Предзнаменования добрые (и не очень) (джен)

Монстры развлекаются, заманивая людей в своё кафе выгодным предложением о работе в ночную смену. Однажды на такое объявление откликается Кроули. Догадайтесь, кому не повезло =)

Автор вдохновлялся Реддитом и многочисленными крипипастами о дурацких правилах поведения на рабочем месте.

 

Понятия не имею, зачем я это пишу. Но нужно же мне хоть где-то высказаться. А здесь никто не требует от тебя адреса, фамилии и документальных подтверждений. Недаром раздел Реддита, где я решил опубликовать свой небольшой рассказ, называется «Бессонница». Тут вы найдёте множество историй, способных не только развлечь, но и вызвать отвращение или довести до нервного заикания.

К какой категории относится моя история — решать вам, завсегдатаи Реддита. Однако клянусь, что она — чистая правда (доказать обратное у вас всё равно не получится).

Хм. С чего бы начать?

— Объясни нашим читателям, кто мы такие и чем занимаемся, — подсказала мне Кровавая Мэри.

— И сразу задам градус недоверия. История от лица потусторонних сущностей как бы намекает на художественное преувеличение и выдумку.

— Как будто тебя это волнует.

Мэри права: я хочу рассказать о том, что случилось после того, как я умудрился нанять на работу демона, а поверите вы мне или нет, дело десятое. Как говорит Покус, «не принципиально».

Кто мы такие? Если коротко, мы монстры. И мы держим кафе на перекрёстке миров.

«Что это за объяснение? — возмутитесь вы. — Оно ничего не объясняет. Где подробности? Интригующие детали?»

Извольте.

Наше заведение с незатейливым названием «Кофе и сэндвич» работает исключительно по ночам. Если даже я назову вам точный адрес и вы захотите прийти туда днём… вынужден вас разочаровать: вы не получите ни кофе, ни сэндвичей. Вы и кафе-то не увидите.

Хотя с половины шестого утра до полуночи здание находится в Лондоне, перед вами предстанет пустырь или многоэтажка под снос, с заколоченными дверями и выбитыми стёклами.

Дело в том, что наше кафе расположено в нескольких измерениях сразу. На перекрёстке миров. И если вы захотите выйти на улицу после полуночи — покурить или проветриться… Выйти вы выйдете. Но улица будет не в Лондоне. Не возьмусь предсказывать, куда вы попадёте: в жерло вулкана на Венере, квартал красных фонарей на планете Нибиру или в пещеру к кроманьонцам.

Это уж как повезёт. Или не повезёт.

Прежде в «Кофе и сэндвиче» было не протолкнуться. Монстрам нравилось пить кофе «как у людей», жевать невкусные сэндвичи — мало кто из подкроватных чудовищ любит сыр и ветчину — и швырять друг друга в стены и потолок.

Но идиллия не длится вечно. У нас объявились конкуренты. Они предлагали жертвоприношения, человеческое мясо и бои насмерть. Всё то, от чего мы, порядочные монстры, воротили носы. Убийства и реки крови нас не привлекали.

Кафе опустело. К нам по-прежнему ходил Безлицый. Брал чашку латте и молча сидел в углу. Латте к утру чуть ли не льдом покрывался: выпить его Безлицый не мог. Ну нечем ему пить, народ. Нечем.

Наш прежний хозяин глядел на это безобразие, глядел… И однажды сказал мне:

— Устал я, Грей. Перенимай эстафету.

И стёк на пол в форме протоплазмы. Мы собрали его в контейнер и убрали в сейф.

К тому времени нас осталось немного — те монстры, что поумнее, разбежались по своим измерениям. Или нанялись к конкурентам.

Нас осталось четверо. Я, Покус, Майк и Мэри. Кот — вернее, чёрная дыра в форме кота — и цветочек не в счёт.

Бежать нам было некуда.

Майк, пыльный комок-переросток на тонких ножках с четырьмя лапками, за пределами кафе рассыпался бы на пылинки.

Покус стеснялся своего вида: его лицо представляло собой серую маску с перекошенным ртом и красным помпоном вместо носа. Отличие от маски заключалось в том, что он был неспособен её снять или превратить во что-то иное, более симпатичное. Человеческое.

Мэри жила в зеркале. Бесконечно отражала других, никогда не видя себя. Лишь в кафе ей удавалось отделиться от амальгамной поверхности и вообразить себя кем-то истинно существующим.

— Грей, добром прошу, в следующий раз найми в баристы какую-нибудь девчонку. Я устала выглядеть как чёртов трансвестит.

— Девушки более ответственны в плане финансов и внимательнее к деталям. Они отметут наше объявление как подозрительное.

«В ночное кафе требуется бариста. Опыт работы необязателен, оплата 500 фунтов за смену. Приходить ровно в одиннадцать вечера».

Ничего необычного, верно? Стандартное объявление.

Что ж, Реддит, это был сарказм.

Виктор не выходил наружу. Не из-за солнца. Он боялся, что не устоит перед человеческой кровью.

И, вдохнув её соблазнительный запах, не сумеет остановиться.

Он рассказывал мне, что представляет, как наклоняется к шее жертвы, любуется тем, как часто бьётся жилка, как ускоряется пульс и гулко стучит сердце. Как потом он нежно укладывает тело на асфальт, испытывая жалость и благодарность, зная, что вскоре кто-то ещё навек обручится с ночью и с ним.

— Звучит как фантазия маньяка-убийцы, — прокомментировал я.

— Вот именно. Я не хочу.

Я тоже не выходил на улицу. Меня туда не тянуло. И точка. Может, я поведаю вам причину в следующем посте. Или не поведаю. Ореол таинственности, Реддит. Никогда ничего не объясняй до конца.

— Думаю, пора давать наше объявление, — глаза Покуса блестели от предвкушения. — Мы давно не веселились. Сколько продержался наш последний работник, три ночи?

— Одну.

— Я нашла его пост на Реддите, — сказала Мэри. — Зацените.

« Я УСТРОИЛСЯ НА РАБОТУ В НОЧНОЕ КАФЕ, ГДЕ ПЛАТЯТ 500 ФУНТОВ ЗА СМЕНУ, И ПОЖАЛЕЛ ОБ ЭТОМ

Дорогой Реддит, пишу сюда, потому что не могу спать.

Некоторое время назад я ответил на объявление. Бариста в ночное кафе, опыт работы не имеет значения. Пятьсот фунтов за ночь. Так не бывает, правда? Это какой-то развод.

Но я был в отчаянии. Накануне я крупно проигрался. И Томми сказал: если я не верну долг в течение недели, то сильно об этом пожалею. Томми из тех мужиков, с которыми лучше не шутить. «Если не желаешь петь фальцетом до конца жизни, поторопись, Альберт», — сказал он мне.

И я позвонил по номеру, указанному в объявлении.

Мне дали адрес и велели приходить к одиннадцати. Хозяин кафе, мистер Грей, сунул мне в руки договор. Клянусь, когда я его подписывал, чёртова ручка тяпнула меня за палец.

— Вот наши правила, мистер Смит, — Грей кивнул на стопку листов в углу стола. — Выучите их. От них зависят ваша жизнь и здоровье.

Уже тогда мне нужно было бежать без оглядки. «Правило двадцать один. Если из кофемашины слышны завывания, громко сосчитайте до тринадцати с половиной и крутанитесь три раза на одной ноге. Налейте кофе в чашку и вылейте её в раковину. Вторая чашка теоретически безопасна». Бред сумасшедшего.

Если бы не Томми, мой проигрыш и перспектива лишиться самого дорогого...

Взяв инструкцию, я пошёл в зал. В углу на столике стоял хищный цветок. Что-то вроде венериной мухоловки, но крупнее.

На его листьях подсыхала кровь. Кажется, он медленно что-то жевал...

Боже! Вот что случилось с предыдущим сотрудником. Уволился по семейным обстоятельствам, как же! Эта хрень сожрала его заживо!»

— Гнусный поклёп на нашего цветочка. — Покус неодобрительно покачал головой. — Он и мухи не обидит.

— Муху он как раз обидит.

— Это выражение такое!

— Плевать, дальше читай!

«Звякнул колокольчик над дверью. В кафе зашёл высокий незнакомец в плаще и шляпе. Лица у него не было — сплошная зеркальная поверхность, в которой, однако, ничего не отражалось.

Дрожащими руками я стал перелистывать правила. Номер семь. В лицо (или на его отсутствие) не смотреть, молча приготовить большую чашку латте и отойти куда-нибудь в угол. Дождаться, когда Безлицый уйдёт, и продолжить заниматься должностными обязанностями.

Из кофемашины донёсся вой. Чёрт, как невовремя. И как досчитать до тринадцати с половиной?

— …Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, половина, — торопливо пробормотал я. Кофе из первой чашки обжёг мне пальцы, когда я выливал его в раковину.

Всё это время Безлицый стоял неподвижно, как статуя. Но я кожей чувствовал: одно лишнее движение, и он разорвёт меня на куски.

Налив латте в самую большую из имеющихся в кафе чашек, я, не глядя по сторонам, бросился в туалет.

Слава богу, задвижка там имелась.

Зеркало отразило уставшую и небритую физиономию. Так и просилась надпись: «Неудачник». Я выдохнул, и тут отражение пошевелилось. Моё собственное лицо жутко мне ухмыльнулось. Прислонило ладонь к той стороне стекла. Ногти стремительно превращались в когти. Я заорал и отскочил назад. Больно стукнулся затылком о стену.

Отражение не переставало ухмыляться. Я съехал на пол и закрыл лицо руками.

Не знаю, как я дожил до утра. И пятьсот фунтов не принесли ожидаемой радости.

Я рухнул в кровать, надеясь ненадолго забыться сном. И только я закрыл глаза, я снова очутился перед зеркалом.

Отражение протянуло ко мне руки. Стекло задрожало и осыпалось осколками. Некоторые порезали мне лицо — я не успел отшатнуться.

Мой двойник вылезал из разбитого зеркала, а я не мог ни пошевелиться, ни закричать.

