Рождённый василиском (джен)

Информация: весь курсив взят из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Сея хаос

* * *

Амелия Боунс перебирала сотни папок. Ими был завален весь её кабинет. Часть она уже прочла и отложила, остальные всё ещё ждали своей очереди. Она ворчала себе под нос.

Ничего.

Три дня поисков в архивах — и ничего. Даже намёка на след…

Амелия снова зарычала и на мгновение перевела взгляд на газету на столе. Газета вышла три дня назад.

Теперь её почти погребли под собой папки. На виду оставалась лишь вторая часть злополучной статьи, с которой начался этот фанатичный поиск по делам Министерства. Она гласила:

* * *

Дорогой мистер Твист,

Должен признаться, вы меня ошеломили. Я — как, пожалуй, и многие другие ведьмы и волшебники — даже не подозревал о законе, согласно которому сначала должны быть собраны доказательства. Мне пришлось самому выяснять собственные права, прежде чем я вообще смог подумать об ответах на ваши вопросы.

Истинный позор, что в Хогвартсе нет предмета, где ученикам рассказывали бы об их правах в обществе. Разобравшись во всём, я даже понять не могу, почему до сих пор ни разу не пытался узнать о собственных правах. Единственное объяснение, которое приходит на ум: их никто не знает, а значит, никто тебя и не упрекнёт, если сам о них не знаешь…

Судя по всему, многие волшебники и ведьмы действительно ничего не знают о собственных правах — как и я сам ещё несколько дней назад, — и оттого верят, будто любое заявление Министерства — чистая правда. Теперь же я и сам начал в этом сомневаться.

Мне, конечно, никогда не доводилось представать перед судом Визенгамота. Что, если для них это обычный порядок — даже не пытаться удостовериться в виновности обвиняемого?!

И потому я, как поступил бы всякий разумный гражданин, решил изучить другие процессы — просто чтобы убедиться, что обычно Визенгамот поступает по справедливости.

Разумеется, первым делом мне пришло на ум имя массового убийцы Сириуса Блэка — вы и сами его упоминали. В конце концов, после побега из Азкабана два года назад он остаётся самым известным преступником нашего времени.

И я отправился в Министерство, чтобы взглянуть и на его судебную запись.

Я был не на шутку взволнован, когда наконец сумел получить ответ на свой вопрос о судебной записи Сириуса Блэка. Если судебную запись мистера Поттера мне выдали всего за несколько минут, то с Блэком ушли долгие часы — и в итоге я ушёл с пустыми руками, став умнее ровно на одну фразу.

«Никакой судебной записи процесса над Сириусом Блэком нет, — сказали мне. — Поскольку не было и самого суда».

Ужасающая весть, я знаю. Я и сам был потрясён. И потому принялся изучать другие судебные дела.

Результаты моих поисков пугают, и мне больно это признавать: вы совершенно правы в своих тревогах, мистер Твист. Большинство дел, которые я изучил, держались на показаниях единственного свидетеля, подтверждавшего вину. Никакого Веритасерума. Никаких общих воспоминаний. Лишь голое слово одного свидетеля — и человека обрекают на пожизненный кошмар в Азкабане…

И отправить человека в Азкабан — даже того, чьё преступление столь широко известно, как злодеяние мистера Блэка, — без суда поистине чудовищно! Я боюсь даже подумать, сколько других, чьи дела я не изучал, были судимы без малейших улик, на одних лишь слухах, или же брошены в тюрьму вовсе без суда.

Самое ужасное во всём этом, дорогой мистер Твист, — то, что при нынешних порядках подобное может случиться с каждым. Любого волшебника или ведьму, просто оказавшихся поблизости от места преступления, могут обвинить и судить, и они никак не смогут этому помешать.

Ведь они — не мистер Поттер, знаменитая светлая фигура в нашем мире, который к тому же, похоже, знает свод законов как карман собственной мантии.

