Второй шанс (гет)

Я не сплю,

Я живой,

Я узнал, кто стал моей судьбой;

Час настал мой,

И в жизни моей

Я — главный герой…

(Cj Abcent — Я не сплю, я живой)

Подъём дался мне нелегко.

Лишь спустя двадцать минут совместными усилиями будильника, пионервожатой и жалких остатков моей силы воли я наконец-то был кое-как приведён в вертикальное положение. Вернее, в вертикально-шатающееся положение с намертво слипшимся левым глазом.

Лишь прогулка до умывальника и ледяная вода смогли меня окончательно разбудить.

Ольга Дмитриевна больше не ругала меня за то недоразумение. Да и Славю тоже. У неё нашлись дела поважнее: с утра к нам наведался уже знакомый мне физкультурник, который принялся обсуждать с ней подробности вчерашней драки.

Я решил не вмешиваться в их беседу: в конце концов, ни Шурик, ни тем более Лена не хотели бы предать ту историю огласке.

Когда я вернулся в домик, чтобы положить умывальные принадлежности на место, то случайно подслушал обрывок разговора:

— Приструни их обоих. С ними нужно жёстче.

— Да уж вижу, — покосилась на меня вожатая, — мне уже вчерашнего хватило… Значит, это из-за него она… Разумеется, я поговорю с каждым из них отдельно. И с Ерофеевой тоже.

— Лучше сейчас, на линейке…

— Незачем выносить это на всеобщее обозрение. У ребят ещё вся жизнь впереди.

— Ты права… Но за драку отчитай обоих.

— А вот это уж непременно…

Не то чтобы я совсем не сочувствовал Измайлову. Как мужчина, я понимал его тягу к разнообразию. Просто, на мой взгляд, ему было бы лучше собрать сразу нормальный гарем, как делают все нормальные попаданцы… или хотя бы поговорить с Леной нормально, не на повышенных тонах.

"Хотя не факт, что это бы ей помогло".

Как и было обещано, на линейке обсуждали только драку. Ольга Дмитриевна ожидаемо произнесла пламенную тираду о категорической недопустимости подобных действий. Пионерки же в нашем отряде разделились на два лагеря: часть из них осуждала действия Шурика, а другая часть (очевидно, более романтичная) почти открыто им восхищалась.

Боба на линейке отсутствовал, а Шурик продолжал отмалчиваться.

О самой же виновнице столкновения речь зашла лишь в конце; случившееся с ней Ольга Дмитриевна довольно обтекаемо назвала "несчастным случаем".

"С одной стороны, и правильно, — думал я, слушая вполуха. — Оказаться на учёте у психиатра — значит окончательно поставить крест на своём будущем…

Но с другой стороны, лишь психиатр и сможет в таком случае оказать ей медицинскую помощь. Депрессия, как правило, сама по себе не излечивается: она, как таракан, лишь прячется в тёмный необжитый уголок подсознания, чтобы потом, при сильном эмоциональном потрясении, вновь проявиться и завладеть человеком полностью…"

В столовой мне досталось место рядом с Электроником и Шуриком. Конечно, мне бы больше хотелось сесть за соседний столик, рядом со Славей, но после вчерашнего инцидента (а вернее, после нескольких вчерашних инцидентов) я решил проявить благоразумие.

"Сейчас вожатая начнёт лютовать по поводу и без повода. Её лучше не злить…"

— Ну что, ребята: как там поживает ваш робот? — спросил я для поддержания разговора.

— Уже машет одной передней лапкой, — шепнул мне на ухо Электроник. — Только т-с-с-с…

На завтрак подавали молочный суп с макаронными изделиями, похожими на ракушки.

— Вкусно, — буркнул я, прихлёбывая из тарелки.

— Ну да, — согласился Шурик. — Наталья Олеговна прекрасно готовит.

— Согласен.

На некоторое время за столом повисло молчание.

— Кстати, — окликнул я Шурика, который только что доел свою порцию, — там вожатая из-за вчерашнего всё ещё злится… Кажется, она собирается тебя жёстко пропесочить…

— На собрании? Так вроде бы уже сегодня всё сказали…

— Нет вроде, — покачал я головой в знак отрицания. — Ещё и в индивидуальном порядке…

— Ничего, переживём, — совершенно спокойно отреагировал он. — Главное, чтобы от работы не отстранила. Совсем ведь уже немного осталось…

— Да даже если отстранит, мы что-нибудь придумаем! — воскликнул Электроник.

"В который раз я поражаюсь его неистребимому оптимизму…"

— Ну ладно, ребята…

Славю я нашёл возле пристани. Она беззаботно шла по лесной тропинке, а под мышкой у неё виднелся купальный костюм.

Я решил понаблюдать за ней издалека, спрятавшись за ближайшим деревом. "Сейчас она будет переодеваться… Как же хочется посмотреть..."

Со стороны это выглядело не самым лучшим решением, но любопытство вкупе с разбушевавшимися гормонами всё равно взяло надо мной верх.

"Просто посмотрю и всё…"

Вдруг я заметил, что со стороны пляжа к ней приближается какой-то пионер. Я напрягся, узнав его.

"Боба? Что ему нужно?"

Боба вальяжно подошёл к девочке, и она принялась его отчитывать за то, что не пришёл на линейку.

— Ну ты же знаешь нашу вожатую, — заявил он с лицом невинности, — она же не будет разбираться, прав человек или виноват. Вот я и не пошёл…

"Вот засранец…"

— Ты не должен был сбегать с линейки! Это безответственно!

"Ну, если она сейчас начнёт с ним любезничать, то я не просто лох, а супер-лох…"

Парень тем временем чуть приобнял её за плечи:

— Да что я забыл на этой дурацкой линейке… Послушай: давай лучше сбежим куда-нибудь… На остров скатаемся, например... Подальше от этих нравоучений...

К моему облегчению, Славя молча отстранилась, отрицательно покачав головой.

"Надеюсь, это не из-за того, что она могла меня заметить…"

— А чё? — удивлённо спросил он, вновь поравнявшись с ней и взяв за талию. — Не хочешь со мной дружить?

"Не понял… Значит, Измайлов расстался с Леной не ради Гали, а ради Слави? Или он просто меняет девушек как перчатки, чтобы потешить своё ненасытное эго? И убери от неё руки, с*чоныш, а не то я сдам тебя с потрохами Ольге Дмитриевне… Я тебе не Шурик, и в благородство, как он, играть не буду…"

— Нет, Боба, — ответила Славя с раздражением, убрав его руку, — я тебе уже говорила: я дружу с другим мальчиком…

Я решил выйти из укрытия — на случай, если потребуется вмешаться.

— С этим, что ли? — Боба презрительно покосился в мою сторону.

Я подошёл ближе:

— Привет, Славя.

Она радостно посмотрела на меня:

— Привет...

— Да ладно, — усмехнулся Боба. — С этим хлюпиком?

"Вот это уже обидно, особенно учитывая, что это на самом деле правда…"

Он снова попытался её обнять — на этот раз явно назло мне.

— Слушай: отстань, а… — фыркнула на него Славя, дёрнувшись.

— Не отстану… — самодовольно улыбнулся Боба.

"Нет, я всё-таки вмешаюсь… Это тебе с рук не сойдёт..."

— Слышь, Боба, — начал я, стараясь говорить в спокойном тоне, — прекращай уже к ней подмыливать… Видишь: ей неприятно…

Парень выпрямился, смерив меня презрительным взглядом:

— А ты кто такой, чтобы мне тут указывать...

"Я? Да я вообще-то намного старше тебя, придурок… Будешь ещё тут на меня быковать? Хотя… Я ведь даже не знаю, сколько тебе на самом деле лет. Может оказаться так, что ты даже старше меня будешь… Хотя какая разница…"

— Оставь её в покое. Пойдём, Славя…

Похоже, на этого типа нормальные человеческие слова не действовали.

— А если не оставлю? Чё ты мне сделаешь, слабак?

Он был прав. При одинаковом росте Боба был значительно крепче, спортивнее и шире меня в плечах. Конечно, такой здоровяк, как Шурик, мог в принципе надавать ему полноценных лещей, что он, собственно, и сделал вчера; у меня же против него шансов не было. А вот шансы остаться на всю жизнь калекой или лишиться нескольких зубов — были.

