Жасмин и Роза (джен)

Глава 19.

Год пролетел как в тумане, затянув раны на теле, но оставив глубокие, неизлечимые шрамы на душе. Боль в сердце Вилли утихла, превратившись в глухую, сосредоточенную решимость. Первые месяцы после побега он метался, искал способы вернуться в Преисподнюю, но Владыка Рая лично заблокировал все несанкционированные порталы и приставил к сыну элитную гвардию. Вилли быстро понял: силой и слезами систему не сломать. Чтобы получить свободу действий, ему нужно было стать образцовым послушником.

Он стиснул зубы и с головой ушёл в тренировки. Вилли экстерном закончил второй курс в Братстве Юных Богов, став одним из самых сильных и многообещающих младших учеников своего поколения. Изнеженные мальчишеские черты остались, Вилли их сохранял, лишь бы Морис узнал его. Взгляд янтарных глаз сделался более печальным.На каникулы Владыка Рая начал отправлять сына на официальные задания — патрулировать пограничные территории, зачищать прорывы скверны и наводить порядок там, куда ангелы лезть не хотели. Вилли соглашался на любую, самую опасную работу. Он искал зацепки. Он искал его.

И вот, спустя год после тех роковых событий, на стол молодого паладина легло новое, крайне странное дело.

В приграничных землях, на стыке человеческого мира и туманных ущелий Бездны, началось нечто необъяснимое. Владыка Рая и Высший Совет были обеспокоены: кто-то методично и безжалостно уничтожал целые отряды высшей нечисти. Демоны, чернокнижники и адские гончие погибали десятками, но самое пугающее крылось в способе убийства.

Вилли лично прибыл на место последнего инцидента — в мрачную, заброшенную горную долину. На дворе стояла осень, но в самой низине температура упала так низко, что у Вилли от дыхания мгновенно пошёл густой пар.

Перед ним предстала жуткая и одновременно завораживающая картина. Весь лагерь демонов-налётчиков был превращён в безмолвную выставку ледяных скульптур. Десятки массивных, рогатых тварей застыли в позах ужаса и яростного сопротивления. Неизвестный каратель заживо заковывал нечисть в плотный, непробиваемый иссиня-чёрный лёд.

Вилли медленно подошёл к одной из фигур — огромному демону, чьё лицо исказила гримаса предсмертного крика. Блондин коснулся пальцами ледяной корки. От неё веяло такой колоссальной, сокрушительной мощью, что светлая магия внутри Вилли инстинктивно встрепенулась, защищая хозяина. Этот лёд не был результатом обычной стихийной магии. Он был пропитан первобытной, концентрированной ненавистью, тёмными фамильными проклятиями и силой, способной высасывать саму жизнь. Лёд не таял под лучами солнца и буквально пожирал адское пламя изнутри.

— Потрясающе и жутко, правда? — тихо произнёс сопровождающий его гвардеец, зябко кутаясь в плащ. — Местные шепчутся, что здесь объявился какой-то безумный бог или Ледяной Жне́ц. Он не щадит никого. Действует в одиночку, невероятно силён и оставляет после себя только этот чёрный мороз. Высший Совет требует найти его и устранить, пока он не нарушил баланс сил.

Вилли медленно шагнул вперёд, и хруст намертво промёрзшей земли под его сапогами прозвучал в мёртвой тишине долины как оружейный выстрел. Сопровождающие его гвардейцы Рая инстинктивно схватились за эфесы своих световых клинков, с опаской озираясь по сторонам. Воздух здесь был не просто холодным — он был колючим, неподвижным и тяжёлым, словно сама смерть за секунду высосала из этого места всё тепло.

— Господин Вилли, стойте, это может быть опасно, — негромко предостерёг командир отряда, делая знак своим людям рассредоточиться и занять оборонительные позиции вокруг заледеневшего лагеря. — Магия, которая сковала этих тварей, всё ещё активна. Посмотрите на радиальные трещины в воздухе — этот мороз буквально пульсирует.

Но Вилли словно не слышал его. Взгляд его янтарных глаз был намертво прикован к гигантской фигуре трёхметрового демона-военачальника, застывшего в самом центре разгромленной стоянки. Тварь замерла в нелепом, изломанном броске: одна её когтистая лапа была вскинута вверх, пытаясь защитить голову, а вторая сжимала тяжёлый обсидиановый топор. Но оружие, как и сам монстр, превратилось в монолитный, иссиня-чёрный кристалл.

