Эхо двух солнц (джен)

К Бархатному часу Зеркальные Отмели переставали быть похожими на воду. Несколько сантиметров прозрачной глади лежали над ровным черным дном из магниевых пород и тянулись так далеко, что горизонт терял право на существование. Рахея уже ушла, оставив в верхних слоях неба холодный фиолетовый след, а Рахара висела низко и чудовищно крупно — темно-багровый диск, перед которым земное солнце показалось бы аккуратной монетой. Перистые облака горели снизу медью, киноварью и розовым золотом; вода копировала их с такой точностью, что шаг по отмели выглядел шагом по другому небу. Ветер шел ровно, теплый после дня, и только редкие полосы ряби выдавали поверхность. Виви первой вошла в воду и тут же испортила идеальное зеркало.

— Оно само было слишком правильным, — сказала она, оглянувшись на веер брызг за пяткой.

— Ты продержалась семь секунд, — ответила Мира.

— Восемь. Ты начала считать поздно.

Они обе были в человеческих формах. На Мире был раздельный терракотовый купальник с высокой линией талии и мягким, спокойным кроем; матовая ткань почти не ловила блики. Виви выбрала графитовый асимметричный комплект, похожий скорее на облегчённую спортивную экипировку: геометричный верх, один открытый бок и диагональная молния, которую она, разумеется, застегнула не до конца. Домашние смартфоны спокойно переносили влажность, отражённый свет и спектр Рахары, поэтому Мира только проверила экспозицию и подняла камеру.

— Стой там.

— Где именно «там»? — спросила Виви, уже сместившись на три шага вправо.

— Там, где ты была до того, как решила, что команда относится к твоей предыдущей позиции.

— Это формулировочная проблема.

— Вернись.

Виви вернулась, но замереть всё равно не смогла: переступила с ноги на ногу, поправила волосы, повернула плечо к ветру, потом внезапно посмотрела на отражённую Рахару под собой. Мира снимала молча. Ей нужны были не позы, а промежутки между ними — короткие состояния, когда Виви забывала про объектив. На одном кадре та щурилась от багрового света, на другом смеялась, отбрасывая волосы за спину, на третьем уже собиралась сорваться с места.

— Последний хороший, — сказала Мира.

— Покажи, — сказала Виви и оказалась рядом так быстро, что вода ударила Мире по голеням.

— Ты специально?

— Нет. Но теперь у тебя есть динамический элемент в композиции.

— У меня есть мокрый телефон.

— Он переживет.

Мира подняла руку повыше, не отдавая устройство. Виви потянулась за ним, Мира плавно ушла в сторону, и следующие несколько секунд превратились в погоню, которая у Мирали выглядела почти как прогулка, а у Виви — как серия мгновенных перемещений. В какой-то момент Виви развернулась на месте, собираясь обойти её с другой стороны. Вес ушел на одну ногу, плечи подались вперед, волосы цвета платинового золота взлетели широким шлейфом до пояса. Нога прорезала тонкую воду, и серебряный веер брызг поднялся вокруг щиколотки.

Мира нажала спуск.

— Ты сейчас меня сфотографировала? — спросила Виви, замерев только после щелчка.

— Да.

— В момент атаки?

— В момент, когда ты выглядела как ты.

На экране Виви стояла в центре фиолетово-медной бесконечности, пойманная за долю секунды до нового движения. Огромная Рахара висела за её плечом и повторялась под ногами; холодный тон неба лежал на очень светлой коже, а скулы и плечи горели теплым багровым отблеском. Темно-синие с фиалковым оттенком глаза смотрели прямо в объектив — Мира попала ровно в тот миг, когда Виви заметила камеру. Вода у ног была разбита брызгами, и каждый маленький осколок света тянул за собой кусок отражённого облака.

— Ладно. Телефон можешь оставить себе, — сказала Виви после нескольких секунд внимательного изучения кадра: увеличила лицо, потом брызги, потом снова лицо.

— Как великодушно.

— Теперь моя очередь.

