Гарри Поттер и Деметра Малфой (гет)

— Поттер, стой!

Гарри обернулся. Из проходов между вековыми завалами забытых вещей к нему медленно подступали с трёх сторон Крэбб, Гойл и Деметра. Рон и Гермиона отошли достаточно далеко в поисках диадемы Кандиды Когтевран, поэтому услышать и увидеть их уже не могли. Досадно, крайне досадно. Вот же она, прямо перед ним, венчает старинный бюст неизвестного волшебника. Только руку протянуть!

Гарри с вызовом расхохотался, хотя ситуация была нешуточная. Он поверить не мог, что в шаге от цели его взяли на мушку Крэбб с Гойлом. А Деметра?.. Что ж, сейчас явно не время для задушевных бесед.

Стараясь не терять из поля зрения всех троих, Гарри, тихонько отступая спиной к шкафу, на котором возвышался бюст с крестражем, насмешливо поинтересовался:

— А что это вы не с Волан-де-Мортом?

— Хотим получить награду, — сказал Крэбб, мечтательно улыбнувшись. — Мы остались в замке. Думали, поймать тебя. А тут на удачу ты ошиваешься на этаже, вот мы и пошли за тобой.

— Мы теперь умеем выполнять Маскирующие чары, — вставил Гойл, тупо ухмыляясь. — Гладко сработано, а, Поттер?

— Блестяще, — с наигранным восхищением воскликнул Гарри и даже насмешливо зааплодировал такой смекалке. Затем, взглянув прямо в глаза Деметре, которая до сих пор не проронила ни слова, он холодно сказал:

— Стоило ли рисковать собой ради меня, чтобы в конце концов отдать меня Волан-де-Морту?

Крэбб и Гойл тупо переглянулись. Деметра молчала. Слёз в её глазах не было и палочка в руке лежала твёрдо, но взгляд её был полон сожаления и печали. Наконец, закусив губу, Деметра сказала:

— Пойми, если я приведу тебя к Нему, Он помилует моих родителей. Ничего личного. Прости меня.

Услышав её слова, Крэбб и Гойл застыли, как громом поражённые, а в глазах Крэбба заплясали недобрые огоньки. Гарри, тем не менее, этого не заметил.

— Ну и дура же ты! Волан-де-Морт никогда ничего не забывает и не прощает! — резко выпалил он. Сердце у Гарри бешено колотилось, а в крови бурлил адреналин. Сейчас ему явно было не до сантиментов. — Тебе хочется, чтобы ты и твоя семья до конца своих дней были заложниками в собственном доме? Хочешь быть на правах домовика у Волан-де-Морта? Хочешь, чтобы тебя выдали замуж против твоей воли за того же Паркинсона? Или вот за этих товарищей? — Гарри кивнул в сторону Крэбба и Гойла, от чего те пуще прежнего ощетинились. — И это только чтобы сохранить чистую кровь! Если хочешь, то, конечно, можешь попробовать, но знай — я без боя не дамся.

Вновь повисла пауза. Деметра, явно выбитая из колеи словами Гарри, забегала глазами по комнате, а её палочка дрогнула. Гарри было уже показалось, что она её вот-вот опустит, но молчание нарушил Крэбб:

— Как это мило, — кровожадно просюсюкал он, хищным, почти безумным взглядом смотря то на Гарри, то на Деметру. — И давно ты с Поттером заодно, Деметра?

— Ты бредишь! — гневно рявкнула Деметра, но в глазах её промелькнул страх. Крэбб, тем временем, продолжал наседать на неё со всё больше нарастающей яростью:

— Не придуривайся! Я не такой тугодум как тебе кажется. Я несколько чёртовых лет только и видел, как ты сохнешь по Поттеру! А сейчас всё стало на свои места. Ты и твой папаша — конченые люди. Тёмный Лорд щедро меня наградит, если я притащу к нему не только Поттера, но и тебя, предательницу. Круцио!

