Лампочка ИЛЬИЧА или Повесть о любви с непредсказуемым сюжетом (джен)

Началось долгожданное лето («я изжарен, как котлета») и полили от души дожди. Председатель небесной канцелярии, видимо, подсчитал, что будет неплохо окропить простых смертных. Владимир Вольфович продолжал вопить о том, что вот-вот будет президентом страны под названием СНГ (С Новым Годом), пока его не пригласили на самую влиятельную передачу нашего телевидения — «Диалоги о животных» с Иваном Затевахиным. Но и там сын юриста вместо зверей и птиц начал говорить только о себе. Получилось весьма занятно, отчего у передачи резко повысился рейтинг.

Обстояли дела очень недурно у Верховного ПЖ. Объявив тотальную войну всем коррупционерам, он за считанные минуты нашёл в скромной 9-комнатной квартире одного чиновника под скромным ковром, подаренным послом Саудовской Аравии, около пары-тройки-семёрки миллиардов рублей. Чиновник (Степашинкин Брюзга Обокраевич — примечание) был слеп. Потому начал оправдываться, что этакую сумму видит в первый раз, а точнее, вообще не видит. Он же слепой инвалид. Да и в самой квартире он оказался тоже случайно. Его, будучи в положении, прописали после смерти бедной несчастной бабушки, которая зимним вечером в Гаграх, 13 января 1984 года, ушла в лес по грибы, и в настоящее время её местонахождение было неизвестно. Верховный не на шутку рассердился, взял да плюнул в глаза слепому. Тот прозрел. Чиновник Брюзга тут же был уволен с занимаемой должности министра богаделен и колыбелей с переходом с повышением на другую должность — министра по изготовлению рогов и копыт. Новостные ленты мира тут же запестрели заголовками о чуде, произошедшем в «непредсказуемой России». ПЖ стал «человеком года», авторитет его рос, как разрастались по садам пыреи ползучие. Чиновник вернул деньги в нашу казну, в смысле на счета ПЖ. Главный фигляр, выступив по телевизору, разъяснил народу, что украденные деньги в его кармане. Ээ-эээ… в бюджете страны и никуда не пропадут. А пойдут в карманы и кошельки честных, благородных, волнующихся о судьбе государства людей, для которых «народ — родня», т. е. чиновников. Из года в год в стране реально повышались и доходы последних, и их количество. А народу скромно сказали: в стране, в которой он живёт и творит историю, много перспектив и возможностей… по блату и связям. Позже из Канады пришло письмо, в котором призывали молиться на ПЖ, но при ближайшем рассмотрении почерка психиатры института Сербского пришли к выводу, что писал сие индивид, страдающий слуховыми галлюцинациями, инфарктом заднего прохода и чесоткой.

Ещё «главный борец» заявил, что все будут удивлены новыми стадионами и игрой нашей сборной по футболу. Он оказался прав: игре нашей команды дивились многие, а многие давились икрой от такой игры. Тоже от удивления.

А дом наш жил и не тужил. Только вот одна из девиц заявила, что её в третьем подъезде убили с краю. Начали разбираться, кто убил, и моментально выяснилось: с краю убивают солдаты армии Крайова, состоящие из убийц и мародёров-насильников. Но на суде мародёры дружно говорили, что никакие они не насильники, а простые смирные носильщики, так как помогают таскать и носить вещи у мирного населения Кемской волости.

Пригласили даже сталкеров, нанятых Иваном Израилевичем.

— Надеюсь, что в консерватории все консервы целы? — спросил Яков Блюмкин у Сикорского-Конченного.

— Все! — твёрдо ответил Гоггей Гогеевич.

Яша-мебельщик молча обошёл ряды торговых площадей провинции Манитоба, попросил машину бомб для взрыва Центробанка. Машина вдруг заболела ГЛПС, а бомбы, покраснев, начали даже плакать, утверждая, что никогда этим не занимались.

— А скажите, пожалуйста, уважаемый Костоправ Нахимович! — осведомился Архимандрей Стратилатович Бесфамильный. — Почему наша сборная по футболу так плохо играет с турками и прочим сбродом планеты? Мы что, совсем не играем?

— Почему же? — спокойно и с достоинством отвечал Барсук. — Наши играют, только вот не знают, как это делать.

Все молча восхитились данным сказанным.

— То ли ещё будет, — улыбнувшись, добавил Костоправ.

А вскоре слова, сказанные из уст «главного карабистра» и нашего почётного жильца, стали реальней некуда. Открывшийся на окраине Кондопоги спортивный бар под названием «Чёрная ночь тихого ужаса» пользовался дурной славой у всех российских болельщиков. Сюда было опасно заходить, потому что при проигрыше наших «игроков безногих» посетители бара выходили озлобленными на весь мир, полагая, что сам Бог несправедлив к России. Бар посещали только безумцы, иностранцы, любители помахать кулаками, уголовный элемент, занимающийся сбором денег для «общака фраеров», чекисты, выбивавшие нужные показания, и жёны, тащившие своих мужей, которые изменяли своим красавицам с другими красавицами. Мужья, не желавшие смотреть очередное позорище «одиннадцати кривых бутс», соглашались быть верными до конца своих жизней, только бы не посещать этот чёртов бар. После мирового первенства бар сгорел со всеми алкогольными напитками и алкашами, прогуливавшими по окрестностям питейного заведения. Поговаривали, что поджёг его сам Герострат. Другие утверждали, что всё это дело рук самих футболистов, чтобы никто не мог увидеть их очередного позора тёмной ночью. И только племянник тёти Аси признался, что это совершил он сам в состоянии, когда испытал «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения».

Назавтра назначили концерт очередного заднеприводного чела. Когда концерт начался, выбежала на погост певица и спела песню про шизофрению. Тогда все поняли, что она пела про себя. Песня пришлась по вкусу только пеньюарам (дуракам из южной части Африки — примечание).

— Я — асфальт! — запело в репродукторе. Пел другой голос, голос, говорящий языком чердаков и подвалов.

— Я — хвостокол! — закричал скат и проколол Стива Ирвина в область грудной клетки. Замечательный натуралист-исследователь погиб (могила недоступна для посетителей).

— Пепел и угли, — вновь послышался за окошком дома голос паровозика Томаса.

Погибли также и все наши надежды пожить хоть спокойно на старости лет. В весёлой стране Медвепутии пенсионный возраст тоже подняли. ББ проклял за это его, назвал того прилюдно «хрюкающим злобным карликом». БГ тихо сказал, что небеса ещё покарают молча этого скабрезного типа. Яков Блюмкин достал из пазухи запасной маузер и отправился в гости к авторам проекта повышения налогов ещё на два процента.

— Интересно знать, — вдруг заявила Бабаягова. — В этой стране всегда что-то повышается, кроме благосостояния?

— А у нашего ХЗК состояние нестояния, — ответила ей одна из сестёр Брысь. — Вот и срывает свой комплекс неполноценности на всём честном народе.

— Не может быть! — воскликнула Мезозойская.

Хищник зарычал и намылился к слугам народа для очередной коллекции черепов. Впрочем, все кости, оставшиеся от депутатов, инопланетянин отдаст мастеру, который приглашал каждую ночь в гости. А вот что было потом с гостями, все знают из одной песни…

12 июня песня под гитару была исполнена на поляне здоровья, что при въезде в Черниковку.

— Мне кто-нибудь банан даст? — закричал из-под стола Джексон.

— На, подавись!!! — вскричал Бесфамильный.

Под стол полетели сюрикэны, содержащие полоний-210. Рука ослабла и исчезла в подземелье ведьм.

— Стоять! — нечеловеческим голосом крикнул хитрый оленевод Бердыев и со стаей верных ему северных оленей тундры Ямало-Ненецкого и Чукотского автономных округов нырнул под стол. Послышались звуки гвардейского полка «Ночных ведьм». Враги были повержены.

— Что же теперь будет? — с испугом спросил Чебурашка.

— А ничего, отдадим на котлеты нашу бурёнку, — спокойно парировал Костоправ Нахимович.

Чебурашка вздохнул и приблизился к сельскому туалету, на двери которого почему-то красовалась надпись «Сектор Газа», а ниже «Не влезай — убьёт!».

— Кто меня убьёт? Кому я нужен? — спросил у себя наш советский покемон и, отворив дверь, вошёл в царство князя тьмы, чтобы перевести на фаршмак режиссёра Кирилла Серебренникова — той ещё обезьяны из либеральной толпы манкуртов. Раздался треск и разрывы шрапнелей.

Мы оцепенели. Над городом повисла темнота, а в темноте, как известно, рожи не видно.

Германия проиграла Мексике.