Призвание Снейпа (джен)

Пролог

Хранилище пахло холодом и запустением. Вокруг лежали груды золота, серебра и бронзы. Он всегда клялся, что никогда этого не сделает — но клятв у него вообще было много.

Например, что он никогда не подпустит к себе никого настолько близко, чтобы ради спасения пришлось их нарушать.

Лёгкий шёпот сквозняка обвился вокруг его ног, взметнул пыль, и пустое пространство словно на миг ожило, складывая в воображении причудливые образы.

— Ради нашего сына, — пробормотал он.

Словно в оправдание. Или чтобы умилостивить кого-то.

А затем раскрыл сумку и начал наполнять её золотом.

* * *

— Я могу это сделать, но дёшево не будет.

— Осмотрительность жизненно важна.

— Именно поэтому дёшево не будет. Никто, кто покупает такие вещи, не хочет огласки. На это уйдёт месяц.

* * *

Бумажные деньги странно потрескивали. Они никогда не казались ему «настоящими», сколько бы он ими ни пользовался. Но глаза магглы загорелись так, словно она сжимала в руках пригоршню золота.

— Думаю, я могла бы немного снизить цену, — неуверенно сказала она.

Её взгляд был прикован к пачке купюр, и когда язык жадно скользнул по губам, он понял, что победил.

— Не думала, что кому-то понадобится такое старое место, да ещё и в такой глуши, — сказала она, пока подписи подсыхали на договоре купли-продажи.

— Я люблю старое, — ответил он.

* * *

— Они идеальны, — сказала Ли.

Он перебирал нефритовые пластины, ощущая, как золотые звенья скользят между пальцами, словно намасленный шёлк. Он не спешил.

— Надев их, снять уже будет невозможно. Вы это понимаете.

Это было не предупреждение, а констатация. Ли знал, что он понимает.

В конце концов, именно об этом он и просил.

* * *

Письмо пришло специальной доставкой, пока его сын вместе с наставником осматривал рождественские украшения. Сквозь оцепенение он мог лишь порадоваться этому. Нельзя сказать, что он не ожидал подобного — наполовину, по крайней мере. И всё же ему понадобилось мгновение, чтобы привести лицо в порядок, скрыть тревогу.

Горгулья у двери высокомерно сообщила, что Дамблдор отсутствует. Он стоял в коридоре, глядя на самодовольно-гротескного привратника, сжимая письмо в кулаке.

Итак. Началось.