Бог тумана (гет)

Мэй

Тяжелая дубовая створка квартиры захлопнулась с глухим, плотным звуком, отсекая сырой сквозняк подъезда. Я сразу повернула верхний ключ на два оборота, затем нижний и опустила массивную латунную защелку. Металл вошел в паз сухо и жестко.

Я прижалась лопатками к крашеному дереву, не снимая пальто, и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание вырывалось короткими толчками.

"Дыши, Мэй. Считай до четырех. Вдох, выдох. Ты дома".

Первым порывом, когда Ронан растворился в переулке, было рвануть обратно. Сбежать по скользким ступеням мимо старой булочной к набережной Ли, вцепиться в гранитный парапет и звать Эйрвина, пока туман не отзовется.

Но ноги словно налились свинцом.

Спуститься одной в глухой ноябрьский туман к черной воде? Вечером, когда на улицах намного меньше людей? Чистое безумие. Память мгновенно подсунула тот вечер в парке: тяжелые шаги позади, темноту за деревьями и серый силуэт в надвинутом капюшоне, который не стал догонять, а просто замер у границы фонарного круга, когда я влетела в открытые двери автобуса.

В кармане глухо звякнул телефон. Я вздрогнула от неожиданности.

Уведомление из домового чата: миссис О’Лири опять напоминала плотнее прикрывать калитку во дворе. А следом в списке контактов — "Ронан Маклафлин".

Он ушел пять минут назад. Его мансарда наверное совсем рядом — в трех переулках выше. Можно набрать прямо сейчас: "Ронан, вернись, пожалуйста. Мне срочно нужно к реке, постой со мной полчаса".

Палец замер над стеклом экрана.

Нет. Нельзя. Превратить надежного, доброго парня в своего карманного телохранителя? Человека, который и так каждый вечер придумывает неловкие поводы пройтись рядом лишние пару сотен метров? Если я выдерну его среди ночи сторожить меня у воды, он либо решит, что у меня поехала крыша, либо подумает, будто я бессовестно им пользуюсь.

Я убрала телефон в карман, прошла в прихожую и щелкнула выключателем.

Зажгла свет на кухне, поставила тяжелый чайник на конфорку. Его ровное, нарастающее шипение постепенно вытеснило из ушей звонкую тишину. За тонкой стеной приглушенно бубнил телевизор соседа — шли новости регби. Снизу донесся короткий смех и звон тарелок: обычная, теплая человеческая жизнь за надежными дверями с кодовым замком.

"Включи голову, Мэй. Вспомни, когда ты сама шарахнулась от Ронана в офисе, решив, что он и есть преследователь, который пришел прямо на работу. Не смей опять скатываться в паранойю".

Я насыпала в кружку ромашку, залила кипятком и сделала глоток, заставляя мышцы отпустить напряжение.

Взлом шлюза — это IT. Каллан на прошлой неделе прилюдно размазал дублинских подрядчиков на совете, оставив их без субсидий. Обиженные техники, нанявшие фрилансера за пару сотен евро, чтобы слить расписание монтажа и накатать жалобу в мэрию — нормальная, земная грязь. Не всё в мире крутится вокруг моих кошмаров.

И всё же… проверить было нужно. Но спокойно, при свете дня. Я подошла к узким балконным дверям и приоткрыла раму на пару дюймов. В комнату хлынул ледяной воздух с запахом речной соли и озона. Снаружи стояло сплошное белое молоко: туман с Ли поднялся до самых карнизов холма Шэндон.

Я положила ладони на холодный отлив и сделала глубокий вдох.

"Эйрвин, — позвала я мысленно в белую тишину. — Я не побегу к реке сейчас. Но я приду завтра утром. На наш каменный спуск под мостом. Когда город проснется и выйдут люди. Дождись меня".

Пару секунд ничего не происходило, тишина за окнами оставалась неизменной. А затем сырая белая взвесь за перилами едва заметно шевельнулась: тонкая струя тумана мягко коснулась пальцев шелковым покалыванием и плавно опала вниз.

Он услышал.

Я прикрыла створку, оставив узкую щель для воздуха. Легла прямо в джемпере, натянув плед до подбородка и оставив гореть лампу в коридоре.

Будильник зазвонил ровно в семь.

Я села на постели. Ночной морок ушел, оставив холодную, злую собранность.

Когда я спустилась к набережной, Корк уже гудел. Катил фургон с утренней сдобой, шуршала метла дворника у парапета, навстречу пробежали двое парней в ярких ветровках. Среди спешащих людей страх окончательно отступил, уступив место трезвому расчету.

Я обогнула чугунную решетку моста Святого Патрика и сошла по мокрым ступеням к нижней кромке причала, под своды гранитной арки. Туман здесь всё еще стелился над черной маслянистой гладью реки.

