| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Дефодио! Импедимента! Петрификус...
Рейстлин блокировал первое заклинание кулачным Протего, уклонился от второго, а затем, не став дожидаться, пока его соперница закончит формировать парализующее, метнул в неё усиленный вариант жалящего заклятия. Кирстен не без труда смогла подставить щит, но именно такого хода он от неё и ждал. Понадобилась всего одно ватноножное проклятие и еще пара жалящих, запущенных чуть левее, чем нужно, чтобы загнать её в заранее заготовленную ловушку. Сделав шаг назад, Кирстен поскользнулась на лужице воды, оставшейся после неудавшегося Акуаменти, и он тут же воспользовался её потерей равновесия:
— Экспеллиармус!
Чародей призвал невербальным заклинанием выбитую палочку и с поклоном протянул её Кирстен.
— Всё! Я сдаюсь! — театрально воздела руки к небу ирландка. — Я всё поняла! Мой учитель в Шемроке, черт бы его побрал, оказался прав. «Мисс МакКенна, в Защите вы полный ноль, нечего было и пытаться запрыгнуть выше своего «Удовлетворительно с плюсом».
Чародей с трудом удержался, чтобы не нахмуриться:
— Не слишком ли быстро ты махнула на себя рукой?
Насколько он мог судить, проблема Кирстен заключалась не в отсутствии таланта, а в том, что Защите от Темных Искусств её учил человек, полностью лишенный воображения. Он ещё мог с переменным успехом вдолбить в головы юных волшебников и ведьм нужные слова и движения палочкой, но оказался не в состоянии втолковать им, как применять выученное на практике. Или хотя бы научить их в доли секунды оценивать изменившуюся ситуацию и тут же реагировать.
Видимо, Рейстлин не смог полностью скрыть свою реакцию от Кирстен, потому что она резко потребовала от него объясниться.
— Я всего лишь хотел сказать, что это довольно странный взгляд на жизнь для взломщицы проклятий. А если завтра тебя возьмут в экспедицию? Станешь всю дорогу прятаться за спины других? — Удар попал в цель; молодая женщина проглотила резкие слова, которые готовы были сорваться с её губ. — Допустим, это будет не экспедиция. Допустим, тебя отправят на обычные археологические раскопки. Разве не случается так, что на места раскопок нападают местные бандиты?..
— …И даже в безопасном, казалось бы, Гринготтсе я едва не погибла, — закончила она его мысль, выдавив из себя кислую улыбку. — Браво, Гил, тебе удалось меня пристыдить. Обещаю, больше я ныть и жаловаться не буду. En garde! — ирландка старательно приняла дуэльную стойку и условным жестом палочки продемонстрировала, что готова продолжить учебный поединок.
* * *
Кирстен не помнила, когда последний раз была настолько довольна своей жизнью. Наверное, только в детстве, ещё до поступления в Шемрок.
Локхарт не ограничился тем, что предоставил ей кров. Он позаботился и о том, чтобы она ни в чём не нуждалась. Когда ей требовались тишина и уединение, она всегда могла найти их в домашней библиотеке Локхарта, на удивление неплохой. В такие минуты хозяин дома оставлял её в покое, словно мог прочитать её мысли. Когда она хотела устроить экскурсию в маггловский мир, он всегда готов был составить ей компанию. Кто бы мог подумать, что у магглов такая сложная и интересная жизнь? Ну а стоило ей однажды за обедом упомянуть о своём решении стряхнуть многомесячную ржавчину со своих навыков Защиты, как Гилдерой тут же пригласил её в подвал, где у него был устроен тренировочный зал. За несколько занятий он показал себя великолепным учителем, подмечавшим все её ошибки и сразу наглядно демонстрировавшим, что она сделала не так.
А по ночам они практиковались в искусствах, не имеющих ничего общего с магией. И это тоже было замечательно. Ей было с чем сравнивать: её школьные романы были скоротечными и разочаровывающими, а после подписания контракта Кирстен так завалили работой, что времени на личную жизнь просто не оставалось.
И только одна мысль не давала ей покоя. Рассказ Локхарта о путешествии на остров Савини в поисках волшебного цветка напомнил Кирстен, чем обернулись её собственные мечты о работе взломщицей проклятий.
Может быть, мне начать искать другую работу, как только закончится мой нынешний контракт?
Гилдерой, с которым она поделилась своими сомнениями, посоветовал ей не спешить.
А через два дня она получила письмо из Гринготтса.
* * *
Проходя через холл Гринготтса, Кирстен невольно покосилась на очередь из возбужденно перешептывающихся волшебников и ведьм.
Пару сотен лет назад гоблины насадили бы головы побежденных ночных эльфов на копья и гордо выставили на ступеньках перед входом в банк. В этот раз они поступили по-другому. Гоблины наскоро оборудовали небольшой зал, где разместили заспиртованные головы эльфов, их трофейное оружие и останки нескольких акромантулов, что сохранились лучше других. За скромную плату в один сикль эту импровизированную выставку мог посетить любой желающий.
Как объяснил ей Локхарт, пока они ехали в вагонетке к месту назначения, Директор лондонского Гринготтса поступил так вовсе не из уважения к эстетическим чувствам волшебников. За его решением крылся тонкий расчет.
Прежде чем войти в выставочный зал, который кто-то из репортеров уже успел окрестить Залом Славы, каждый посетитель натыкался взглядом на копию надписи, начертанной на дверях Гринготтса. Так гоблины недвусмысленно намекали, что слова, которые волшебники за столько лет привыкли воспринимать как должное, — не просто детский стишок, и стоит воспринимать предупреждение со всей возможной серьезностью.
* * *
Когда Кирстен узнала от старого Глашатая, зачем её пригласили, она вновь ощутила на своём лице ледяное дыхание смерти.
Работа взломщика проклятий никогда не считалась легкой и безопасной. Бывало, что гибли или пропадали без вести целые экспедиции. Но впервые за всю историю банка массовая гибель волшебников произошла не где-то в Азии или Африке; резня случилась в самом сердце Гринготтса. И теперь молодую женщину попросили поприсутствовать при передаче личных вещей убитых взломщиков проклятий их семьям.
Я знала, что всё хорошее когда-нибудь кончается. Но не думала, что кровавая битва в подземельях так скоро напомнит о себе.
Кирстен понимала, что сегодня ей придется нелегко. Но посчитала, что попытка увильнуть от исполнения этого скорбного долга будет трусостью. Оставалось лишь стиснуть зубы и держаться.
Спасибо и на том, что гоблины не стали делать прощание с погибшими взломщиками проклятий официальной церемонией. Поняли, что есть ситуации, когда официоз неуместен.
* * *
Кирстен было физически тяжело смотреть в глаза несчастным, внезапно осиротевшим волшебникам и ведьмам. Наверное, стало бы легче, брось ей кто-нибудь в лицо несправедливый упрёк. «Как ты посмела выжить, когда они погибли»?
Вот только никто её ни в чем не обвинял. Не было ни жалоб, ни упреков, лишь молчаливое горе, которое давило на неё, как невидимый пресс.
Почти все собравшиеся уже забрали вещи своих родственников и тихо разошлись, когда произошло нечто необычное. Седовласая миссис Ньюкасл, потерявшая единственного внука, внезапно подошла поближе к Кирстен, и приподняла ей подбородок, чтобы заглянуть в лицо. От пронизывающего взгляда выцветших голубых глаз у молодой разрушительницы проклятий лихорадочно забилось сердце.
— Ты ведь тоже была там?..
Кирстен могла только кивнуть в ответ; горло сдавила судорога.
— Бедная девочка, — полушепотом проговорила миссис Ньюкасл. — Сильно же тебе досталось! — Ирландке захотелось сквозь землю провалиться, настолько ей было неловко. Она потеряла внука, а жалеет МЕНЯ? — Но скажи-ка мне, ты ведь не осталась у них в долгу? Записала на свой счёт хотя бы одного из большеглазых выродков?