Блондин подошёл вплотную. Ожоги на его собственных запястьях, скрытые под белоснежными наручами паладинов, внезапно заныли тупой, фантомной болью. Он стащил с правой руки плотную кожаную перчатку и протянул ладонь к лицу застывшего монстра.

— Будьте осторожны, сэр! — выкрикнул гвардеец. — Обычный лёд тает от святого света, но этот… один из наших магов попытался растопить малую каплю на окраине долины, и пламя его свечи просто замерзло, превратившись в чёрное стекло. Эта сила пожирает чужую энергию.

Вилли не колеблясь прижал открытую ладонь к обледеневшей щеке демона.

Кончики пальцев мгновенно обожгло диким, первобытным холодом. Светлая магия Владыки Рая внутри Вилли тут же глухо зарычала, инстинктивно вскипая в венах, чтобы защитить хозяина от обморожения. Но Вилли силой воли подавил свой свет. Он заставил себя терпеть эту пронизывающую до костей стужу. Ему нужно было почувствовать. Напрямую. Без фильтров и защитных заклинаний.

Лёд под его ладонью не был гладким. Он был невероятно плотным, структурным, состоящим из миллионов переплетённых между собой ледяных игл, которые проросли сквозь толстую чешую демона, разрывая её изнутри на молекулярном уровне. Этот мороз действовал не снаружи — он взрывался внутри жертвы, превращая саму кровь в смертоносные клинки.

Вилли медленно повёл ладонью ниже, огибая заиндевевшую шею монстра, и заскользил пальцами по окаменевшему наплечнику. Глаза его сузились. В одном месте чёрная наледь ложилась не хаотично. Она подчинялась чьей-то строгой, аристократической воле.

На стыке брони и изуродованной плоти демона Вилли нащупал пальцами странный, рельефный узор. Намеренно вырезанный или проросший изнутри, этот символ едва угадывался визуально из-за антрацитового оттенка льда, но подушечки пальцев Вилли чётко осязали каждую деталь.

Это был глубокий, изящный оттиск. В самом центре ледяного переплетения угадывался бутон увядшей, скованной морозом розы, окружённый тремя острыми, закрученными в идеальную спираль ледяными пиками. Изнеженное графское клеймо. Это была роспись Мориса. Но изменённая, осквернённая войной и ненавистью. Прежняя роза юного графа всегда символизировала чистоту и процветание, теперь же её лепестки напоминали лезвия гильотины.

Вилли затаил дыхание, чувствуя, как внутри всё сжалось от безумной смеси ужаса и ослепляющего облегчения. Это был он. Морис. Тот самый пугливый мальчик, который когда-то бледнел от вида простой царапины, теперь оставлял свой фамильный герб на трупах высших демонов как личную подпись Палача. Он выжил в Преисподней. Он провёл этот год в бесконечной, кровавой резне, выжигая ад собственным холодом. И эта подпись была оставлена не для Совета и не для демонов. Морис до сих пор искал его. Он оставлял эти маркеры, надеясь, что Вилли увидит их.

— Господин Вилли? Вы что-то нашли? — командир гвардии подошёл ближе, всматриваясь в обледеневший доспех туда, где лежала рука блондина. — Нам нужно зафиксировать структуру заклинания для отчёта Владыке Рая. Магистры утверждают, что этот «Ледяной Жнец» использует запрещённые тексты из некротических гримуаров. Если это так, Владыка прикажет уничтожить его на месте без права на суд.

Вилли резко, до хруста в суставах сжал пальцы в кулак, на мгновение накрывая своей ладонью фамильный символ и умышленно скалывая ногтями тонкие грани ледяного узора. Несколько осколков с сухим звоном упали в серую пыль, навсегда уничтожая чёткость отпечатка.

— Ничего, — холодным, абсолютно неузнаваемым голосом произнёс Вилли, оборачиваясь к гвардейцам и натягивая перчатку обратно на покрасневшую от мороза руку. Его янтарные глаза потемнели, став похожими на застывшую смолу. — Обычный стихийный выброс. Твари бездны не поделили территорию с каким-то бродячим ледяным монстром. Здесь больше не на что смотреть.

