Огранённые (гет)

Ххххх «Хххххх», 24 марта 1980 года Третьей эры.

В ранних сумерках были видны лишь заснеженные холмы и чёрный ствол одинокого дерева, росшего по другую сторону забора. После недавней оттепели холода вернулись, не позволяя простиравшемуся во все стороны унылому пейзажу пробудиться ото сна. Метель и сгущающийся полумрак не давали разглядеть другие деревья где-то вдали. Не видно было и воронов, рассевшихся на ветвях и смотрящих через забор с толикой надменности, но Рэину и не нужно было видеть: он чувствовал их присутствие через сотню метров, решётку и двойное стекло в окне общей комнаты.

Он прикрыл глаза и поочерёдно проник в сознание каждой птицы, а потом, выбрав ту, что казалась крепче и выносливее, послал её в полёт. Плохой обзор раздражал, хотя и смотреть было не на что: внизу проносились лишь голые холмы.

И всё же Рэин боялся, что пропустит какую-то мелочь. В груди тлел уголёк злости на самого себя за то, что не отправил ворона на разведку, когда было ещё светло и не поднялась метель. В то же время он понимал, что из-за плотно расписанного дня такой возможности попросту не было. Сегодня ему даже повезло: весь день он занимался физическими тренировками и не прибегал к магии, а потому голова оставалась ясной.

Уже в который раз Рэин пытался понять, насколько далеко от цивилизации находится место, в котором их держат. По большей части такие вылазки оканчивались неудачей, ещё не успев начаться, потому что в редкие минуты одиночества поблизости почти никогда не оказывалось животных, в которых Рэин мог бы вселиться. Если же ему и удавалось найти птичку или зверька, то, обычно, устав после тренировки, юноша не мог долго удержать связь, или в помещение входил кто-то, кого лучше держать в неведении — проще говоря, кто угодно, кроме Даара.

За спиной щёлкнула дверная ручка. Рэин в ту же секунду оставил ворона и, не поворачиваясь, сосредоточился на вошедшем. Нетрудно было догадаться, что это Вальдау пришёл с новыми указаниями, однако Рэина не удовлетворяло простое предположение. Он хотел почувствовать это — не обязательно полноценно проникнуть в сознание, хотя бы поверхностно его коснуться.

Ничего.

— Уже иду, — пробормотал Рэин, обернулся, поднял глаза и с удивлением обнаружил перед собой Эрвента.

Сегодня на нём был костюм глубокого синего цвета, при взгляде на который возникала иллюзия солнечных лучей, распространяющихся под водой, из-за вплетённых в ткань серебристых и лазурных нитей. Внимание Рэина сразу привлёк пёстрый галстук, яркие пятна на котором при ближайшем рассмотрении оказались стайкой маленьких разноцветных рыбок.

— Здравствуй Рэин, — Эрвент улыбнулся. — Вижу, тебе не так уж и хочется уходить. В таком случае ты не против немного задержаться?

Рэин, растерянный, но странно воодушевлённый появлением наставника кивнул, а потом вдруг вспомнил, что не поздоровался.

— Д-добрый день, — немного невпопад проговорил он.

— Скорее уже вечер, — поправил Эрвент всё с той же улыбкой.

Он подошёл к окну, бросил быстрый взгляд на улицу и с хулиганским огоньком в глазах уселся на подоконник.

— Невинные детские шалости… Уже и не вспомню, когда в последний им предавался, — прокомментировал Эрвент, глядя на ошарашенного Рэина. — Ты тоже садись, — пригласил он и похлопал рукой по свободной части подоконника.

Рэин неуверенно сел и посмотрел на учителя в ожидании, что сейчас он объявит цель своего визита.

— Что читаешь? — вместо этого спросил Эрвент и кивком указал на раскрытую книгу, лежавшую на маленьком трёхногом столике у окна.

Рэин закрыл её и показал Эрвенту обложку: «Предпосылки и итоги эквийско-анкландской войны».

— Ты же учился на историческом?

— Да.

— Читал её раньше?

— Да, — снова подтвердил Рэин. — Она оказалась весьма полезна для вступительных экзаменов.

— И почему же теперь решил вернуться к ней? Захотелось освежить забытое?

Рэин напрягся. На вопросы о памяти нужно было отвечать аккуратно — никогда не знаешь, где может оказаться прослушка. Тем более он и так уже сболтнул лишнего про событие почти двухлетней давности.

