Лучший друг (джен)

Но если с другом худо,

Не уповай на чудо,

Спеши к нему,

Всегда иди дорогою добра.⁽¹⁾

Асока вышла из ванной и отправилась искать Падме. Женщина в это время уже должна была освободиться, и Асока собиралась провести время вместе с ней. Весь этот день после ухода Оби-Вана Падме была сильно расстроена. Асока имела все основания полагать, что это из-за Энакина. Сама Асока учителя не считала причастным к чистке, а после сообщения Императора об окончание войны перестала беспокоиться за его жизнь, думая, что опасность наконец миновала. Все ужасы последних трех лет закончатся, совсем скоро все будет хорошо.

Асока обошла все комнаты, в которых могла быть Падме, но не нашла ее. Асока прислушалась к Силе, которая одиноко молчала. Падме куда-то пропала.

— Ситх! Где же она?!

Асока выбежала на веранду и не увидела «Нубиана» Падме. Ругаясь про себя, она набрала номер коммуникатора Амидалы.

«Не доступен!»

— Хатт подери! Энакин мне ее жизнь доверил!

Глубоко вздохнув, Асока пошла на поиски центра слежения. Яхта сенатора обязательно имела датчики слежения.

— Возможно, я просто зря паникую? — пробормотала Асока, — Возможно, она где-то на Корусанте?

Сила подсказывала обратное. Система слежения тоже.

«Мустафар! — прочитала Асока на экране, — что она там забыла, стих подери? Энакин же и так вернется завтра! Не могла подождать?»

* * *

Асока наблюдала за алой планетой. Ее корабль висел на орбите Мустафара. Системы прогружали координаты Падме. Механическим голосом корабль выдал сжатое описание планеты.

Силу будоражили сильные эмоции. Асока нервничала. Эта лавовая планета слишком сильно напоминала планету из видений.

Координаты прогрузились, и Асока направила свой корабль на планету. Потом произошло то, что заставило ее лететь на все скоростях через слои атмосферы. Все ее тело на долю секунды охватило пламя, а мысли полностью захватила дикая, неистовая ненависть к человеку, которому доверял, но который предал тебя.

«Энакин! Энакин!»

Асока летела, выжимая все возможное из своего истребителя, молясь, чтобы успеть. Только бы успеть.

Посадка вышла, мягко говоря, жестковатой. Пропахав животом истребителя черный песок и пепел, Асока выбралась из кабины и опрометью бросилась туда, откуда Сила доносила адскую боль, и Асока вспомнила место, где она точно также ощущала Энакина в Силе. Это было на Мортисе. Там также от Энакина расползалась Темная Сила во все стороны.

Асока бежала через базу Сепаратистов. Это бы самый короткий путь, так подсказывала Сила. Угрозы от нее не ощущалось, Тано казалось, что там сейчас нет никого живого. Зато сколько там было мертвых. Смерть в этом здании будоражила Силу, но к смерти Асока уже привыкла.

* * *

Он лежал на черном песке, стремительно приближаясь к смерти. Лавовая река приближалась к темному телу. Асока задыхалась от едкого дыма атмосферы Мустафара.

— Энакин! — громко, надрывно выкрикнула Асока и побежала к телу мастера со всех ног.

В этот момент туника Скайуокера вспыхнула, и юноша издал громкий вопль боли. Он продолжал звенеть в голове Асока. Она чувствовала всю его боль, пытаясь принять хоть малую часть удара на себя. Это было бесполезно.

Асока никогда раньше не использовала Силу таким образом на практике. От усилия, вложенного в манипуляцию Силой, у Тано потекла тонкая струйка крови из носа, но она добилась желаемого — и огонь отошел назад.

От жары и газов, витавших в атмосфере у Асоки кружилась голова. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, но она не имела на это никакого право. Сейчас от ее действий зависит жизнь лучшего друга. Он был пока жив, но это было не на долго.

* * *

Очнулась Асока, прислонившись к холодной стенки медицинской камеры, одной из тех, которые были на базе Сепаратистов. Почти минуту она вспоминала, как оказалась тут. Воспоминания плыли в разные стороны, находясь будто в тумане.

Она помнила, как дотащила Энакина в медблок базы Сепаратистов, с таким трудом найденный. Помнила, как порубила медицинского дроида, который признал в них республиканцев и готовился активировать боевых дроидов. Помнила, как все-таки порубила и боевых дроидов тоже. Но четче всего она помнила, как запаниковала, увидев состояние Энакина на экране компьютера после сканирования. Она погрузила тогда Энакина в медицинскую капсулу, не зная, что следует делать при нескольких переломах, обширных ожогах, как кожи, так и легких, сотрясение мозга и, самое страшное, ранение, нанесенным световым мечом в корпус и задевающим часть бедра. Воспоминания Асоки прерывались на том моменте, когда она, сняв комлинк с руки мастера, набирала на нем с его частоты сигнал: «SOS».

Асока проверила состояние Энакина. Оно стабильно ухудшалось. Асока повторно отправила сигнал бедствия. Корабля, на котором она могла бы доставить Энакина относительно живым в ближайший медицинский центр, на базе она не нашла.

Она еще раз подошла к прозрачному стеклу медкапсулы. Энакин выглядел ужасно. На симпатичном лице, на котором благодаря вколотым наркотикам не отражалось больше боли, красовались алые ожоги, большая часть волос сгорела и оплавилась, темная туника тоже было прожжена во многих местах. Опаленная и разрезанная штанина открывала глубокую рану, перебинтованную бактобинтом.

Асоку била крупная дрожь. В Силе она почувствовала слабое колебание и всплеск боли, сжигающей плоть. Энакин приоткрыл глаза, и Асока встретилась своим взглядом ясных, немного заплаканных глаз с мутным невидящим взором юноши.

1) «Дорога Добра» песня из к/ф «Маленький Мук»

Вернуться к тексту