— Вы, люди, так смешно устроены, — произнёс двойник. — Так непрактично, так бесполезно. Я заберу твою жизнь. Присвою твоё лицо. Никто не заметит подмены.

…Я проснулся. Простыни сбились. Остро пахло мочой.

Что мне делать, Реддит? Я ни за что не вернусь в это кафе, а долг Томми отдавать надо…»

— Ну и воображение у этого недописателя, — Мэри скривилась. — Я не умею насылать кошмары. Или как-то воздействовать на людей снаружи…

— Но он нас развлёк, согласись. Кого же приведёт к нам новое объявление?

~*~

Ну что, дорогой Реддит, наверное, мне следовало сказать, что Кроули мне не понравился с первого взгляда. Или что мной овладели нехорошие предчувствия. Увы. Интуиция коварно молчала.

Кроули выглядел как наш клиент — пижон, видавший лучшие времена. Ботинки из змеиной кожи, галстук-удавка, помятый вид и тёмные очки. Которые он так и не снял, хотя внутри кафе было светло. На освещение мы никогда не жаловались. А счета за электричество нам не присылали с тысяча девятьсот четырнадцатого года.

«Значит, закладывает за воротник, — подумал я. — Идеальный работник для нашей закусочной. Как и многие до него».

На наши объявления, как правило, откликались пьяницы, бродяги, игроки, парни, не закончившие даже захудалый колледж. Словом, те, кому нормальный работодатель сразу давал от ворот поворот. Ещё на этапе просмотра резюме.

Также к нам приходили люди, доведённые до последней степени отчаяния — чаще всего из-за собственной глупости. Просроченные кредиты или арендная плата. Стоило один раз пропустить платёж — и всё, долги росли как снежный ком.

И все эти несчастные хватались за возможность заработать деньги как можно быстрее и особо не напрягаясь. Согласитесь, пятьсот фунтов за то, что вы пару раз за ночь нальёте кому-нибудь кофе или предложите сэндвич (готовый, надо только взять из холодильника и разогреть в микроволновке), это солидная сумма.

Немного смущало, что на стуле Кроули сидел, небрежно развалившись, словно это я пришёл наниматься к нему на работу, а не он ко мне. Ничего, мои ребятки быстро собьют с него спесь. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы он сбежал после первой же ночи. Учитывая, что большинство из нас не может покинуть закусочную, развлечений у нас немного, как вы понимаете.

— Что это? — Кроули постучал пальцем по верхнему листу в стопке документов, которые я придвинул к нему пару минут назад.

— Правила поведения на рабочем месте, — пожал плечами я. — Говорят, обычно они пишутся кровью.

— «Пункт двадцать восемь. Если в три часа ночи вы услышите, как что-то скребётся в морозильнике, постучите в крышку три раза. Если скрежет не смолк, подождите пятнадцать минут и постучите семь раз. Если потом звук повторится, заберитесь под барную стойку, закройте глаза и сосчитайте до шестьсот шестидесяти пяти», — прочитал Кроули (пункт двадцать восемь предложил Майк. Мы понятия не имели, что за штука обитала в морозильнике, и никто из нас не горел желанием выяснять, откуда она там взялась и чем питается, но Майк уверял, что стук на неё действует, поэтому беспокоиться не о чем). — Вы серьёзно?

— Более чем. У нас ночное кафе. Ночью мир меняется. Советую вам изучить правила очень внимательно, мистер Кроули, если собираетесь у нас задержаться.

Он усмехнулся.

— Вы даже не спросите, умею ли я варить кофе?

— Умение варить кофе в нашем кафе не является приоритетом. Вот стрессоустойчивость… Некоторые посетители способны напугать кого угодно.

— Меня нелегко испугать, мистер Грей.

— Посмотрим. Ну что, подпишем договор?

— Если не кровью, то с удовольствием.

Тоже мне, остряк нашёлся. Я протянул ему нашу специальную ручку. Не только Альберт, многие клялись, что при попытке расписаться она кусала их за пальцы. Или чувствительно била током.

Кроули невозмутимо поставил неразборчивую подпись внизу страницы. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Итак, когда мне начинать?

— Кафе открывается в полночь. Сорок минут на «Правила поведения на рабочем месте» вам хватит?

— Я быстро читаю.

— Тогда можете приступить прямо сейчас. И запомните: ваша смена заканчивается ровно в половину шестого утра. Ни минутой раньше.

Кроули кивнул и покинул кабинет.

Я схватил ручку. Её серебристая поверхность больше не ощущалась живой, будто обитавшая в ней сущность исчезла. Или заснула вечным сном. Не знаю, почему это меня не насторожило и не заставило приглядеться к Кроули по-настоящему.

Я поднялся и подошёл к неприметной двери в углу, ведущей в комнату наблюдения. Наши уже были там, включая Кровавую Мэри.

— Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в зеркале! — прошипел я.

— Самому бы понравилось всю ночь торчать в туалете, потому что никто не догадался повесить второе зеркало в зале? — огрызнулась она. — Мне надоело считать трещины в стенах. И я хочу видеть, как наш новый работничек отреагирует на котика. И цветочка. — Она хищно улыбнулась. — Возможно, Безлицый заглянет на огонёк.

— Не следует вываливать на беднягу все страхи разом, — поддержал её Виктор. — К нам так давно никто не устраивался на работу. Разве ты не желаешь растянуть удовольствие?

— Ладно. Покус, камеры включены?

— Запись идёт, босс.

~*~

Разумеется, к приходу нового сотрудника мы подготовились. И с нетерпением предвкушали результат.

Страх — он как деликатес. Будь то глубинный животный ужас или подсознательное чувство дискомфорта: «За мной следят или мне показалось? В углу что-то шуршит. Крыса или какое-то неизвестное чудовище? Пусть этот жуткий тип поскорее уйдёт. Зачем он заказывает кофе, если у него нет рта?»

Без минусов не обходится, как и в любом деле. Когда люди боятся, они кричат. Громко. Криков мы не любим. Мэри предложила считать их неизбежным побочным эффектом.

Кота я попросил не кусать Кроули наскока, а для начала просто улыбнуться. Зубы, напоминающие наточенные лезвия, впечатляют. А уж если их намного больше, чем положено порядочному коту, то предынфарктное состояние практически гарантировано.

Цветочку я выдал палец из коробки. Лет эдак пять назад, когда наше кафе было более оживлённым и к нам действительно приходили, чтобы выпить кофе и перекусить, какой-то громила забыл эту коробку на стуле (ну, по крайней мере, он не забыл заплатить за эспрессо и сэндвич). Внутри обнаружились пальцы, похожие на человеческие. А сама коробка оказалась мини-холодильником.

Увидев очередную оторванную конечность, цветочек замахал всеми листьями и попытался отодвинуться, но не позволили размеры горшка.

— Ешь и не выпендривайся, — приказал я. — Да хрусти посмачнее. Что, после стольких раз я тебя учить должен?

«Кот, цветочек… Имена-то у них есть?» — вероятно, спросите вы. Я не силён в кличках. К тому же они не разговаривают, других котов и растений в кафе не имеется, поэтому имена им без надобности. И так никто не запутается.

Цветочек послушно вцепился в окровавленный палец собственными мелкими, но весьма острыми зубками. Впрочем, без удовольствия, и, если бы он умел разговаривать, скорее всего, я бы узнал о себе много интересного. В нецензурных выражениях.

— Кто-нибудь запасся попкорном? — поинтересовалась Мэри, впиваясь взглядом в экран. Кроули как раз появился в зале с пакетом с надписью «Теско» в руках и с любопытством оглядывался вокруг.

— Зачем тебе? — фыркнул Покус. — Ты его и не пробовала никогда.

— Люди едят попкорн, когда смотрят кино, — сообщила Мэри.

— То люди. Обойдёшься.

— Грубиян.

Кот, как и было условлено, медленно потянулся и спрыгнул с лежанки. Обманчиво вальяжно двинулся к Кроули и широко зевнул, демонстрируя бездну в горле. Этого хватало с лихвой, чтобы человек побледнел и отступил на шаг. Мало кто имел представление о том, что такое чёрная дыра, но внутренний сигнал тревоги включался автоматически.

Цвет лица Кроули не изменился.

— Пункт десятый. Кота не гладить, он не терпит фамильярности, — задумчиво процитировал он. — Кормить тебя велено в два часа ночи, дружок. Подождёшь? Вопросы не ко мне, не я эти дурацкие правила придумывал.

Кот потёрся о штанину Кроули, оставляя на ней отливающую синим шерсть, и снова зевнул. Почему-то Кроули этому факту… обрадовался.

— О, ты меня не боишься! — воскликнул он. — Животные от меня шарахаются. Кроме львов. Или тигров. Им плевать. Коты же и собаки… И лошади! Не забудем про лошадей. Тот, кто изобрёл автомобиль, сильно облегчил мне жизнь, знаешь ли. Сложно скакать на лошади, когда она старается тебя сбросить. А ведь они были основным средством передвижения, представь себе. Никогда не забуду ту скачку в Эдинбург.

Мы с Покусом и Мэри недоумённо переглянулись.

— Да ты нанял на работу психа, — заметила она.

— Какая разница? Нам-то это как-то помешает? По-моему, так только веселее.

Кроули зашёл за барную стойку, пристроил свой пакет на столике возле холодильника. В это время раздался громкий хруст.

Цветочек добросовестно отрабатывал программу. Палец подёргивался, словно живой.

Замерший на мгновение Кроули отреагировал не так, как мы ожидали.

— Выплюнь бяку! — заорал он. — Благородное хищное растение, а ешь всякую гадость!

Очевидно, цветочек был с ним полностью согласен: он тут же выплюнул «бяку» и покаянно пошуршал листьями. Кроули спокойно подобрал многострадальную конечность с пола и бросил в урну с надписью «для органических отходов», в соответствии с пятым пунктом правил. И не обратил внимания, что урна радостно подпрыгнула и благодарно звякнула крышкой.

Он был занят тем, что ощупывал листья цветочка и — нет, я не преувеличиваю и не лгу, смысл мне лгать, дорогие обитатели Реддита, — причитал:

— Ну кто так обращается с редкими видами? Довели тебя ироды. Но ничего. Мы всё исправим.

Следующие полчаса мы наблюдали, как Кроули, налив в миску воды и ухватив со стойки чудом затесавшееся между пыльными бокалами и чашками чистое полотенце, бережно отмывал листья от пятен и слизи:

— Да у тебя аллергия, дорогуша! — и рыхлил землю вилкой. — Теперь совсем другое дело!

Цветочек млел. Не то чтобы о нём раньше никто не заботился: мы его поливали и ставили под лампу на пару часов — солнца взять нам было негде. Но пятна и слизь мы принимали за его естественное состояние.

— РАСТИ ЛУЧШЕ!!! — внезапно рявкнул Кроули и добавил: — Не умеешь — научу. Не хочешь — заставлю. У меня самые зелёные растения во всём Лондоне, и я никому не позволю испортить мне репутацию. Понятно, Ральф?

Так цветочек обрёл имя.

~*~

До двух часов ночи Кроули играл в игры на своём телефоне.

— Да уж. Не кафе, а какая-то дыра. Посетителей нет, интернета нет, дурацкие правила — есть. О, кстати, пора кормить кота. Что там написано в инструкции?..

«Нет интернета? А как же тогда вы сидите на Реддите, уважаемые монстры?» — ехидно поинтересуетесь вы.

Днём, когда наше кафе в Лондоне, мы имеем возможность подсоединиться к чьей-нибудь сети. Люди довольно безалаберны и неизобретательны, когда дело касается паролей.

Ночью мы привыкли обходиться без посиделок на форумах с «мистическими историями, основанными на реальных событиях» и онлайн-кинотеатров.

Межпространственный интернет, работающий во всех измерениях независимо от расположения, стоит дорого. Нам он сейчас не по карману. Те редкие гости, которые к нам заглядывают, за напитки не платят и чаевых не оставляют.

— Так, так, так… — Кроули приоткрыл дверцу холодильника. — Вторая ёмкость на верхней полке. Что тут у нас? Святой Манчестер, ну и запах!.. Кого-то расчленили, распихали по контейнерам и оно испортилось? Никогда бы не стал кормить своё домашнее животное тухлятиной. Это безответственно. На твоём месте, мистер кот, я бы пожаловался в «Гринпис».

— Мяу, — согласился кот.

— Давай так. Если ты очень голодный, тебе придётся это съесть. Но завтра я принесу тебе нормальной еды, обещаю!

— Мр-р, — проурчал кот, что означало «договорились».

Мда. Насчёт того, что он не разговаривает, я погорячился. Справедливости ради, эта скотина прежде не мяукала. Да и вообще звуков не издавала, отчего люди пугались ещё больше.

В три часа ночи, следуя расписанию, активизировалась штука, живущая в морозильнике.

— И чего мы стучим? — Кроули постучал три раза в ответ. — Если хочешь о мной побеседовать, советую изучить английский. Или азбуку Морзе.

Он достал из пакета «Теско» синий термос, расписанный весёлыми ромашками, открутил крышку, с наслаждением принюхался и сделал глоток.

— Он не боится. Мы теряем квалификацию, — прокомментировал Покус.

— Пока не утро, — отмахнулась Мэри. — Смотрите, он направляется в туалет. Моя очередь.

И она растворилась в воздухе.

— У нас ведь нет камер в туалете? — вздохнул я.

Покус покачал головой.

— Мы, конечно, монстры и извращенцы, но не до такой степени. Должно же быть у бедняг место, где они смогут спокойно порыдать в уголочке и вырвать пару волос на редеющих шевелюрах?

— Спокойно? С нашей красоткой Мэри? — скривился Виктор.

Ему хорошо, он в зеркалах не отражается. Я не человек, но и я вздрогнул бы, если бы моё отражение внезапно оскалилось и протянуло ко мне руки.

— Уел. — Покус утробно захохотал.

Мэри вернулась в комнату наблюдений через пять минут. В облике Кроули. Она скопировала всё — от вычурных ботинок до рыжих волос и тёмных очков. Вид у неё был озадаченный.

— Ну что? — набросился на неё Виктор. — Удалось его напугать?

— Ага, разбежались лбом о стенку. Кроули заявил, цитирую, что у меня «проблемы с синхронностью»! — тоном беспредельно обиженной и оскорблённой в лучших чувствах леди ответила Мэри. — А если я желаю занять его место в реальном мире, то он с радостью со мной поменяется! Чтобы я «ощутила на собственной шкуре, каково это, когда тебя бросил единственный друг, начальство на прежней работе вытирало о тебя ноги и тебе негде жить, потому что квартира служебная, а тебя уволили». И добавил, что когда через сутки я прибегу проситься обратно в зеркало, то он меня не пустит. И знаете, народ, что-то подсказывает мне, что он не шутил… Мда. Как снять эти чёртовы очки? Я в них почти ничего не вижу.

Мэри плюхнулась на диван и устало потёрла виски.