Гвардейцы недоумённо переглянулись, но перечить сыну Владыки не посмели. Они не знали, что в эту самую секунду Вилли принял окончательное решение. Он больше не вернётся в Рай как послушный паладин. Он найдёт Мориса раньше, чем сияющие каратели отца прознают, кто скрывается под маской Ледяного Жнеца.

Отряд гвардейцев Рая незамедлительно двинулся в указанном направлении. Это была уже не просто горстка разведчиков, а полноценная, закованная в золото армия Владыки. Сотни сияющих воинов с тяжёлыми щитами и паладины с пылающими мечами мерным шагом углублялись в древний, мрачный пограничный лес. Вековые деревья здесь переплелись узловатыми, лишёнными листьев ветвями, а землю устилал плотный, удушливый туман. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь густую крону, окрашивая чащу в серо-стальные тона.

Вилли шёл во главе колонны, его рука крепко сжимала эфес меча. Он умышленно вёл армию отца чуть в сторону от истинного следа Мориса, пытаясь выиграть время. Сердце в груди билось гулко и тяжело.

Внезапно лес содрогнулся.

Мёртвую тишину разорвал оглушительный, утробный рёв. Земля ушла из-под ног, когда из векового тумана, ломая деревья, на колонну ангелов лавиной хлынули демоны. Это была не случайная банда лазутчиков — Астарот выслал элитный карательный батальон. Огромные, закованные в шипастую броню адские гончие, крылатые бестии и высшие демоны с пылающими плетьми хлынули со всех сторон, намертво зажимая армию Рая в узком ущелье.

— К бою! — выкрикнул командир гвардии, вскидывая сияющий щит. — Держать строй! Не разрывать периметр!

Лес в одно мгновение превратился в кровавую, бурлящую мясорубку. Звенела сталь, сталкиваясь с зазубренными клинками бездны, взрывались заклинания святого света, сталкиваясь с удушливой чёрной магией. Вилли шёл в авангарде, безжалостно разя нападавших тварей. Его световой клинок оставлял глубокие, выжигающие раны на телах врагов, но демонов было слишком много. Они наступали, буквально заваливая ангелов своими телами, стремясь прорвать оборону и уничтожить сына Владыки.

В самый разгар этого хаоса, когда крики раненых и звон стали достигли своего пика, воздух вокруг ущелья внезапно замер.

В одну секунду температура упала настолько стремительно, что пламя на клинках паладинов начало тускнеть и гаснуть. Дыхание сражающихся превратилось в густые клубы пара, а летящие капли крови застывали прямо в воздухе, падая на землю мелкими красными льдинками. Бой инстинктивно начал затихать — и демоны, и ангелы, объятые внезапным, первобытным ужасом, стали оборачиваться назад.

На высокой, отвесной скале, нависающей прямо над полем битвы, из серого тумана соткался одинокий силуэт.

Он стоял на самом краю обрыва, неподвижный и величественный, словно статуя из тёмного мрамора. Это был высокий парень, чьи длинные каштановые волосы были слегка растрепаны ветром и небрежно перехвачены шёлковой лентой. Вопреки рассказам гвардейцев о «Ледяном Жнеце в траурных одеждах», на нём было облачение Братства — те самые, когда-то любимые Вилли белоснежные одежды. Но сейчас они выглядели иначе: полы плаща были истерзаны войной, покрыты копотью и багровыми брызгами чужой крови.

Морис Карден смотрел вниз на бушующую бойню. В его облике больше не осталось ничего от того пугливого, капризного «графёныша», которого Вилли помнил. Лицо Мориса казалось высеченным из чистейшего ледника, а в глазах вместо прежней мягкости горела пугающая, запредельная пустота. Его правая рука, обтянутая тонкой кожаной перчаткой, лениво покоилась на эфесе узкого серебряного стилета.

Вилли замер посреди поля боя, напрочь забыв о демоне, который только что заносил над ним топор. Его янтарные глаза расширились, а дыхание перехватило.

— Морис… — едва слышно, одними губами прошептал Вилли, чувствуя, как к горлу подступает ком от безумной, разрывающей грудь боли и облегчения.

Демоны, первыми узнав своего кошмарного палача, в панике взревели:

— Это он! Ледяной Жнец! Убейте его! Сбейте его со скалы!

Но Морис даже не дрогнул. Он медленно поднял левую руку, и вокруг его пальцев с оглушительным, металлическим треском закружился колоссальный, безумный вихрь из тысяч антрацитово-чёрных ледяных игл, готовых обрушиться на Преисподнюю лавиной.

Морис медленно поднял левую руку к лицу. Это было неуловимое, благородное движение, лишённое какой-либо суеты. Словно повинуясь безмолвному приказу своего хозяина, изящный серебряный стилет сам выскользнул из ножен. Воздух вокруг скалы с треском разорвался, когда оружие окутал антрацитовый вихрь.

В следующую секунду клинок сорвался с места, превратившись в ослепительную полосу чёрного света. Стилет двигался с противоестественной, безумной скоростью. На глазах у ошеломлённой армии Рая серебряное лезвие принялось со свистом выписывать в воздухе смертоносные круги, пронзая врагов насквозь одного за другим. Это было похоже на жуткий, выверенный танец: сталь безошибочно находила сочленения доспехов и глотки тварей бездны.

При этом магия Жнеца действовала с хирургической точностью. Клинок пролетал в миллиметрах от сияющих доспехов паладинов, овевая их могильным холодом, но не тронул никого из Братства. Тех же демонов, кого пронзила летящая сталь, постигла страшная участь. Тёмный лёд мгновенно вырывался из ран наружу, расползаясь по венам, и за пару секунд монстры превращались в безжизненные, глухо звенящие льдышки.

Когда последний враг с сухим треском рухнул на землю, рассыпавшись на тысячи осколков, серебряный стилет послушно вернулся в ладонь своего господина.

Морис шагнул с обрыва. Сводящий зубы мороз соткался под его ногами в изящные ледяные ступени, и Ледяной Жнец плавно спустился на ровную землю, прямо к замершим воинам Братства. Вокруг него клубился плотный серый туман, а полы иссечённого в боях белоснежного плаща лениво тянулись по замёрзшей траве. Паладины инстинктивно попятились, выставив вперёд щиты, но Жнец даже не взглянул на них.

Он стоял неподвижно, смотря на Вилли своим немного удалённым, отрешённым лицом.

Его бледные черты лица казались маской, высеченной из вечного ледника, но в глубине потемневших глаз застыло что-то живое, пугающее своей уязвимостью. Морис смотрел на блондина неотрывно, едва заметно качая форменной головой. Он словно пытался убедить самого себя, что то, что он видит — это не очередной бред от истощения и бессонницы, не морок Преисподней, созданный лордом Астаротом для его поимки, а чистая, ослепительная правда.

Вилли сделал один тяжёлый шаг вперёд, чувствуя, как под доспехами бешено, ранено колотится сердце. Белые бинты на его запястьях снова начали ныть, напоминая о цене их долгой разлуки.

— Морис… — хрипло, почти беззвучно позвал Вилли, и этот тихий звук заставил Ледяного Жнеца едва заметно вздрогнуть.

Пальцы Мориса, сжимающие стилет, задрожали. Чёрный иней, клубившийся вокруг его ладони, на мгновение затих. Полтора года кошмара, полгода в пещерах и год кровавой резни в Преисподней — всё это сошлось в одной точке, в одном взгляде янтарных глаз, которые он никогда не забывал. Мягкий «графёныш», который когда-то капризно требовал причесать свои растрёпанные волосы, на секунду проглянул сквозь ледяную броню безжалостного палача.

— Вилли?.. — едва слышно, словно боясь разрушить хрупкое видение, отозвался Морис, и его голос прозвучал как шорох трескающегося льда.

Но в этот момент тишину разорвал резкий, командный голос командира гвардии Рая, который оправился от шока:

— Окружить его! Это Ледяной Жнец, использующий запрещённую магию некротического гримуара! Приказ Владыки — ликвидировать угрозу на месте! Паладины, в атаку!

Десятки сияющих воинов, повинуясь приказу, вскинули мечи и начали смыкать кольцо вокруг Мориса, готовые обрушить на него всю святую мощь Небес.

— Назад! Всем назад, я сказал! — оглушительный, яростный крик Вилли заставил паладинов дрогнуть и замереть на месте.

Блондин рванулся вперёд, напрочь забыв о субординации и об армии своего отца. Он с силой оттолкнул в стороны командира гвардии и двух ближайших воинов, чей святой свет едва не коснулся белоснежных одежд Мориса. Вилли встал прямо между сияющим строем Рая и Ледяным Жнецом, широко раскинув руки и заслоняя друга собственным телом. Его янтарные глаза горели опасным, предупреждающим огнём, а светлая магия Владыки барьером вспыхнула перед паладинами, чётко давая понять: любой, кто сделает шаг вперёд, станет его личным врагом.

— Опустите клинки! Прекратить атаку, это приказ! — тяжело дыша, прорычал Вилли, не оборачиваясь к солдатам. — Тот, кто посмеет коснуться его, будет иметь дело со мной.

Командир гвардии Рая ошеломлённо отступил, но перечить наследнику престола в такой момент никто не решился. Сияющее кольцо окружения неохотно разомкнулось, паладины медленно опустили щиты, а в лесной чаще снова воцарилась звенящая, мёртвая тишина.

Вилли медленно повернулся к Морису.

Всё его напускное паладинское хладнокровие, вся броня и зрелая строгость, которую он взращивал в себе целый год, рассыпались в прах за одну секунду. Меч со звоном выпал из его рук, ударившись о мёрзлую землю. Вилли смотрел на бледное, исхудавшее лицо друга, на его каштановые волосы, грубо стянутые кожаной лентой, на полы плаща, испачканные чёрной кровью демонов.

Из янтарных глаз Вилли брызнули горячие, сдерживаемые слишком долго слёзы. Они обжигали лицо, смывая сажу и горькую пыль пограничных земель. Это были слёзы абсолютного, оглушительного счастья. Полтора года кошмара, пыток, разлуки и глухой, сводящей с ума вины — всё исчезло. Морис был здесь. Он был жив.

Вилли сделал один неверный шаг, а затем просто бросился вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в один отчаянный прыжок.

Он с силой, до хруста в костях, заключил Мориса в свои объятия. Вилли уткнулся лицом в шею друга, судорожно сжимая в пальцах ткань его белоснежного плаща, словно всё ещё боясь, что Ледяной Жнец растворится в сером тумане, оказавшись лишь жестоким мороком Преисподней. Его раненые, перебинтованные запястья заныли, но он не обращал на это внимания. Он держал Мориса так крепко, как только мог, отдавая ему всё своё тепло, всю свою жизнь, накопленную за эти пустые, мёртвые месяцы одиночества.

— Графёныш… — хрипло, сорвавшимся на рыдание голосом зашептал Вилли, и его плечи судорожно задрожали. — Брат… мой дорогой, любимый друг… Боги, ты жив… Ты действительно здесь…

Морис от неожиданности замер, его тело на секунду стало твёрдым и холодным, как монолитный кристалл. Серебряный стилет выпал из его ослабевших пальцев. Антрацитовый иней, клубившийся вокруг его одежды, начал стремительно таять, уступая место чистому, родному теплу, которое могло исходить только от Вилли. Из глубин безжалостного палача, вырезавшего Преисподнюю, обратно на свет прорывался тот самый напуганный мальчик, который слишком долго ждал этой встречи. Морис медленно, дрожащими руками обнял Вилли в ответ, зарываясь пальцами в его светлые волосы.

— Я искал тебя, Морис… Каждую секунду искал, — давясь слезами, продолжал шептать Вилли, сильнее прижимая друга к себе и бережно поглаживая его по растрёпанным каштановым прядям, как в то далёкое, мирное утро в Братстве. — Прости меня… Прости, что заставил тебя пройти через этот ад. Я больше никогда тебя не оставлю. Слышишь? Ни за что на свете.

Они стояли посреди замёрзшего, усеянного ледяными осколками леса, обнявшись так крепко, словно весь остальной мир, с его армиями Рая, демонами Астарота и политическими интригами, перестал существовать. Ледяной палач и сияющий паладин снова стали просто двумя мальчишками из Братства, которые наконец-то вернулись домой.