— Эйрвин, — позвала я негромко.

Белая взвесь над водой тут же дрогнула и уплотнилась. Из тумана проступил высокий силуэт. Он стоял на самом краю нижнего уступа, не касаясь камня подошвами сапог, в плаще цвета речного ила.

— Ты пришла с утренней водой, Мэй. Земная тревога гонит быстрее ветра.

—Да, тут кое-что произошло... Вчера Ронан заблокировал попытку взлома нашего шлюза, — заговорила я ровно. — Искали списки смен, графики монтажей на набережной и личные контакты. Скажи мне, что это земное. Скажи, что конкуренты пытаются сбить сметы, а я накручиваю себя старыми страхами.

Эйрвин помолчал, разглядывая мои руки, спрятанные в карманах. Затем медленно опустился на одно колено у самой кромки причала и вытянул правую руку над черной водой.

Длинные бледные пальцы замерли в дюйме от поверхности. Сначала над рекой лишь закручивался прозрачный пар, послушный движению его кисти. А затем гладь под его ладонью пошла мелкой, лихорадочной рябью.

Из белизны тумана начали медленно проступать темные волокна. Словно снизу плеснули каплю машинного масла, и она стала ветвиться, поднимаясь сантиметр за сантиметром. Грязно-серые, пепельные нити, похожие на клочья старой промасленной паутины, жадно липли к речному пару. Воздух под сводом моста резко потяжелел, пахнуло гарью, сухой пылью и сырой болотной прелью.

Слуа. Они потянулись выше, пытаясь опутать пальцы Эйрвина. В эту секунду он резко сжал ладонь в кулак.

Раздался сухой щелчок, будто лопнула натянутая струна. Пепельная паутина рассыпалась серой трухой и тут же унеслась быстрым течением.

Эйрвин поднялся во весь рост.

— Вода хранит его касание. Он плетёт петли, как я и говорил. Ищет способ подобраться.

— Зачем ему мои графики? — я почувствовала, как холод царапнул горло. — Зачем знать, в какие часы я бываю у реки?

— Потому что он хочет затянуть петлю. Я вижу узел, завязанный годами ранее. Он считает, что имеет на тебя право. Что ты — его неотданный долг.

— Какое еще право?! — в моем голосе против воли прорвалось отчаяние. Я сжала похолодевшие пальцы в кулаки, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Кто этот человек?! У меня никогда не было таких связей, понимаешь? Все, с кем я общалась — открытые, нормальные ребята. Я никогда не связывалась с чудовищами! Скажи мне, кто он!

Эйрвин не ответил сразу. Он закрыл глаза, поднял обе ладони перед собой и медленно развел их в стороны, зачерпывая утренний холод. Вокруг его висков туман закружился тугими жгутами. Лицо духа исказилось от напряжения, под кожей на скулах проступила сеть тонких, льдисто-синих вен.

— Подожди, — глухо выдохнул он сквозь зубы. — Их пелена слишком плотная. Я должен посмотреть сквозь морок Слуа… Они путают зрение, забивают рябью глаза.

Секунды растягивались. Было видно, как тяжело ему дается это погружение: воздух между нами завибрировал, мелкие капли тумана застыли в воздухе, словно стеклянные бусины. Эйрвин искал след не в воде — он пробивался через слои чужой застарелой злобы, сквозь морок тварей, кормившихся этой слежкой.

Наконец его пальцы судорожно дрогнули. Он резко выдохнул, открывая глаза — зрачки были расширены, цвета темного речного омута.

— Ты знаешь его.

— Да как?! Откуда?! — почти крикнула я, захлебываясь собственным бессилием. — Когда... когда и где я могла его видеть?!

— От пяти до семи лет назад, — жестко, чеканя каждое слово, произнес он. — Не ищи лица. Слуа прячут его черты в саже и гнили, я не вижу его глаз. Но я вижу отпечаток действия. Ты сама коснулась его петли.

Я замерла, боясь вдохнуть:

— Как коснулась?..

— Ты что-то передавала ему, Мэй, — Эйрвин медленно опустил ладони, глядя прямо на мои пальцы. — Прямо из рук в руки. Какую-то земную, простую вещь. Бумагу, металл или ткань… Он не был в твоем близком кругу. Он стоял на краю твоего мира, но ты тогда совершенно его не боялась. Он ничем не выдал своей червоточины, не сделал ничего дурного, не вызвал у тебя отторжения. Для тебя это мгновение было пустым, обыденным, ты забыла о нем через минуту.

Он сделал шаг ближе, и от его плаща пахнуло горьким речным холодом:

— А он за него зацепился. В его надломленном разуме этот твой жест стал обещанием. Он замкнул узел именно тогда, когда взял эту вещь из твоих рук.

В горле пересохло так, что каждое дыхание отдавалось болью.

