Тот, кто тоже выжил (джен)

Доступ к материалам Отдела тайн был предоставлен на условиях, которые Кингсли оговорил заранее. Снейпу разрешили ознакомиться с оригинальной формулой и технологией приготовления старого препарата, сделать необходимые записи и выписки, но любые копии должны были пройти проверку.

Снейп принял эти ограничения без возражений. Он и не рассчитывал получить больше.

Он вернулся поздно вечером с несколькими страницами подробных записей.

— Формула оказалась сложнее, чем мы предполагали, — сообщил он, снимая пальто. — Я нашёл несколько ссылок на дополнительные записи. Их пришлось запрашивать отдельно. К счастью, в Министерстве ещё сохранились сотрудники, способные отличить исследовательскую работу от попытки получить доступ к очередному секретному артефакту

Гермиона улыбнулась, но промолчала. Она заметила, что Снейп держит записи так, словно уже мысленно разбирает формулу на составляющие.

В следующие дни он почти не отвлекался на посторонние дела. Сверял полученные сведения, сопоставлял варианты рецепта, отмечал расхождения между ранними и поздними редакциями. Гермиона занималась тем же со своей стороны: проверяла совместимость синтетического заменителя с остальными компонентами, пересчитывала пропорции и готовила таблицы для будущих испытаний.

Когда они наконец свели все данные воедино, стало ясно, что приготовить препарат можно. Однако простая замена крови единорога на разработанный Снейпом аналог не гарантировала успеха. Синтетическая магическая матрица обладала необходимыми свойствами, но требовалось добиться того, чтобы в составе готового зелья она сохраняла их на протяжении всего процесса.

Он подвинул к ней лист с записями.

Гермиона несколько минут изучала обозначения, затем взяла перо и внесла поправку в таблицу.

— А если изменить порядок добавления этих компонентов?

Снейп посмотрел на неё, потом на расчёты.

— Можно попробовать.

Они вернулись к расчётам.

Первую пробную варку провели через несколько дней. Зелье удалось получить, но на заключительном этапе его свойства оказались недостаточно стабильными. Снейп не стал скрывать недовольства, однако и не счёл результат провалом: анализ образца показал, что основная часть формулы работает так, как предполагалось. Требовалась лишь дополнительная корректировка.

Вторая попытка оказалась успешной.

Они отправили образец в Святой Мунго вместе с подробным описанием состава, последовательностью приготовления и результатами лабораторных проверок. Несколько недель ушло на дополнительные исследования. Целители проверяли воздействие препарата, его устойчивость и возможные побочные эффекты, а Снейп и Гермиона отвечали на вопросы, уточняли отдельные этапы и предоставляли новые образцы, когда это требовалось.

Наконец пришло разрешение на применение препарата.

Результаты превзошли ожидания.

Состояние пациентов, до того не поддававшееся лечению, начало улучшаться. У некоторых перемены стали заметны уже в первые дни, другим потребовалось больше времени, но повторные обследования подтверждали одно и то же: препарат действовал. Повреждения постепенно восстанавливались, опасные симптомы отступали, а целители, прежде осторожные в прогнозах, наконец заговорили о полноценном выздоровлении.

Гермиона принесла эту новость в деревню сама.

— Все пациенты, которым назначили препарат, идут на поправку, — сказала она, едва переступив порог лаборатории. — У двоих состояние уже настолько улучшилось, что целители говорят о полном восстановлении. Остальные тоже хорошо реагируют на лечение. Никаких неожиданных осложнений пока не обнаружено.

Снейп ничего не ответил, но вернулся к записям уже без прежней сосредоточенной хмурости.

Зелье перестало быть экспериментальной разработкой и стало реальным средством, способным помочь людям, которым прежде нечего было предложить.

Через несколько дней Гермиона появилась у него с довольно толстой пачкой конвертов.

Снейп поднял глаза от книги.

— Что это?

— Письма.

— Это я вижу, Грейнджер. Меня интересует, почему они оказались здесь.

Она положила конверты на край стола.

— Их передали пациенты и их родственники. Они очень хотели поблагодарить вас лично.

Он медленно перевёл взгляд на неё.

После оправдания его дом некоторое время буквально заваливали письмами. Одни отправители сообщали, что предпочли бы видеть его в Азкабане, другие — что он заслуживает смерти, третьи присылали проклятия. Наряду с ними приходили благодарности, извинения и предложения, на которые он не собирался отвечать. Всё это смешалось в один бесконечный поток чужих мнений, от которого невозможно было укрыться, даже находясь за закрытой дверью.

Некоторые конверты содержали заклинания, срабатывавшие при вскрытии. Снейп быстро перестал проверять, что именно ему присылают. Он сжигал всю почту, не открывая, и вскоре наложил на дом защиту, отсекавшую любую нежелательную корреспонденцию.

Переехав в деревню, он первым делом усилил эти чары. Никаких писем, никаких посланников, никаких внезапных напоминаний о людях, с которыми он не желал иметь дела.

Исключение он сделал совсем недавно — для Грейнджер. Её письма касались работы, и только работы.

— Я не обещала им, что вы их прочтёте, — сказала Гермиона, словно угадав его мысли. — Они хотели, чтобы вы получили их, а дальше решать вам.

Она чуть пододвинула конверты к нему.

— Можете оставить их. Можете сжечь. Это ваше решение.

Гермиона не стала задерживаться. Попрощавшись, она вернулась к своим делам, а конверты остались лежать на столе.

Первые два дня он старался не замечать их. Пачка лежала на краю стола, не мешая работе, но всякий раз, когда Снейп подходил к письменным материалам, взгляд невольно задерживался на конвертах.

Он мог бы избавиться от них одним движением палочки. Это заняло бы меньше секунды. Никто не стал бы его упрекать: Гермиона ясно дала понять, что не ждёт от него ответа, а отправители, вероятно, и сами понимали, что письмо не гарантирует им внимания адресата.

И всё же он не сжигал их.

На третий вечер Снейп отложил книгу и придвинул к себе конверты.

Почерк на некоторых был неровным, местами торопливым. Другие письма были написаны аккуратно, на плотной бумаге, с указанием полного имени и адреса отправителя. Он вскрыл первое.

Женщина писала о сыне, который несколько лет провёл в больнице. Врачи долго не могли подобрать лечение, и семья уже привыкла к осторожным ответам и неопределённым прогнозам. Теперь мальчик снова мог самостоятельно ходить и разговаривать.

В конце письма стояла короткая фраза: «Я знаю, что вы никогда не узнаете, как много это для нас значит. Но мне хотелось, чтобы вы всё-таки знали».

Следующее было от самого пациента — молодого мужчины, который благодарил за возможность вернуться к работе. Он писал, что ещё недавно не мог удержать в руках даже чашку, а теперь уже строил планы на следующий год. Письмо было коротким, без торжественных оборотов и излишних похвал. Снейп прочёл его дважды.

В другом конверте лежало письмо от пожилой ведьмы. Она сообщала, что её дочь наконец выписали из больницы и что теперь они обе пытаются привыкнуть к мысли, что худшее позади. В нескольких строках она благодарила не только за лекарство, но и за то, что кто-то не отказался искать решение там, где другие уже перестали надеяться.

Письма не были похожи одно на другое. Кто-то писал подробно, кто-то ограничивался несколькими предложениями. Одни благодарили сдержанно, другие не скрывали волнения. Но в каждом было одно и то же: люди, которым помогла его работа, хотели сказать ему об этом лично.

Снейп не испытывал привычного раздражения. Не потому, что вдруг научился спокойно принимать благодарность, — ничего подобного не произошло. Ему по-прежнему было неловко от мысли, что незнакомые люди считают себя обязанными ему чем-то. Но эти письма не требовали от него ни оправданий, ни объяснений, ни участия в чужих представлениях о том, каким он должен быть.

Они просто сообщали, что люди живы и идут на поправку.

Он отложил очередной конверт и взял следующий. На нём стояло имя, которое он узнал сразу.

Гарри Поттер.

Снейп некоторое время смотрел на почерк, прежде чем вскрыть письмо.

Оно оказалось длиннее остальных, но не настолько, чтобы это можно было счесть попыткой завязать разговор любой ценой. Поттер писал о своей жизни после войны: о работе в Министерстве, о том, что со временем ему удалось найти там собственное место, не связанное с постоянным напоминанием о прошлом. Упоминал, что женился, что у них с Джинни растет сын, что большую часть свободного времени он старается проводить с семьёй. Писал о друзьях, о поездках, о делах, которые прежде казались совершенно незначительными, а теперь составляли большую часть его жизни. И между этими строками ненавязчиво давал понять, что всем этим — самой возможностью жить обычной жизнью — он во многом обязан человеку, которому писал.

Ни одного упоминания о школьных годах. Ни одного повторного извинения.

Лишь ближе к концу Поттер написал:

«Я не знаю, захочется ли вам когда-нибудь общаться со мной за пределами профессиональных обстоятельств. Не стану делать вид, будто имею право этого ожидать. Но надеюсь, что однажды мы сможем оставить прошлое позади и узнать друг друга лучше — не через то, что произошло в Хогвартсе, и не через чужие рассказы, а просто как два человека, которым, возможно, есть о чём поговорить».

Снейп остановился.

Он перечитал абзац, затем продолжил.

Поттер добавил, что теперь у него в Министерстве есть определённые связи и возможности, которые могут оказаться полезными в работе. Если Снейпу когда-нибудь понадобится содействие, он готов помочь — разумеется, в пределах своих полномочий. Не требовал ответа и не настаивал на том, чтобы этим предложением воспользовались.

Подпись была короткой.

Гарри Поттер.

Снейп положил письмо на стол и откинулся на спинку кресла.

Его прошлое никуда не исчезло. Он не собирался притворяться, будто всё это осталось за спиной и больше не имело значения. Но означало ли это, что прошлое должно определять каждый его следующий шаг?

Он посмотрел на письмо Гарри. Предложение о помощи в Министерстве было вполне практичным. Вполне возможно, однажды оно действительно пригодится.

Снейп перевёл взгляд на остальные письма. Он не знал, станет ли отвечать кому-нибудь из этих людей. Пока не видел в этом необходимости. Но впервые за долгое время не испытывал желания немедленно уничтожить всё, что пришло к нему извне.

Он аккуратно сложил письмо Гарри и убрал его обратно в конверт. Остальные письма тоже собрал в стопку, выровнял края и положил их в верхний ящик стола.