"Интересно, если я вернусь обратно в свой мир, здешние травмы тоже останутся при мне?"

Я понимал, что очень боюсь драки. Боюсь получить травму, боюсь проиграть и быть высмеянным. Боюсь, что все в этом мире узнают, какой я слабый и никудышний на самом деле. В глубине души я и сам жалел, что ввязался в этот конфликт. Но с другой стороны, я не мог не вступиться за…

— Оставь. Эту женщину. В покое, — твёрдо повторил я.

Боба презрительно плюнул мне под ноги.

— Да ладно: ты ведь даже не знаешь, что с ней нужно делать…

Я обернулся и увидел, что Славя густо покраснела. По моим жилам волной пробежала ярость.

"Может, я и слабак, — подстёгивал мои эмоции злосчастный выброс адреналина, — но я не позволю тебе — или кому-то ещё — так относиться к девушкам. Особенно к ней…"

Я злобно сжал кулаки.

— Да ты ж тряпка, — усмехнулся Боба. — У тебя кишка тонка с кем-то биться…

"Провоцирует. Провоцирует меня, сволочь… Ну и пусть. Если в этом мире я выгляжу как подросток, то в данной ситуации я должен поступать, как подросток… Ну, Боба, считай, что ты сам напросился…"

Я сделал два шага вперёд и со всего размаху двинул кулаком Измайлову в челюсть.

Боба вытаращил на меня глаза, словно я являлся каким-то неодушевлённым предметом, от которого точно не стоило ждать удара. По-видимому, он не был готов к такому повороту событий.

"Что же, раз в год и тряпка дерётся..."

— Да ты… — выдавил он из себя со злобой и удивлением, — ты…

— Мальчики, остановитесь! — воскликнула Славя, прикрыв рот рукой.

"Ну всё, — подумал я, трясясь от волнения и страха, — обратного пути нет…"

Боба отступать не собирался: очевидно, после вчерашней потасовки ему очень хотелось самоутвердиться, чтобы выглядеть крутым и сильным хотя бы на фоне кого-нибудь вроде меня.

В этом, признаться, мы с ним были очень похожи. И лично мне было крайне паршиво признавать это.

— Ещё раз подойдёшь к ней ближе чем на десять метров… — крикнул я в его сторону, — получишь добавку. Понял?

"Не зря же моё детство выпало на лихие девяностые. И пусть в своём прежнем мире я не отличался ни смелостью, ни физическими данными, на мой характер это, несомненно, повлияло.

И неважно, что в своих немногочисленных драках я практически всегда проигрывал; я тоже умею быть борзым и жестоким. Что ж, теперь мне это пригодится…"

Придя в себя, Измайлов с разгону попытался в меня врезаться, но я вовремя шагнул в сторону, так что его кулак благополучно просвистел мимо. Я, в свою очередь, попытался выкрутить ему левую руку, но безуспешно.

"Надо было ходить в качалку…"

— Ребят, вы чё делаете! — послышался откуда-то голос Алисы.

— Ах ты… — я пошатнулся, почувствовав сильную боль в левом боку.

"И как Шурик вчера такое выдерживал…"

— Семён! — испуганно воскликнула Славя, попытавшись оттащить меня в сторону.

— Отойди!

"Я не сдамся. Чего бы мне это не стоило… Даже если этот тип намного сильнее меня, это не значит, что он может вот так безнаказанно..."

Удары сыпались на меня всё чаще; я, как мог, старался отвечать на них.

— Попробуй только ещё подойти к ней…

Наконец мы сцепились и вместе упали на траву.

"И только попробуй оказаться сверху, тварь…"

— А ну пр-рекратили! — раздался над нами грозный голос Ольги Дмитриевны.

Крепкие руки схватили меня за шиворот и оттащили.

Только теперь я заметил, что вокруг нас столпилась целая куча пионеров.

"Надо же: в процессе потасовки я даже не услышал звуков шагов… Надеюсь, ухо не пострадало. Надо будет потом в медпункт зайти…"

Вожатая, в глаза которой было реально страшно смотреть, держала нас обоих за загривок.

— Что вы тут устроили?!