— Пятерых, — честно ответила ирландка. — Одного — кинжалом, остальных — чужой палочкой.
— Это я и хотела услышать, — женщина в черном умиротворенно прикрыла глаза. — По крайней мере, так я могу помечтать, что у тебя в руках была палочка моего Бенни, и что он хоть так отомстил за себя. Ведь может старая женщина вроде меня позволить себе небольшой самообман? — по её лицу пробежала слабая беспомощная улыбка.
От продолжения тяжелого разговора Кирстен спас мистер Ньюкасл, который, заметив неладное, бережно взял жену под локоть и увел с собой.
* * *
Камнеруб приложил личную печать к пергаменту и с усталым вздохом отодвинул увесистую стопку документов. Те, что были с пометкой «Срочно», тут же забрал Винторез, чтобы отправить совиной почтой.
Хотя работы теперь у него прибавилось вдвое, если не больше, никто не заговаривал с ним о повышении. Камнеруб всё ещё оставался поверенным рода Локхартов. Но гоблин совершенно не беспокоился на этот счет. В Гринготтсе последние пару десятилетий вводить в практику такой порядок: сначала руководство присматривается к нему и оценивает эффективность работы, и только когда станет видно, справляется он с новыми обязанностями или нет, последует приказ о повышении.
Да и кто из обычных поверенных может похвастаться тем, что ему выделили не одного помощника, а сразу четверых?
Вдобавок к четверке молодых и инициативных помощников, Камнеруб получал доступ к группе финансовых аналитиков и к команде весьма зубастых юристов, способных разобраться с любыми бюрократическими препонами, которые могло воздвигнуть на пути Локхарта министерство магии.
О том, чтобы перенести финансовые операции в маггловский мир, заговаривали далеко не впервые. Обитатели Гринготтса хорошо умели считать деньги и прекрасно понимали, какой многообещающий источник доходов упускают чистокровные снобы. Но все их начинания сталкивались с министерскими законами; сами гоблины организовать что-то подобное не могли, только в сотрудничестве с магами.
В этом и заключалась основная загвоздка. Министерство магии настаивало, что во главе предприятия обязательно должен стоять волшебник, не работавший на Гринготтс, и готовый это официально подтвердить. Так что подставные лица здесь не годились. Значит, нужно искать волшебника, обладающего деловой хваткой, у которого, вдобавок, нет предубеждений против работы с гоблинами. Не самая простая задача, особенно в Англии. А Совет Директоров, не желавший отдавать контроль над свежесозданным предприятием ненадежному человеку, добавил ещё одно требование — маг должен быть отмечен за заслуги перед Гринготтсом. После чего задача найти подходящего человека, и без того трудная, превращалась в практически невыполнимую.
И тут, как по заказу, появился Гилдерой Локхарт со своими мастерскими. То, что он сражался на стороне Гринготтса против ночных эльфов и лично спас жизнь Директору, отметало любые возражения, которые могли возникнуть у Совета. Оставалось только стряхнуть пыль со старых планов.
* * *
Еще через три дня в Гринготтсе снова вспомнили о Кирстен. На этот раз — по куда менее мрачному поводу. Её вызвал к себе Мерцающий. Раньше Кирстен с ним лично не встречалась. Она знала лишь, что этот высокопоставленный гоблин — один из тех, кто курировал работу взломщиков проклятий.
— Семьсот галлеонов поступили на ваш личный счет в день пресс-конференции, как и было обещано, — с порога заявил ей гоблин, даже не поздоровавшись, лишь жестом указал на стул напротив массивного письменного стола, предлагая присесть. Слегка поколебавшись, женщина приняла приглашение и села, во все глаза рассматривая гоблина. Мерцающий был худым, как щепка, его кожа имела землистый оттенок, а запавшие глаза лихорадочно горели. Что это с ним? Следы старого проклятия? — А вот с защитным снаряжением возникла заминка, — неохотно признал гоблин. — Среди взломщиков проклятий мало женщин, и комплекта подходящего размера просто не нашлось. Пришлось заказывать новый, да ещё доплачивать Шестопалу тридцать пять галлеонов за срочность.
