Остерегайся тьмы (джен)

Как парни и договорились, они стали помогать друг другу стать лучше, тем самым укрепляя свою дружбу. С большим трудом, но Херобрин наконец разобрался как пользоваться этой несчастной мотыгой. Конечно, рыхление давалось ему с трудом, но этот инструмент хотя бы уже не ломался от одного движения. Стив же научился готовить куда больше блюд из доступных ингридиентов, а также увидел то, как искусно Херобрин умеет вертеть ножом, не задевая себя.

— От куда ты знаешь так много рецептов? Ты не похож на профессионального повара.

— Что-то увидел. Что-то вычитал. Что-то сам изобрëл. А ты?

— По большей части меня научили. Вообще всему, что я сейчас знаю меня научили в одной деревне, на которую я наткнулся посреди ночи. Спасибо тем жителям, которые меня защитили, приютили, накормили и дали так много знаний. Надеюсь, я когда-нибудь ещё с ними увижусь, — грустно закончил Стив.

Слушая его короткий рассказ Херобрин невольно сравнивал себя с ним. Он тоже был в замешательстве в свой первый день. Тоже просил помощи. Тоже доверился жителям неизвестной деревни. А вот дальше их пути расходятся. Стиву достались вся любовь, дружба, забота, защита. А ему все боль, страх, злоба, ненависть. Они будто противоположности. Выглядят одинаково, но их прошлое отлично, их характеры отличны, их восприятие мира отлично. Они оба внутри абсолютно разные, но каким-то образом подружились. Херобрин даже был рад этому и, скрытно от себя самого, где-то глубоко внутри души надеялся, что их дружба долго продлится. На равне с готовкой и разговорами о прошлом, оба парня не редко тренировались посреди поляны, так как Стив ну очень хотел так же искусно владеть мечом, как и Херобрин. Тот не отказывал ему в такой возможности. Правда данная затея не всегда заканчивалась хорошо. Это случалось не из-за строгости учителя, а из-за общей неосторожности. Силы Херобрина раз в десять превышают силы Стива, в связи с чем последний не всегда мог отбить удар из-за чего сильно калечил себе когда, суставы, а когда кости. Один раз он повредил себе руку так, что не смог больше продолжать тренироваться и просто сел на колено, выронив деревянный меч, схватившись за больную кисть.

— Ты довольно слаб, если тебя можно заставить упасть просто повредив руку, — спокойно вещал белоглазый, — Если бы это была настоящая битва, ты бы уже был мëртв.

— Но… ты мой друг. Мне не зачем волноваться.

— А что если в один момент я перестану дружить с тобой? Что если буду убивать тебя? Что если я буду причинять боль каждому, кто тебя окружает и заставлю тебя на это смотреть? — парень опустил голову, чуть нахмурив брови, не желая, чтобы подобное произошло, — Тебе придëтся взять меч и сражаться со мной, стойко выдерживая все мои удары, защищая стоящих позади тебя друзей. Иначе ты просто увидишь, как они все умрут. Снова.

Последнее слово, будто остриë стрелы, вонзилось в сознание Стива, заставив его вспомнить смерть всех тех, с кем он был знаком, кого видел, кем дорожил. Его больная рука непроизвольно сжалась, а боль значительно уменьшилась.

— В первую очередь я пытаюсь тебя научить не столько боевым приёмам, сколько стойкости духа, — продолжал Херобрин, наблюдая за тем, как встаëт его друг с крепко сжатым в руке мечом, — Я хочу чтобы в реальном бою с материальным противником ты был так же силëн, как и в духовной борьбе с темнотой вокруг, — Стив посмотрел на говорившего спокойным взглядом, в котором однако ярко горела решимость, что не скрылось от внимательного взора белоглазого.

Херобрин прокрутил меч в руке давая понять, что вновь готов драться. Парень не промедлил ни минуты, ринувшись на своего учителя. Агрессивные удары деревянных мечей раз за разом раздавались в дневной тишине. Херобрин понял, что у его друга открылось второе дыхание, когда он указал на тех, кем тот дорожил: «Теперь ясно какая у тебя точка мотивации.» Белоглазый вновь сделал приëм, который показывал ранее. Перекрутил свой меч после соприкосновения с мечом Стива и двинулся практически ему за спину. К счастью, в этот раз парень среагировал быстрее и не дал вновь выверунуть на 90 и более градусов и без того болевшую кисть. В ответ он с разворота ударил Херобрина ногой в живот: «Мхм, а ты не сдерживаешься.» По правде говоря он не почувствовал особенно сильной боли и ударил в ответ мечом в начале слева, потом справа, давя оружием на Стива, в упор смотря в его разгневанное лицо: «Вот таким ты должен быть в бою. С настоящим врагом. А сейчас…» Парень отшатнулись друг от друга от не сильного толчка, а затем парень со всей злости махнул мечом, но Херобрин молниеносно переместился влево и ударил в ответ его локтем в грудь так, что у того весь воздух на секунду вышел из лëгких, а сам он отлетел назад. Стив пролетел несколько метров и упал на землю, пару раз перевернувшись. Он закашлял, тяжело поднимаясь. Всю решимость как рукой сняло от такого мощного удара: «Как я ещë не умер…? Надо подняться!» Парень встал на колени, взял выпавший меч и развернулся в тот самый момент когда кулак Херобрина остановился буквально в 10 сантиметрах от его лица, после чего разжался, тем самым превращая атакующий жест в жест помощи.