Увы, факт остаётся фактом: Министерство полностью распоряжается тем, кого судить и какой объём доказательств для этого требуется.

Так что очень надеюсь, что вы никогда не окажетесь замешанным в расследовании. Ведь можно проснуться в Азкабане просто потому, что вы купили молоко не в том месте и не в то время.

Ксенофилиус Лавгуд

Редактор «Придиры»

* * *

Амелия снова зарычала. Не могло же это быть правдой! Или могло? Она вздохнула и вернулась к поискам. Она просто обязана была найти эти чёртовы бумаги о Сириусе Блэке! Хоть что-то вроде документов о его заключении… или допросе аврорами…

До сих пор она не нашла ничего. Ровным счётом ничего, и это тревожило её сильнее, чем всё остальное, что она обнаружила за годы в Министерстве…

Она снова перевела взгляд на папки в руках и, ещё раз проворчав, вернулась к поискам.

Ну почему, почему этих Блэков было так много?!

Амелия была уверена: к концу дня она возненавидит фамилию «Блэк».

— Надеюсь, эти поиски того стоят, — вздохнула она.

И если на Сириуса Блэка действительно нет никаких доказательств — ничего, что делало бы его заключение законным, — Амелия знала: она пройдёт через ад, но добьётся, чтобы в итоге всё было сделано по справедливости…

Даже если ради своей цели ей придётся камня на камне не оставить от Министерства…

* * *

Барнабас Кафф сидел за столом в кабинете «Ежедневного пророка» и разбирал статьи, когда в дверь постучали.

— Войдите!

Дверь открылась, и вошла женщина, которую Барнабас не видел с тех пор, как она потеряла в Оттери-Сент-Кэчполе письмо для «Ежедневного пророка».

— А! Бекки! — радостно поприветствовал её он.

Ребекка Аморин стиснула зубы.

— Ребекка, босс, — сухо поправила она.

— Знаю, знаю, Бекки, дорогая, — всё так же улыбаясь, отозвался Барнабас. — Так что же, девочка моя? Что вообще привело тебя в мой скромный кабинет?

Женщина в дверях посмотрела на него так, словно он выжил из ума и оставил рассудок в соседнем мусорном баке, но затем шагнула в кабинет и закрыла за собой дверь.

— Вы читали свежую статью в «Придире», босс? — спросила она.

— Которую из них? Ту занятную, про синих полосатых единорогов в Америке, или потрясающее описание брачных повадок нарглов? — ухмыльнулся в ответ Барнабас.

Ребекка Аморин фыркнула.

— Ни ту, ни другую, и вы сами прекрасно это знаете, босс.

Барнабас вздохнул и перестал шутить.

— Читал, — просто ответил он.

— И?

— И ничего, — отозвался он. — Мы не просто так отказались от первого письма.

— Но… мы не можем ничего не делать! Мы же газета! Если это правда, то выйдет самая громкая история со времён…

— Нет.

— То есть… вы будете просто сидеть здесь, смотреть в окно и делать вид, будто статьи в «Придире» не существует?!

— Я ничего не могу сделать, Бекки.

На этот раз женщина зарычала.

— Мы. Же. Газета! Мы не можем просто ничего не делать!

— И чего ты от меня хочешь?! — зашипел Барнабас. — Взять и опубликовать статью, наплевав на то, что скажет Министерство?! Если я это сделаю, они нас сурово накажут! Нам нужна его поддержка. У него наибольшее влияние на нашу газету, и мы не можем просто так от него отвернуться!

— Тогда попытайтесь привлечь на нашу сторону кого-нибудь ещё!

— Ну конечно. Дай я напишу Малфуарам и заявлю: «Эй, не знаю, известно ли вам, но английская ветвь вашей семьи использует нас, чтобы насаждать свои взгляды остальному населению. Не могли бы вы поговорить с ними и остановить их?!» Это же безум…

— Гениально, — перебила Ребекка.

— Что, прости?!