Если он сейчас попробует стрясти с меня эти галлеоны, я устрою скандал на весь банк!
Но лишние расходы, как выяснилось, заботили Мерцающего в последнюю очередь.
— Вряд ли покойный Скуловерт часто упоминал моё имя?
— Он его вообще не упоминал.
— Жаль, — сказал Мерцающий, не изменившись в лице. — Тогда вам придется поверить мне на слово, что мы с ним были неплохо знакомы. С его учениками я тоже работал, и убедился, что старый брюзга всегда учил на совесть. Если он два года вас натаскивал, то знаний у вас должно быть вполне достаточно. Не хватает только опыта, а опыт — дело наживное. Мистики, с которыми вы работали во время недавних… неприятностей, — волшебница подумала, что только профессионал, с головой погруженный в работу и не замечающий ничего вокруг, мог бы назвать вторжение ночных эльфов «неприятностями», — они все отзываются о ваших действиях во время кризиса в самых превосходных степенях. Какой из этого следует вывод?
Кирстен подалась вперед на стуле, вцепившись пальцами в колени. Неужели?..
Мерцающий не стал долго ходить вокруг да около:
— Из-за предательства Огнеклыка мы потеряли две трети разрушителей проклятий. Пришлось срочно формировать новые команды из тех, кто уцелел, комплектуя их по минимуму, и даже так у нас отчаянная нехватка подготовленного персонала. Поэтому оставлять вас на прежней должности — это расточительство, которого Гринготтс больше не может себе позволить. Приказ о переводе в мой отдел с повышением в должности уже подписан. Так что можете начать собирать вещи, МакКенна. Экспедиция в Белиз должна была отправиться ещё вчера.
В эту минуту ирландке понадобилась вся её сила воли, чтобы не вскочить со стула и не пуститься в пляс.
* * *
Когда Кирстен вернулась из банка, чародей сразу понял, что там произошло что-то важное. Стоило ей выйти из камина, как она тут же вцепилась в него и затараторила с такой скоростью, что понять её было просто невозможно. Даже Рейстлин с его острым слухом разбирал лишь отдельные слова.
Маг сотворил стакан, наполнил его водой и предложил Кирстен, чтобы молодая женщина немного успокоилась.
— А теперь то же самое, но вдвое медленнее, — не скрывая веселья в глазах, предложил он.
Не сразу, но ему удалось выудить из перевозбужденной волшебницы подробности её встречи с Мерцающим.
— Конечно, мы поедем в Белиз, а там все хожено-перехожено по десять раз, — тараторила она, не в силах усидеть на месте от обуревавших её чувств, — и на богатый улов рассчитывать не приходится, но... — Кирстен замолчала и спрятала голову у него на груди, борясь с румянцем смущения. Наверное, до ирландки дошло, что она вела себя, как школьница, которую впервые пригласили на бал.
— …Но все равно в твоей карьере взломщицы проклятий начался новый этап, — подхватил чародей. — Поздравляю, Кирстен. Уверен, что у тебя всё получится.
Не поднимая глаз, рыжая волшебница задала вопрос, который не давал ей покоя с того момента, как она спустилась по ступенькам Гринготтса:
— Когда ты говорил мне, чтобы я не торопилась подавать заявление об уходе... ты что-то знал?
— Не знал, но догадаться, как они поступят, совсем нетрудно, — отмахнулся маг. — Это было самым естественным вариантом развитием событий; если в войске выбивают старших офицеров, их места занимают младшие.
Кирстен, наконец, справилась с собой и подняла на него глаза. Между ними повис невысказанный вопрос — что дальше?
* * *
В воздухе висел отчетливый запах окалины.