Полыхнула алая вспышка и Деметра с пронзительным криком рухнула на пол, извиваясь и корчась от невыносимой боли. Гарри объяла такая ярость и ненависть, какой он никогда ещё в жизни не испытывал. Сделав молниеносный выпад в сторону Крэбба, он взревел:

— Экспульсо!

Из палочки с жутким воем вырвался шар синего пламени, ударивший Крэбба прямо в грудь. Крэбб взвизгнул и отлетел в кучу многовекового хлама, обрушив её. Одежда на нём горела синим огнём, причиняя нестерпимую боль.

— Круцио! — в тот же миг взревел Гойл, нацелив палочку на Гарри. Алый луч пронёсся в дюйме от его уха. Отскочив в сторону, Гарри выпалил:

— Экспелиармус!

Палочка Гойла вырвалась из его рук и скрылась в куче рухляди. Пока тот в попытках её отыскать бестолково топтался на месте, Гарри подскочил к Деметре и помог ей подняться на ноги.

— Ты как? — спросил Гарри, волнуясь.

— Порядок... Берегись! — вскрикнула Деметра, оттолкнув Гарри в сторону. Струя зелёного пламени пронеслась в каких-то дюймах от них, угодив в старинные рыцарские латы, от чего те разлетелись на куски. Это разъярённый и весь покрытый ожогами Крэбб пустил в них убивающее проклятие, но был в ту же секунду связан по рукам и ногам заклятием Деметры.

— ГАРРИ, ГАРРИ! ДЕРЖИСЬ, МЫ ТУТ! — раздался крик из-за завалов. Это Рон с Гермионой, услышавшие звуки боя, спешили ему на выручку по разные стороны от места сражения — Рон со стороны Гарри и Деметры, а Гермиона со стороны Крэбба, совсем близко к нему...

— Грязнокровка! Авада Кедавра! — рявкнул освободившийся из колдовских пут Крэбб, направив палочку на Гермиону. У Гарри замерло сердце — увернуться с такого близкого расстояния было невозможно...

— Депульсо! — вдруг воскликнула Деметра и Гермиону с силой отбросило в сторону. Охнув, она врезалась в стену из вещей, и на голову ей посыпались пустые склянки. Зелёное пламя пронеслось мимо неё, скрывшись в недрах Выручай-комнаты. Гарри чуть было не осел на пол от облегчения.

— Конфундус! — раздался голос Гермионы из-под завалов. Полыхнул голубой свет, и заклятие, чуть промазав мимо Крэбба, угодило прямо Гойлу в голову. Тот встрепенулся и лицо его сделалось ещё глупее, чем обычно. Позабыв о палочке, он начал бесцельно шарить руками по полу, пуская слюни.

— Авада Кедавра! — вновь взревел Крэбб, целясь уже в Рона. Тот успел увернуться и, наотмашь взмахнув палочкой, вне себя от гнева завопил не сбавляя хода:

— Вспыхни!

Крупная фиолетовая искра просвистела мимо Крэбба и угодила в один из завалов позади него. Раздался взрыв и Крэбба отбросило в шкаф на котором стоял бюст, увенчанный крестражем. Диадема взмыла в воздух и скрылась в нагромождении рухляди. В это время Гойл, хрюкая и хихикая, начал кататься по полу, полностью выйдя из боя. Заваленный хламом Крэбб тоже не подавал признаков жизни.

— Так ты, получается, теперь за нас? — тяжело дыша спросил Рон Деметру. В голосе его звучали нотки недоверия.

— Нет, Уизли, мне же настолько скучно жить, что я для разнообразия решила ради вас рискнуть собственной задницей, — огрызнулась явно уязвлённая Деметра, а затем, повернувшись к Гермионе, сварливо добавила: — И тебя я спасла только потому, что собственными руками хочу тебя придушить. Как у Тёмного Лорда пунктик на Поттера, так и у меня пунктик на тебя, Грейнджер.

— Огромное спасибо. Уж лучше ты, чем Крэбб, — усмехнулась Гермиона и тепло улыбнулась Деметре. Та улыбнулась в ответ.