— Нет, — сказал он с нарочитым пренебрежением. — Просто хотел кое-что найти. Кое-что, что я как будто где-то видел, но оно всё время ускользает от меня.

Этот ответ был не только удачным, но и правдивым. В отличие от Даара, Рэин доверял Эрвенту и не собирался ему лгать, хотя и надеялся, что ради общей безопасности дальнейших расспросов не последует.

— Так значит «Предпосылки и итоги…» до сих пор ценятся академическим сообществом? В моё время каждый преподаватель советовал эту книгу для изучения начала века, — задумчиво протянул Эрвент и, поймав удивлённый взгляд подопечного, пояснил. — Я тоже учился на историческом.

— Вы? — только и вымолвил Рэин.

— Ага, — подтвердил Эрвент, окидывая комнату взглядом так, будто мог разглядеть на стенах невидимую для остальных проекцию киноплёнки с его студенческими годами. — К магии меня всегда тянуло, но в этой стране её изучение и сейчас-то возможно с трудом, а уж в те времена… Поэтому я занялся историей в надежде приблизиться к тем кратковременным периодам, когда законы в Эквии были более лояльны к магии, и, возможно, что-то почерпнуть. Дурная была идея. В прошлом этой страны нет ничего, кроме исторической несправедливости, отнятых и задушенных идей, поломанных судеб.

Рэина едва не передёрнуло от этих слов о стране, в которой он родился, и специальности, которой обучался, и ему было безразлично, что Эрвент имел к ним такое же прямое отношение. Впрочем, Рэин не знал, что делают с человеком старшие курсы и, видимо, уже никогда не узнает.

— Ну да ладно, хватит о прошлом. Поговорим лучше о будущем, — сказал Эрвент. — Например, о твоих тренировках. Настала пора уже научиться применять телепатию на людях.

Рэин, ошеломлённый столь внезапным заявлением, поднял глаза на собеседника так резко, что в шее что-то щёлкнуло.

— Ну что ты на меня так смотришь? — спросил Эрвент, продолжая улыбаться. — Может, хочешь сказать, что не готов?

Именно так Рэин и хотел ответить, но осёкся. Ведь разве не в этом и заключался секрет овладения телепатией — ставить задачи, которые ты ещё не способен выполнить? И разве не этого хотел Даар? И разве не это сам Рэин пытался сделать не далее, как пару минут назад?

— Нет, я готов, — твёрдо сказал он.

— Я и не сомневался. Тем более, что госпожа Сафал уже два месяца жалуется мне, что не знает, как с тобой быть. Идём.

Эрвент мгновенно поднялся на ноги и устремился к выходу. Рэин так же быстро пошёл за ним. Он даже не удивился тому, что всё уже, по-видимому, было приготовлено для тренировки.

Они вошли в комнату для индивидуальных тренировок. Сегодня она выглядела непривычно: никаких клеток с птицами или зверями. Вместо них в самом центре на стуле спиной к зеркалу сидела женщина. Рэин не помнил её имя, да и не был уверен, что вообще когда-то знал. Она постоянно мелькала в разных частях корпуса и, судя по всему, выполняла всякую низкоквалифицированную работу. Рэин видел её то со шваброй, то несущей коробки или бумаги из кабинета в кабинет. Иногда она подавала подносы в столовой, иногда приносила и забирала реквизит для занятий.

На женщине был серый комбинезон с объёмными карманами на груди и на бёдрах — привычная форма для помощников Эрвента. Засученные до локтя рукава открывали предплечья, и Рэин разглядел на них что-то наподобие металлических наручей. Их покрывал мелкий узор, и в центре каждого был закреплён янтарь.

— Госпожа Арси́я станет твоим ассистентом на ближайших занятиях, — провозгласил Эрвент.

Только сейчас Рэин задумался, с кем будет тренироваться. Конечно, до этого он понимал, что практиковать телепатию в одиночку не сможет, но всегда представлял своих напарников обезличенно и абстрактно, а теперь, когда лицом к лицу столкнулся с незнакомым человеком, в чьи сокровенные мысли ему предстоит проникать изо дня в день, ощутил тревогу и что-то сродни вины.

— Какие-то сомнения? — осведомился Эрвент.

— Нет, — голос Рэина прозвучал гораздо твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле.

— Вот и правильно. Тем более, что это приспособление, — Эрвент указал на наручи, — не даст тебе увидеть больше, чем позволит госпожа Арсия.

Он подставил юноше второй стул и закончил:

— Садись. Думаю, мы здесь надолго.

Он оказался прав. Тренировка напоминала странную игру в гляделки: Рэин и Арсия сидели напротив, не отводя глаз и держались за руки. Было неловко, но тактильный контакт всегда помогал установить связь с животным нового вида — грубая, однако верная аналогия.

Эрвент расположился в углу за раскладным столом с какими-то таблицами, но то и дело поглядывал, как протекало занятие. Впрочем, он мог и не утруждать себя этим — у Рэина всё равно ничего не выходило. Лишь усталость накапливалась, да где-то у затылка разгоралась тупая боль. Арсия тоже выглядела не лучшим образом. Чем дольше они сидели, тем более измождённым казалось её лицо, несмотря на янтарь. Сначала Рэин не понимал почему, ведь у него не выходило пробиться в её сознание, но потом он заметил, что стало с наручами. Металл, ещё два часа назад поблёскивавший в белом свете ламп, покрылся ржавчиной. В некоторых местах он даже был изъеден ею насквозь. Кажется, этот артефакт был слишком энергоёмким.

— Достаточно, — произнёс наконец Эрвент.

Остановив тренировку, он первым делом подошёл к Арсии. Та протянула ему обе руки. Рэин разглядел на наручах миниатюрные петли и застёжки, вернее то, что когда-то ими было. Эрвент слегка сжал металл, и наручи рассыпались. Два янтаря с громким стуком упали на пол.

— Спасибо, госпожа Арсия. Придётся потерпеть ещё несколько тренировок, — сказал Эрвент, наклоняясь и поднимая камни. Он вложил женщине по одному в каждую руку и продолжил. — В течении недели будет готова новая модель.

Арсия что-то тихо пробормотала в ответ. Эрвент кивнул и подошёл к Рэину.

— Ну что, как впечатления? — поинтересовался он.

— А то вы сами не видели, — мрачно буркнул Рэин и тут же спохватился, что ответ прозвучал слишком грубо.

— Ну-ну, — Эрвент успокаивающе похлопал его по плечу. — Неудача — это естественная часть обучения.

Он взглянул на карманные часы и возвестил:

— А время-то к ужину! Пойдём, Рэин, все уже должны собраться в столовой. Госпожа Арсия, отдохните пока. Скоро за вами придут, — бросил он через плечо, уже направляясь к выходу, и снова обратился к Рэину. — Пожалуй, присоединюсь к вам. Вообще-то я хотел поесть дома, но страшно проголодался, а мне ещё надо кое с чем здесь закончить.

Столовая и в самом деле уже была полна народом. Рэин осмотрел помещение и нашёл Даара. Сегодня он был гораздо ниже обычного, почти с Рэина ростом, да и телосложение стало худощавым. Волосы теперь имели какой-то неопределённый тускло-коричневый цвет и свисали тонкими прядями, как будто были влажными. Глаза сидели непривычно глубоко, и это только усиливало пугающий эффект от его взгляда.

— Сегодня ты совсем не попал, — констатировал Рэин.

— Ага, — Даар пропустил слова мимо ушей.

Взгляд его был направлен на Эрвента. Рэин догадался, что товарищ думает о том, как в его присутствии поменять подносы. Сам же Рэин считал, что если один раз пропустить обмен, ничего страшного не случится. Даару это могло даже пойти на пользу, хоть на день отсрочить происходившие с ним изменения. Его память только ухудшалась: он с трудом вспоминал свой облик и едва ли уже мог сказать, в каком порядке воспитанники попадали в центр Эрвента, но о договорённости с Рэином странным образом помнил всегда.

Рэин расслабленно откинулся на спинку стула, а Даар, наоборот, напрягся. В этот момент дверь, ведущая на кухню, отворилась, и в столовую вошла женщина с подносами. Эрвент поднялся с места, чтобы помочь ей. В те несколько секунд, когда он стоял спиной к подопечным и загораживал женщине обзор, Даар вдруг совершил сразу несколько странных действий. Он оторвал пуговицу от рукава рубашки, бросил её на пол, а затем, пока тихий, но отчётливый стук после падения не успел смолкнуть, вдруг положил руку Рэину на макушку и, надавив, вынудил того спрятаться под стол.

Не понимая, что происходит, Рэин выглянул, и Даар надавил снова, заставляя его сидеть внизу. Тем не менее Рэин успел заметить, что товарищ изменил облик и стал полным его двойником. Только взгляд мог выдать Даара, но он прикрыл глаза, изображая сильную усталость после тренировки.