Мы продолжили смотреть на экран. Кроули, как ни в чём не бывало, мыл бокалы и чашки, игнорируя тихий свист, шорохи и отпечатки невидимых лап и когтей на стенах и полу рядом с ним.

Остаток ночи прошёл спокойно.

Сказать, что мы были разочарованы, — значит ничего не сказать.

Утром я вышел в зал.

— Бойкое у вас местечко, — саркастично заметил Кроули. — В следующий раз захвачу пару журналов, чтобы не заснуть.

— Ваши пятьсот фунтов, — процедил я. — Жду вас сегодня вечером.

— Я приду. А вы наладьте вай-фай — у вас что-то с роутером.

~*~

Мэри бродила мрачная. Судя по всему, слова Кроули о несинхронности и что он не пустит её обратно в зеркало в случае обмена, её сильно задели.

— Да уж, развлеклись по полной программе, — протянул Покус.

— Ты же сказал, что мы теряем квалификацию, — напомнил Виктор.

— Ты почему не спишь, вампирёныш?

— Гроб тесный. И бессонница у меня.

— У тебя приступ уныния. Иди, попей кровушки — как рукой снимет. Еда — лучшее средство от печали.

Виктор махнул рукой.

— Пойду в зале приберусь. Пол мы давно не мыли, даже кишки разбрасывать стыдно. На фоне грязи их никто не увидит.

Пора задействовать тяжёлую артиллерию, решил я. Перед приходом Кроули я отыскал Майка в одном из тёмных углов.

— Хватит дрыхнуть. У тебя задание.

— И что я за него получу?

— Напугаешь Кроули — дам тебе отпуск. На три ночи.

— Мало.

— Не прибедняйся. Вперёд. Нам скучно. И мы скоро позабудем, как сладок страх на вкус.

Почему я обратился к Майку, а не Виктору? Виктор у нас парень принципиальный. У людей кровь не пьёт. Иногда возникает впечатление, что у нас не кафе для монстров, а богадельня, где очутились все, кому не нашлось места в более солидных компаниях. А с тех пор, как прежний хозяин стал протоплазмой, мы незаметно лишились и статуса, и дохода. Впрочем, я отвлёкся.

Кроули пришёл в одиннадцать. И опять с пакетом из «Теско». Коту он принёс куриной печёнки (и кот её слопал, счастливо урча), а цветочку — Ральфу — котлет из говядины и свинины.

— Надеюсь, на них у тебя аллергии не будет.

В комнате наблюдений я в тихом бешенстве смотрел, как Кроули, нарезав две котлеты на кусочки, кормил цветочка с вилки. Зрелище было трогательное. Видно, поэтому оно так бесило.

Кот, доев печёнку, подлез Кроули под руку, чтобы его погладили. Предатель.

А цветочек… Как выяснилось, он тоже проникся светлыми чувствами к нашей будущей жертве.

— Представляешь, я в режиме невидимости хотел подставить Кроули подножку — подготовить почву для Майка, а Ральф, в смысле, цветочек… Он меня укусил! — пожаловался Виктор. — Клянусь, отхватил кусок вместе со штанами. И выплюнул!!!

Кажется, последнее огорчило нашего вампира больше всего.

Майк же…

Это печальная история, о Реддит. Страница позора. Но я обещал рассказать обо всём, верно?

Майк выкатился из любимого тёмного угла Кроули под ноги, когда тот отхлебнул чего-то горячего из термоса с ромашками. Кроули пошатнулся. Майк, воспользовавшись моментом, протянул лапку, выдернул термос из пальцев Кроули, одним глотком вылакал его содержимое и проглотил сам термос. Для верности.

С губ Кроули сорвалось звериное рычание.

— Это был мой кофе!!!

Он ухватил швабру, забытую у стойки старательным Виктором, и началось то, что я могу описать исключительно как избиение младенцев.

Швабра трещала. Майк визжал.

В это время дверь кафе распахнулась: внутрь вплыл Безлицый за чашкой латте, которую они никогда не выпивал.

Кроули с перекошенным о гнева лицом повернулся к нему:

— Закрыто! У нас инвентаризация!

И бесцеремонно вытолкал нашего постоянного посетителей наружу. Шваброй. Запер дверь на щеколду и продолжил экзекуцию. Волосы у него встали дыбом, очки съехали на кончик носа…

— ...! — вырвалось у Покуса. — Мы влипли, Грей.

Мы определённо влипли, потому что у Кроули были жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Нечеловеческие глаза.

— И ты ничего не почуял? — возмутилась Мэри.

— Виктор тоже не почуял. А он, на минуточку, вампир!

Швабра не выдержала натиска и сломалась.

— Термос отдай, урод пушистый! — прогремел Кроули. — Мне его мой ангел подарил!

— Иди, — подтолкнул меня Покус. — Решай проблему.