Пять… или семь лет. Студенческий Дублин.

Я вспомнила бесконечные просмотры, аудитории, чертежи, макетные мастерские. Сколько раз я на автомате передавала кому-то планшеты, рулоны кальки, макетные ножи, коробки со светодиодами, распечатанные листы? Десятки людей. Сокурсники, печатники из типографии через дорогу, лаборанты с технической кафедры, стажеры из проектного бюро, где я чертила фасады на четвертом курсе…

Для меня это была просто работа. Вежливость. Рутина.

А кто-то стоял напротив, брал из моих рук лист или инструмент — и крутил в своей больной голове, что я теперь принадлежу ему?..

— Вспомни, Мэй, — голос Эйрвина стал тихим, растворяясь в нарастающем шуме проезжающих по мосту машин. — Лица нет, но есть след. Ищи в тех годах. А сейчас — уходи к людям. Не оставайся у реки одна.

Пелена тумана сомкнулась с сухим шелестом. Эйрвин ушел в воду, оставив меня наедине с ледяным ветром и лихорадочным перебором старых дублинских воспоминаний.

К половине десятого утра офис гудел вовсю. Каллан носился с рулонами чертежей, требуя отчета по согласованию набережной, верстальщики спорили у доски, кофемашина свистела паром.

Я сидела за столом, глядя в погасший экран планшета.

«Ты знаешь его. От пяти до семи лет назад. Ты что-то передавала ему из рук в руки».

Эта фраза пульсировала в висках. Я перебирала в памяти Дублин: аудитории, библиотеку, лаборантов с кафедры оптики, печатников из ночной типографии у колледжа… Лица смазывались, рассыпаясь на серые точки.

Кофе остыл. Когда Колм уронил на ковролин уровень, я вздрогнула так, будто выстрелили над ухом.

Краем глаза я видела, что Ронан не работает. Он сидел через три стола, сдвинув наушники на шею. Его ладони неподвижно лежали на клавиатуре, а внимательный взгляд серых глаз был прикован ко мне.

Он выждал пару минут, затем поднялся и подошел к моему столу, пряча руки в карманы рабочих джинсов.

— Мэй, — негромко позвал он.

Я вскинула голову, моргнув:

— Ронан?…Я задумалась просто.

— Ты бледная, — он нахмурился. — И кофе остыл. Слушай… если я вчера был слишком навязчивым со своей прогулкой — ты только скажи прямо. Я не хотел переступать границы.

Внутренний ужас на миг отступил перед жгучим стыдом:

— Что? Ронан, боже мой, нет! С ума сошел? Это совершенно не из-за тебя, даже не думай так!

Я говорила это так искренне, что его плечи чуть опустились. Но беспокойство в глазах осталось: он явно решил, что дело в чем-то личном, куда он, как коллега, не имеет права лезть с расспросами.

— Понял, — он неловко кашлянул. — Ну… если нужно, могу принести с кухни ромашковый чай. Шивон только что заварила.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась уголками губ. — Не надо. Я сейчас соберусь.

Он коротко кивнул и вернулся на место.

Но я чувствовала его взгляд. Сдержанный, деликатный, готовый прийти на помощь по первому знаку.

Следующие два часа я безуспешно пыталась чертить, то и дело глядя через перегородку на Ронана.

«Ты не можешь рассказать ему про Эйрвина и Слуа. Он решит, что это бред. Но он инженер. Он видит цифры и маршруты».

Около двух часов дня Каллан утащил верстальщиков в городскую мэрию на выездное согласование. В опенспейсе стало тихо. Я глубоко вздохнула, встала и подошла к Ронану. Оперлась ладонями о край его столешницы:

— Ронан… у меня просьба... Но если ты занят сетевым шкафом, я подожду, но… мне очень нужна твоя помощь.

Он моментально свернул окно со спецификацией и развернулся ко мне всем корпусом:

— Я свободен. Говори, чем помочь.

Я оглянулась на пустой коридор и тихо произнесла:

— Те вчерашние запросы к серверу… помнишь? Ты можешь поднять системные логи? Мне нужно знать всё: откуда шли сигналы, через какие узлы… и можно ли вытащить хоть какие-то старые привязки или города.

Ронан замер. На его лице отразилось глубокое недоумение:

— Запросы? Мэй, это обычные сетевые боты или дублинские субподрядчики. Зачем тебе IP-адреса?

Я сжала пальцы на полированном крае стола:

— Я... пока не могу сказать... Но мне это жизненно необходимо... пожалуйста...

В моих глазах, должно быть, плескался такой неподдельный холод, что он не стал спорить. Лицо Ронана мгновенно подобралось. Исчезла вся неловкость — остался только профессионал, привыкший работать с аварийными системами.

Он молча придвинул свободный стул рядом со своим:

— Садись. Сейчас вытащим дампы.