Маг в алой мантии сделал шаг назад, как художник перед мольбертом, оценивая результаты работы заклинания, и в конце концов признал его удовлетворительным. Манекен, который он атаковал, был закован в стальные доспехи. После пробного удара заклинанием броня не расплавилась, но раскалилась, как чайник, который поставили на плиту, забыв налить в него воды. Полученных ожогов рыцарю хватило бы, чтобы до конца битвы выйти из строя.
Совсем неплохо для второй попытки. К сожалению, не совсем то, что я имел в виду. Занесу в журнал, как удачный эксперимент, под условным названием «Заклинание Термического Ожога». А завтра пересчитаю структурную матрицу заклинания и попробую еще раз.
Он намеревался воссоздать Огненный Шар, сколько бы времени на это не ушло. Для Рейстлина это было вопросом принципа.
Восстановив поврежденный манекен небрежным Репаро и заперев лабораторию, чародей направился в библиотеку. Нужно было кое-что перепроверить, прежде чем снова сесть за расчеты.
* * *
Рейстлин начал новую серию экспериментов уже на следующий день после того, как распрощался с ирландской волшебницей. Вздыхать и проливать слезы по поводу расставания, как герой романтической баллады, маг не собирался.
Да, он успел привязаться к темпераментной ирландке, ему нравилось проводить с ней время. И, разумеется, ему будет её недоставать. Но никто из них не рассчитывал на долгие серьезные отношения и не давал друг другу никаких обещаний. Просто два одиноких человека, пути которых по воле судьбы на время пересеклись. Волшебница, осиротевшая еще в детстве из-за вспышки драконьей оспы, и волшебник, оставивший позади прежнюю жизнь и пытающийся найти себе место в новом мире.
Наверное, подсознательно они чувствовали, что жизнь рано или поздно найдет способ развести их в разные стороны, и стремились как следует насладиться тем временем, что им было отпущено. Её новое назначение лишь ускорило неизбежное.
* * *
В библиотеке маг застал Рокки. Маленький труженик орудовал метелкой из перьев, бережно смахивая пыль с книжных полок. Когда домовик заметил хозяина, на его карикатурном личике появилось преувеличенно серьезное выражение, и он с удвоенным усердием замахал метелкой.
Отослав домовика, Рейстлин собрался уже сесть за справочники, когда его взгляд упал на аккуратно вскрытый конверт, лежавший в открытом бюваре на письменном столе.
В письме Кирстен сообщала, что её команду уже успели переправить международным портключом в Белиз. Они остановились в Сан-Игнасио, где был расположен перевалочный пункт для взломщиков проклятий. Откуда команда должна была отправиться прямиком в джунгли, в поисках руин майянских городов, которые были окружены магической защитой, и поэтому маггловские археологи их не обнаружили. К письму была приложена колдография. Кирстен, уже успевшая переодеться в защитный костюм взломщицы проклятий, стояла на террасе, увитой зеленью, улыбалась и махала ему рукой. И Рейстлин, никогда не страдавший сентиментальностью, почувствовал, как его губы против воли растягиваются в ответной улыбке.
— Не забывай меня! — попросила волшебница.
— Не забуду, — пообещал Рейстлин.
Наклонившись, он приподнял подбородок Кирстен, и их губы слились в долгом прощальном поцелуе.
* * *
В конце мая Рейстлину пришлось отложить эксперименты — ему снова пришло приглашение из Гринготтса. С одним лишь отличием, что адресатом письма был не поверенный рода, а сам Директор.
Малый зал приемов к этому времени уже успели восстановить, разве что стражи на входе было вдвое больше.
— Ваша догадка по поводу того, что эльфийские убийцы использовали Оборотное зелье, подтвердилась, — сообщил Директор, когда с формальностями было покончено. — Наши мистики не смогли понять только одного — как вам на глазок удалось определить, что они использовали для маскировки именно это зелье. Саламандр заверил меня, что это невозможно понять без довольно сложного анализа крови.