И я пошёл. Куда деваться. С демонами наша братия предпочитает не связываться. Адское пламя смертельно для всех потусторонних существ. Привлекать же внимание Князей Ада чревато. По сути, мы пасёмся на их территории. Лично мы — я, Покус, Мэри и Майк — людей не убиваем. Нам довольно их страха и кошмаров. Другие монстры не столь щепетильны. Никому не понравится, когда грешника и потенциального постояльца котла со смолой уводят у тебя из-под носа. Мы не в курсе, куда деваются души людей, погубленных созданиями из иных измерений, но в Ад они не попадают.

— Майк, — попросил я. — Верни термос мистеру Кроули.

Майк открыл пасть и напрягся. Погнутый термос звякнул о плитку. Кроули подобрал его, сделал неуловимый пасс, и металл выпрямился.

— С вас тысяча фунтов, — проинформировал Кроули, поправляя очки.

— Это за что?

— Пятьсот фунтов за смену, остальное —за украденный кофе, термос и моральный ущерб.

— Справедливо, — неохотно признал я. — Мистер Кроули, вы демон. Зачем вам понадобилось работать в нашем кафе?

— Ваше объявление вызывало у меня интерес. И мне было скучно. Такое случается, когда тебя бросают и ты оказываешься предоставлен сам себе на некоторое время. Не имеет значения. Я тут просмотрел вашу расходно-доходную книгу.

— Откуда?..

— Она валялась под стойкой. Дела у вас идут хреново, дружище. Неудивительно. Это не кафе, а помойка.

— «Кофе и сэндвич» — сверхъестественная заку…

— Сверхъестественная помойка. Да к вам ни один монстр в здравом уме и твёрдой памяти не заглянет. Побрезгует. Ассортимент я тоже изучил. Где вы берёте так называемый кофе? В жизни не рискнул бы пить эту бурду. Не хочу потом покрыться неизвестной науке сыпью. А мясо? Кормить кота протухшими рогами и копытами непонятно кого — преступление.

— Он чёрная дыра, ему плевать.

— А мне нет. В общем, так, ребята. Я за вас возьмусь. Сделаем из этой забегаловки стильное заведение. Для начала всем понадобятся новые швабры. А мне — добровольный или не совсем добровольный помощник.

— Виктор! — закричал я.

~*~

Не представляю как, но под руководством Кроули Виктор и Майк (приставленный к тряпке и венику в отместку за термос) отмыли кафе от пола до потолка.

Содержимое холодильника Кроули торжественно сжёг адским пламенем (горело красиво), стребовал у Покуса контакты наших поставщиков и бесцеремонно выставил меня из моего же собственного кабинета. Три ночи спустя нам доставили первую партию «нормальных продуктов».

— Виктор, клади коробки в морозильник, — распорядился Кроули.

— Там живёт та скребущаяся штука, помните?

Кроули довольно оскалился:

— Уже не живёт.

Да, дорогие обитатели Реддита, меня свергли с трона. То есть сместили с поста управляющего. И наказать наглеца я не мог. Кот постоянно вертелся рядом с ним и выразительно щёлкал зубами, когда я оказывался в непосредственной близости. Цветочек бдительно охранял его спину. Виктор был рад заниматься хоть какой-то деятельностью. Майк проникся к нему уважением после двухчасовой дискуссии, почему виниловые пластинки лучше современных форматов. А Мэри… Мэри на него чуть ли не молилась.

Я не ошибся — слова Кроули задели её за живое. И в один вечер она вылила на него поток жалоб на тему «Не пустил бы обратно в зеркало, да? Ты счастливчик, а я вынуждена вечно отражать чужую внешность — Грей, козёл, нанимал только стрёмных мужиков. Я девушка. Девушка, ясно? Но я уже не помню, какое у меня лицо на самом деле».

— Нашла из-за чего париться, — хмыкнул Кроули. — Пошли. Пяти минут, чтобы скопировать нужный облик, тебе хватит?

Мэри просияла:

— О да!

Когда Мэри вернулась в зал, мы не сразу её признали. Она стала выглядеть как потерянная сестра-близнец Кроули: рыжие вьющиеся волосы, стройные длинные ноги и платье в стиле Мэри Поппинс.

— Если опять войдёшь в зеркало, примешь образ того, кто в него смотрит, — предупредил я.

— Я не планирую туда возвращаться. Сотрудников-людей у нас не имеется, а Кроули всё равно, отражается он в зеркале или нет.

— В точку, дорогая. Я и так знаю, что выгляжу стильно.

И, как я уже упоминал, после этого Мэри была готова молиться на несносного засранца.

Кстати о молитвах. Кроули притащил кассетный магнитофон и перед открытием слушал монотонные напевы. Не на английском.

— Что такое «намастасьяй, намастасьяй, намастасьяй намо намаха»? — как-то полюбопытствовала Мэри. — Это заклинание? На нас они не действуют, ты знаешь.

— Это молитва, дебилы!

— Молитва кому?

Кроули вздохнул.

— Молитва Ей. Богине. Я демон, так? Демонам не пристало молиться. И если бы я попробовал обратиться к ней на привычном для молитв языке…

— Тебя испепелило бы на месте? — предположил внимательно слушавший Виктор.

