Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Кроме статьи про нападение на дом Грюма, а также коротких заметок в разделе «Происшествия» про обрушение дома Уизли и пожар в доме Дожа, больше новостей про нападения на Орден не было. Разве что Страйк, чьи люди продолжали следить за Орденом, прислал экстренный отчет про нападение, где даже было скудное описание нападавшего: человек в черном, на мотоцикле. Он запрашивал дальнейших инструкций — выяснить, кто это был, или продолжать следить за орденцами. Я же написал в ответ, что меня их враг мало интересует, поэтому не будем ему мешать, а лучше сосредоточиться на поиске сбежавшего Дингла и, возможно, их укрытий.

Вспомнил я и про другой источник информации: на зельеварении, которое как раз было сегодня, я плохо измельчил лунный камень, но Снейп в этот раз как-то не особо упражнялся в язвительности. Мне казалось, он и сам хотел со мной поговорить. После уроков я направился «на отработку».

— Знакомая вещица?

Я положил на стол многоразовый порт-ключ. Снейп очень старался «держать лицо», но у него получалось плохо. Во всяком случае, выражение удивления было очень заметно.

— Да. Это изобретение Дамблдора. Попытка обойти антиаппарационные чары Хогвартса. Но не особо удачная. Работает медленно и с яркой белой вспышкой. Неудобно. Я даже не спрашиваю, откуда это у вас…

— Почему?

— А вы ответите?

— Отвечу, почему нет? Впервые с такой аппарацией я столкнулся в тот же день, после нашего последнего разговора.

— Вы столкнулись с…

— Ага. С теми, кто пытался изобразить нападение василиска. Правда, самим им удалось сбежать, аппарировав в месте, где это вроде как невозможно, причем с белой вспышкой. Вы не знаете ничего об этом?

— Я же говорил…

— Да помню, помню. Я про другое: в школе кто-то это заметил?

— Разве что Филч говорил про какой-то шум, похожий на взрывы петард. На месте он нашел лишь залитый водой пол. Он подумал на Пивза. Я повторяю: я должен лишь купировать последствия… Но поскольку…

— Да, у них ничего не получилось, иначе вы в медицинское крыло притащили бы еще одного окаменелого. Но, как видите, до сих пор тихо.

Снейп помолчал, привычно смерив меня взглядом.

— А что насчет второго раза?

— Омут памяти у вас?

— Да. Удалось оставить его у себя, — Снейп отошел к шкафу и достал уже знакомую каменную чашу с рунами.

Я достал два флакона и вылил их содержимое в чашу. Снейп, как всегда, сначала посмотрел вопросительно на меня, но потом все же не спеша окунул лицо в прозрачную жидкость. Там было два воспоминания. Первое — от попытки одержимого Подмора применить мучительное проклятие в коридоре до призыва пауков под «Империо». Второе — с момента, когда я едва соскочил с мотоцикла, и до того, как дух Волдеморта растворился в метели. Сам бой я, разумеется, показывать не стал, как и проследил, чтобы в «кадр» не попали Луна и Кайнэ. Когда Снейп «вынырнул», он тяжело дышал и ошарашенно посмотрел в мою сторону.

— Ну как? Рады были еще раз увидеть одного из ваших… работодателей?

Снейп перевел взгляд на чашу, где на поверхности мелькали моменты моих воспоминаний.

— Значит, он… не стал стоять в стороне.

— Как видите, нет.

— Почему пропущена середина? Там что-то произошло?

— Просто решил не утомлять вас просмотром того, как я убегал от гигантских пауков. Вдруг у вас арахнофобия? Да и ничего существенного там не произошло. Я показал вам суть: Волдеморт не стал стоять в стороне и, мало того, захватил одного из членов Ордена. Хотя, возможно, Подмор мог и сам пойти на сотрудничество. Всё, что удалось узнать про него — что он наемник. А наемники обычно жадны до денег и верны тому, кто больше платит. Орден вряд ли может сейчас позволить себе много платить, особенно когда выдоили досуха специальный счет, открытый моим отцом. И не надо на меня так смотреть, профессор, — добавил я, увидев, как у Снейпа в очередной раз округляются глаза. — В особняке Поттеров я нашел много интересного, а едва гоблины выдали мне, как последнему наследнику, полную документацию по семейным счетам, там оказалось еще интереснее.

Снейпу понадобилось время, чтобы переварить всю информацию.

— Он очень боялся, что вы найдете основной дом Поттеров в Корнуолле. И теперь я понимаю, почему, — сказал он после некоторой паузы. — Всё, что я могу сказать: пришел приказ залечь на дно и не действовать. Что-то случилось — и серьезное. Нам, как всегда, много не говорят. Ни мне, ни Минерве.

— Это связано с пожаром в доме Дожа и с тем, что у Уизли рухнул дом? Я читал в газетах… На совпадение не похоже.

— Это лишь верхушка айсберга. Несколько человек подверглись нападению, — говорил он медленно, задумываясь над каждым словом, видимо, чтобы случайно не нарушить какой-нибудь обет неразглашения тайн Ордена Феникса. — И, как я понял, нет понимания, кто это был.

— Совсем?

— Слишком странный способ, — снова медленно проговорил зельевар. — Не похоже ни на кого.

— В любом случае, это не моя проблема. На Рождество хоть в покое оставят?

— Думаю, да.

Некоторое время мы молчали. Я забрал артефакт и собрал воспоминания обратно во флаконы.

— Кстати, тема с зельями снова всплыла.

Снейп встревожился.

— Каким образом?

— Скажу честно: я этого не планировал. Мои защитные артефакты среагировали рядом с Грейнджер, ну и… понеслось. Те же самые симптомы. Отвели сначала к Помфри, потом в Мунго, там взяли анализы и…

— Я тоже скажу вам честно: я не давал зелья Грейнджер и даже не готовил их с весны. Кроме того, тех, кто мог добавить зелья, уже нет в живых.

— Вы об этом так спокойно говорите? А как же обет?

— На это я обет не давал. Он рассудил, что если я сам разболтаю, то первый пойду в Азкабан.

— И что вы можете сказать?

— Я только готовил зелья. После я отдавал их Дамблдору, и уже он занимался… Скажем так, распределением. Разумеется, я знал, что главным образом они предназначались вам. Дамблдор любил долго объяснять мне, что это лишь для блага, чтобы изолировать вас от чужого влияния и тому подобное. Приторное до тошноты словоблудие.

— То есть вы допускаете, что зелья могли попасть к другим членам Ордена? Например… к Уизли?

— Вполне. Кстати… Молли Уизли вполне умеет готовить разные виды Амортенции. Я сам для нее не делал ничего, но она часто… просила проконсультировать ее по некоторым тонкостям приготовления. И Грейнджер… гостила у них летом, хотя во время учебы я не видел, чтобы она контактировала с кем-то из них.

— Возможно, хорошо скрывались.

— Возможно.

— На вас выйдут? Может, вы не верите, но сажать вас в Азкабан я не собираюсь.

— Нет. Я надежно замел следы. Если и выйдут, то на Уизли или Дамблдора. Дамблдор не будет меня сдавать: это и ему срок добавит. А Уизли, возможно, и не знают, что зелья готовил я. А даже если попытаются — доказательств нет. Они… уничтожены.

— Но за меня можете не беспокоиться. Я вас не сдам, пока вы пользу приносите.

— Благодарю, — все же не удержался от язвительной интонации Снейп.

— Пожалуйста, — спокойно ответил я, пропустив колкость. — У вас всё? Потому что у меня — да.

— Да.

— Тогда… до встречи. — Я отложил «кофемолку» с лунным камнем, которую до этого лениво покручивал, вышел из класса зельеварения и стал подниматься по лестнице, собираясь обдумать разговор.

Но обдумать мне не дали. Едва я подошел к первой лестнице, ведущей из подземелий, как меня окликнул кто-то, кого я точно не ожидал.

— Поттер!

Это были Рон и Невилл.

— Можем поговорить?

— Да. Только не здесь.

Мы поднялись из подземелий и вышли в один из пустых коридоров.

— Поттер… что с Гермионой? — Прямо спросил Рон, не став ходить вокруг да около.

— С Гермионой всё в порядке. Ей помогут, хотя лечение займет время. А вам какое дело? Особенно тебе, Рон.

— Мы просто… беспокоимся, — начал было Невилл.

— Я к этому не причастен! — огрызнулся Рон, даже сжав кулаки. — Я больше не с ними. А вот они…

Рон оборвал себя на полуслове, словно бы устыдившись своей вспышки. Я же внимательно посмотрел на Рона. Потом посмотрел на Невилла, прислушался к чувству Силы. От Невилла чувствовалось только беспокойство. От Рона — злость и… Сожаление? Страх?

— Кто «они»?

Замявшийся было Рон снова сжал кулаки и, казалось, сверкнул глазами.

— Моя семья. Я уверен, это были они. Гермиона была у нас летом, и… Похоже, ей что-то добавляли, когда она задавала слишком много вопросов. После этого делалась спокойной. Я думал, это что-то, что мать пыталась тебе добавить, чтобы мы… дружили. И она делалась такой, как ты… зимой.

Я вздохнул.

— Ну и семейка у тебя, Рон!

— Я знаю! — взорвался рыжий. — Думаешь, я всегда был за них? Думаешь, был помешан на «Гарри Поттере», как моя долбанутая сестра? Я всё это делал только для того, чтобы наконец хоть чего-то стоить в своей семье! Чтобы про меня говорили что-то, кроме «шестого»! Ты хоть знаешь…

— Рон… — попытался успокоить его Невилл, но Рон только отмахнулся.

— Я их ненавижу! За то, что относились ко мне как к недоразумению. И тебя ненавижу, потому что твое гребаное имя я слышал чаще, чем свое собственное!!!

— Рон… Чего ты хочешь? — задал я вопрос, который уже давно вертелся у меня на языке. — Поорать на меня?

Этот вопрос внезапно отрезвил Рона. Он задумался, даже Невилл обеспокоенно посмотрел на него.

— Что я хочу… Тебе-то какое дело?

— Потому что именно желания определяют наши поступки. Чего ты хочешь, Рон? Не от меня, а просто — чего ты хочешь?

— Нормальной жизни! Как у других. Без всего этого… — он неопределенно махнул рукой. — Только не говори, что всё возможно, что всё впереди и всё у меня в руках.

Я задумался.

— Знаешь, Рон… Я не скажу, что нет ничего невозможного. Но тебе придется совершить кое-что весомое. Ничто не дается просто так. Хочешь, чтобы всё закончилось — надо устранить первопричину.

— Какую именно?

— Ты знаешь, Рон. Ну, или догадываешься.

На лице Рона промелькнул испуг: он понял. Свидетельство против родителей — это не просто «серьёзное решение». Это конец семьи. Но и продолжать терпеть — это тоже конец, но другого рода. Вопрос в том, хватит ли у рыжего мужества признать, что ему уже давно не к чему возвращаться.

— Подумай, Рон. Это серьезное решение. Решишься — знаешь, где меня искать. Я могу показать нужные двери. Но за тебя всё сделать не смогу.

Рон вздохнул и, казалось, задумался. Не попрощавшись, он стал подниматься по лестнице.

— Пойдем, Невилл, — бросил он, не оборачиваясь.

— Невилл, задержись, — остановил я гриффиндорца.

Рон коротко обернулся, но не остановился. Невилл вопросительно посмотрел на меня.

— Слушай, — я подошел ближе к Невиллу и заговорил вполголоса. — Рон не пытается втянуть тебя в какую-нибудь историю?

— Нет, Гарри, не беспокойся. Он меня взял только потому, что… — Невилл оглянулся на лестницу, и, хоть Рон уже скрылся из виду, всё равно заговорил вполголоса: — …потому что сам боялся к тебе подходить. Гарри… ему правда тяжело.

— В каком смысле?

— Его даже собственная семья ни во что не ставит. Фред, Джордж и Джинни постоянно над ним издеваются, а тут еще и дом у него рухнул. Он… переживает.

Но наш разговор прервал внезапно появившийся патронус в виде ястреба, который заговорил голосом профессора Флитвика:

— Гарри Поттер. Срочно пройдите к сторожке профессора Граббли-Планк. Патронус вас сопроводит.

— Извини, Невилл, — сказал я гриффиндорцу, который с опаской смотрел на призрачную птицу, и пошел вслед за ней.

Я подошел к бывшей сторожке Хагрида, где уже были Флитвик и Граббли-Планк.

— Гарри! Там пришли кентавры, — заговорил Флитвик, указывая в сторону леса, где одиноко стоял один из них. — Они ждут на поляне неподалеку. Хотят поговорить с тобой наедине.

— О чем?

— Они не говорят. Но… настроены вроде мирно.

— Ну ладно, — кивнул я.

— Гарри Поттер здесь! — уже громко крикнул Флитвик стоящему неподалеку кентавру. Тот приблизился.

— Пойдем за мной, Гарри Поттер. Магориан хочет говорить с тобой, — сказал он и зашагал в сторону леса.

Я последовал за ним. Прошли мы недалеко — до той самой поляны, где весной одержимый Квиррелл оглушил и связал Хагрида и остальных, а феникс пытался взломать мой разум. Сейчас на поляне вокруг костра стояло много кентавров. Впереди ждали уже знакомые мне Магориан и Ментиар, как всегда смотревший куда-то вдаль.

— Мы приветствуем тебя, Гарри Поттер, — заговорил Магориан.

— Приветствую. Если вы про тот бой, который был вчера, то я не хотел. Я оказался там случайно, меня заманил один темный маг. И потом, вы же сами сказали, что против Арагога у меня руки развязаны. Но если что — извините, что я…

— Тебе не за что извиняться, Гарри Поттер. Мы видели бой. Тебя и еще двух жеребят заманил темный маг. Но вы храбро сражались, убили Арагога и большинство его выводка. Кроме того, ты, как и обещал, забрал ту железную машину. Так что мы не злимся. Напротив — мы хотим выразить благодарность. И кое-что передать.

Молчавший до этого Ментиар сделал шаг вперед и протянул какой-то камень размером с два мужских кулака.

— Возьми.

Сначала я ничего не понял: зачем мне этот булыжник? Но едва я его взял, как застыл. От камня исходила Сила! Хоть его поверхность и выглядела оплавленной, мощь от него исходила такая, будто он прибыл прямиком из кристальной пещеры на Дантуине. Откуда он у них? И, как всегда, будто прочитав мои мысли, кентавр-эмпат начал говорить:

— Этот камень был найден несколько десятков лет назад на месте падения звезды в глубине леса. Предыдущий Видящий табуна наказал хранить его. Мне же было дано знание, что камень нужно отдать тебе именно сейчас. Ни днем раньше, ни днем позже!

Слушая Ментиара, я продолжал рассматривать камень со всех сторон и увидел на одной из них, где поверхность не была опалена, блеск кристалла. Неужели? Если это не просто камень, а кристалл… От этой догадки у меня сильнее забилось сердце, но я кое-как сдержался.

— Благодарю. Я принимаю этот дар.

— Мы тоже благодарим тебя. Прощай, Гарри Поттер.

— Прощайте, — сказал я, и кентавры с топотом покинули поляну, скрывшись в недрах леса.

Кентавры всегда прощались, даже если собирались прийти когда-нибудь снова. Я еще некоторое время стоял, изучая камень, но всё же вернулся к сторожке, предварительно спрятав подарок в пространственную сумку. Флитвик и Граббли-Планк терпеливо меня ждали.

— Ну что там? Всё в порядке? — нетерпеливо спросил Флитвик.

— Да, — ответил я.

— Что нужно было кентаврам? У них снова какие-то претензии к школе?

— Нет, про школу разговора не было. Это… личные дела кентавров и моей семьи. Мой дед когда-то договаривался с ними насчет редких компонентов для зелий из глубины леса. Они просто хотели уточнить, в силе ли договор, — озвучил я придуманную на ходу версию. Флитвика она, видимо, устроила.

Вернувшись в замок, я пулей рванул в Выручай-комнату. И только там тщательно изучил камень. Теперь сомнений не оставалось: это был кристалл Силы. И не просто кристалл — я точно знал, какой именно. Ошибки быть не могло — это был Бондар. Один из уникальных минералов для световых мечей. Из него вытачивали фокусирующие линзы, а также просто использовали для усиления клинка. Этот кристалл придавал оружию уникальное свойство: при легком касании он пропускал через плазменный луч электрический разряд, который мог дезориентировать или шокировать противника.

Оставалось только догадываться, как метеорит с кристаллом Бондар здесь оказался. За три жизни я видел разное — но то, что кристалл Силы мог прилететь на Землю в виде метеорита, в голову мне не приходило. А ведь логично: Сила пронизывает всё живое, все миры. Почему она не могла вложить в этот камень частицу себя, пока тот летел сквозь космос?

Но это неважно. Важно то, что из него можно сделать линзу для третьего, фиолетового светового меча. Для Луны он будет просто идеален. Я уже давно искал возможность создать линзу здесь, даже вступил в переписку с мистером Кирби — лучшим мастером по изготовлению магической оптики. Его мастерская располагалась в Косом переулке, и он считался непревзойденным специалистом во всей магической Британии: занимался производством магических линз для чего угодно — зачарованных очков, омниноклей и прочего. Из переписки я понял, что он может идеально скопировать структуру, но всё упиралось в материал — я просто не мог найти того, что могло бы подойти. Теперь этой проблемы не существовало. Бондару не нужна была дополнительная обработка — можно просто выточить линзу, взяв за образец треснувшую.

На следующий день, едва высидев первый урок, я сорвался в Косой переулок (лавка Кирби открывалась в десять), прихватив кристалл и треснувшую линзу в качестве образца. Конечно, мастер долго удивлялся, рассматривая необычный минерал, но всё же согласился взяться за работу. С его точки зрения, заказ был самым обычным — сделать максимально точную копию, понятное дело, без дефектов. Он отколол кусок кристалла по внутренней трещине. В отколотом фрагменте материала хватало больше чем на одну линзу, и я попросил сделать столько штук, сколько получится, и как можно скорее, пообещав щедро приплатить за срочность. Мастер заверил, что начнет сегодня же, а закончит через три дня.

Следующие три дня я, разумеется, провел в нетерпении, благо, в кои-то веки ничего не происходило. Детектив Страйк новой информации не присылал. Зато пришло письмо от Сметвика из Мунго насчет Гермионы. Ситуация там была двоякая. От зелья подчинения ее избавили, но последствия оказались серьезными. Едва Гермиона приходила в сознание, как начинала рыдать и биться в истерике, так что ей приходилось постоянно давать успокоительное. Сметвик предполагал, что это следствие глубокой психологической обработки, последующей коррекции этой обработки и накопленных сомнений, которые теперь уже ничем не сдерживались. К работе подключились целители разума из больницы и еще один специалист из Отдела тайн. Люциус, как ни странно, тоже вплотную занялся делом Грейнджер. Он привлек своих экспертов, а также людей из Департамента по связям с магглами. Они связались с ее родителями и объяснили ситуацию. Поскольку те сообщили ценные сведения, к ним не стали применять заклинания Забвения и решили держать в курсе. Разумеется, было инициировано расследование, правда, пока секретное. Рождество Гермиона, скорее всего, проведет в клинике. Реабилитация обещала занять много времени.

Наконец наступил день, когда мастер Кирби сообщил о том, что работа сделана. Я снова злоупотребил правом отлучаться из школы по личным делам и отправился в Косой переулок. Из отколотого куска кристалла мастер сделал три одинаковые линзы. Я вернулся в Хогвартс и, пожертвовав обедом, тут же занялся сборкой светового меча, который всё еще лежал на столе в Выручай-комнате в разобранном виде. Первая же выбранная линза встала идеально. Я, затаив дыхание, нажал кнопку активатора. Привычный звук, вспышка, затем гул — и из рукояти вырвалось фиолетовое плазменное лезвие. Оно было ровным, идеально сфокусированным, не дрожало и не мерцало сверх нормы. Я сделал несколько взмахов — всё работало прекрасно. Тут, в Выручай-комнате, толком испытать меч было негде, поэтому я, пользуясь отсутствием Плаксы Миртл, спустился в Тайную комнату и там уже устроил оружию полноценный тест: рубил камни, плавил их, подвергал лезвие другим нагрузкам. Всё было в полном порядке: клинок не дрожал, без причины не деактивировался, линза не перегревалась. Меч работал ничуть не хуже, чем уже имеющиеся у меня красный и зеленый. Ну а более тонкая в обхвате рукоять была будто бы специально создана для изящных рук Луны.

На урок я опоздал, впрочем, это была История магии. Бинс за опоздания баллы никогда не снимал, ограничиваясь устными замечаниями. Впервые за последние дни я наконец-то окончательно успокоился и расслабился. За ужином это заметили и мои падаваны.

— Наконец-то от тебя ушли беспокойные мозгошмыги, — сказала Луна, которая за ужином подсела к нам. — Думаю, можно отдать тебе это.

Луна аккуратно передала мне зеленый световой меч.

— Ну да. Через три дня уже каникулы. Вам дома бояться нечего.

— Гарри, есть разговор, — внезапно сказал Кайнэ, до этого внимательно читавший какое-то письмо, пришедшее к нему перед самым ужином. Судя по дорогому конверту с австрийским орлом — от отца.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего серьезного. Есть идея насчет рождественских каникул. У моих родителей… В общем, они хотят пригласить вас провести Рождество в Австрии. Ну и познакомиться заодно. Я, понятное дело, писал им, с кем подружился и всё такое. Так что не удивляйтесь, что они о вас знают.

Предложение было неожиданным, и ни я, ни Луна сразу ответить не смогли.

— Соглашайтесь. В Австрии очень красиво на Рождество. Вы, наверное, там и не были никогда?

— Нет, я не была, — мотнула головой Луна.

— Я тоже, хотя успел побывать даже на других планетах.

— Я с радостью, — ответила Луна. — Только не знаю, отпустит ли отец…

— Он тоже может поехать. Тут есть письмо и для него, передай, — Кайнэ достал из конверта еще один пергамент. — За расходы не беспокойтесь, всё берет на себя моя семья, для нас это несложно. Жить будете у нас в поместье, там места хватит всем.

— Ну, тогда я только «за», — с улыбкой согласилась Луна, принимая приглашение. Теперь они оба выжидающе смотрели на меня.

— Гарри, у тебя ведь Малфои опекуны…

— Они отпустят без проблем. Вашу семью они знают, да и я и так у них не живу. У них наверняка свои планы на Рождество. Я слышал от Драко, но толком не помню: то ли они Гринграссов приглашают, то ли наоборот… Так что не буду им мешать. Я в деле.

— Вот и отлично. Про точную дату отъезда сообщу позже, — кивнул Кайнэ, убирая пергаменты обратно в конверт.

Я усмехнулся. Неужели у меня будет полноценный отдых на Рождество? Я вспомнил первый курс, когда еще приходилось подыгрывать Дамблдору и пялиться в Зеркало Еиналеж. Конечно, хотелось провести каникулы тихо, в Корнуолле, но отправиться за границу было очень заманчиво.

После ужина ко мне внезапно подошел Драко — и тоже с предложением провести Рождество у них. Пришлось его расстроить, сказав, что Кайнэ его опередил.

— Вот же хитрый, успел перехватить! — с досадой цокнул языком Драко. — Жаль. Летом, когда ты у нас гостил, было забавно.

— Я после Рождества на несколько дней приеду. Так что совсем вас не брошу.