Женщина подошла к их столу и поставила один поднос.

— А где Даар? — осведомилась она.

— Что-то ищет под столом, — раздался прямо над ухом Рэина голос, до мурашек напоминающий его собственный. Он отличался лишь непривычным спокойствием.

Рэин точно знал, что способность Даара ограничивается только внешностью, и не мог даже предположить, почему его речь звучала так похоже.

Женщина поставила у пустого места второй поднос и ушла за следующей партией, а Рэин, наконец, смог вернуться на место.

— Всё в порядке, можно есть, — прошептал Даар, кивая на подносы.

Убедившись, что на него никто не смотрит, он принял облик, отдалённо напоминающий обычный. Рэин тоже осторожно огляделся по сторонам. Кажется, ни Эрвент, ни его помощница действительно ничего не заметили, но ведь их манёвр могли увидеть другие воспитанники.

Эмита вряд ли бы стала о чём-то рассказывать. Её пугали попытки Рэина докопаться до истины, но в глубине души она желала ему удачи. Иора тоже скорее промолчит: она питала к Даару сестринскую нежность, которую тем не менее проявляла очень сдержанно и редко из-за его пугающего неживого взгляда. Настоящую опасность представляли только непредсказуемый Кандэл и Асгель, вечно делающая всё назло. Рэин быстро отыскал их взглядом и с удивлением обнаружил, что оба они о чём-то разговаривают с Пандэлеаной, которая будто бы всеми силами пыталась удержать их внимание. Всего лишь совпадение, или в его с Дааром коалиции появился третий, негласный, участник?

Приступив к ужину, Рэин всё равно то и дело поглядывал на соседний стол, где Кандэл болтал без умолку, несмотря на набитый рот.

— Может, ты не будешь есть, когда говоришь? — сделала ему замечание Пандэлеана.

— Лена, я рос со старшим братом, — ответил Кандэл, глотая большой кусок курицы не жуя. — Это старая привычка: я не могу отрываться от еды, иначе мозг посылает тревожный сигнал, что кое-кто стащит самое вкусное.

Рэин мысленно отметил, что второй брат в последнее время исчез из рассказов Кандэла.

— О, знакомо, — вмешалась Асгель, крутя вилку между пальцами так быстро, что она слилась в слегка поблёскивающее серебристое пятно. Рэин не понимал, за что судьба наградила самого раздражающего человека самой раздражающей способностью. — Мои братья и сёстры были просто невыносимы. Больше всех меня бесила Ястэра, самая младшая из этой кучки недоумков. О, она нервировала всех, кроме Флема, но Флем и сам был не лучше. Я вечно подставляла Ястэру, чтобы отец в наказание запирал её в сарае. Без неё было проще, спокойнее как-то. Однажды этот сарай даже загорелся, пока она там сидела.

— Странное совпадение, не находишь? — заметил Кандэл.

Его, как и остальных, обескуражила последняя реплика, но он, кажется, был единственным, кто нашёлся, что сказать.

— Да, странное, — согласилась Асгель. — Помню, как смотрела на дым и жалела, что сама не догадалась поджечь.

При этих словах Эмита аккуратно закрыла уши сидящей рядом Иоре, но та убрала её руки, продолжая внимательно смотреть на Асгель. Пандэлеана побледнела и пробормотала: «Ненормальная». Сидевший вдалеке от всех Эрвент, который ужинал быстро, явно куда-то торопясь, застыл с поднятой вилкой.

— И я жалею, что она не сдохла там, — продолжала Асгель, упиваясь не то всеобщей реакцией, не то тем, что Ястэры всё-таки больше нет в её жизни. — Она всегда была ярмом на наших шеях, а после пожара так вообще…

Но завершить фразу она не успела. Рука Эрвента тяжело опустилась на её плечо. Не так, как обычно: нежно, мягко, по-отечески, — а грубо и требовательно. Ткань собралась под его пальцами, а ногти побелели.

Эрвента трясло. Из-за нахлынувшей ярости он не мог сказать ни слова, но его взгляд выражал всю злость и отвращение, которые он испытывал. Обычно ничто не могло вывести Эрвента из себя: ни экстренные ситуации, ни проделки Кандэла, ни другие выходки Асгель, которые она, впрочем, всегда устраивала в его отсутствие. И оттого гнев Эрвента был скорее похож на надвигающуюся стихию, перед которой бессмысленны раскаяния и мольбы.

