Chiquitita (гет)

Палец Гарри снова судорожно нажал кнопку Play на кассетном плеере:

— Замолчи, замолчи! — крестраж снова начал свое тлетворное воздействие, и лишь в песне парень видел свое спасение.

Женский голос начал выводить привычное:

Чикитита, скажи мне, что случилось…

Крестраж, словно ехидно издеваясь, с притворной лаской шептал:

— О, ты ещё не знаешь всего, Гарри. Хочешь посмотреть на что-то невероятно прекрасное?

Поттер сжал зубы, шипя сквозь них:

— Нет!

Шепот мягко вливался прямо в его мозг, хотя вокруг не звучало ничего, кроме песни в плеере:

— А тебе стоит на это посмотреть, Гарри… Закрой глаза… Увидь…

Парень почувствовал, как его веки предательски смыкаются, наливаясь тяжестью, и сколько он ни силился их разлепить — у него ничего не получалось. Он попробовал позвать Гермиону — но из его уст вырвалось лишь сипение, которое потонуло в звуках музыки из плеера. И перед его закрытым взором встали образы — такие настоящие, такие… реальные.

Мощный и высокий Невилл, словно направляя на кого-то невидимую палочку, закрыл собой Полумну — такую хрупкую и прекрасную. Они висели в белом нигде, но крестраж дорисовывал Гарри стены, пол и потолок коридора Хогвартса. И тут Невилл повернул голову к Полумне — в его взгляде было что-то такое, от чего у Гарри внутри всё оборвалось. Это был взгляд собственника.

И из уст гриффиндорца раздалось смелое и гневное:

— Не троньте мою девушку!

«Мою девушку». Эхо этой фразы отражалось от стен и словно накрывало Гарри невидимым, но таким осязаемым звуковым коконом.

— Видишь, как он на неё смотрит? — прошипел голос в голове. — Он не ждёт, пока ты вернёшься. Он уже занял твоё место.

Перед глазами Гарри вспыхнула другая сцена — тёмная спальня Гриффиндора, лунный свет на полу. Он сам, дрожащий, сжимающий руку Невилла.

— Если со мной что-то случится… — его собственный голос звучал жалко и отчаянно. — Позаботься о ней. Люби её, если сможешь.

Картинка растаяла, и снова появился коридор. Невилл, заслоняющий Полумну.

— Не троньте мою девушку!

— Ты сам отдал её ему, Гарри, — прошептал голос, теперь уже не ехидно, а почти сочувственно. — Ты сам попросил занять твоё место. И он его занял. И теперь ты — лишний.

Гарри сжал виски и заорал:

— Замолчи, ублюдок! Заткнись! — тяжело дыша, Гарри сорвал медальон со своей шеи и силой запустил его в противоположный угол палатки. Следом он едва не отправил и плеер, который все это время не прекращал играть Чикититу, и ему стоило больших трудов сдержаться. Лишь после того, как крестраж стукнулся о брезент и упал на раскладушку Гермионы, шепот в голове затих.

На крики в палатку пришла перепуганная Гермиона:

— Гарри!

Поттер продолжал тяжело дышать, вытирая с висков струи пота:

— Снова он. Он подсунул мне видение, что Невилл называет Полумну своей девушкой. И он уверял, что это правда. Но Невилл не мог так сказать! Он же мне как старший брат!

Гермиона присела перед Гарри и прислонила его мокрую голову к своему плечу:

— Он лжет, чтобы сбить тебя с пути, Гарри. Просто знай, что любое его слово ложь.

И в тот момент Поттер больше верил словам крестража, а не Гермионы.

* * *

«СКУЧАЕМ ПО МЕЧУ ГРИФФИНДОРА»

Невилл теребил в руках фальшивый галлеон, читая последнее послание Гарри. Словно опасаясь, что его могут раскрыть, Долгопупс поднял глаза, сидя за столом Гриффиндора в Большом зале. Установившийся режим Кэрроу был многократно хуже того, что два года назад вытворяла Амбридж. Тогда над столами все еще плавали свечи, и на студентов падал мягкий, добрый свет, который не могла заглушить никакая диктатура. На седьмом курсе все было иначе.

