Языковой барьер (гет)

Спустя полгода питерская зима укутала Васильевский остров пушистым, ослепительно белым снегом. В пятикомнатной квартире Германа Сергеевича было шумно, тепло и непривычно суетно.

На просторном балконе разворачивалось масштабное инженерное строительство. Колька, нацепив на голову дурацкую шерстяную шапку со пиратским флагом, вальяжно сидел на стремянке, держа в зубах незажженную сигарету, и активно размахивал руками.

— Гер, ну кто так сетку натягивает? Правее бери, говорю тебе! — командовал младший брат, даже не думая браться за инструменты. — Чайка — птица гордая, ей простор нужен. Свобода попугаям! Аська, подтверди!

Раненая чайка Ася, чьё крыло после долгих месяцев уколов и Ириных перевязок полностью зажило, сидела на временной жердочке. Птица растолстела на домашних харчах, лоснилась и в ответ на Колькин крик громко, одобрительно крякнула, попытавшись стащить у него из кармана блестящую рулетку.

Герман Сергеевич, чертыхаясь про себя, аккуратно забивал крепежные скобы в деревянный брус вольера. На нём был привычный ортопедический корсет, но двигался он уже гораздо увереннее — псковский воздух и забота Иры сотворили маленькое медицинское чудо. Его монолитная «козья морда» на миг расслабилась, когда он посмотрел на брата:

— Николай, твой КПД сегодня стремится к абсолютному нулю, — сухо заметил Герман, возвращая лицу строгое выражение. — Если ты через пять минут не подашь мне шуруповерт, я оформлю тебе академическую задолженность по трудовому воспитанию прямо здесь.

— Всё, всё, ухожу из большого бизнеса! — хохотнул Коля, картинно соскакивая со стремянки и наконец протягивая брату нужный инструмент.

О былых полукриминальных разборках и Кислом напоминал лишь едва заметный, аккуратный шрам на его брови, но Колька носил его с гордостью истинного героя.

В этот момент входная дверь квартиры тихо щелкнула, и в коридоре послышался легкий, знакомый шорох шагов. Аромат морозной питерской улицы мгновенно смешался с теплым, плывущим из кухни запахом свежих булочек с корицей и ванилью.

Герман отложил инструмент, и взгляд его зеленых глаз мгновенно потеплел. Из коридора в комнату вошла Ира. Щеки девушки горели ярким румянцем от василеостровского мороза, а в руках она победно сжимала свою раскрытую синюю зачетную книжку.

Экзамен по английскому языку она пересдавала сегодня не Герману Сергеевичу. Едва их статус изменился, Замескин со всей своей суворовской прямотой и педантичностью наотрез отказался принимать долги у собственной невесты, сухо заявив на кафедре, что это непедагогично и нечестно. Принимал строгий профессор с параллельного потока, но Ире поблажки были не нужны. Она наизусть выучила все необходимые слова, разобрала все сложные времена и закрыла этот хвост на чистом упрямстве.

— Сдала! — выдохнула Ира, сияя от счастья, и протянула зачетку подошедшему Герману.— Герман Сергеевич... То есть, Герман! Пять! Профессор на кафедре сказал, что у меня идеальное лондонское произношение!

Колька за её спиной радостно присвистнул, а Аська издала победный клекот, будто празднуя закрытие сессии. Герман взял, вчитываясь в размашистую чернильную подпись коллеги. Его фирменная «козья морда» окончательно растаяла, уступив место тихой, безграничной гордости. Мужчина осторожно притянул Иру к себе, бережно утыкаясь носом в её пахнущие морозом пшеничные волосы.

— Кто бы сомневался, Селезнева, — негромко, с легкой хрипотцой произнес Герман ей в макушку. — Контекст официально закрыт. Экзамен сдан на отлично.

В этот момент Колька, на плече у которого уже вполне по-хозяйски устроилась довольная Ася, громко окликнул обнимающуюся парочку

— Эй, влюбленные, вы там особо не расслабляйтесь! — хохотнул младший брат, бережно придерживая чайку за круглый бок. — Отец звонил, просил передать: никаких личных планов на новогодние каникулы можете даже не строить. Нас всех — подчеркиваю, всех — ждут в Пскове. Мама уже меню утвердила, а полковник обещал выдать Ваське бронежилет на случай новых Аськиных рейдов. Так что пакуйте чемоданы заранее!

Коля на секунду притих, озабоченно посмотрел на птицу, воровато косящуюся на кухонную дверь, и вдруг выдал совершенно серьезным тоном:

— Ир, нам срочно нужен переносной холодильник.

Ира удивленно моргнула, выглядывая из-за плеча Германа:

— Зачем?

— Чтобы Аська Ваську не объела, — без тени улыбки пояснил Николай. — Этот мелкий пират на моем плече уже разрабатывает план штурма родительских погребов.

Герман Сергеевич в ответ лишь тихо, обреченно хмыкнул, еще крепче прижимая к себе Иру, а девушка звонко рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается волна безграничного, щемящего счастья. Липкий кошмар прошлого окончательно отступил.

Локи и Кислый уже полгода обживали глухие камеры сырых изоляторов, дожидаясь своего пожизненного приговора под бдительным присмотром комендатуры. Соня Макарова уверенно шла на поправку и часто писала им письма.

Тот страшный, запутанный узор, который когда-то едва не лишил их жизни, наконец-то переплелся заново, превратившись в красивый, прочный и абсолютно счастливый орнамент их новой, общей судьбы. Они были дома. И они были вместе.