Не их история (гет)

На следующий день, ближе к вечеру, Ран и Риндо сами приехали к Реико — на этот раз не в её старую комнату в их квартире, а в знакомую высотку, где жил Харучиё. Они сдержали обещание и не стали давить на неё вчера вечером, дав сестре спокойно выспаться, но оба прекрасно понимали: разговор, от которого они уходили с момента её возвращения, всё равно неизбежен.

В квартире было тихо и светло. Харучиё на встрече не присутствовал — он специально уехал по делам на пару часов, оставив Реико право самой поговорить с братьями, без его вмешательства и лишнего напряжения.

Они сидели на кухне, за тем же столом, где два года назад лежали два белых конверта. Реико поставила перед братьями кружки со свежесваренным кофе и опустилась на стул напротив.

— Итак, — негромко начал Ран, скрестив пальцы на столе и внимательно вглядываясь в лицо сестры. — Ты остановилась здесь. Не у нас, не в гостинице, а у Санзу. И судя по тому, как ты вчера о нём упоминала... ты даже не в свою старую комнату вернулась.

Риндо рядом молча поправил очки, но взгляд его выдавал напряжённое, пристальное ожидание. Оба брата слишком хорошо знали Харучиё, и мысль о том, что их младшая сестра связала жизнь с человеком с такой репутацией, всё ещё давалась им непросто.

Реико выдержала их взгляды спокойно — без прежней зажатости, без страха услышать отказ или упрёк.

— Да, — прямо и твёрдо ответила она. — Я вернулась к нему. Мы вместе, Ран. По-настоящему вместе.

В кухне на несколько секунд повисла тишина. Ран медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза ладонью, а Риндо сжал челюсти, глядя в свою кружку.

— Реи, ты уверена? — глухо спросил младший Хайтани, поднимая на неё тяжёлый взгляд. — Мы с Раном два года не лезли в твою жизнь, потому что понимали, сколько боли причинили тебе своей слепотой. И мы правда хотим, чтобы ты была счастлива. Но это Санзу. Ты сама знаешь, кто он, какая у него работа и что творится у него в голове.

— Знаю, Ринни, — мягко, но уверенно ответила Реико. — Наверное, лучше, чем кто-либо другой. И именно поэтому я с ним. Он единственный, кто не пытался решать за меня, не прятал меня в клетку и не жалел, когда мне было хуже всего. Он просто был рядом — даже тогда, когда сам боялся своих чувств. И за эти два года он ни разу не нарушил слово, которое дал вам обоим.

Ран открыл глаза и долго смотрел на сестру. Перед ним сидела уже не та сломленная семнадцатилетняя девочка с порезами на запястьях и больным, пустым взглядом. Перед ним была взрослая, сильная женщина, которая сама выбрала свой путь и впервые за много лет светилась спокойным, настоящим счастьем.

Вспомнив лицо Харучиё в тот вечер два года назад — то, с какой глухой яростью и тоской он защищал её право на свободу, — старший Хайтани вдруг коротко, почти горько усмехнулся.

— Знаешь, солнце... — тихо произнёс Ран, качая головой. — Пожалуй, из всех ублюдков в этом городе он действительно единственный, кому я могу доверить тебя без страха, что тебя предадут. Но если этот псих хоть раз заставит тебя плакать или снова сорвётся на свои таблетки...

— Не заставит, — перебила его Реико с лёгкой, тёплой улыбкой. — К тому же я теперь и сама за себя постоять смогу.

Риндо тихо хмыкнул, заметно расслабляя плечи. Напряжение, висевшее в воздухе с начала разговора, наконец-то рассеялось.

— Что ж, — ровно сказал младший брат, поднимая кружку с кофе. — Раз ты всё решила, спорить мы не будем. Но учти: на воскресные ужины к нам вы будете приезжать вдвоём. И пусть этот розоволосый только попробует отказаться.

— Договорились, — рассмеялась Реико, чувствуя, как последние тени прошлого окончательно растворяются, уступая место тихой, счастливой жизни, которую она так долго заслуживала.