По приколу (джен)

Воздух…

Веки с большим трудом приоткрылись. Наши взгляды встретились: мой покорный, принимающий свою судьбу, ее — пустой, не выражающий ровным счетом ничего. Илена не испытывала ни капли сожалений. Ничего, что должна испытывать мать, смотрящая как ее ребенок задыхается в паре сантиметрах.

Сумасшедшая. Безумная. Без капли сомнений сжимающая мое горло. Что я сделала не так? Почему ты решилась на такой шаг? Столько ненужных вопросов мелькали в голове в самый неудачный момент. Время будто замедлило свой ход, вынося нас в отдельное пространство. Где только я и она. Где только маленькая девочка и ее бессердечная убийца.

— Кто ты такая? — наконец подала Илена. Хватка слегка ослабла, но не настолько, чтобы я задышала свободно. Глотки воздуха ударили по мозгам, вводя в состояние эйфории. Прикрываю глаза, наслаждаясь возникшей секундой. Приятно. — Где моя Кэтрин? Ты не она.

Ее слова должны ввести в ужас, но я только делаю рваный вдох и захожусь в кашле. В голове звенит пустота, мешая придумать очередную порцию лжи. Длинные ногти впиваются в кожу, царапают шею. Я чувствую как что-то теплое стекает вниз к ключицам.

Кровь? И еще так много. Разве ногти на такое способны?

По комнате в бешеном ритме скачет магия. Знакомая. Я видела ее в разных уголках дома, замечала как она тянется за Иленой шлейфом. Переливающаяся несколькими цветами, будто олицетворяя многогранность своей обладательницы. В глубоком индиго сверкало дымками серебро, мерцали белые вспышки, танцевали неясные тени причудливых символов. Я иногда замирала, любуясь аурой.

Моя на ее фоне смотрелась убого. После неудачного эксперимента я почти перестала ее видеть. Лицца доходчиво объяснила, что меня ждет, если я вдруг захочу попробовать наколдовать что-то в ближайшие полгода. Снова лезть к ядру, задевая магические каналы, я не могла. А потому разглядывала Илену, подмечая наше с ней сходство.

Как говорил Майло, видеть ауры близких родственников — привычное дело. Почти каждый так может. Я все же не Блум, не Хранительница Огня Дракона. Не главная героиня.

Не главная героиня, да…

Никогда не стремилась быть главной под софитами. Мне достаточно места за кулисами или среди зрителей. Куда интереснее следить за сюжетом, чем принимать в нем непосредственное участие. Вот только пропажу одного зрителя никто не заметит, как и смерть рядового работника театра.

Все же, у меня нет сюжетной брони.

— Почему молчишь? Сказать нечего? Что ты сделала с Кэтрин. Куда ты ее дела. Как это возможно, — она даже не спрашивала, а утверждала. Знала, что перед ней не ее дочь.

Кэтрин… Мое лицо озарила слабая улыбка. Как приятно слышать это имя из ее уст. Такое короткое и нежное, словно котенок. Имя Эля выбрано не случайно, так может и Кэти назвали в честь кого-то? В нем есть напутствие и пожелание? Как же я мало знаю об этом ребенке, а ведь хотелось бы больше.

От улыбки руки Илены заходили ходуном. Она в раз потеряла большую часть уверенность. На лице заиграло слишком много эмоций, чтобы их можно было опознать.

— Не смей, — в ее глазах наконец-то появились эмоции, — не смей, слышишь? Убери эту улыбку с лица или это сделаю я.

«Сделаю я». Бытовая сцена между матерью и дочерью, не иначе. Улыбаюсь еще шире. Голова безвольно откидывается на подушку, и я счастливо выдыхаю.

— Мамочка.

К смерти я не истывала ровным счетом ничего. Совсем недавно умерев и так быстро с ней столкнувшись, я не боялась. Может, потому что воспоминания были размыты. А может еще были причины. Моя смерть здесь и сейчас казалось такой логичной. Все к этому и шло, я к этому вела. Начала жить не как Кэтрин, лезла куда не просят, а еще… Делала еще много чего, что сейчас и не вспомнить. Просто невероятное стечение обстоятельств, что я смогла прожить почти полгода в этом месте и не сойти с ума.

В Илене что-то ломается. Ее аура взметнулась вверх непокорной вьюгой, заполнила всю комнату. Мы смотрели в глаза друг друга и видели что-то свое. В моем восприятие мира столь красивая женщина просто не могла выглядеть настолько уродливой в этот момент. Настоящая ведьма из сказок.

Ее руки исчезли также внезапно, как появились. Она отдернула их, в неверии смотря в мое лицо, а после медленно накрыла свой рот ладонью. Через жалюзи пробивался неоновый свет уличных фонарей, худо-бедно освещавший ее лицо. На удивление, его хватало. В этом свете ее кожа казалось бледнее, чем обычно. Она застыла, сотканная из тьмы, в которой еще горел слабый огонек. Илена казалось хрупкой и эфемерной, застывшей нимфой.

Я не прекращала улыбаться. И этим кажется добивала ее, заколачивая гвозди в крышку гроба. Мысли путались, выдавая восхищение вместо страха. Я бы могла пролежать так вечность: любуясь своей несостоявшейся убийцей. Смотрела бы на белое лицо, дрожащие руки и испуганный взгляд.

Хех. Странная же реакция тела на недостаток кислорода. Вытягиваю руку, тянусь пальцами в сторону застывшей в моменте ведьмы. Желание прикоснуться оказалось сильнее меня. Я поддалась ему, а Илена поддалась страху и тотчас испарилась из комнаты.

Захлонувшаяся дверь стала ответом на вопросительное «мамочка». Любит же она дверьми хлопать, ей богу. Моя бы мама за такое…

Накрывшая усталость окатила с головы до пят. Я повернулась к двери спиной и, обняв Вонку, погрузилась в беспокойный сон.

" — Мать, ты ебу дала? — Санек брезгливо отодвигает ногой черный тазик. Запах, исходящий из него, соотвесовал наполнению. Поднимаю руку вверх, однако сложить пальцы в любимом жесте не успевают.

Я буквально скатываясь с кровати и ползу к тазу, сдерживая рвотные позывы. Несмотря на в целом плачевное состояние, соображала я неплохо. И сообразила, что пол придется мыть, а ведро для этого дела я кому-то одолжила два дня назад, потеряв его безвозвратно.

Тупая я. Тупое мое воспитание.

Меня выворачивает в тазик. Саня матерится и, судя по звукам, закрывает дверь в комнату на еще один оборот ключа. Правильно, коменда не дремлет, а после вчерашнего — не дремлет в двойне. Хрен знает, когда она пойдет по этажам, заглядывая в комнаты.

— Ты это… Окно открой хоть. Воняет пиздец.

На удивление, рука послушалась и точно указала Сане направление. Громко ворча, тот быстро дошел до окна. В комнату проник спасительный воздух.

— Обувь сними. Я пол мыла… на прошлой недели.

— Ага, щас. Мне белые носочки дороже твоего грязного пола.

Поднимаю голову и глубоко вдыхаю. Голова ходит ходуном. Мерзкий привкус во рту пробивает снова склонится над тазом. Надо бы зубы почистить, но дойти до умывальников я не смогу. Они в самом конце коридора. Далеко. Вывернет еще по пути, а какая-нибудь крыса с радостью донесет до куда надо.

— У тебя телефон вибрирует. И так часто. И так странно для тебя.

Вибрирует… С трудом встаю, опираясь руками об стул. Саня держит телефон, листает новые сообщения и с каждой секундой хмурится все больше. Делаю быстрый — как мне кажется — рывок в его сторону. Не отрывая взгляда от телефона, он ловит меня на подлете и перекидывает на кровать.

Живот скрутило.

— Я ее нахуй послал, — Саня садится рядом. Перед лицом зависает новая переписка. Среди десятка сообщений в конце я вижу заметное «приедь». — Нет! — рявкает друг и откидывает телефон к подушке. — Лежи и продолжай блевать, ты ей нахуй не сдалась, а она — тебе.