Глаза Асгель расширились от испуга, когда она увидела перед собой взбешённого наставника, о присутствии которого уже успела забыть, пока он тихо сидел за её спиной.

— Я требую, чтобы ты больше никогда не говорила подобных слов в адрес Ястэры, — вымолвил он тихим, но дрожащим от ярости голосом и после небольшой паузы добавил, — или кого-нибудь ещё из членов твоей семьи.

В столовой воцарилась напряжённая тишина. Никто не видел Эрвента в таком состоянии, а потому не знал, что можно от него ожидать. Характер же Асгель знали все, и все понимали: сейчас случится кое-что похуже аварии в лабораторной части.

Но Асгель неожиданно тихо прошептала:

— Простите. Я не знаю, что на меня нашло, — её глаза заблестели. — Вы теперь разочарованы во мне?

— Да, я был о тебе лучшего мнения. Я не знал, что ты на такое способна.

Рэин никогда не слышал, чтобы Эрвент открыто осуждал кого-то из воспитанников. Юноша посмотрел на Даара, но ничего не смог прочитать по его непроницаемому лицу и перевёл взгляд на Пандэлеану. Она выглядела удивлённой не меньше самого Рэина.

— Но ведь это всего лишь слова, — пролепетала Асгель. — Я не делала ничего из этого. Я даже на самом деле не думаю так. Я не знаю, почему я так сказала. Я не знаю, что на меня нашло…

— Тебе нужно думать, прежде чем говорить, — прервал её Эрвент.

— Пожалуйста, простите меня!

— Твои извинения передо мной — пустой звук. Ты осквернила память Ястэры. Человека, у которого тебе на самом деле нужно просить прощения, больше нет. Никто не сможет простить тебя, ты навсегда останешься со своей виной, если ты вообще её чувствуешь.

Он вышел из столовой, оставив недоеденный ужин. Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал страшнее и холоднее, чем громкий хлопок.

После ухода Эрвента никто не проронил ни слова. Рэин был слишком потрясён и подозревал, что остальные чувствуют себя так же. Он не мог перестать думать о том, почему слова Асгель насколько ранили наставника. Вспоминая свои первые дни, проведённые в этом комплексе, Рэин не раз размышлял о том, как Эрвент преподнёс новость о смерти родителей и Иджи: при внешней сдержанности глубоко внутри него чувствовался надлом. Чем чаще Рэин мысленно возвращался к этому периоду, тем сильнее уверялся, что Эрвент испытывал вину, за то, что не мог предотвратить многие жертвы. Слова Асгель прошлись прямо по незаживающей ране, открывающейся с каждым новым воспитанником.

Остаток вечера тянулся невыносимо долго, и, наконец, оказавшись в своей маленькой спаленке, Рэин вместо обычного чтения Эйона перед сном сразу погасил свет и лёг в постель. Он хотел, чтобы этот бесконечно длинный день скорее закончился.

— Рэин, не спишь? — раздался шёпот в темноте.

— Даар? — так же шёпотом удивился Рэин, приподнимаясь на кровати.

Усталость — физическая и эмоциональная — вмиг исчезли. После их давнего разговора Даар больше не приходил, поэтому теперь его появление воодушевило Рэина.

— Прости, что меня долго не было. Очень редко я в достаточно ясном сознании, чтобы навестить тебя и вернуться обратно, не упав в обморок где-нибудь в вентиляции, — начал Даар, как бы оправдываясь.

— Не переживай, — поспешил успокоить его Рэин. — Я думаю, скоро мы сможем связываться чаще. Сегодня состоялась моя первая тренировка с человеком.

Рэин был уверен, что новость обрадует Даара, но судя по затянувшемуся молчанию, что-то пошло не так.

— Всё в порядке?

— Да, — наконец ответил Даар. — Просто я и не догадывался, что у нас так мало времени.

— Мало времени? — машинально повторил Рэин, поднимаясь на ноги. — Мало для чего?

— Мне казалось, что тренировки с людьми начнутся ещё нескоро, и ты успеешь научиться этому самостоятельно, в тайне от Эрвента.

— Почему ты так сильно ему не доверяешь?

— Потому что у меня нет причин доверять ему. Они появятся, если ты залезешь в его голову и убедишься, что он говорит нам правду.

Голос Даара по-прежнему был безэмоционален, а в полной темноте даже язык тела не мог ничего сообщить Рэину, но тот всё равно чувствовал отчаяние друга.

— Всё под контролем. Слышишь меня? Всё под контролем.