— Диадема! — рявкнул Гарри, взбираясь на гору вещей. Вот уж нашли время! Рон и Гермиона тут же бросились ему помогать.

— Я их задержу, если что! — крикнула им вслед Деметра, направляя палочку на Крэбба и Гойла по очереди, готовясь колдовать в любую секунду. Однако, пока что в этом не было нужды — Гойл ещё не скоро отойдёт от "Конфундуса" Гермионы, да и оглушённый Крэбб явно был не в состоянии что-либо предпринять.

Гарри, Рон и Гермиона судорожно загребали руками вековой хлам, пытаясь отыскать крестраж. Чего тут только не было! Пустые склянки и пузырьки, вредноскопы, медальоны, древние мётлы, в которых всё ещё теплилась магия, оружие, чучела волшебных существ...

— Есть! — победно воскликнула Гермиона, извлекая диадему из прохудившегося допотопного котла. Но тут же внизу раздался голос Крэбба, который, судя по всему, окончательно обезумел:

— Горяченького захотели, твари!?

— Крэбб, стой!! — зазвучал в ответ голос Деметры, но в ту же секунды Выручай-комнату наполнил ослепительный свет и звук, напоминающий шум прибоя. Гарри почувствовал, как его обдало жаром, а волосы на голове зашевелились от обжигающих порывов ветра. Он увидел, как Деметра, схватив Гойла за руку, без оглядки убегает вглубь Комнаты, а от места, где стоял Крэбб, поднимаются языки пламени.

— Адское пламя! — в ужасе завопила Гермиона. И действительно — гудящее пламя дышало жаром преисподней, вздымалось до самого потолка, принимало образы невиданных зверей, облизывало груды вещей и закидывало их прямо себе в многочисленные пасти.

Раздался леденящий душу вопль, и Гарри в ужасе увидел, как Крэбб сгинул в пасти огненного дракона. Заклинание, судя по всему, вышло из под контроля, обернувшись против своего хозяина. Какая ужасная смерть. Гарри не хотел, чтобы до этого дошло.

— Деметра! — опомнился вдруг Гарри. Он видел, как пламя устремилось вслед спасающимся бегством Деметре и Гойлу. Они бежали в совершенно другую от выхода сторону. Действовать нужно было незамедлительно.

Схватив одну из наиболее крепких мётел и оседлав её, Гарри скомандовал друзьям:

— Берите мётла и летите к выходу! Уничтожьте крестраж. Не ждите меня. Я за Деметрой и Гойлом!

— Ты псих! — завопила Гермиона, полными ужаса глазами смотря на Гарри. Рон, не менее потрясённый и напуганный, рявкнул, перекрикивая шум пожара:

— Если ты погибнешь из-за них, Гарри, я тебя убью!!

— Делайте, что велят! — заорал Гарри и с силой оторвался от земли. К его облегчению, метла сохранила в себе мощные чары и он, точно ракета, помчался сквозь огненную бурю. Уворачиваясь от вздымающихся вверх хищных пастей, Гарри обогнал Деметру и Гойла, опустился перед ними и, кашляя и задыхаясь от копоти, скомандовал:

— Полезайте на метлу, живо!

— Помоги усадить Гойла! — кричала, заходясь кашлем, Деметра, поддерживая на своих хрупких плечах находившегося в полубессознательном состоянии Гойла, но стоило ей отпустить его, как тот сразу же рухнул на пол в глубокой отключке. Гарри и Деметра попытались вдвоём втащить его на метлу, но это было бесполезно — Гойл был слишком тяжёл. Тем временем рёв пламени становился всё громче и Гарри в отчаянии увидел, как к ним, клацая зубами, устремилась огромная огненная мантикора.

— ГАРРИ!! — вдруг раздался голос сверху. Это Рон с Гермионой летели к ним на всех парах. Резко затормозив, они соскочили с метлы и ухватили Гойла под руки, помогая Гарри и Деметре усадить его на метлу. Посадив Деметру сзади себя, Гарри оттолкнулся от земли, молясь про себя, чтобы метла выдержала и Гойл не свалился. Но к его огромному облегчению произошло чудо — метла взмыла в воздух; позади оглушительно клацнула зубами огненная мантикора, превратившаяся в тот же миг в огромного свирепого пылающего гриффона.