— Но!..

Стук в дверь обрывает все мои попытки возмутиться. Саня натягивает на лицо улыбку. Он встает с кровати, за руку тянет меня вверх к подушке и с головой накидывает покрывалом. Тазик задвигается за шкаф, а я принимаю самый обычный вид.

Телефон завибрировал.

Короткое сообщение разбило мое лицо пополам.

«он меня ударил».

* * *

Мы не обсуждали ночное недо-убийство. Я даже поначалу не была уверена в его реальности. Странные сны преследовали меня от заката до рассвета. Злобная Илена, раскусившая самозванку, вполне вписывалась в то, что мне могло приснится.

Следы от рук и царапины на шее, а также кровь, ясно дали понять. Илена действительно ночью слегка пыталась меня убить. Девочку, которая как бы является ее дочерью. И моя нездоровая реакция на это, как вишенка на торте.

Может, это на нас так метель повлияла? В первые дни каникул погода резко испортилась. Я, волнуясь, созвонилась вчера с ребятами и предупредила, чтобы они даже думать не смели сюда идти. Но они непробиваемые. Шиша чуть истерику не закатил, на свой манер задавая вопрос «ты меня уважаешь?», Электра длинную вдохновляющую речь выдала; судя по некоторым оборотам, речь она скомуниздила из саги и слегка переделала.

Одна только Исса нормально отреагировала.

Она же первая и пришла. Вежливо постучавшись в половину одиннадцатого утра и громко поприветствовав мрачную Илену, открывшую ей дверь. Я почти выронила тарталетку, честно стащенную из-под радаров Джесси, от ее проникновенных слов.

— Травани ее чем-нибудь, — морщясь, сказала вернувшаяся на кухню ведьма. Она мрачно плюхнулась рядом со мной и потянулась к остывшей чашке кофе. — Такая зануда. Аж зубы сводит.

— Надеюсь, ты не сказала ей ничего из этого.

— Твоя мать не дура. В отличии от тебя.

Атмосфера между нами не изменилась. Я подхватила поднос с печеньем и соками, и, дождавшись когда Исса помоет руки и приведет себя в порядок, утащила ту на второй этаж к себе в спальню.

Она находилась в конце второго этажа и размерами не уступала материнской, в которой я была один раз. Кровать в чисто зенистком стиле стояла вдоль стены у окна, напротив нее — большой стол, усыпанный тетрадями и учебниками. Их я старалась убрать по многочисленным ящикам, но в конце концов плюнула ну это дело. Не найду же потом. Гардеробная рядом с дверью, зеркало в пол, пока пустые настенынне полочки и низкий книжный шкаф под ними. В центре комнаты еще осталовалось свободное пространство, в которое я со всей любовью поставила котацу. Откудо здесь взяться японской вещице доходчиво объяснил продавец мебельного, завезший эту прелесть с далекой планеты. Большая часть Зенита не понимала откуда оно, но с большим удовольствием пользовалась, переделав под себя.

Каких мне трудов стоило уломать мать купить мне котацу. Это была наша с ней первая и последняя прогулка по торговым центрам.

— О, у меня такая же, — кивнула в сторону котацу Исса. Я расплылась в довольной улыбке. — Как до такого на Зените не додумались? Подумать только, какие-то варвары…

Через пятнадцать минут недовольная Илена привела в комнату оставшихся гостей. В восторг ее мой круг общения не привел.

— Я его делала своими руками! — гордо объявила Эля, прыгая вокруг меня. — Целую неделю!

— Ага, а в перерывах плакалась мне, о том, как сложно, — хихикнул Шиша и первым протянул мне цветастую коробочку. — С Днем Рождения.

«Сказки Магикса», весом в несколько килограммов, временно заняла место на кровати. Я завороженно пролистала несколько страниц и подвисла на прекрасных иллюстрациях.