Понимая, что шёпотом и без света Рэин и сам едва ли может выразить эмоции, он нащупал и крепко сжал плечо Даара, вкалывая в этот жест поддержку и одновременно с ней безмерную благодарность за сохранённую память.

— Плевать, что Эрвент начал учить меня телепатии на людях, — продолжил он. — Я всё равно проникну в его сознание.

— Но теперь он это ожидает. Он подготовится, он защитит себя. Мы не сможем застать его врасплох.

Рэина одновременно захлестнули паника и решимость.

— Сможем, — ответил он твёрдо. — Самостоятельное обучение даётся тебе легко. Мне — нет, но едва кто-то направит меня, подтолкнет в нужном направлении, как я начинаю достигать таких успехов, каких от меня никто и не ждал. Слышал, как отзывается обо мне Сафал? Я освою телепатию на людях быстрее, чем думает Эрвент. Даже если он знает, как противостоять моей способности, я отточу свои навыки настолько, что его защита окажется бесполезной. Надеюсь, доверять мне у тебя есть причины?

— Ты сильно изменился с нашего предыдущего разговора, но моё доверие к тебе неизменно.

— Рад это слышать, — сказал Рэин с толикой самодовольства. — Тогда я могу спросить, доверился ли ты и Пандэлеане? Сегодня в столовой мне показалось, что она прикрывала нас.

— Я тоже это заметил. Но я ни о чём не договаривался с Леной.

Рэин невесело усмехнулся. Значит, это было всего лишь совпадение, которое он так близко принял к сердцу — и обсуждать тут нечего.

Не позволяя себе впасть в уныние от неоправдавшихся ожиданий, Рэин перешёл к ещё одной теме, которая уже давно его волновала, — видению Эмиты. Он крайне обстоятельно пересказал услышанное Даару. Несмотря на то, что прошло немало времени, Рэин помнил разговор на лестнице в мельчайших подробностях, потому что постоянно прокручивал его в памяти.

Даар долго размышлял, сохраняя молчание, и наконец вынес вердикт.

— Не думаю, что мы можем полагаться на эту информацию.

— Почему? — спросил Рэин, не желая расставаться с надеждой, которой жил уже несколько месяцев.

— Эмита никогда не была хороша в предсказании далёкого будущего, даже с аметистом она постоянно путается. Её слова очень ненадёжны. Как там было? Девушка говорила на языке, напоминающем лаокарский? Но мы не можем быть уверены, ведь Эмита не знает лаокарского. Эта деталь вместо того, чтобы помочь нам, только запутает.

Даар выдержал паузу, чтобы позволить Рэину осмыслить сказанное и продолжил:

— Более того, ненадёжен и я. С каждым днём память оставляет меня всё сильнее. Дело не только во внешности. Иногда я с трудом вспоминаю имена, а вчера даже не узнал Кандэла. Нельзя полагаться на то, что я смогу найти и привести к тебе твою сестру. Каждый день я прокручиваю в голове мысли о нашей договорённости. Пока это помогает мне не забыть, но я боюсь, что скоро настанет день, когда уже ничего не поможет. И это, пожалуй, самое главное, что я должен сказать тебе сегодня. Прошу, когда я буду не в состоянии вспомнить наш уговор, любыми средствами продолжай менять подносы. Делай что хочешь: притворяйся, ври, используй телепатию. Я разрешаю перекопать мою голову вдоль и поперёк, если так будет нужно, но ни в коем случае не прекращай менять еду и прочитай, в конце концов, мысли Эрвента. А там уже… смотря что найдёшь в его сознании.

Слова Даара, произнесённые сухо и безэмоционально, как бы он не пытался добавить в них чувств, прозвучали для Рэина как удары молотка, заколачивающего последнюю дверь, за которой он хотел обрести пристанище.

— Рэин я понимаю, что отбираю у тебя надежду, но это ложная надежда. Эмита сделала предсказание ещё до того, как мы составили план. С тех пор вероятности сильно переменились.

Рэин запустил пальцы в волосы и крепко сжал их, больно стянув кожу. Он ощущал на себе липкую грязь предательства от одной только мысли, что ему предстоит любой ценой забирать у едва осознающего себя Даара, пожалуй, единственное средство, позволяющее эти остатки сознания сохранить. Но всё, что Рэин ни делал, он делал ради Иджи, и как бы ни было больно выбирать между другом и сестрой, он без колебания выбирал сестру. Принимать другое решение было уже поздно.

— Хорошо, — сказал он. — Продолжаем придерживаться старого плана.