Мира отдала ей смартфон и пошла дальше по отмели. Она не стала спрашивать, куда встать. Виви всё равно никогда не снимала так. Она опустилась почти до самой воды, поймала в экран багровый круг Рахары и приказала:

— Просто иди.

— Куда?

— Вперёд. Не смотри на меня.

Мира послушалась. Её шаги едва тревожили поверхность; за каждой ступней расходилось по одному спокойному кольцу, которое быстро растворялось в облаках под ногами. Светлые волосы свободно лежали по спине, ветер поднимал только отдельные пряди. Терракотовый купальник почти сливался по тону с медным светом, а кожа в Бархатный час становилась теплее, словно сама удерживала остаток дневного сияния.

— Медленнее, — попросила Виви.

— Я иду медленно, — сказала Мира, обернувшись через плечо.

— Для тебя — да. Для фотографии ты уже почти скрылась в другой геологической эпохе.

Мира улыбнулась и снова пошла. Виви опустила смартфон еще ниже, пока нижний край корпуса почти не коснулся воды. Теперь в кадре не осталось ничего, что подсказывало бы, где кончается поверхность и начинается воздух. Мира шла по облакам. Над ней и под ней тянулись огненные перья, огромный багровый диск занимал половину дальнего мира, а сама она оказалась единственной теплой живой фигурой внутри симметрии. Виви сделала несколько снимков подряд и вдруг перестала.

— Что? — спросила Мира, не услышав привычных комментариев и оглянувшись через плечо.

— Иди ещё два шага.

— Почему?

— Потому что сейчас красиво.

Мира подняла бровь, но выполнила просьбу. На втором шаге её стопа вошла в воду мягко, и по зеркалу пошло единственное круглое возмущение. Оно задело отражение Рахары, чуть растянуло багровый круг и прошло дальше. Мира повернулась вполоборота, словно хотела спросить, достаточно ли, и Виви нажала спуск.

На экране получилось именно то, чего она не смогла бы поставить намеренно: Мирали будто неспешно переходила по горящему небу из одного мира в другой. Свет ложился по плечам и талии мягко, без жесткой тени; волосы светились тёплым золотом с едва заметной розовой глубиной, а под ногами расходилась единственная рябь.

— Всё, — сказала Виви. — У тебя проблема.

— Какая? — спросила Мира, вернувшись и наклонившись к экрану.

— Теперь я должна сделать ещё примерно двести кадров, чтобы доказать, что это не случайность.

— Или признать, что случайность иногда работает лучше твоего плана.

— Это опасная философия.

Следующие полчаса они испортили Отмели окончательно. Виви пыталась перепрыгивать через собственное отражение; Мира поймала момент, когда она приземлилась слишком близко и окатила обеих водой. Потом Виви заставила Миру кружиться на месте, пока та не объявила, что сотрудничество фотографа с моделью прекращается по причине злоупотребления полномочиями. Мира в ответ сняла серию, где Виви, сидя прямо в двух сантиметрах воды, пыталась выжать мокрые волосы и одновременно доказывала, что всё происходящее было художественным замыслом.

Рахара опускалась всё ниже. Фиолетовый становился глубже, медь на облаках темнела до красного золота. Они наконец сели рядом, вытянув ноги по зеркальной поверхности, и начали листать результат. Между десятками смешных кадров — закрытыми глазами, брызгами в объектив, неудачным поворотом, Мириной рукой поперёк половины изображения — лежали два снимка, от которых обе на несколько секунд притихли.

— Этот твой, — сказала Мира, показывая Виви её резкий разворот среди брызг.

— А этот твой, — ответила Виви, открывая Миру на отражённых облаках.

Они посмотрели сначала на экраны, потом друг на друга, потом на настоящую Рахару, которая уже касалась далёкого края Отмелей и удваивалась в воде до почти полного круга.

— Ещё десять минут? — спросила Виви.

— Пока свет не ушёл, — сказала Мира, устраивая смартфон на сухом краю сумки и спокойно входя обратно в воду. Виви вскочила следом, разом разбив ногами багровое солнце на сотни дрожащих осколков.