— Хорошо держался.

Стив принял помощь и поднялся, приложив больную руку к груди и в этот же момент почувствовал, что все его раны проходят, а от него самого начали исходить красные завитки, будто он выпил зелье регенерации. Парень вопросительно посмотрел на друга и тот пояснил, что может накладывать любые эффекты на окружающих. Всю дальнейшую тренировку Стив молчал, сохраняя полухмурое лицо, выполняя упражнения учителя. В нëм всë ещё горела та самая не яркая решимость сражаться в полную силу и защищать тех, кто ему дорог.

Немного позднее, когда оба парня немного устали, они решили на сегодня закончить и пойти отдохнуть. А что после тяжëлого дня может быть лучше, чем поесть вкусную еду! И даже тогда Стив продолжал молчать, а в его глазах отражалась то ли тревога, то ли печаль. Херобрин тыча палочкой в жарящуюся на костре картошку, проверяя готова ли она, решил наконец заговорить:

— Знаешь, а ты страшен в гневе.

— Мгм? — удивлëнно посмотрел Стив на говорившего, жуя хлеб, — Мгммм… — расстроено опустил он плечи, сделав печальное лицо, опустив взгляд.

— Похоже, я затронул запретную тему.

— Мне просто грустно от того, что я ничего не сумел сделать. Не сумел никого защитить. И тогда мне вдруг показалось на секунду, что… они все… действительно там, за моей спиной. Действительно нуждаются в помощи и защите, — задумался Стив, говоря всë также грустно, — Во мне будто что-то загорелось. Ярким пламенем. Хотелось защитить их любой ценой.

— Понимаю. Я ощущаю это каждый день, пытаясь сохранить тебя в целостности, — чуть прикрыл глаза Херобрин, смотря на огонь.

Парень еле заметно улыбнулся, переведя уставший взгляд на говорившего.

— Спасибо тебе. Я очень ценю это.

На равне с тренировками, парни не забывали и отдыхать. Они довольно часто сидели на чердаке и смотрели в дневное или хмурое дождливое небо, о чëм-то разговаривая. Не редко говорившим был именно Херобрин, потому что, как оказалось, он знал очень много интересных вещей.

— Как давно ты родился? — задал Стив давно мучающий его вопрос.

— Давно. Очень. Тогда весь мир был полностью зелëным. Не было ни холода, ни жары, только приятное тепло. Не было пещер, каньонов, нечисти, но было куда бóльшее разнообразие растительности и животных.

— Наверняка, были и разумные цивилизации?

— Была, — после не долгого молчания ответил Херобрин, — Одна.

Стив заметил резкую смену настроения со спокойного на хмурое и напряжённое. Он решил не мучать друга (не испытывать судьбу) и не продолжать. Пройдёт время и, если захочет, сам расскажет.

— А… что на счëт других миров? Они существуют?

— Существовало куда больше миров, которые ранее все могли свободно посещать.

— И что с ними случилось? Почему сейчас мы туда не можем ходить? Опасно? — с большим интересом спрашивал Стив.

— Не столько опасно, сколько технология изготовления порталов давно утрачена. Я единственный и последний носитель этих знаний. И нет, — посмотрел Херобрин на собеседника, предугадывая его вопрос, — мы туда не пойдëм. Тебе там будут не рады. Причин называть не стану, но они веские.

— А тебя они будут рады увидеть?

— Рады — нет. Нейтральны — да. К тому же за время развития этого мира, два из множества миров вымерло. Один из-за инфекции, которая пришла и сюда, но, к счастью, еë заперли глубоко под землëй и заставили вечно дремать. Второй из-за какого-то катаклизма. Я давно его не посещал, поэтому не могу ответить ничего конкретного.

— Какой из всех тех миров, что ты видел, тебе нравится больше всего?

Херобрин на долго задумался, а потом сказал, что не знает, но ему комфортней в том мире, в котором он родился. То есть тут.