— Оборотка полностью меняет внешность и голос. Но после приема зелья нужно какое-то время, чтобы приспособиться к изменившимся пропорциям тела и к другой длине конечностей. Та же проблема возникает после того, как зелье прекращает действие, — когда чародей объяснял свою догадку Кирстен, он привел сравнение с человеком, который сошел на берег после долгого морского путешествия, когда его ноги уже привыкли к качке и отвыкли от твердой почвы. Но для гоблинов, среди которых моряков отродясь не водилось, такое объяснение стало бы пустым звуком. — А тех, у кого эльфы взяли волосы или ногти, вы уже нашли?
— Забавно, что вы об этом спросили, — как оказалось, Хвата и остатки его отряда недавно обнаружил один из патрулей Стражей Границы. Незадачливые мятежники страдали от голода и обезвоживания. Вдобавок патрулю на обратном пути пришлось сразиться с разведчиками-миконидами. Так что, промедли криннский маг со своей догадкой, и Хвату пришлось бы несладко.
Рейстлин терялся в догадках, зачем его пригласили на самом деле. Не для того же, чтобы сообщить об участи нескольких ренегатов, которым хватило глупости последовать за Огнеклыком?
Директор не стал томить его ожиданием. Причина оказалась до крайности проста — глава лондонского Гринготтса решил окончательно уладить вопрос с его наградой.
* * *
— Мне казалось, что мы уже в прошлый раз закрыли этот вопрос, — приподнял бровь чародей.
— Закрыли. Но это было до того, как меня пытались убить, и некий маг спас жизнь. За это полагается отдельная награда.
Директор извлек из ящика стола шкатулку из темного дерева и подвинул её к Локхарту. Лакированная крышка шкатулки плавно открылась, горделиво демонстрируя своё содержимое.
— Я носил этот боевой нож, когда служил в Стражах Границы, — сообщил Директор с гордостью в голосе. — Клинок выкован Мастером-Кузнецом. Ножны зачарованы; они заблокируют проявляющие чары, кроме самых могущественных.
Чародей, не отрывая глаз от подарка, полез в кошелек.
— Я слышал, что клинки не положено дарить просто так...
— Человеческое суеверие. Мы, гоблины, дарили друг другу сталь еще в те времена, когда на поверхности в ходу была бронза.
— Тогда... — Локхарт сделал совсем короткую паузу и продолжил: — Мне известно, как высоко в Гринготтсе ценят изделия своих мастеров. Как и то, что мои собратья по магии частенько нарушают договоры, если дело касается изделий гоблинской работы. Я готов внести в завещание пункт, согласно которому после моей смерти кинжал должен вернуться в Гринготтс.
Директор не сдержал улыбки; он умел ценить широкие жесты. Тем более, успев неплохо оценить Локхарта, он был уверен, что молодой волшебник поступил так не из желания к нему подольститься.
* * *
Гоблинский боевой нож оказался отличным прямым кинжалом, с бритвенно острым лезвием и удобной рукояткой, обтянутой кожей неизвестного животного.
У Рейстлина, который провел много времени среди воинов, даже мысли не возникло о том, чтобы оскорбить гордого гоблина попыткой отказаться от дорогого подарка. А экспромт по поводу завещания было своего рода извинением за то, что он поспешил составить мнение о гоблинах до того, как получил возможность встретиться с ними.
Гоблины Кринна были неумным и трусоватым народцем; презрение, которое к ним питали все другие расы, было вполне заслуженным. Даже в армии Темной Владычицы у гоблинов не было шансов продвинуться; хобгоблин Тоэд стал единственным исключением, о котором знал Рейстлин, и то продвижением по службе жабоподобный толстяк был обязан отнюдь не полководческим или воинским талантам. Гоблины Гринготтса совсем не напоминали своих криннских собратьев. Среди них встречались и храбрые воины, и искусные мастера, и могущественные маги.
Конечно, идеализировать их тоже не стоит — достаточно вспомнить об Огнеклыке и о том, что за ним пошла далеко не жалкая кучка отщепенцев.
* * *
Но каким бы великолепным ни был подарок Директора, чародей понимал, что куда ценнее было другое — благодаря улучшившимся отношениям с гоблинами, отпало последнее препятствие на пути к следующей фазе его плана.
