Имя на старом шраме (гет)

Из личных записей Кевина Дэя.

24 июня 2007 года.

ㅤ

Дэй сидел в кресле-мешке, уставившись в окно, где отцветала сирень.

— По-моему твоя сестра ведьма. По крайней мере у них у всех волосы длинные и рыжие, — Ники своей непрекращающейся болтовнёй сводил Кевина с ума, -Просто у меня больше нет идей, с чего вдруг наш Король Драмы ведёт себя, как влюблённый дальтоник, различающий только цвета любви.

— Хеммик, если ты сейчас не заткнёшься, я сделаю из тебя дальтоника, который не различает цвета вообще.

Решив покинуть этот цирк, Дэй поднялся с кресла, заставив Ники вжаться в диван. Но он молча направился к выходу и хлопнул дверью. Он пошёл по коридору, как вдруг из соседней комнаты, в буквальном смысле, вывалилась, упав на спину и заржав, Натали...в футболке...

Увидев Кевина, она взорвалась смехом ещё сильнее. Рене стояла в дверях. Когда Кевин посмотрел на неё в поисках ответов, она как-то извиняющеся посмотрела на него и пожала плечами.

Он оглядел Ли. Она была в фиолетовой футболке и таких же фиолетовых джинсах. Похоже, Рене решила помочь ей открыть шрамы. И Ли, на удивление, была этим довольна. Кевин только сейчас заметил, что на её руках были чёрные перчатки без пальцев. Они были чем-то похожи на повязки Эндрю, но они закрывали только запястья и сами руки.

Когда Натали немного успокоилась, Кевин помог эй подняться. И она сходу сообщила ему:

— Бросай все дела, мы едем в город. Зачем — потом узнаешь.

Рене удовлетворённо кивнула и скрылась за дверьми комнаты, снова оставил их наедине.

Кевин еле успевал за быстрым шагом Ли. Он быстро перехватил её руку, когда она наконец остановилась у Пантеры.

— Всё нормально? Я никогда не видел тебя в футболке с коротким рукавом...- он увидел, похоже, ещё один "подарок". Надпись "Кровь" на руке. Что ж, видимо, эта чёртова Лола любила всякие словечки. Ранее Ли не показывала ему эту отметину. Но он сделал вид, что ничего не заметил, — Хочешь, я поведу?

— Нет, спасибо, всё хорошо, — она улыбнулась и села за руль.

Кевина одновременно обрадовал и испугал её настрой. Несмотря на это чувство, он сел на пассажирское сиденье.

— Куда мы едем?

— Что-то мне это напоминает! — сказала она в ответ. Действительно, похожий вопрос задавал ей сам Кевин, перед той самой поездкой, — Узнаешь. Пока сохраню интригу. Что могу сказать — сегодня ты узнаешь обо мне ещё один кусочек правды.

Кевин молча пристегнул ремень безопасности, покосившись на профиль Натали. Её пальцы в чёрных перчатках без пальцев уверенно легли на руль, а на губах блуждала всё та же лёгкая, интригующая ухмылка. Бэха с тихим рыком сорвалась с места, вылетая на залитую солнцем трассу Каролины.

— Надеюсь, этот кусочек правды не потребует от меня повторного посещения кардиолога, Веснински, — негромко проворчал Дэй на французском, откидываясь на кожаную спинку сиденья. Он демонстративно смотрел в окно, но краем глаза всё равно ловил движение её рук и эту бледную, страшную надпись «Кровь», которая теперь казалась не угрозой, а частью её личной победы над прошлым.

Натали весело хмыкнула, переключая передачу. Машина набрала скорость, и салон Пантеры наполнился привычным, уютным шумом дороги.

— Расслабься, Дэй. Обещаю, сегодня обойдёмся без панических атак, — она на секунду перевела на него свой тёплый взгляд, — Сегодня мы будем возвращать мне то, что Балтимор пытался отобрать силой. Мой голос.

Кевин ничего не понял, но решил не уточнять. Примерно через час Пантера аккуратно устроилась на парковке у большого торгового комплекса.

— Посидишь тут? — спросила она, целуя Кевина в шею, — Так будет интереснее.

— Хорошо, посижу. Если что, позвонишь.

Кевин остался наедине со своими мыслями. Он шумно выдохнул, потирая переносицу. Подумать только: он, Кевин Дэй, сидит в чужой BMW посреди огромной парковки торгового центра и послушно ждёт девчонку. Если бы Ники Хэммик увидел его сейчас, он бы точно умер от восторга прямо на месте. Но её губы на его шее...это было настолько приятно, настолько тепло, что можно было потерять сознание от переизбытка эмоций.

Прошло около получаса. Кевин уже начал нервно поглядывать на экран мобильного. Он прикинул, не могли ли люди её отца найти её сдесь? Не нужно было отпускать её одну, нужно было навязаться следом.

Но, прервав эти мысли, из раздвижных дверей вышла, сияя улыбкой, Дженнифер. На её плече, на чёрном ремне покачивался чёрный кожаный чехол. Она открыла заднюю дверь и аккуратно уложила его на сиденье.

— Это... гитара? — Кевин удивлённо округлил глаза, оборачиваясь назад, — Веснински, ты притащила меня сюда, чтобы купить гитару? Ты вообще умеешь на ней играть?

— Мне не нравится, как ты во мне сомневаешься, — она скорчила обиженную рожицу, — Конечно, умею. После смерти отца я решила уйти из дома и жила у знакомой медсестры. Ну, знаешь...дом хоть и был пуст, но стены...давили, — Она тщательно подбирала слова, — Так вот, мне было скучно, и Вики научила меня играть. А ты умеешь петь? — внезапно спросила она.

— Я? Петь? Нет, Веснински, я не умею петь, — на французском, непривычно поспешно буркнул он, скрестив руки на груди и отворачиваясь к окну, — Мой голос предназначен для того, чтобы орать на Нила на корте, а не для... музыкальных представлений. И вообще, экси требует тотальной концентрации, у меня нет времени на глупости.

— Ничего, Дэй. Я тебя научу, — она нагло ухмыльнулась, нажимая на газ, и машина плавно вылетела с парковки торгового центра на залитую солнцем трассу. Увидев взгляд Кевина, она добавила:

— Спокойно, Кев. Сегодня я буду петь сама. А ты побудешь моим слушателем.

По возвращении в кампус, они не нашли Рене в комнате. Значит, она предусмотрительно ушла к девочкам.

Ли села в то самое кресло, в котором они провели ночь. Кевин сел напротив, чтобы лучше видеть её. Дженна расстегнула чехол и вынула из него чёрную блестящую акустическую гитару. Она взяла её в руки и откашлялась. Кевин заметил, как её пальцы подрагивают. Первые аккорды прозвучали несмело, но потом Ли окончательно влилась в мелодию и начала петь.

"Не дави, нам больно и так.

Мы живем под твоим знойным гнетом.

Мы — стая измученных жаждой собак,

Умирая, обливаемся потом.

Закройте его, мои тучи!

Наши войска одержат победу!

Апрель нас поранит, измучит,

А мы погибнем с вами к лету.

Но осень придет, мы дождемся и в бой.

Мы спасем человеческое в человеке,

В сейчас наш последний герой

Вдоволь наполнит реки!"*

Последний аккорд повис в воздухе. Внутри Кевина были такие чувства, которых он никогда не испытывал.

Он был в восхищении от её игры, от её голоса... эта песня отозвалась в нём необъяснимой тоской. И, кажется...любовью?...

— Ты невероятная, — он собирался сказать не это. Но всё же сказал.

Натали замерла. Она отложила гитару, бережно складывая её в чехол.

— Иди сюда.

Он перебрался к ней в кресло.

— Ты тоже невероятный.

Кевин рвано выдохнул, чувствуя, как от этого тихого, честного "Ты тоже невероятный" внутри окончательно догорают последние этажи его королевской гордости. Он крепче обхватил её своими длинными руками, утыкаясь носом в её шелковистые, пахнущие гортензиями медные волосы у самого плеча.

— У тебя такой чистый голос, и ты хочешь сказать, что не занималась вокалом?

— Спасибо, — она взяла его руку в свою, — И нет, не занималась. Оно само как-то...

— Кстати, давай переберёмся на кровать? Тут слишком тесно. Потому что я, кажется, тебя люблю, — она весело щёлкнула его по носу.

Кевин немного смутился, но она уже поднялась на ноги и снова взяла его руки.

ㅤ

"Пускай выжигает на нас свои пятна,

Мы вылечимся, наберемся силы.

Мы тысячу раз давали клятву,

И столько же раз начинался ливень."

Лампабикт — "Закройте"

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

*тот же трек Лампабикта.