— Он первый начал! — ткнул в меня пальцем Боба.

— Кирсанов! — резко притянула меня к себе пионервожатая. — Что это за мордобой?

"Этот козёл пытался ухлёстывать за моей Славей…" — едва не вырвалось у меня из груди. Но в последний момент я удержал себя от этих слов.

"Теперь я понимаю, почему Шурик молчит как партизан…"

— Кирсанов, я тебя спрашиваю…

— Отказываюсь отвечать! — прохрипел я, пытаясь отдышаться.

Неожиданно к Ольге Дмитриевне подошёл Шурик.

— Простите, Ольга Дмитриевна: можно вас на минуточку?

Отойдя на приличное расстояние, он начал что-то ей объяснять, то краснея, то жестикулируя при этом. Потом подоспела Юля в компании Ульяны и что-то ещё добавила.

Я не мог слышать, о чём они говорят, но вскоре увидел, как пионервожатая переменилась в лице.

— ЧТО-О-О?!

Она быстрым шагом вернулась и схватила моего противника за ухо.

— За что? — взвыл Боба от унижения. — Что я сделал?

— Ну погоди у меня, Измайлов… — прошипела на него вожатая. — Ты у меня такую характеристику получишь, что тебя из пионеров исключат… В комсомол не примут…

"Так себе угроза на самом деле…"

— Он первый начал…

— Ты у меня сейчас вылетишь из этого лагеря… — прошептала она со злобой, отпустив его ухо. — Я всё расскажу твоим родителям… Поедешь домой на первой же попутке… Быстро пошёл за вещами!

— Да плевать я на вас всех хотел! — он злобно покосился сперва на Шурика, затем на меня, и сплюнул. — Чёртовы порядки…

Ольга Дмитриевна обернулась, бросив гневный взгляд в его сторону:

— Быстро… Пошёл за вещами…

Боба униженно стиснул зубы и поплёлся вслед за вожатой.

"Вот как, — подумал я, приводя себя в порядок после потасовки. — Даже не догадывался раньше, что из лагеря можно вылететь. Знал бы раньше… Воспользовался бы я этой возможностью? Или нет? Чего-то очень серьёзного я бы совершать, само собой, не стал, а вот какое-нибудь мелкое хулиганство, такое, чтобы получить возможность связаться с родителями, — вполне…"

— Ты в порядке? — подбежала ко мне Славя, наскоро ощупывая на предмет переломов. — Я так боялась за тебя…

— Всё нормально, — прошептал я, прижимая её к себе. — Пока я рядом, я никому не позволю тебя обидеть…

Она доверчиво прижалась к моей груди, словно ища защиты.

"Защитник из меня так себе. Но я буду стараться…"

— Тили-тили-тесто, жених и невеста! — начала дразнить нас вездесущая Ульяна.

Я не обратил внимания.

— Тебе надо в медпункт зайти: вдруг что-то серьёзное, — напомнила мне девочка, отстраняясь.

— Ладно, схожу…

Бок и в самом деле довольно сильно болел.

— А ты хорош, — заметила проходившая мимо Алиса. — Навалять Измайлову… Да на такое никто из наших, кроме меня и Шурика, не решался…

— А ты-то ему за что наваляла? — спросил у неё Влад Викентьев.

— Да так: хамить мне как-то раз вздумал… Не на ту напал...

— Может, я пойду и ему добавлю?

Пионерка лишь отмахнулась:

— Да ну его. Пошли лучше купаться… Ребят, давайте с нами!

Остальные ребята наперегонки побежали к реке.

Я же медленно побрёл в сторону медпункта и вдруг встретился взглядом с Шуриком. Тот был как-то непривычно серьёзен и молчалив.

— Спасибо тебе, дружище, — устало пробубнил я. — Представляю, чего тебе это стоило.

— И тебе тоже спасибо… — ответил он грустным голосом. — За то, что промолчал.

— Было ли это правильным с моей стороны? — задумался я вслух.

Парень поправил очки:

— Не знаю. С одной стороны, вроде бы и да…

— Но почему ты решил рассказать?

Он дружески похлопал меня по плечу.