То, что началось, как простое желание криннского мага немного подзаработать, со временем навело его на мысль, что не стоит ограничиваться одной мастерской. Рейстлин планировал привлечь на работу других магглорожденных и сквибов. Пусть осваивают те области, в которых чистокровные маги ничего не смыслили, или просто брезговали.
Сейчас их вынуждают или трудиться за нищенскую плату, или эмигрировать в другие страны, где придется начинать всё с нуля. А ведь среди магглорожденных хватало талантливых и трудолюбивых волшебников. Недоставало лишь того, кто взял бы на себя роль организатора, и у кого нашлись бы деньги, чтобы профинансировать создание новых предприятий.
Помимо дополнительного дохода, все эти люди окажутся у него в долгу, что совсем не плохо. Пусть даже сейчас голоса магглорожденных в Магической Британии не слышны, но так будет не всегда. С каждым годом их будет становиться все больше и больше, а значит, все громче будут звучать голоса недовольных. И все эти люди пойдут за тем, кто предложит хоть какую-то альтернативу нынешнему незавидному положению дел.
И лучше пусть это буду я, чем какой-нибудь радикал, мечтающий залить все кровью. Или политикан с хорошо подвешенным языком, который пообещает им с три короба, чтобы потом ободрать их, как липку.
* * *
«Ежедневный Пророк» со статьей о гоблинской пресс-конференции попал на стол к Дамблдору вместе с утренней почтой.
Давненько мне не приходилось слышать о ночных эльфах!
Злобные и коварные существа, не имеющие ничего общего с обитателями Благого и Неблагого двора, были очень давней и очень серьезной проблемой. К сожалению, в Магической Британии предпочитали бороться с более простыми и понятными проблемами, например, с оборотнями. И им не было никакого дела до живущих где-то глубоко под землей злобных коротышек, которые и вылезают-то оттуда не чаще раза в столетие. Дамблдор в своё время пытался убедить Министерство магии воспринимать ночников как серьезную угрозу, но довольно быстро отказался от этой мысли. Он вовремя понял — если чересчур надавить на чиновников, то скорее можно добиться противоположных результатов.
Ещё не хватало нам вспышки массовой истерии, направленной против всех нечеловеческих рас. Когда эмоции берут верх над разумом, а в душах людей поднимается мутная волна страха, куда проще протолкнуть через Визенгамот откровенно дискриминационные законы. Тем более сейчас, когда есть такой замечательный повод. «Нелюди хотели украсть наше золото!»
Внимательные голубые глаза старого волшебника скользили по строчкам, пытаясь представить, как всё было на самом деле. Вряд ли репортеры, описывавшие сражение с чужих слов, представляли себе, насколько ужасными могут быть Теневые Звери. Сам Дамблдор с ними не сталкивался, но Фламель в одной из бесед с молодым еще Альбусом описал их внешность и повадки, не скрывая отвратительных подробностей.
Старый волшебник поёжился при мысли о том, что могло бы ждать Британию, попади один из Теневых Зверей в руки Волдеморта. У Тома хватило бы амбиций — и глупости — попытаться использовать Зверя, как он использовал оборотней и великанов. Результаты были бы катастрофическими. Дамблдор сомневался, что даже он, при всей своей немалой магической силе и с поддержкой Старшей палочки, управился бы с Теневым Зверем в одиночку. А объединяться в Кольцо для сотворения заклятий, как гоблинские мистики, волшебники были, увы, не способны.
Дамблдор дважды подчеркнул ту часть заметки, где упоминалось об акромантулах, которых использовали в бою ночные эльфы.
Нужно намекнуть Хагриду, чтобы предпринял что-нибудь по поводу Арагога и его потомства. Если о колонии в Запретном Лесу станет известно публике, это может вызвать нежелательные ассоциации.
Дамблдор остановился, когда его взор упал на абзацы, где говорилось о роли, сыгранной Гилдероем Локхартом. Он перечитал написанное дважды, чтобы убедиться, что ему это не померещилось.
Гилдероя Локхарта директор считал педагогической неудачей своих коллег, в первую очередь — Флитвика. За семь лет им так и не удалось перенаправить неуемную энергию юного Гила в созидательное русло. Когда этот сорвиголова, наконец, покинул Хогвартс, Филиус и Минерва были не единственными, кто вздохнул с облегчением.
Глядя на колдографию, Дамблдор обратил внимание не только на сияющего Защитника. Хотя колдография с Патронусом была, безусловно, удачным ходом. Трудно представить более удачный способ произвести впечатление на читателей, и убедить их, что всё рассказанное тобой — правда. Директор отметил, что Локхарт сменил стиль одежды — вместо пышных камзолов и плащей попугайского оттенка он надел куда менее вызывающую, но более элегантную алую мантию. И держался молодой волшебник совсем по-другому — без вызова и бравады, со спокойным достоинством.
Нужно было признать, что они сильно ошибались, когда оценивали перспективы Локхарта по его поведению в Хогвартсе. Судя по всему, юноша все-таки взялся за ум.
Возможно, для него, как для многих других, включая меня, лучшим учителем стала сама жизнь.

|
Очень интересное произведение!
С нетерпением жду продолжения! 1 |
|
|
Прикольно, с удовольствием всю эту мясорубку изучила из-за предыдущего комментария, и так она освежающе подействовала на меня, спасибо! Совсем не разбираюсь в исходном для ГГ каноне, но это мне не мешало. И не страшно, и эпично. МС, на мой взгляд, но я люблю МС. И, в целом, можно сказать, что остальные герои не сильно так-то слабее, просто у всех свои функции, а у ГГ просто она ключевая. Прям здорово, какие-то локации новые и мир интересный. Прикольно, сколько всего настроили в Гринготтсе. Наверное, это откуда-то у вас, все эти подземелья и названия залов, но я ничего такого не читала и на новенького вообще очень понравилось. При этом баланс есть между проработкой деталей: нет ухода в какие-то дебри занудные чисто теоретического или предметного прописывания мира, которые абсолютно никому не нужны ни для понимания происходящего/героев, ни для связи событий. Или там вот у авторов экшн-фиков часто бывают внезапные перекосы с каким-нибудь «описанием щита Ахилла», которое при этом ещё и в 99,999% случаев корявое, так вот, в этой работе ничего подобного нет. Всё четко и по делу, если деталь есть, то она работает или, можно не сомневаться, — потом сработает.
Показать полностью
Патологическая тяга у всех персонажей разбрасывать пафосные или иронические one-liner-ы, и сами они не очень сильно риторикой друг от друга отличаются (кроме Пэкмэна иногда), но шутки уместные и часто забавные. Да и как будто риторика тут не самое главное, а главное — эпичное месиво и крутые разборки. Подписалась, потому что отлично запомнилось и не боюсь забыть, если проды будут редко выходить. Жду битву с животным класса ХХХХХХ^Х, а то чот ожидала, что оно там будет в подземельях, ан нет. И тоже приятно, не всё на блюдечке с голубой каемочкой. 1 |
|
|
Lita_Lanser спасибо за отзыв.
Жду битву с животным класса ХХХХХХ^Х, а то чот ожидала, что оно там будет в подземельях, ан нет. И тоже приятно, не всё на блюдечке с голубой каемочкой. Вы правы, это было бы слишком просто. 1 |
|
|
Лори-Валери Онлайн
|
|
|
Lita_Lanser
В каноне это писатель, фанфарон, преподаватель Защиты от тёмных искусств. Во входном тесте — ни одного вопроса по предмету, любит всем давать советы в их области, спец по части создания личного бренда и заклятия Забвения. |
|
|
Лори-Валери
Нене, не в этом каноне)) В исходном для ГГ: то бишь, в том мире, откуда он в Локхарта переместился. В этом-то каноне, гаррипоттеровском, всё понятно. Блин, спросонок три раза перечитала Ваш ответ и сначала подумала «а зачем ему в такого же перемещаться». |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |