Повелитель Тайн (джен)

Погода в Тингене к началу сентября сменилась с освежающей прохлады на лёгкий холодок. Однако солнечный свет в три-четыре часа дня всё ещё был тёплым и успокаивающим.

Клейн прошёл сквозь стену духовности и эркерное окно. Он парил в воздухе напротив своей спальни, глядя на людей и экипажи, сновавшие туда-сюда по Даффодил-стрит.

Как раз в этот момент появился человек в серой рабочей форме, который внезапно поднял голову и посмотрел в его сторону.

Клейн запаниковал и хотел спрятаться, но подходящего укрытия рядом не было.

Тогда он решил пробраться обратно в комнату. Но в последний момент заметил, что человек лишь мельком скользнул взглядом по окнам второго этажа: всё это время он следил за пролетавшим воробьём и наконец с досадой потерял его из виду.

Да, в Тингене и птицы попадаются.

«Фух… я забыл, что обычные люди меня не видят…» — Клейн выдохнул с облегчением; ему ещё предстояло привыкнуть к своему «телу».

Осмелев, он вылетел на соседнюю просторную улицу и снизился, паря над головами прохожих.

Когда он подлетел к ним ближе, то сразу понял: его «зрение» совпадает с Духовным Зрением. Активировать его отдельно не требовалось, но дальность действия была ограничена.

Кроме того, помимо ауры и цвета эмоций, Клейн мог слабо чувствовать существование души каждого человека. Они были расплывчатыми, иллюзорными и прозрачными.

«В этом состоянии я, похоже, могу обойти тело человека и напрямую атаковать его душу…» — задумчиво кивнул Клейн.

Он покружил и решил проверить максимальную скорость своего передвижения. Для этого он изо всех сил помчался в сторону улицы Железного Креста.

Вскоре он остановился возле своей бывшей квартиры.

«Примерно со скоростью обычного автомобиля из прошлой жизни, из тех, что гоняют по трассе… Правда, если бы я потерялся в мире духов, последствия были бы ужасными…» — едва Клейн закончил мысленный анализ, как почувствовал себя подавленным. Это была какая-то невыразимая мрачность.

Он огляделся. Улица Железного Креста словно тонула во мраке, которого обычные люди не видели и который не мог рассеять солнечный свет. Слои оцепенения, отчаяния, боли и других эмоций наслаивались друг на друга, будто были материальными.

«Такое же я испытал, когда впервые использовал духовное восприятие на этой улице, только став Провидцем… Средняя и Нижняя улицы Железного Креста до сих пор не изменились… Интересно, сколько же лет копилась эта гнетущая и мрачная атмосфера…» — вспоминая прошлое, Клейн вздохнул и взлетел на уровень третьего этажа соседних зданий.

Наконец он ощутил солнечный свет и стряхнул с себя гнетущую подавленность.

Клейн полетел вдоль Нижней улицы, где время от времени замечал людей в рваной одежде; они выглядели безучастными и истощёнными. Он даже наткнулся на два трупа: эти люди умерли своей смертью — от долгого голода, истощения и внезапно настигшей болезни.

«Каждый месяц здесь умирает в мучениях бесчисленное множество людей. Однако обанкротившиеся фермеры и рабы, хлынувшие с южного континента, очень быстро занимают их место…» — Клейн молча вздохнул, изменил направление и полетел на юг.

Это был промышленный район Тингена. Сталелитейные заводы, свинцовые заводы, керамические заводы, печатные фабрики, заводы по производству металла, машиностроительные заводы… Все они теснились вплотную друг к другу.

Пока он летел, Клейн видел возвышающиеся трубы, воздух, наполненный пылью, и густую мрачность, которая была лишь немного слабее, чем на Нижней улице.

Здесь теснились усталость, боль, пессимизм и оцепенение. Рабочие за тридцать уже считались меньшинством.

Как раз в тот момент, когда Клейн хотел опуститься ниже, чтобы рассмотреть местность поближе, он внезапно почувствовал слабость. Слабость разливалась откуда-то изнутри.

«Моя духовная сила больше не может поддерживать это состояние…» — он встревожился и поспешил вернуться домой, но внезапно ему пришла в голову мысль о лучшей возможности.

«Меня ведь „призвали“. Если оборвать призыв, я естественным образом вернусь!» — Он успокоился и внимательно ощутил окружающую среду и собственное состояние. Неожиданности не произошло: он обнаружил нечто, связанное с ним тонкой нитью из некоего места — бесконечно высокого и одновременно бесконечно близкого. Эта связь образовывала с ним сложную привязь.

Зацепившись за это ощущение, он крепко сжал Амулет Палящего Солнца и усилием воли оборвал ритуал призыва.

Накатила огромная, ужасающая сила, втянувшая его в себя. Его прозрачная фигура стала почти невидимой, и в мгновение ока он исчез.

* * *

В мире бескрайнего Серого Тумана царила тишина, а призрачные неподвижные алые звёзды не мерцали. Клейн вновь появился в величественном дворце, похожем на жилище великана, и сел на почётное место за древним бронзовым столом.

«Всё прошло хорошо… Более того…» — Клейн с приятным удивлением посмотрел на своё Духовное Тело и увидел в нём тёплую, чистую золотую часть.

Амулет Палящего Солнца!

«Я действительно принёс что-то материальное в мир над Серым Туманом!» — он держал амулет с улыбкой и вертел его в руках, чтобы убедиться, что это не иллюзия.

Клейн встал и принялся расхаживать взад-вперёд, чувствуя себя полностью удовлетворённым. Он стал размышлять, предвкушая дальнейшее:

«Как и ожидалось, ингредиенты и предметы могут быть перенесены в это таинственное пространство!

Мне просто нужно найти правильный способ!

Однако этот метод довольно сложен. Мне нужно сделать немало, прежде чем предмет достигнет места назначения. К тому же, если участники клуба будут постоянно вызывать меня таким способом, это ударит по имиджу Шута. Я могу делать это лишь изредка или после того, как лучше во всём разберусь. Можно придумать заклинание для призыва „Благословенного“ Шута, но оно точно так же будет направлено на меня…

Я что, прирождённый чернорабочий? Почему заклинание непременно должно указывать на меня? Когда придёт время, я создам особого „Благословенного“ — наподобие посланника, но ещё более необычного, и пусть оно занимается отправкой и сбором материалов…»

Одна за другой в голове Клейна возникали новые идеи. Но из-за ограниченности своих возможностей и знаний он пока не мог применить их на практике.

Становясь всё слабее, Клейн больше не осмеливался оставаться здесь. Он окутал себя духовной силой и сымитировал ощущение падения в Серый Туман.

В мгновение ока он вернулся в свою спальню и увидел, как солнечный свет проникает в щель между занавесками.

Он осмотрел своё тело и убедился, что Амулет Палящего Солнца не вернулся, а остался в мире над Серым Туманом.

«Когда как следует отдохну, на рассвете повторю ритуал призыва, чтобы вернуть Амулет Палящего Солнца в реальность… Эх, было бы здорово, если бы я мог поддерживать это состояние подольше. Тогда я смог бы обследовать дома с красными трубами. Жаль, что я пока на такое не способен. Я могу летать достаточно долго, чтобы проверить лишь несколько домов, а потом приходится возвращаться в мир над Серым Туманом и отдыхать полдня. Эффективность будет такой же низкой». — Клейн подошёл к столу и погасил беззвучно горящую свечу.

Он прибрал за собой после ритуала, но стену духовности снимать не стал. Вместо этого Клейн сел за стол и начал писать письмо мистеру Азику.

Написав обращение «Уважаемый сэр», он задумался на несколько минут, а затем продолжил:

«…Недавно я получил известие, что один из семи пиратских адмиралов, Вице-Адмирал Ураган Квилангос, проник в Баклунд. Он носит с собой мистический предмет под названием „Ползучий Голод“. Он даёт способность, схожую с силой Пастыря, Потустороннего Последовательности 5, который поглощает разные души и получает соответствующие силы. Говорят, у Выпаса есть предел по количеству душ, но души можно заменять…

…У Квилангоса, похоже, много потусторонних способностей, и я не знаю, что он делает в Баклунде… Из полученной мною информации следует, что он может охотиться за чрезвычайно важным и мистическим предметом, который сделает Квилангоса высокопоследовательным Потусторонним или таким же сильным, как высокопоследовательный Потусторонний…»

Клейн придумал источник информации, чтобы в общих чертах описать ситуацию с Квилангосом; мистер Азик всё равно не стал бы искать капитана Ночных Стражей, чтобы это подтвердить.

Он не стал напрямую просить помощи у мистера Азика, а только невзначай затронул эту тему, намекая, чтобы Азик был начеку.

«Независимо от того, захочет ли мистер Азик помочь, заранее подготовить почву точно не повредит! Если мне в конце концов понадобится обратиться за помощью, это хотя бы не будет выглядеть взятым с потолка!» — Клейн медленно выдохнул и продолжил писать основную часть письма.

«Закулисный организатор всего произошедшего не предпринимал никаких дальнейших действий, и я до сих пор не нашёл связанных с ним улик.

Причина же, по которой я внезапно решил связаться с вами, кроется в том, что я хотел бы попросить у вас совета относительно ритуалов жертвоприношения. Я столкнулся с чем-то подобным во время недавней миссии…»

«Сравнив описание Солнца с ответом мистера Азика, я, наверное, смогу попробовать провести ритуал жертвоприношения. А если обратить ритуал, смогу даровать предметы… Это куда больше подходит для обмена ингредиентами и вещами, чем призыв самого себя… Да, надеюсь, мистер Азик помнит эти знания…» — Клейн слегка кивнул, отложил ручку и не стал подписывать имя.

Нет смысла подписывать письмо, существует только один медный свисток, так что я уверен, что мистер Азик поймёт, кто отправитель.

Поэтому, чтобы быть осторожным, Клейн не оставил своего имени.

Сложив письмо, он посмотрел на свой трёхметровый потолок. Он немного нерешительно взял с кровати медный свисток.

«Пусть оно присядет на корточки и получит письмо!» — мысленно подчеркнул Клейн, прежде чем поднять правую руку и поднести медный свисток к губам.

Свисток не издал ни звука, но острые чувства Клейна заметили, что вокруг мгновенно похолодало.

Он активировал Духовное Зрение и увидел, как из его письменного стола, словно фонтан, хлынули размытые, но блестящие белые кости, поднимаясь всё выше.

Белые кости быстро собрались и превратились в иллюзорное, но огромное чудище. Его голова прорвала стену духовности и вытянулась куда-то в неизвестность.

Клейн посмотрел на бёдра и туловище белого скелета, а также на его свисающую руку. Увидев, как раскрылась правая ладонь, он дёрнул уголком губ и бросил сложенное письмо.

Большая костлявая ладонь сделала взмах и крепко сжала письмо.

Затем Клейн поднял медный свисток и без колебаний дунул снова.

Монстр мгновенно рассыпался, превратившись в кости, которые упали на письменный стол, погрузились в него и исчезли.

Завершив все дела, Клейн снял стену духовности. Под внезапным порывом ветра он заковылял к вешалке и вернул медный свисток на прежнее место.

Затем он быстрым шагом устремился к кровати и рухнул на неё ничком.

Как только его тело коснулось мягкого матраса, Клейн провалился в глубокий сон.