— Это же гениально! Вы сами говорили мне, что французской ветви семьи Малфоев принадлежит огромная доля активов! Они могут всё изменить!

— Ты забываешь, что они Малфои…

— Тогда мы просто скажем им, что Люциус Малфой объявил себя Лордом Малфоев. Им это не понравится. В конце концов, здешние Малфои — всего лишь часть их семьи, и у них ни в коем случае не должно быть собственного лорда. Они точно не пойдут за той ветвью семьи, которая действовала без ведома своего лорда.

— Возможно, Люциусу Малфою позволено действовать от лица лорда в Британии, — заметил Барнабас.

— Возможно. Но если нет…

— Бекки…

— Попробуйте, — сказала ведьма. — Если всё пойдёт не так и Министерство предъявит вам обвинения, скажите, что во всём виновата я. Если придётся, я возьму вину на себя.

— Но… — Барнабас осёкся, заметив блеск в её глазах.

— Ладно, напишу, — наконец произнёс он. — Но не слишком-то надейся, дорогая моя…

Ответом ему послужила улыбка, после чего ведьма вышла, оставив его писать письмо.

Когда дверь закрылась, Барнабас лишь тяжело вздохнул. Ему и в голову не приходило…

— Что ж, — наконец произнёс он, мысленно прощаясь с работой, кабинетом и свободой. — Даже если это выйдет мне боком — Бекки права. Я слишком долго ничего не делал…

И если всё пойдёт не так, вину на себя возьмёт Барнабас. Ни за что на свете он не станет ломать Бекки карьеру из-за какого-то письма…

* * *

Альбус Дамблдор тем временем сидел в кресле в кабинете директора и не отрываясь смотрел на статью Оливера Твиста в «Придире».

Он вздохнул.

Шестнадцать лет тщательно выверенных планов — и теперь обычная статья может всё разрушить, попади она не в те руки…

Фадж ни за что не позволит напечатать подобное в «Ежедневном пророке», — напомнил себе Альбус. — У этой статьи нет ни единого шанса вызвать широкий резонанс…

Но даже само её существование тревожило.

Альбус Дамблдор снова вздохнул. Тревожило его не столько содержание статьи — хотя перспектива освобождения Сириуса Блэка отнюдь не радовала, — сколько поднятые в ней вопросы. Если этот Оливер Твист не остановится в ближайшее время…

Альбусу не хотелось думать о последствиях того, что ребенок критикует их общество. Разумеется, многим это придется не по нраву — но слова ребенка, мальчика-подростка, побудят и самих людей задавать вопросы. А то, что кто-то — пусть даже такой человек, как Ксено Лавгуд, — не стал осуждать ребенка за его взгляды… поистине тревожило.

А ведь были еще Сириус и Гарри…

В статье были напечатаны не просто письма. Нет, там привели и сам протокол суда — во всяком случае, выдержки из него. Альбус не сомневался: найдутся заинтересованные лица, которые поспешат в Министерство, чтобы лично раздобыть протокол…

При обычных обстоятельствах это не встревожило бы Альбуса. Но суд показал такого Гарри Поттера, о котором, как предпочел бы Альбус Дамблдор, никто не должен был знать. До сих пор Альбуса Дамблдора и Гарри Поттера воспринимали как единое целое, стоящее по одну сторону. Но теперь…

Теперь же выходило, что Альбус Дамблдор и пальцем не пошевелил, чтобы помочь своему ученику выпутаться… Всё сделал сам Гарри Поттер. Это говорило о самостоятельности Гарри и о нежелании позволить Альбусу защищать его. Нет, Альбусу это решительно не нравилось…

А если я прав и это действительно Волдеморт использует Гарри… — о последствиях такого Альбус не смел даже думать. Нет, он знал, что нужно делать. Как-то… как-то он должен остановить этого типа, Оливера Твиста, пока тот не посеял хаос в магическом мире…

И тут возникала следующая проблема: как остановить фантом вроде Твиста?!

* * *

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд