Наперекор (гет)

— Сера!

Некрасова вздрогнула и обернулась. Юрий Николаевич стоял возле кабинета, глядя на нее выжидательно и… взволнованно?

— Зайдешь на минуту?

Сера нахмурилась. Непонятно зачем осмотрелась по сторонам.

— Хорошо.

Юрий Николаевич кивнул и отодвинулся с прохода, пропуская Серу вперед. Та, чувствуя себя весьма скованно, прошла в класс.

— Я хотел поговорить.

Юрий Николаевич закрыл за ними дверь, избегая взгляда Серы. Та, сложив руки на груди и облокотившись на стену, стояла, и внимательно следила за учителем. Эмоции бурлили внутри, грозя вот-вот вырваться наружу, но девушка сдерживала их, снаружи оставаясь холодной и спокойной. Баланс, баланс. Тонкий канат, под которым бездонная пропасть.

Юрий Николаевич прошел вглубь класса и остановился возле дальней стены, подняв взор на портреты известных писателей и лингвистов. А затем, не оборачиваясь, начал свою речь:

— Уже долгое время, встречаясь с тобой глазами, я вижу в твоем взгляде нечто большее, чем… Да, именно. Безусловно, мне приятно твое внимание, но я вынужден оставить его без ответа по двум причинам. Во-первых, у меня есть девушка. Во-вторых, — Юрий Николаевич наконец повернулся, но по его лицу сложно было прочитать, что тот чувствует, — это выходит за рамки общественной морали.

Сера с трудом разжала кулаки, непроизвольно стиснутые в процессе его монолога. Из всех эмоций осталась только ярость, и она шумно кипела, извергая клубы непроглядного, обжигающего пара. Как… как он мог так подумать?!

Но Серафима не хотела, чтобы ее злость стала подобна маслу, горящему без возможности потухнуть. Все равно она не выльется во что-то грозное. Такая уж ее личная природа.

Девушка закрыла глаза и вздохнула, успокаивая бешеное дыхание и неровный пульс.

— А вы продвинуты в психологии.

Юрий Николаевич слабо улыбнулся:

— Спасибо, но все же…

Сера легко взмахнула рукой, прерывая:

— Я не сказала, в какую сторону.

Она моргнула, и ее зрачки резко стали меньше, выдавая гнев.

— Продвинуты в самый минус.

Непонимающий взгляд Юрия Николаевича доставил Сере незнакомое раньше удовольствие, упоение собственной жесткостью.

— Мой взгляд означает не любовь, и не симпатию — ничего подобного, даже не близко. Это было уважение. Глубокое уважение и доверие. Но я нарочно добавила глагол в прошедшем времени — оно было. Вы своими словами нанесли мне глубочайшее оскорбление. И пусть в большинстве случаев мне все равно на мнение людей обо мне, однако ваше ошибочное утверждение слишком сильно задевает мое достоинство, тем более, что это утверждение ваше. Простите, но вы слишком самовлюбленный, если перекроили уважение в любовь и посчитали, что мои чувства к вам слишком романтичны. Вы делаете вид, что не хотите этого, но тот факт, что вы в этом настолько уверены, говорит об обратном. Мне очень жаль, но этот самый взгляд, который на самом деле выражал доверие и уважение, больше не будет посвящен вам. Всего хорошего.

Сера развернулась и широкими шагами двинулась к выходу. Ее верхняя губа подрагивала, выражая презрение и агрессию. Но вдруг она порывисто обернулась, уже совершенно не прикрывая истинные эмоции, забыв о всех своих страхах.

— А, и да, я, в отличии от вас, предана тому, кого люблю. Помолите бога о том, чтобы ваша девушка никогда не узнала о ваших чувствах ко мне.

— Что еще за…

Сера зло хмыкнула.

— Расширенные зрачки, долгая задержка взгляда, повышенное внимание, вступление за меня в случае конфликта, слишком частое произношение моего имени, копирование фраз — согласитесь, это уже можно отделять от уважения, верно?

Кажется, она впервые видела, как Юрий Николаевич не находит слов для ответа.

— Всего хорошего. — повторила Сера, и дверь громко хлопнула за ней. Глава