— Понимаешь: вчера, когда… когда это всё случилось, я думал только о Лене… Я не хотел этим ей навредить. Но сегодня, когда девочки сказали Ольге Дмитриевне: "Там Боба Измайлов и Семён Кирсанов на пристани бьют друг друга", я понял, что пока я молчу, этот стервец будет беспрепятственно досаждать и другим девочкам. И что я могу и должен это остановить.

— И что теперь будет? Как думаешь?

Шурик пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, Ольга Дмитриевна вышвырнет его из лагеря. И правильно…

— Наверное…

"И всё-таки Боба оказался намного сильнее меня. Неудивительно…

Когда вернусь домой, куплю абонемент в спортзал. И он не будет у меня пылиться просто так. А то стыдно как-то: ни от хулиганов отбиться, ни девушку защитить нормально не могу… Ну да ладно. Проехали.

По крайней мере, мне удалось продержаться до прихода Ольги Дмитриевны. Не «Володя Измайлов Семёна Кирсанова бьёт», а «Володя Измайлов и Семён Кирсанов бьют друг друга…» Это уже неплохо. Не сильно опозорился. Не окончательно проиграл.

Но в медпункт сегодня всё-таки зайду. А ещё лучше — прямо сейчас. На всякий пожарный, как говорится…"

По словам медсестры, ушибы были не опасны.

— Рассказывай, пионер, кто тебя так отделал… — усмехнулась она.

— Упал… — зачем-то решил соврать я.

— Ну да, рассказывай тут сказки: упал он… — не поверила мне Виола.

— Он с Володькой подрался, — заулыбалась Ульянка, без стука ворвавшись в медпункт. — Виолетта Церновна, можно мне аскорбинку?

Лена, лежавшая на кушетке за ширмой, вдруг встрепенулась:

— А что с Володей?

— Воспаление наглости, — машинально ответил я, не подумав. — Ой, Лен, прости…

— Держи, пионерка, — медсестра протянула Ульяне большую белую таблетку.

— Спаси-и-и-бо… — поблагодарила её девочка, тут же засовывая аскорбинку себе за щёку.

— Погоди, Семён, — обеспокоенно спросила Лена, чуть приподнявшись. — Ты что, из-за меня с ним бился?

Медсестра недовольно покачала головой:

— А ты лежи. Тебе нельзя волноваться…

— Боюсь тебя разочаровать, — задумчиво произнёс я, почесав в затылке, — но это за меня сделал другой человек. Хотя, наверное, следовало бы…

— Иди давай отсюда. Нельзя её беспокоить, — махнула на меня рукой Виола, и я вышел.

Вскоре Боба под конвоем гневной Ольги Дмитриевны и с собранными вещами покинул пределы "Совёнка".

Я решил незаметно проследить за ними, но ничего подозрительного не заметил: подождав примерно с четверть часа, вожатая остановила проезжавшую мимо машину, усадила в неё горе-пионера и громко хлопнула дверью. Затем устало выдохнула и вернулась.

"Ну вот и славно…"

Вслед за радостью, что я наконец избавился от своего основного соперника, пришла и моя привычная рефлексия.

"Из «Совёнка» можно уехать раньше окончания смены. Знал бы я об этом раньше — непременно бы нарушил какое-нибудь незначительное правило, и до свидания, как говорится… Не знаю, куда бы я попал в таком случае… хотя, если честно, я и так не до конца уверен, что вернусь обратно…"

Я спрятался за угол здания клубов, в густую тень клёнов: на улице становилось всё жарче.

"Странно: ещё каких-то четыре-пять дней назад я думал только о том, как бы поскорее сбежать из этого лагеря; теперь же, имея реальную возможность свалить отсюда пораньше, я не бегу сломя голову собирать вещи и ловить попутку… Не верю, что я это говорю, но мне почему-то совсем не хочется отсюда уезжать раньше времени…"

Мой внутренний голос при этой мысли ехидно надо мной усмехнулся: он знал лучше меня, что дело было не только в уютной атмосфере, беззаботном лете и сытной трёхразовой кормёжке. И даже не в моём изменившемся в лучшую сторону облике… Как бы моё сознание не пыталось отвертеться, основная причина была в одной голубоглазой девушке, которую я никак не хотел оставлять.