудеса до самого ужина надёжно отвлекли. И позднее не вспоминалось это пиршество на глазах у голодного и тощего, разок, может быть, только, или два.

А вот сейчас отчего-то стало всё время вспоминаться, как новый друг толстенными бутербродами запихивается, один за другим мечет, и шоколадными лягушками заедает…

* * *

Живоглот, за лакомства от Невилла, держался с ним вполне дружелюбно, всегда давая себя погладить. И как-то показал, по просьбе Гермионы, нюхнув жабий аквариум, куда ускакал Тревор — в душевую, в самую крайнюю кабинку. Ботаник был очень доволен и с тех пор всегда угощал, достойно.

А вот с Роном сразу не сложилось, ещё в том зоомагазинчике, когда котище Паршивца учуял. И потом очень быстро получилась полная вражда. Непримиримая, и при непротивлении сторон.

«Плохое животное!» — ворчал Уизли, и громко. «Никччёмный человечишшка!» — периодически шипел Живоглот, и почти понятно.

Не будем скрывать, что отношения Рона с Живоглотом — сильная и крайне драматическая история тех, кто друг другу сразу не понравился. Ненаследник Уизли не мог спокойно видеть этого многолапого убийцу! Вот кто настоящий паршивец, с большой буквы!

Этот Живоглот прянул прямо ему на голову и погнался за Паршивчиком, разбойник красномордый! Его расплющенная будка у него сразу вызвала огромное подозрение, там слово «рецидивист» вот такими буквами написано!

…Так, валяется и вылизывается, обожравшийся лентяй, весь довольный, прямо до отвращения… Вот как рядом с такой мордой, довольной, жить, а? Как несправедливо, ведь у него после еды никогда такого довольства не бывает.

Потому что вроде хорошо-хорошо в животе, а потом раз — и снова пусто, как колдорадио послушал! Ага, вот рифмочки пошли, сейчас как дам под хвост, пока заучка не слышит…

Схвачу рыжего кота,

Обломаю лапки,

Сдеру шкурку, что чиста,

Да сошью две шапки!

А остаток — на трусы,

В них чтоб было видно:

Коль замечены усы,

Котикам — обида!

…Да, это именно обида, рыжий враг Уизли-Погрызли, и сильная! Живоглоту никто не угрожал обдиранием! Это он обдирает в подземельях и окрестностях замка почти всех, кого встречает, кроме лис и барсуков всяких! И тебя обдерёт, Уизли, только попробуй нарушить мои границы, и обломает, до кучи…

А обиженный на всех долговязый и проголодавшийся подросток никак не унимался:

Рыжий скотик наверху

Вдруг запел: «Кукареку!»

Шмель, наверно, зажужжал,

Коль б прибор в дверях зажал!

…Никогда и ничего он не зажимал, враг ты, запорный! И шмелю вообще нечего в дверях зажимать, если это не директор Дамблдор, он же Шмелинг! И тебе бы стоило лучше вылизываться, неряха Уизли, больно дух от тебя тяжёленький, оскорбляющий обоняние…

Только ты, придурок, языком своим, длинным, одну чушь молотить умеешь, а в жизни ничего полезного не сделаешь, Бастет свидетельница. И магия у тебя какая-то… несвежей мышкой отдаёт, вот!

* * *

Рон с утра был мрачен. Полночи его топили в огромном ведре с ледяной водой, и всё-таки утопили, несмотря на героическое сопротивление. Проснулся с чувством утопленника... ужасно голодного утопленника.

Полный живот холодной воды, а перекусить нечем! Потому что на ночь увлёкся и, под одеялом, так вот последнее, утащенное с ужина, и добил. А Паршивец, негодное животное, тоже всё сожрал, а ведь иногда оставляет в клетке подсохшие кусочки... Никчёмная крыса!

Вспомнились стишки Поттера, где вроде наезд на крысу, где-то и очень заслуженный, да. Но и на владельца тоже! Хотя про тихонько гуманно получилось, типа, по-дружески…

Пусти в постель -

С тебя не слезет.

Паршивец — в щель,

И там облезет…

Потом подохнет,

Затем протухнет…

И Рон не охнет,

Тихонько пукнет!

Ещё Рон вдруг вспомнил, как в раннем детстве он тщательно привязывал сзади веник, надеясь на лучшую жизнь… Веники, чтобы денег стало больше, и чтобы ему купили… Да там такой список, до сих пор приятно вспомнить! И как неприятно вспомнить, что почти ничего не сбылось!

Так было неудобно ходить с этими вениками, а на метле летать и вовсе невозможно… А близнецы только ехидно улыбались, и ничего не говорили, специально! И только Перси объяснил, что это присловье, насчёт того, когда, мол, в доме нету денег, тогда привяжите сзади веник… Дескать, давно уже оно не работает, Рон, можешь не мучиться!

Ты пойми, когда-то было очень сильное заклинание, подарок от двух архимагов, полулегендарных. Которые не уничтожали друг друга, а с чего-то вдруг объединили усилия и помогли магическому человечеству. И вроде даже маглам это присловье как-то помогало… да ну их!

С чего вдруг архимаги скооперировались, никто не знает, но заклинание хорошо помогало, многим. А некоторым счастливчикам — так и отлично. Они эти веники лаком покрывали и сохраняли. И даже, вот, стишок был написан.

Потом данное заклинание, беспалочковое, кстати, уже лишь частично выручало, ещё потом — только по мелочи. Но уже лет триста как совсем выдохлось, хотя некоторые утверждают, что если взять несколько веников… Однако, Рональд, верить кабацким разговорам просто глупо!

* * *

Это важно, когда у человека есть кот, и даже магоугодно. На фоне всяких тварей несомненно домашние животные необходимы. У него есть питомцы и знакомое зверьё, но удалённого доступа. Сова в совятне, собака в доме Хагрида, жабу он за человека… своего питомца не считает, крысу тем более…

А теперь кот под рукой, очень такой домашний. И мурлычет прямо тебе, это очень важно. Для Гермионы рыжий котище — очень подходящий зверь, видно, что они всегда друг другу рады. На это приятно смотреть.

Паршивец, конечно, достоин сочувствия, имея, с одной стороны, и такого специального хозяина, рыжего и визгливого, любителя поставить ему клизму, с очень довольным видом. А с другой стороны, получив довольно страшного врага, рыжего и мурчащего. Но у Паршивца есть вполне надёжная клетка. Рон почему-то не понимает простой вещи: если где-то шныряет кот, крыса должна быть под замком, вот и всё.

* * *

…Клык в душе признавал вину за то, что порой не удерживается и трахает хозяйскую ногу. Потому что нет большего удовольствия! Ведь ни одна сучка не сравнится с ногой великого герцога Запретного леса! О, эта сиятельная нога, что прекраснее любой, даже самой накрахмаленной болонки…

Клыку как-то подвалило счастье повязаться с благороднейшей догиней, о-о-о… Как же визжала её хозяйка, и обзывалась на Клыка, за полукровность его, окаянную. Да, с догиней было классно — и запах, и цвет, а уж оргазм был, чуть ли не многократный… Но это очень интимно, Клыку неудобно даже вспоминать, он довольно чувствительный и немножко стыдливый пёсик, гав-гав…

Так даже в сравнении с догиней эта величайшая нога невероятно притягательна, вот трахал бы, и трахал! Однако слишком часто нельзя, герцог не любит. И Живоглот не понимает прелести такого секса. Ни разу не понял, сколько не объясняй. Мурчит своё, и мыслеобразы очень чётко прямо в собачью голову вкладывает, довольно сердитые.

Дескать, кошки ног не трахают, о них тереться надо и свой запах человеку передавать, чтобы тот не потерялся. Максимум, по груди хозяйки потоптаться, но только передними лапками, и недолго! К хозяину надо прижиматься и греть его, и самому греться. И лизать в лицо предельно аккуратно, и по чуть-чуть, и только в подходящие моменты, самые интимные!

А ты же меры ни в чём не знаешь, даже в доме погадить готов, если съел не то. Мы, кошки, очень разборчивы в еде, а ты, бывший блохастый? Ты деревенский всё-таки пёс, Клык, тебя когда-нибудь пришибут, сапогом, за непростительные пищевые ошибки! И наварят из костей ароматного клея, а хвостом мусор со стола сметать будут, это очень устойчивая людская привычка, сметать, и ежедневно, он в курсе!..

Живоглот, конечно, много себе позволяет, потому что очень специальный кот, книзловатого типа. Так и Клык, как выясняется, тоже крутой питомец, раз фамильяр. Не хуже и Живоглота, тем более, и весит куда больше, и голос очень громкий имеет, и личную конуру. Хвост на метёлку — это, конечно, вроде как и понижение в статусе, посмертном…

А что, пусть и мусор такой метёлкой! Герцог же будет сметать, повелитель всего! И хвостов тоже повелитель. Тем более, его хвост — большой предатель, может и не про то рассказать, с перепугу, сколько уже случаев было. Трусливый кусок, им порой только сметать, это верно, котявый мурмурелла!

Когда Клык волнуется, он придумывает новые английские слова, это свидетельство развития, оближись, Живоглот! Кстати, все сучки наши хвостики обожают, это важно, и свои умеют увлекательно поднимать, это ещё важнее…