Свет в Большом зале был приглушен, и казалось, будто бы все ученики сидели в подземелье, скупо освещаемом редкими факелами. Вместо гула голосов в зале был лишь тихий, умирающий шепот — ни один студент даже не пытался говорить в полный голос, бросая взгляды, полные страха, на преподавательский стол. Именно там в самом центре сидели трое: Снегг, Амикус Кэрроу и Алекто Кэрроу. Последние смотрели перед собой с видом победителей, которые заполучили ценный трофей и хищно оценивали, что с ним делать.

Сидевшие по краям стола МакГонагалл, Флитвик, Стебль и Слизнорт, которые остались деканами при новом режиме, нервно переглядывались между собой, с жалостью смотря на учеников и с ненавистью — на троицу в центре, но предпочитали молчать, продумывая, как они могут защитить своих подопечных от пыток садистов Кэрроу.

А потом Амикус вдруг расхохотался — резко, громко, без капли веселья. Звук ударил по нервам, как хлыст, и Невилл инстинктивно вжал голову в плечи. В этом смехе не было радости, только обещание боли. И от этого запах старого воска и жареного бекона, который раньше был уютным, теперь казался тошнотворным, смешиваясь с чем-то едким — запахом страха и гари от факелов.

Невилл спрятал галлеон в карман и тихо шепнул Джинни, которая сидела рядом и вяло жевала сэндвич:

— Напиши Полумне, чтобы после завтрака она подошла в старую аудиторию профессора Бинса на втором этаже. Есть разговор, мне нужны вы обе.

Уизли, зная, что монета Невилла после зачарований Гермионы потеряла связь со всеми монетами ОД, кроме Гарри, медленно кивнула, вытащила свой галлеон, чтобы не привлекать внимание Кэрроу, прислонила палочку к гурту монеты и начала выводить на ней текст, поглядывая в сторону белокурой девушки за столом Когтеврана. Закончив послание, Джинни медленно спрятала палочку в рукав мантии и столь же тихо убрала монету в карман, хмуро смотря в сторону Полумны:

— Только бы она посмотрела на нашу сторону…

Ждать ей пришлось долгие минуты, пока Полумна не подняла взгляд серебристых глаз и не пересеклась им на недолгие мгновения с Невиллом и Джинни. Последняя подняла ладонь с перекрещенными указательным и средним пальцами — их тайный сигнал, что на галлеоне есть важное послание, с которым нужно ознакомиться. Со стороны могло показаться, что Лавгуд даже не обратила внимания на этот жест, но Джинни знала — это не так. Рука Полумны скользнула в карман, и она незаметно достала монету и склонилась над столом, словно о чем-то очень сильно задумалась. Распрямившись через несколько томительных секунд, когтевранка, не оборачиваясь, мельком подняла руку в том же жесте, что и Джинни, показывая, что прочла послание.

Рыжеволосая расслабленно опустила плечи:

— Не прошло и года. Хорошо, теперь она хотя бы знает.

* * *

В старой аудитории профессора Бинса пахло пылью, древними книгами и стойким запахом въевшихся в пергамент чернил. Невилл, Джинни и Полумна собрались в кружок, опасливо оглядываясь на дверь, за которой ничего не подозревавшие ученики шли по коридору на очередное занятие. Парень начал первым:

— Гарри в порядке. Я надеюсь на это, — голос его прозвучал слишком громко в этой мёртвой тишине. Он тут же понизил его до шёпота. — Он сказал, что они нашли что-то нужное, и ещё… нам нужно добыть меч Гриффиндора.

Глаза Джинни округлились:

— Невилл! Он сам это сказал?

Долгопупс замялся:

— Не совсем. Напрямую он этого не просил.

Полумна убрала за ухо белокурую прядь:

— Может, он этого хочет, но мозгошмыги мешают ему написать это прямо? Это очень хитро с его стороны так их обмануть!

Невилл показал гурт своей монеты, и Джинни с Полумной сощурили глаза, читая послание:

— Скучаем… по… мечу… Гриффиндора. И ты полагаешь, что это просьба добыть его? — Джинни смотрела на монету с большим сомнением.

— Да, я уверен в этом! — Долгопупс звучал куда более уверенно. — Иначе Гарри не стал бы его упоминать!

Джинни шумно фыркнула и сложила руки на груди:

— Это самоубийство, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько горечи, что даже Полумна перестала улыбаться. — Меч в кабинете Снегга. Мы не знаем наверняка, когда он отсутствует там. И ещё Кэрроу. Если они поймают нас — нам конец. Эти ублюдки всегда будут рады шибануть нас Круциатусом и за меньшие проступки, чем взлом кабинета директора.