— К выходу! К ВЫХОДУ!! — кричал Рон, мчась рядом с Гарри. Позади него, вцепившись мёртвой хваткой, сидела насмерть перепуганная Гермиона. В руках она сжимала почерневшую от гари диадему Когтевран.

Гарри стоило больших усилий разглядеть в клубах чёрного дыма прямоугольную полосу света вдали. Вот он, выход!

Ещё мгновение, и Гарри ощутил прилив свежего воздуха в лёгкие. Врезавшись на всей скорости в стену коридора восьмого этажа, он рухнул на пол ничком; метла с громким треском переломилась пополам. Деметра, кашляя до рвоты, упала рядом. Гойл, всё ещё без сознания, кубарем покатился по полу. Рон с Гермионой, так же заходясь в кашле, опустились на пол напротив. Дверь в Выручай-комнату исчезла.

Прошли долгие минуты прежде, чем стих последний кашель. Рон, опершись на каменную вазу и утирая пот со лба, не без горечи подметил:

— После такого, Выручай-комната, видимо, больше никогда не откроется.

— Да, фаер-шоу вышло, что надо, — сказал Гарри. Взгляд его упал на Деметру, которая приводила Гойла в чувства. Тот уже подал признаки жизни и, судя по его внятной речи, чары Гермионы уже выдохлись, но встать он всё ещё не мог. Тут Гарри осознал — другого шанса у него может уже и не быть. Мгновение он колебался, пока наконец не окликнул её.

Деметра повернулась к нему. Гарри увидел, что она вся была растрёпанная и перемазанная сажей, но ему было плевать. Либо сейчас, либо никогда. Уверенно шагнув к ней, Гарри обхватил её за талию и, подтянув к себе, поцеловал. Он думал, что Деметра отстранится, но произошло ровно обратное — она ответила ему, обвив руками его шею и перехватывая инициативу.

Он не знал и не желал знать, сколько точно времени прошло прежде, чем они оторвались друг от друга. Взглянув в серо-голубые глаза, Гарри, наконец, тихо сказал, вложив в свои слова всю искренность, какую только мог:

— Когда всё закончится, мы встретимся вновь. Обещаю.

— Дурачок, — совершенно не по-малфоевски хихикнула Деметра, при этом тепло улыбаясь и гладя его по щеке. — Не теряй времени попусту, делай что должен.

— Сейчас я именно это и сделал, — сказал Гарри, ощущая себя в эти минуты самым счастливым человеком на свете.

Деметра улыбнулась ещё шире. Запустив пальцы в его насквозь пропахшие гарью волосы, за долгое время отросшие до самых плеч, она вдруг сказала:

— Не вздумай постричься.

Гарри был удивлён столь неожиданной просьбой, но, увидев надежду в глазах Деметры, не смел ей отказать. Улыбнувшись и кивнув, Гарри шепнул:

— Хорошо, раз ты просишь.

— Кхм-кхм! — раздалось чьё-то желчное хмыканье. Гарри обернулся и увидел, как Рон, отвернувшись и насвистывая какую-то песенку, упорно делал вид, что ничего не видел. Гермиона же стояла рядом и улыбалась до ушей.

— Что? Вам можно, а нам нет?! — сварливо бросил Гарри, припоминая друзьям их не менее внезапный и такой же несвоевременный поцелуй, случившийся несколькими часами ранее.

— Продолжайте, продолжайте... — отозвался Рон и Гарри с облегчением заметил, что он в шаге от того, чтобы засмеяться. — Не смею вам мешать!

— Ревнуешь, Уизли? — усмехнулась Деметра, демонстративно поцеловав Гарри. — А всё, кусай локти. Поезд ушёл!

Рон не выдержал и покатился со смеху. Вслед за ним засмеялась Гермиона и Деметра, а за ними и Гарри. Он ощутил, что вся та пропасть, что разделяла их с Деметрой все эти годы исчезла, словно и не бывало. И вот ведь удивительная вещь — там, внизу, бушевала битва, возможно уже появились первые жертвы, а здесь, на восьмом этаже, происходило самое настоящее и искреннее примирение.

Тем не менее, долго им смеяться не довелось. К реальности их вернул мощный взрыв, сотрясший весь этаж.

— Так, что-то мы отвлеклись, — подметил Рон, доставая волшебную палочку и обращаясь к Гарри. — Слушай даму, старина. Не будем терять времени попусту. Командуй.

— Да, сейчас, — сказал Гарри, забирая у Гермионы крестраж. Из него с громким шипением сочилось что-то чёрное и липкое, как кровь. Вдруг, диадема треснула и рассыпалась в пыль прямо у Гарри в руке, при этом из неё донёсся тихий, едва уловимый крик страдания. Адское пламя уничтожило крестраж, а это означало, что...

— Осталась только змея... — изрёк Гарри.

— Так чего же мы ждём? — нетерпеливо спросил Рон, готовый ринуться на поиски прямо сейчас.

— Одну минуту, — попросил Гарри, подойдя к Деметре. Взяв её за руку и взглянув ей в глаза, он сказал: — Спрячься где-нибудь... Или вернись к родителям. Сдайся Пожирателям, я думаю, так будет лучше всего.

Со стороны просьба могла показаться странной и абсолютно нелепой, но не для Гарри. Он не мог просить Деметру сражаться за него, потому как если об этом пронюхают Пожиратели смерти, то Волан-де-Морт в тот же час убьёт и Люциуса, и Нарциссу.

— А что мне остаётся? — спросила Деметра, глядя ему в глаза в ответ и, печально улыбнувшись, достав из кармана плаща сломанную палочку. — Моя палочка у тебя, а эту мне мама одолжила. Немного, правда, я ей навоевала. Крэбб постарался. Как там маглы говорят — пуля-дура? — а затем, хмыкнув, ни к селу ни к городу добавила: — Пуля... слово смешное, конечно.

— Знакомая ситуация, — посочувствовал Гарри, вспоминая свою палочку из остролиста, тоже уничтоженную шальным заклятием Гермионы. Вернуть Деметре палочку сейчас он, однако, не мог. — Когда всё закончится...

— Тогда и вернёшь. Береги себя, Гарри, — прервала его Деметра, вновь поцеловав.

Гарри расплылся в улыбке. Впервые за всю жизнь она назвала его по имени. Тем не менее, отойдя от него, Деметра ехидно ухмыльнулась и протянула в своей узнаваемой манере:

— Не вздумай отбросить копыта, Поттер. Давай, вали, геройствуй!

— Эй, голубки, у нас тут война, как-никак! — окликнул их Рон, закатив глаза. Гарри, в последний раз взглянув на Деметру, крайне неохотно отпустил её руку и последовал за друзьями. Но что-то заставило его вновь обернуться, и то, что он увидел, поразило его.

Окончательно пришедший в себя Гойл сейчас сидел, опершись спиной о стену и спрятав лицо в ладонях. Плечи его подрагивали от плача, а сам он то и дело повторял: "Крэбб... Крэбб...".

Гарри не мог поверить своим глазам. Он и представить себе не мог, что Гойл способен на столь глубокое чувство. Он-то всегда видел в нём что-то вроде каменного истукана, которого оживили заклинанием и приставили Деметре в услужение, при этом забыв наделить его хоть какими-то мозгами. Сейчас же в глазах Гарри, Гойл впервые выглядел как человек. Человек, к которому он испытал неподдельную жалость даже не смотря на то, что он оплакивал убийцу, пусть и несостоявшегося.

Деметра села рядышком с Гойлом и обняла его за могучие плечи, ласково утешая. Душу Гарри захлестнула волна невероятной нежности к Деметре и ему вновь стоило больших усилий оторвать от неё взгляд. Ах, какие крестражи, какая война? Тут ведь происходит самое настоящее чудо, о котором Дамблдор не мог и мечтать!