— Хуже. Ты произносишь первое слово — и чувствуешь, как оно обжигает язык. Допустим, ты не сдаёшься. В горло будто впиваются раскалённые иглы, и, если ты не остановишься, огонь загорится внутри. В итоге ты развоплотишься, мучаясь от невыносимой боли.

— А эти песнопения?

— Они — языческие молитвы. Не считается. На демоническую суть не влияет. Но я и Богиня знаем, кому они предназначены. Меня устраивает.

Серьёзные разговоры, да, Реддит? Предчувствую ваше возмущение: «Грей, ты свернул не в ту степь. У вас получилось дать кафе новую жизнь?»

Постепенно. К нам вновь зашёл Безлицый — швабра Кроули если и отпугнула его, то ненадолго.

— Эй! — крикнул Кроули. — Не трогай стойку грязными лапами! Я её целый час драил! Воду с мылом для кого придумали? И меня не колышет, зачем тебе кофе, если у тебя нет рта, но дармовщина закончилась! Чашка латте стоит пять фунтов.

— Почему пять? — удивился Виктор. — Я слышал, в человеческом мире за него берут четыре. Или три с половиной.

— Потому что я так хочу, — отрезал Кроули. — Межпространственный интернет сам себя не оплатит.

К моему удивлению, Безлицый руки вымыл. И заплатил пять фунтов. Полагаю, он каким-то образом поведал обитателям иных измерений, что баристой у нас работает самый настоящий демон, потому что к нам начали приходить. Небольшими компаниями. Они чинно сидели за столиками, «как люди». И наблюдали, как Кроули варит кофе на адском пламени (за дополнительные десять фунтов с монстра).

Жизнь налаживалась. Больших прибылей нам не светило, но скучно уже не было. Готовя кофе, Кроули мастерски травил байки и развлекал клиентов догадками об их истинной сущности и способностях (и практически никогда не ошибался).

А затем случилось страшное. Ну, для меня. Для остальных — не знаю.

Мэри заявила, что хочет почитать чего-нибудь «глупого, лёгкого, с кучей нелогичных эмоций». И Кроули приволок ей стопку любовных романов.

Ох, если бы она читала их молча! Но нет.

— «Она не могла отвести взгляда от его мускулистого торса. Он схватил её в охапку и потащил в спальню». Кто, торс? У нас расчленёнка? Или ноги и руки помогали тащить? Заметьте, она не выключила плиту. Придурки, у вас пирог сгорит! Хм. По ходу, у нашего героя-любовника три руки, потому что одной рукой он обнимает возлюбленную за шею, второй за талию, а дальше идёт откровенное описание ласк ниже пояса. При этом руки с шеи и талии он не убирал. Интересно, чего ещё у него три?

— Я не пошлый, я не пошлый, — со смехом пропел Виктор.

— Блин! Это не мужик, а геометрическая фигура... О, внезапная метафора. Героя сравнивают с отбойным молотком. Дальше прекрасное. «Увидев небо в звёздах, она заскулила».

— Закономерно. У неё же от боли искры из глаз посыпались…

— «Он бился в судорогах и никак не мог остановиться…»

— Замечательно. Он ещё и припадочный. У него там слюна не капает?

— Капает. Но не слюна. В квартире есть стиральная машинка? Пусть сам потом бельё стирает, это будет справедливо.

— Как я понимаю, девушка удовольствия не получила.

— И еды. Пирог-то сгорел!

— После секса обычно заказывают пиццу!

— Сказало отражение, у которого секса отродясь не было и не светит.

— Как будто у тебя он есть! В твой гроб ни одна партнёрша не поместится!

— Заткнитесь оба. Кроули, где ты взял эту книжонку?!

— В бесплатной уличной библиотеке. Люди сдают туда книги, которые им не нужны, и их может взять любой желающий. Там их много. Если надо, я ещё принесу…

И вскоре у нас организовался спонтанный кружок любителей плохо написанной эротики (почётный председатель — Мэри, её заместитель Виктор и все монстры, присоединившиеся к обсуждению очередного шедевра). Кроули смотрел на творящееся безобразие со снисходительной улыбкой. А я испытывал иррациональное желание залепить уши смолой.

Однако, уважаемые обитатели Реддита, свою историю я рассказал не просто так.

Однажды Кроули сказал нам, что временно увольняется.

— Нельзя временно уволиться, — возразила Мэри.

—Тогда считайте, что я в отпуске за свой счёт. Мой ангел вернулся.

— Ты говорил, твой друг тебя бросил!

— Не бросил. Его заставили… обстоятельства. И ему нужна моя помощь. Кот, тут надо покусать одного весьма самоуверенного типа, вообразившего себя богом. Ты со мной? — Кот мявкнул и ткнулся любом в колено Кроули. — Замечательно. Мы сам скоро вернёмся. А вы, ребята, продолжайте трудиться. Присмотрите за Ральфом. И ради всего несвятого, не давайте ему сладкого! Я больше никогда не хочу видеть у растения диатез!

С тех пор прошло два месяца.

Дорогой Реддит! Если вы встречали рыжеволосого демона в тёмных очках с чёрным котом, напишите в комментариях! Мы волнуемся…