— Ты мне тогда и не ответила, какая твоя любимая сказка…

— Дарить книгу — скучно! — уверенно заявила Эля, обрывая речь друга. Криво расписанная коробка подруги упала мне на колени.

Я умилилась цветастому оформлению. А потом повторно умилилась заколке для волос в форме мотылька. Выполнена она была в разы лучше, чем моя. Чувствовалась рука взрослого.

— Мама помогала, — с трудом произнесла Эля, после удара локтем от Шиши. — Я бы сама не смогла…

Мотылек придерживался реалистичного стиля стрекозы. В целом, упор делался на схожесть заколок. Роль туловища исполнял гладкий серебряный камень, под которым пряталось крепление. Роль крыльев играли зеркальные пластинки, по которым переливаясь бежала магическая волна.

— Мама их магией скрепила, — смущенно добавила Эля. Я молча разглядывала заколку. Мотылек. Не хорошие у меня с ним ассоциации.

— Очень красиво, ты с мамой создала шедевр, — несмотря на них, с улыбкой целпяю заколкой челку на правую сторону головы.

— Я не оригинальна, — сухо начала Исса, когда я потянула за ленточку ее коробки. — Это тебе пригодится.

— О, — с трудом выдавливаю из себя. Большие наушники вмиг согрели сердце. — Исса, это восхитительно. Знаешь…

— Знаю.

— Спасибо вам.

Моя праздничная программа мало походила на ту, что была у Эли. Сказывался недавний экзамен. Немного побуянив, мы заперлись в моей комнате наедине с ноутбуком. Ребята принесли по диску со своими любимым мультфильмами, я поставила на котацу вкусную и неполезную еду, и мы пропали для этого мира. Пропали на долгие восемь часов, зависнув перед экраном и негромко переговариваясь между собой, делясь планами на оставшиеся каникулы.

Ближе к девяти вечера детей растоскали по домам. А меня, зевающую и находящуюся в шаге от сна, словила Илена.

— Друзья у тебя конечно…

— Самые замечательные. Прекрасные. Восхитительные.

Илена закатила глаза и достала из кармана кардигана маленькую черную коробочку. Я приподняла бровь.

— Боялась, что не доставят в срок, — улыбнулась она и приоткрыла завесу тайну. На мягкой подушечке лежала подвеска. — Мое последнее задание проходило на одной маленькой захудалой планетке. Местный барон, не помню имя, завел зверинец, жемчужиной которого стал алиос — огромная кошка. Зверек настолько понравился идиоту, что он завел еще. И еще.

— Ты это к чему? — Улыбка Илены пугала. Она достала подвеску из коробочки и приблизила ее к моему лицу, давая хорошенько рассмотреть. И мне подвеска не нравилась.

— В какой-то момент произошла страшная ошибка. Клетки в зверинце открылись сами по себе, звери хлынули на ружу. Алиосы славятся своим умением приживаться в любой среде, но эта планетка… Алиосы стали высшими хищниками, истребив подчистую с сотню других видов. Идеальная среда: климат, еда, просторы для размножения.

Илена погладила меня по щеке. Ее рука скользнула ниже, как бы невзначай касаясь высокого горла костюма. Я сглотнула набежавшую слюну и постаралась отсесть.

— Барон горевал недолго, — Илена тонко улыбнулась. — Он искал пути спасти свою шкуру. За такое и убить могли, публично повесив. И нашел способ. У алиосов есть одна особенность. После смерти их глаза превращаются в камень.

Розовый цвет камня оказался куда насыщеннее моего. Вытянутый зрачок смотрел прямо на меня, как бы прося помощи, но было слишком поздно. Илена нагнулась ко мне. Щелкнула застежка цепочки.

— Этот глаз принадлежал молодой, красивой и невероятно глупой самке. Она подумала, что умнее всех. Позабыв о безопасности, эта малышка играла под луной. Она стала первой, кого я убила на той охоте. Я своими руками вырвала ей этот глаз и отнесла в ювелирную, думая о том, как это порадует мою дочь.

Илена чмокнула меня в лоб и почти нежно сказала:

— С Днем Рождения, милая.