Choices | Право выбора (джен)

Рон, хоть всё ещё и злился, находил довольно забавным наблюдать за тем, как меняется лицо этого человека, но сначала нужно было разобраться с другими делами.

— Ну что, как самочувствие? Надеюсь, я не слишком сильно помял тебя, пока ты был крысой? — поинтересовался он с притворной заботой.

— Откуда ты узнал?.. — пискнул Питер, переводя взгляд по очереди на него, Теодора, Дафну и дверь за их спинами.

Голос у него и правда крысиный, — подумал он.

— У нас свои способы, — холодно отозвался Рон. — Впрочем, не тебе задавать вопросы: сейчас этим займёмся мы...

Внезапно Питер метнулся вперёд, вытянув руку к палочке, зажатой в его ладони. Теодор и Дафна тут же среагировали и послали в его сторону Оглушающие заклятия. Рон отшатнулся и рефлекторно пнул мужчину; эта попытка Питера живо напомнила ему о том, что пытался провернуть Локхарт в прошлом учебном году.

— Он едва не выхватил твою палочку, — сказал Теодор, всё ещё держа свою наготове.

— Так я ему и позволил, — огрызнулся Рон. — Incarcerous!

Из кончика его палочки вырвались верёвки и туго оплели потерявшего сознание Питера.

— Приведи его в чувство.

— Без проблем, — пожал плечами второй мальчик. — Aguamenti.

Струя воды с силой вырвалась из его палочки, ударив Питера прямо в лицо.

Стоило воде хлестнуть по лицу Питера, как его глаза распахнулись. Он забился, отплёвываясь и задыхаясь.

— Ты же его утопишь, — язвительно заметила со своего места Дафна. — И высуши ковёр, не хватало ещё испортить его.

Теодор прекратил заклинание и опустил палочку.

— Теперь очнулся, — коротко бросил он.

— А других заклинаний для этого ты не знаешь? — поинтересовался Рон, вскинув брови.

— Знаю, — ответил тот. — Но ещё не тренировал.

Рон сдержал смешок. Покачав головой, он снова повернулся к Питеру:

— Прежде чем ты так грубо меня перебил: всё, что от тебя требуется, — это отвечать на наши вопросы. Проще простого. Понятно?

— З-зачем вам?.. — пролепетал Питер, округляя водянистые голубые глаза.

— Просто скажи «да», — прорычал Рон, наставив палочку ему в лицо. Когда Питер кивнул, он ухмыльнулся: — Отлично, начинаешь соображать. Тогда начнём с простого: ты Питер Петтигрю?

— Н-нет... — соврал лысеющий волшебник, но Рон тут же направил на него Жалящий сглаз.

— Тебе стоит говорить правду, — холодно произнёс он. — Давай попробуем ещё раз: ты Питер Петтигрю, тот самый, который якобы погиб двенадцать лет назад от руки массового убийцы Сириуса Блэка?

Питер задрожал под его суровым взглядом.

— Д-да, но у меня была веская причина!.. — ответил он.

— Никаких объяснений, — оборвал его Рон, а затем взглянул на Теодора: — Дадим ему Сыворотку правды прямо сейчас?

— Да, нам всё равно незачем терять время, — ответил Теодор, доставая маленький флакон. Он подошёл к Питеру и велел: — Открой рот.

Когда тот не подчинился, Теодор полоснул Режущим сглазом прямо по его левой ноге. Питер вскрикнул, и Теодор воспользовался моментом, чтобы капнуть ему в рот три капли Зелья правды.

Дафна брезгливо фыркнула:

— Теодор, не стоило этого делать. Мало нам воды на ковре, так теперь ты его ещё и кровью запачкаешь!

Рон подумал, что это было грубовато, зато облегчало задачу.

— Ладно, давайте сделаем это быстро. Сириус Блэк и Ремус Люпин знают, что ты анимаг?

— Да, — машинально ответил Питер; на его лице не отразилось ни тени боли от раны на левой ноге.

— Зачем ты вообще решил им стать?

— Из-за Ремуса, — отозвался он. — Когда мы с Джеймсом и Сириусом узнали, что он оборотень, то решили помогать ему всем, чем только сможем. На втором курсе Джеймс предложил, чтобы мы стали анимагами...

— Погоди, — внезапно сказал Теодор. — «Мы»? Ты хочешь сказать, ты не единственный, кто стал анимагом?

— Да, — безучастно произнёс Питер.

Рон не верил своим ушам.

— Анимагами? — повторил он. — Но это же чертовски сложно и опасно. Сколько лет было тебе, Поттеру и Блэку, когда вы втроём успешно освоили превращение?

— Пятнадцать, — ответил Питер. — Мы сумели освоить превращение после первого семестра на пятом курсе.

Теодор тихо присвистнул, а Дафна наклонилась ближе, чтобы слушать внимательнее.

— А я-то думал, это мы отчаянные, — пробормотал Рон. Покачав головой, он продолжил расспросы: — И какие анимагические формы были у Блэка и Поттера?

— Анимагическая форма Сириуса — чёрный пёс, а Джеймс был оленем, — ответил тот.

— С-собака, говоришь? — повторил он, чувствуя, как к горлу подступил ком. Перед мысленным взором возник образ Шейда, и Рон не мог отделаться от мысли, что пёс, о котором он заботился последние несколько месяцев, и был Сириусом Блэком.

— Что с тобой? — спросила Дафна, заметив, как на мгновение переменилось лицо Рона.

— Ничего, — бросил он ей, отгоняя эту мысль. Сосредоточившись на Питере, он не заметил, как Теодор и Дафна переглянулись. — Почему ты решил двенадцать лет прожить в облике крысы?

— Потому что я знал: Сириус или Ремус выследят меня, как только поймут, что я натворил, — без запинки заговорил Питер. — Но у меня не было выбора! Он бы меня убил. Они не понимали, насколько он могуществен и страшен. Я должен был рассказать ему — я не хотел умирать тогда, не хочу и сейчас.

— О ком ты говоришь? — спросила на этот раз Дафна, обращаясь к Питеру.

— О Тёмном Лорде, — ответил он, и от его слов в комнате повисла мёртвая тишина.

— Ты Пожиратель смерти? — спросил Теодор, буравя мужчину взглядом.

— Да, — снова ответил Питер.

Рон повернулся к Теодору и с любопытством спросил:

— А кто такой Пожиратель смерти?

— Пожалуй, неудивительно, что ты не знаешь, ведь большинство взрослых предпочитает об этом помалкивать, — протянул Теодор. — Пожиратель смерти — это просто последователь Того-Кого-Нельзя-Называть. Так называют тех, кто верит в замысел Тёмного Лорда: сохранить всю магию только для обладателей волшебной крови и уничтожить маглорождённых колдунов и ведьм, которые, по их мнению, недостойны обучаться волшебству. Они враждуют с другими магами, защищающими маглов и маглорождённых, и потому зовут их...

— Предателями крови, — закончил Рон. — Значит, Пожиратели смерти, да? — В голове у него мелькнула другая мысль, и он спросил: — А как узнать, что человек — Пожиратель смерти?

— Точно не знаю, но я слышал, будто на теле у них вытатуирован особый знак, — коротко ответил Теодор. — Ты знаешь ответ? — обратился он к Петтигрю.

— Этот знак называется Тёмной меткой. Она вытатуирована на левой руке каждого Пожирателя смерти.

Не говоря ни слова, Рон опустился на колени и разорвал левый рукав Питера. Там, въевшись в бледную кожу, виднелась блеклая татуировка — череп со змеёй. От одного взгляда на неё по коже Рона побежали мурашки. На лице же Теодора, напротив, мелькнуло насмешливое выражение.

— Так вот о ком я столько слышал, — произнёс он, привлекая внимание и Рона, и Дафны.

— Что ты имеешь в виду, Теодор? — спросила Дафна, выжидательно посмотрев на него.

— Многие Пожиратели смерти были и до сих пор злы на одного конкретного Пожирателя, из-за которого, как они считали, и пал Тот-Кого-Нельзя-Называть, — небрежно заметил Теодор, точно рассуждал о погоде. — Они думали, что это была ловушка, подстроенная ради его поражения.

Рон смерил его взглядом:

— И откуда у тебя такие сведения? Знаешь, я всё удивляюсь, откуда ты вообще всё это берёшь.

Теодор посмотрел прямо на него:

— К твоему сведению, Уизли, я сын Пожирателя смерти. Я знаю обо всём этом потому, что мой отец и его «друзья» имеют привычку предаваться воспоминаниям о прошлом во время своих встреч.

Рыжий замер, чувствуя, как внутри всё неприятно перевернулось.

— Твой отец?..

— Да, он Пожиратель смерти, — безразлично пожал плечами Теодор. — Что, теперь я тебе противен, Уизли?

— ...Нет, — наконец ответил Рон, поразмыслив. — Ты — это не твой отец, и на левой руке у тебя нет Тёмной метки. Если только ты сам не хочешь им стать...

— Не твоё дело, хочу я стать Пожирателем смерти или нет, — холодно бросил тот. — Да и к тому же я не вижу в этом никакого смысла, раз он уже давным-давно сгинул.

— Справедливо, — согласился Рон, снова переключая внимание на Питера. Но прежде чем продолжить расспросы, он ещё раз повернулся к Теодору и добавил: — Если честно, Нотт, ты мне и правда противен, но это в любом случае не имеет значения. Ты влип во всё это точно так же, как и я. И Гринграсс тоже, — отрезал он напрямик.

— Вот тебе и прямота, — усмехнулся Теодор.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — сказал Рон. Он снова повернулся к Питеру и продолжил: — Значит, ты утверждаешь, что Блэк сбежал из Азкабана из-за тебя? Но откуда он узнал, что ты жив, когда все до сих пор считают тебя мёртвым?.. —

— Он не в состоянии на это ответить, — перебила Дафна, метнув в низкорослого человечка заклятие полной парализации. — Так или иначе, ты узнал от него всё, что тебе было нужно?

— Думаю, да, — медленно произнёс Рон. — Но нам, возможно, стоит подержать его здесь на всякий случай... —

— Что? — воскликнула белокурая девушка, поднимаясь и недоверчиво глядя на Рона. — Ты ведь несерьёзно! Если мы сдадим его властям и расскажем всё, что от него услышали, мы сможем получить награды и кучу денег — ты и твоя семья больше не будете бедствовать, и... —

— Как бы заманчиво это ни звучало, — язвительно ответил он, — мы не станем сдавать его Министерству. Не сейчас.

— О чём ты думаешь? — спросил Теодор, пристально наблюдая за выражением лица рыжего.

— Знаю, звучит безумно, но мне нужно понять, насколько сильно он может повлиять на всё в долгосрочной перспективе, — произнёс Рон, глядя на отсутствующий взгляд Питера. — Совершенно очевидно: если мы что-то меняем, результат будет отличаться от того, каким он должен быть. Если передача его Министерству мало на что повлияет, тогда ладно. Но прямо сейчас мы должны исходить из того, что он — одна из главных причин грядущих событий. До меня не сразу дошло, но мы действительно не можем делать всё, что нам заблагорассудится.

После такого ответа и Теодор, и Дафна промолчали.

— И кроме того, я могу получить от него ещё одно видение, — немного подумав, добавил Рон. — Так что лучше использовать его по максимуму, пока он у нас.

— И что мы будем с ним делать? Оставим в таком виде? — спросил Теодор, жестом указав на Питера.

— Вот и мне хотелось бы это знать, — надменно произнесла Дафна, уперев руки в бока. — Он ведь может снова превратиться в крысу. И если ему удастся сбежать, не факт, что мы сможем поймать его во второй раз.

Рон на мгновение задумался. — Возможно, я прошу о слишком многом, — сказал он, обращаясь к Теодору. — Но какая, впрочем, разница. Ты ведь знаешь одно из Непростительных заклятий? Заклятие «Империус»? Сможешь его наложить? — буднично поинтересовался он.

— Серьёзно? Ты спрашиваешь об этом меня? — отозвался Теодор, в голосе которого явно слышалось веселье.

— Других способов держать Петтигрю в узде без лишних проблем я просто не вижу, — деловито сказал Рон. — Ты и сам не станешь спорить. А зная, что ты сын самого настоящего Пожирателя смерти, я уверен: ты умеешь использовать это заклятие.

— Верно, — кивнул Теодор.

— Вопрос в другом, — перебила Дафна. — Сможет ли кто-нибудь засечь заклятие, когда Теодор его применит?

— Справедливо, но риск того стоит, — беззаботно бросил Рон. — Просто сделай это, Нотт.

— Imperio, — произнёс Теодор, направив волшебную палочку в лицо Питеру. Взгляд Питера остекленел, словно он замечтался наяву. — Diffindo, — сказал он, переведя палочку на верёвки и перерезав их. Он и остальные наблюдали за тем, как Питер снова принял свою анимагическую форму и замер.

— Что ты ему приказал? — с любопытством спросил Рон, подняв Питера и посадив его обратно в клетку.

— Просто снова стать крысой и вести себя как крыса, — коротко ответил он, пряча волшебную палочку в мантию.

— Отлично, — сказал Рон. — Пошли. — Подхватив клетку с сидящим внутри Питером-крысой, он вышел из комнаты, а следом за ним пошли Теодор и Дафна. Придётся держать Петтигрю как можно дальше от Люпина. Он ведь может его узнать, — подумал он про себя, когда они втроём разошлись.

* * *

После того как они с Теодором и Дафной узнали о Питере и его тайнах, Рон вернулся к своим обычным делам. Хотя он и присматривал за крысой-анимагом, но был уверен, что тот никуда не сбежит. Через неделю должен был состояться матч между Рейвенкло и Слизерином, и большинство факультетов, особенно рейвенкловцы, надеялись и рассчитывали на победу. Рон сомневался, что они смогут одолеть его факультет (не то чтобы он желал победы Слизерину, но расклад был очевиден). Однако, как бы он ни пытался сосредоточиться на том, чем положено заниматься, кое-какие вещи он просто не мог не замечать.

Первое касалось Шейда. Чем больше времени Рон проводил с ним, тем больше убеждался, что это действительно замаскированный Сириус Блэк. Всякий раз, стоило упомянуть крысу Коросту, пёс угрожающе рычал и скалил зубы. И не только это: он начал с подозрением приглядываться к коту Гермионы, Живоглоту; ему удалось заметить, как кот подошёл к Шейду через час после того, как он сам ушёл (Рон решил задержаться и понаблюдать украдкой, надеясь застать превращение Шейда в человеческий облик, если подозрения верны). Он понятия не имел, что связывает кота и Шейда, но всё равно собирался это выяснить.

Ещё кое-чем, обратившим на себя его внимание, оказалась не кто иная, как хозяйка Живоглота — Гермиона Грейнджер. Из того, что до него доходило, Гермиона ходила и на Уход за магическими существами (об этом судачили Драко со своими прихвостнями, обсуждая однокурсников), и на Прорицания (он мельком видел её домашнюю работу во время одной из отсидок в библиотеке). И тут Рон сообразил, что она набрала вообще все факультативы, а если прибавить их к основным предметам, ей пришлось бы присутствовать на двух или трёх уроках одновременно, что было абсолютно невозможно.

— Ты знаешь какую-нибудь магию, позволяющую волшебнику или ведьме разделиться на двоих или больше? — поинтересовался Рон у Теодора поздно вечером в гостиной.

Теодор смерил его взглядом:

— С какой стати тебе вообще такое в голову взбрело?

— Просто ответь на чёртов вопрос, Нотт, — сказал ему Рон.

— Насколько я знаю, ничего подобного нет, — коротко ответил тот. — Разве тебе не пора делать уроки?

— Я уже всё сделал, придурок, — отозвался рыжий.

Вздохнув, он покинул гостиную и пошёл в спальню спать. К несчастью, загадочная способность Гермионы посещать вообще все предметы, которые только преподавались в Хогвартсе, не давала ему покоя и во сне, и последнее, что он помнил перед тем, как проснуться, — как его зажали в угол сразу четыре Гермионы, что, мягко говоря, повергло его в ужас.

— Ты какой-то потерянный, — заметила Астория на следующее утро.

— В каком смысле потерянный? Я прекрасно знаю, что нахожусь в Большом зале, — саркастично буркнул Рон, наливая в кружку горячий шоколад. Из-за недосыпа под глазами у него залегли тёмные круги. Он схватил кружку и осушил её.

Астория вскинула бровь на его реплику:

— По-моему, ты сам не свой из-за какой-то девчонки, — сказала она, заставив Рона поперхнуться напитком и закашляться.

Рон резко повернул к ней голову:

— С чего ты вообще это взяла? — потребовал он ответа, поймав на себе недоумённые взгляды других учеников. — Что уставились? Занимайтесь своим делом! — огрызнулся он на них, прежде чем снова переключить внимание на Асторию, которая теперь вся вспыхнула.

— Нельзя так обращаться с людьми, — пробормотала она, опустив взгляд на еду в своей тарелке.

— То, как я обращаюсь с остальными, — не твоя забота, — грубо бросил он. — И причина вовсе не в этом, так и знай, — упрямо добавил он.

— И в чём же тогда причина? — раздался голос Дафны.

Рон не сдержал стона:

— Не твоё дело, Гринграсс, — бросил он, даже не взглянув на неё.

Дафна одарила его точно таким же взглядом, как и Астория, и села напротив, к немалому его раздражению. С ней были Миллисента Булстроуд и Трейси Дэвис.

— Дело в девчонке? — беспечно спросила она, заслужив недоверчивый взгляд Рона.

— Да что с вами, девчонками, такое, почему вы все задаёте один и тот же вопрос? — в сердцах воскликнул он, поднимаясь из-за стола.

— Ты задала ему тот же самый вопрос, Астория? — с любопытством поинтересовалась старшая Гринграсс у младшей сестры.

— Не совсем, — тихо отозвалась та, чувствуя себя крайне неловко от внимания со стороны старших учениц — подруг и ровесниц сестры. — Я просто... гм, просто сделала...

— Учитывая, что вы сёстры, это о многом говорит, — перебил её Рон.

Он без промедления покинул слизеринский стол, желая убраться от любых девчонок как можно дальше. Они просто ничего не понимают, — с раздражением подумал он. Причина вовсе не в ней, дело в —

— Смотри, куда идёшь, — произнёс знакомый голос, и Рон поднял глаза: всего в двух футах от неё стояла Гермиона.

— Я и смотрю, — с оборонительными нотками огрызнулся Рон, чувствуя, как его уши слегка розовеют. Сейчас ему казалось, будто удача окончательно от него отвернулась. А затем, не подумав, он спросил в лоб:

— Ты что, ходишь на все предметы, Грейнджер?

На лице Гермионы отразилось искреннее изумление: глаза расширились до размера блюдец, а рот слегка приоткрылся.

— Что ты такое говоришь, Уизли? Это невозможно. Чтобы провернуть подобное, мне пришлось бы разделиться надвое или натрое — просто чтобы попадать на некоторые уроки одновременно... — надменно произнесла она, однако в её тоне проскользнули нотки паники.

— Я так и думал, — сказал он. — Я слышал, как Малфой говорил о тебе на Уходе за магическими существами, да и твоих сокурсников по Прорицаниям тоже... Только не спрашивай, откуда мне это известно: ты тут всем известна как всезнайка, — добавил он, перебив Гермиону.

Она лишилась дара речи, но тут же приняла серьёзный вид:

— Уизли, мне всё равно, что ты и вся эта школа обо мне думаете. И не твоего ума дело, какие уроки я беру и сколько их. Честное слово, порой ты ведёшь себя точь-в-точь как они, и теперь вполне понятно, почему тебя не распределили в Гриффиндор, как твоих братьев и сестёр. Ты сам всё сказал, так что не будь лицемером.

И с этими словами она развернулась и зашагала прочь, высоко задрав нос.

Рон сердито посмотрел ей вслед, прежде чем снова двинуться дальше:

— Никакой я не лицемер, — с досадой пробормотал он.

И её последние слова больно его задели.

* * *

Сразу после того дня он поклялся себе больше не лезть в то, что происходит вокруг Гермионы и её тайны. Её слова, брошенные ему в лицо, сильно его раздражали, и от одного взгляда на неё кровь закипала в жилах. Но мысли о ней улетучились, когда через две недели был назначен следующий матч по квиддичу. Рон услышал, что Гарри вернули «Молнию» (похоже, она всё-таки не была заколдована), и это вызвало ещё большее оживление. Огромное количество народу жаждало хотя бы краем глаза взглянуть на метлу, но гриффиндорская команда, похоже, старалась держать её подальше от чужих глаз на случай, если кто-нибудь попытается навести на неё порчу.

Рон знал, что Гриффиндор наверняка выиграет следующий матч против Рейвенкло; даже их соперники понимали это, судя по их лицам, но сдаваться без боя не собирались. Он знал, что его факультет, Слизерин, попытается донять команду противников, хотя со стороны это выглядело довольно жалко: Рон наблюдал, как Драко Малфой сыпал попытками оскорбить Гарри, а того это ни капли не задевало.

Но наследник Малфоев почему-то тоже не собирался сдаваться. За два дня до игры Рон видел, как тот шушукался с Гойлом и Крэббом в углу гостиной, и выражение лица Драко не предвещало ничего хорошего.

— Ты знаешь, что затевает Малфой? — шепнул Рон Теодору, пока они шли к квиддичным трибунам на расстоянии фута друг от друга.

— Нет, — ответил Теодор. — Я ему не нянька.

— Ну ещё бы, — саркастично заметил он. — И вообще, зачем ты сюда пришёл? Матч даже не слизеринский.

— Хотел посмотреть, насколько быстра «Молния», — пожав плечами, сказал щуплый мальчишка. — В этом нет ничего плохого.

Он покачал головой и повернул в другую сторону, отойдя подальше от него (и от Гринграсс, если та была где-то поблизости). Он поднялся на самый верх трибун между Слизерином и Рейвенкло и устроился поудобнее. Оглядывая поле, он даже не заметил, как рядом кто-то сел, пока этот человек не заговорил:

— Хорошая сегодня погода, правда?

Рон подскочил на месте и дико заозирался. Затем он увидел Луну.

— Лавгу... — начал он.

— Можешь звать меня Луной, — произнесла она своим обычным отрешённым голосом. — Ты уже называл меня по имени раньше.

— Ладно, Луна, — медленно произнёс он.

Как ни странно, называть по имени кого-то, кроме своих братьев и сестёр, казалось непривычным. Обдумывая её слова, он и сам не понял, как назвал её по имени.

— Ну... — начал он, чувствуя, как неловкость давит на него всё сильнее.

— Небо ясное, — сказала она, устремив взгляд в бескрайнюю синеву. — Ничего дурного не случится.

Он понял, что она имеет в виду дементоров, явившихся в прошлом году на матч между Хаффлпаффом и Гриффиндором.

— Сомневаюсь, что Дамблдор позволит им явиться во второй раз, — сказал он. — А матч уже начинается.

Матч начался. Все затаили дыхание от восторга, глядя, как Гарри летает на своей «Молнии». Ли Джордан, комментатор, казалось, вместо работы рекламировал знаменитую метлу. Рон едва поспевал следить за гриффиндорским ловцом, и это производило на него огромное впечатление. Но пока он наблюдал, его взгляд выхватил три чёрные фигуры, пробиравшиеся к квиддичному полю.

Остальные тоже их заметили; кто-то ахнул, а кто-то закричал:

— Они здесь! Дементоры!

Гарри, всё ещё паря в воздухе, выхватил палочку и метнул серебристую фигуру в сторону трёх чёрных силуэтов. Рон не разобрал, что это было за заклинание, но вскоре понял, что тремя так называемыми дементорами на самом деле были Драко, Крэбб и Гойл — и, к немалому удивлению, Маркус Флинт, капитан слизеринской команды по квиддичу. Тут он покатился со смеху, вызвав любопытные и недоумённые взгляды сидевших поблизости:

— ХА-ХА-ХА! ЭТИ ЧЕТВЕРО — ПОЛНЫЕ ИДИОТЫ!

— Не понимаю юмора, — мечтательно произнесла Луна, не отрывая глаз от игры.

Рон покачал головой, задыхаясь от смеха:

— Да не важно, понимаешь ты или нет.

Он снова посмотрел на поле, и меньше чем через минуту матч закончился победой Гриффиндора.

— Ну вот и всё, — сказал он, поднимаясь с места.

— Очень быстро, — кивнула Луна. — Рон, хорошо, что тебе весело. Знаешь, быть подавленным и злым не слишком помогает.

Когда она ушла, Рон так и остался стоять с ошарашенным лицом.

— Откуда она всё это знает? Я же не так много времени с ней проводил, — недоверчиво пробормотал он, вспоминая те разы, когда они с Луной виделись в библиотеке.

Когда он наконец покинул трибуны и зашёл в замок, Дафна неожиданно утянула его в пустой угол коридора.

— В чём твоя проблема? — нахмурившись, огрызнулся на неё Рон.

— В чём моя проблема? — повторила Дафна, смерив Рона взглядом вроде «ты что, совсем не понимаешь?». — В тех людях, с которыми ты общаешься! Вот в чём моя проблема!

Не дождавшись от него никакой реакции, она вздохнула и продолжила:

— Вот тебе подсказка, Рональд: Полоумная Лавгуд.

Рон недоверчиво уставился на неё:

— Полоумная Лавгуд? Её зовут...

— Да, Полоумная Лавгуд, кто же ещё? — огрызнулась она, заставив Рона поморщиться. — Она тебе ничем не помогает! Все мои старания пойдут насмарку, если ты будешь водиться с кем-то вроде неё! Честное слово, почему ты хоть изредка не можешь включить голову?

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — с раздражением спросил он, тяжело посмотрев на неё. — И я с ней не вожусь —

— О нет, ещё как водишься, — обвиняющим тоном заявила она. — Трейси говорила, что видела, как ты и эта рейвенкловка проводили время вместе в библиотеке...

— Она просто помогала мне... — возразил Рон.

— Правда? И она знает о твоём секрете? — спросила Дафна, буравя его взглядом.

— Конечно нет, — прошипел он. — И не говори об этом здесь — нас могут услышать...

— Ой, да ничего они не поймут, — закатила она глаза. — Но дело не в этом: ты больше никогда с ней не заговоришь. Из-за неё о тебе пойдёт дурная слава, будто ты водишься со всякими чудиками — если ты забыл, ты и так изгой, — а со временем это отразится и на мне, раз уж я с тобой общаюсь. Я этого не допущу. И даже не думай, Рональд, — оборвала она Рона, собравшегося возразить. — Я говорю совершенно серьёзно. Если ты не заметил, Драко и остальные достают тебя уже не так сильно, как в прошлом году и на первом курсе.

Рон ошарашенно уставился на неё. Обдумав её слова, он понял, насколько она права. Но он вспомнил о Луне, которая не издевалась над ним, не считала его изгоем (хотя он понимал, что она и сама была такой же, раз уж слыла чудачкой) и не относилась к нему иначе лишь потому, что он слизеринец.

— Я не просил тебя об этом, — прорычал он. — Ты сама мне это предложила, не забывай...

— Прекрасно знаю, — перебила она его. — Но я могу сделать твою жизнь ещё хуже, чем она есть. Не связывайся со мной, Рональд.

— Ты не будешь командовать моей жизнью, — глухо сказал Рон, сделав шаг к ней; глаза его холодно сузились. — Мы с тобой прекрасно знаем, что общаемся только из-за моей способности, и ты просто используешь меня, чтобы получить своё. Так что не смей указывать мне, с кем разговаривать.

Взгляд Дафны тоже похолодел.

— Буду считать это отказом. Ты ещё пожалеешь, — съязвила она перед тем, как развернуться и уйти.

На миг Рону показалось, что она блефует, но в глубине души он прекрасно понимал: она не бросает слов на ветер.

— Ни о чём я не пожалею, — процедил он сквозь зубы.

Но этим всё не закончилось: ночью, пока он спал в своей кровати, послышался едва слышный щелчок открывающейся двери (с первого курса он стал спать очень чутко из-за того, что его соседями по спальне были Драко и его дружки). Он медленно засунул руку под подушку, крепко перехватил палочку и замер в ожидании.

Вскоре послышался тихий скрип пола, будто кто-то крался, боясь нашуметь. Рон, не открывая глаз, напряг слух. Скрип становился всё отчётливее, приближаясь к нему, но вдруг затих — навалилась давящая тишина, а затем...

В следующее мгновение полог его кровати распороли. Рон среагировал молниеносно, направив палочку на силуэт.

— Impendimenta! — выкрикнул он, и из его палочки вырвался синий луч, устремившийся в неизвестную фигуру.

Человек вовремя пригнулся, увернувшись от заклинания. Внезапно из-за распахнувшегося полога показался Теодор и послал заклятие в чужака, но тот уклонился точно так же, как и секундой ранее.

Рон пошёл на немыслимое и закричал:

— Lumos Maxima!

Вся спальня мгновенно озарилась ярким светом, и нарушитель глухо зарычал. Но едва Рон развеял заклинание, человека уже не было.

Вскоре от поднявшегося шума проснулись и остальные студенты.

— Какого чёрта ты вообще творишь, Уизли? — огрызнулся Драко, метая в него злобные взгляды. — Ты мне весь сон сбил!

— Не твоё дело, — огрызнулся на него Рон, прежде чем повернуться к Теодору. — Ты видел его лицо?

Хорошо, что я услышал, как он вошёл, иначе был бы уже мёртв. Так и знал, что забыл выставить перед сном барьерные чары.

— Видел, — кивнул Теодор.

— О чём вы вообще говорите? — потребовал ответа Блейз, который сел в постели и подозрительно переводил взгляд с одного на другого.

— Это был он. Сириус Блэк, — сказал он, и во всей спальне воцарилась тишина.

* * *

Простите, если вышло короче обычного.

Сцена допроса, пожалуй, мрачновата для тринадцатилетних, которые этим занимаются, но Теодора не назовёшь невинным, да и Рона тоже. Разве что Дафну, но не то чтобы она могла хоть что-то сделать. Просто к сведению: 1. Рон — не блестящий дуэлянт. Он умеет только наводить палочку и палить заклинаниями без всякой техники. Впрочем, скоро он научится. 2. Рон и остальные будут учить скорее атакующие заклинания, чем защитные. Чары Патронуса Рон пока учить не будет.

Наверное, Дафна вам сейчас не нравится, раз она нападает на Луну, но это, по правде говоря, неизбежно.

В следующей главе будет больше событий. Повторная вычитка глав всё ещё продолжается. Кстати, спасибо, что читаете эту историю. Она далека от идеала, но спасибо, что нашли время её прочесть.