Она на секунду замолчала, а потом добавила уже совсем тихо, так, будто боялась произнести это вслух:

— Я видела, как Амикус доводил первокурсницу до судорог просто за то, что она уронила книгу. Просто за книгу, Невилл. А мы хотим вломиться в кабинет директора. Это не смелость. Это безумие.

Неожиданно Полумна посмотрела на Джинни мечтательным взглядом:

— А знаешь, я всегда хотела побывать в кабинете директора. Гарри рассказывал мне, что там столько интересных вещей! Он даже как-то сказал, что видел у Дамблдора шкуру морщерогого кизляка. Она лежит в стеклянной клетке слева за креслом директора, но она скрыта чарами, которые делают ее невидимой, если владелец кабинета внутри. А так мы сможем ее увидеть!

Джинни даже не стала тратить время на развенчание мифа, понимая, что Гарри сказал это в свое время ради шутки. Но сейчас она не могла сказать «это неправда», потому что для Полумны это была не ложь, а кусочек Гарри. И она просто пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Ладно, к черту, будем работать. Вечером в семь Кэрроу будут накладывать наказания на провинившихся первокурсников в подземельях. Снегг часто присутствует рядом, и его тоже не будет. Пароль на вход — «Дамблдор», я подслушала его на прошлой неделе. Вряд ли его успели сменить.

Троица выскользнула из аудитории и смешалась с толпой студентов, шедших на занятие по трансфигурации к профессору МакГонагалл.

* * *

Джинни, Невилл и Полумна стояли перед безучастной каменной гаргульей, которая охраняла вход в кабинет директора. Никто из них не рисковал сказать пароль, и Невилл зашептал, опуская глаза:

— Я не понимаю, почему Снегг не сменил пароль. Если он убил профессора, он должен был избавиться от любого его упоминания.

Джинни поджала губы:

— Нет времени думать. Дамблдор!

Гаргулья пришла в движение, и за ней появились винтовые ступени, которые потянулись вверх, словно плющ, обхватывая колонну по спирали. Громкий скрежет заставил троицу вжать голову в плечи, но на звук так никто и не прибежал — ни Филч, ни Снегг, ни Кэрроу. Держась руками за перила, ученики начали свой нелегкий подъем по спирали. Никто из них раньше не бывал в кабинете директора. Все, что они о нем знали, было почерпнуто из рассказов Гарри и слухов, которые были в ходу среди студентов Хогвартса.

Наверху было тихо. Слишком тихо. Джинни первая переступила порог и тут же прижалась спиной к стене, водя палочкой по углам. Невилл вошёл следом и замер, тяжело дыша. Полумна вошла последней и остановилась, словно налетела на что-то невидимое. Она медленно обвела комнату взглядом — не ищуще, а так, как человек смотрел на место, которое много раз представлял по чужим словам. Вот стол. Вот кресло. Вот стеллажи, уставленные серебряными приборами, которые она не могла назвать. Прежние директора в портретах спали, кроме Дамблдора, который, впрочем, лишь подмигнул троице и снова безмятежно уставился куда-то сквозь них в стену. Полумна сдавленно шепнула восхищенным голосом:

— Вот та самая клетка, о которой говорил Гарри! Но она пуста. Может, Снегг где-то здесь? Иначе бы мы видели шкуру…

— Если бы Снегг был здесь, нас бы давно уже схватили, Полумна, — Джинни почти не разжимала губ. — А мы пока стоим здесь, и нас никто не трогает.

Невилл слегка поднял руку:

— Меч. Он здесь, — студенты перевели взгляд на стеклянную раку позади директорского кресла, в которой блестел самоцветами серебряный меч Годрика Гриффиндора.

Невилл и Джинни переглянулись и сделали несколько неуверенных шагов в сторону стеклянного ящика. Вытащив палочку, рыжеволосая навела кончик на ближайшую грань и произнесла вполголоса:

— Алохомора.

Раздался оглушительный щелчок, и крышка раки откинулась — и теперь ничто не мешало взять меч в руки. Но лишь стоило Невиллу коснуться прохладной металлической поверхности, как раздался вой сигнальных чар, и спустя каких-то несколько секунд в дверях появились мстительно улыбавшиеся Кэрроу:

— Долгопупс, Уизли и Лавгуд. Какая радостная встреча!

Все трое синхронно глотнули, осознав, в какую передрягу угодили.