— Кстати, Гарри… На Рождество Гринграссы обещали прийти. Ты же помнишь, — тут Драко наклонился ближе и заговорщически зашептал, — что Гринграссы по-прежнему надеются обручить тебя с Дафной?

— О-о-о… Я и забыл об этом.

— А не следует, — усмехнулся слизеринец. — Да, согласия не было, но и отказа тоже. Дафна и так на тебя подозрительно поглядывает из-за того, что возле вас с Арройо эта Лавгуд трется.

— Я уже говорил вам про Луну и про то, почему она с нами.

— Говорил, говорил. Но ты же знаешь девчонок. Они ревнивые. Особенно Дафна.

Про Луну я действительно рассказывал. Собственно, мы с Кайнэ провели отдельную беседу со слизеринцами на ее счет. Пришлось раскрыть, что она — потенциальный эмпат, и мы просто оберегаем ее и наблюдаем. Те всё поняли. Впрочем, мои опасения были излишни: Луна не давала повода насмехаться над собой и даже немного общалась с Трейси Дэвис и Пэнси Паркинсон — они даже носили сделанные Луной браслеты. А вот Дафна к когтевранке относилась с откровенным подозрением, особенно из-за того, что та постоянно ходила со мной и Кайнэ, и принципиально ее игнорировала. Впрочем, и сама Луна практически не появлялась, когда мы со слизеринцами собирались на наши традиционные пикники. Она словно чувствовала напряжение, которое возникало между ней и Дафной, и решила не провоцировать конфликт. Но за эти полгода я уже успел напрочь забыть про матримониальные планы Гринграссов. А вот они, видимо, не забыли.

— И что, Гринграссы думали, что я Рождество проведу у вас?

— Видимо, да.

— Ну… передам им свои извинения.

— Аккуратнее с ними, Гарри, — снова усмехнулся блондин.

— Да я вроде аккуратен. С Арройо же еду. У него вроде сестер нет.

— Родных нет, а кузины какие-нибудь?

— Вот тут не знаю, — пожал я плечами.

— А Дафна наверняка уже знает. Держу пари, на каникулах будет пристально изучать родовое древо Арройо и всех его родственников.

— Удачи ей. У них пол-Европы родственников, — усмехнулся я. Мы рассмеялись.

Замок к тому моменту уже был практически полностью украшен к празднику. Профессор Флитвик с энтузиазмом развешивал нетающие сосульки на огромных елях в Большом зале, а заколдованные рыцарские доспехи вдоль коридоров горланили рождественские гимны — местами фальшиво, но от души. Погода стояла идеальная: густо сыпал пушистый снег, укрывая территорию школы плотным белым одеялом. В отличие от прошлого года, когда напряжение висело в воздухе густой взвесью, в этот раз атмосфера торжества и какого-то долгожданного покоя действительно чувствовалась.

В первый день каникул мы когтеврано-слизеринской компанией загрузились в «Хогвартс-экспресс». Луны не было — она поехала со своими однокурсниками. За окном купе мелькали заснеженные шотландские пейзажи, стекло быстро покрывалось морозными узорами, а внутри было тепло. Мы пили горячий шоколад со сладостями, делились планами на Рождество. Разумеется, новость про то, что я еду на Рождество за границу стала всем известна, Ибо Дафна напрямую спросила насчет моих планов на Рождество. Тут выручил Кайнэ, сказав что я проведу Рождество у них в Вене. Дафна на удивление не подала виду, лишь вспомнив что когда-то они тоже ездили в Вену и там очень красиво зимой. Впрочем Драко тут же сменил тему и начал традиционно травить байки и об этом забыли.

Это был один из тех редких моментов простой, нормальной жизни, которые я начинал ценить всё больше. Никаких интриг, никаких заговоров — просто стук колес и предвкушение праздника.

В Лондон мы прибыли уже затемно. Распрощавшись с ребятами на платформе 9 ¾, я вызвал Фиби и перенесся в Корнуолл. Поездка в Вену была назначена через три дня, и я собирался провести это время в абсолютной тишине, наслаждаясь началом своего первого настоящего отпуска.