Мира и Матвей (гет)

— Мира, просыпайся… — сквозь дрёму донёсся ласковый голос, но Мира только отвернулась в другую сторону и зарылась лицом поглубже в подушку.

Её тронули за плечо.

— Ещё минуточку, — сонно пробормотала она.

— Ты говорила это десять минут назад.

— Угу…

— Машина через час будет. Ты же помнишь, что мы собрались на Говерлу?

Что-то такое припоминала, но, видимо, вчера она была не в себе, раз согласилась на такую рань.

— А позже нельзя туда поехать?

— Будет жарко. И людей много.

— А завтра?

— Завтра утром дождь обещали.

Чёрт, у него на всё аргумент припасён?

— А по-моему, и здесь неплохо. Иди ко мне.

Мира попыталась вслепую ухватить его за край футболки и утащить к себе, но просчиталась: пойманной оказалась её собственная ладонь. Матвей притянул её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Я же знаю тебя, ты сама будешь жалеть, если поездка сорвётся.

— Да встаю я. Ты и мёртвого из могилы достанешь, — проворчала Мира уже скорее с деланным недовольством, чем с настоящим. Всё равно остатки сна за его мягкими уговорами окончательно улетучились.

Матвей сидел на краю одеяла, уже одетый в спортивный костюм. У стены стояли их собранные с вечера рюкзаки. Перепроверять свой нужды не было: обо всём необходимом Матвей наверняка позаботился. Так же, как и о транспорте. И о других мелочах, о которых она пока даже не догадывается. Какое же это удовольствие отдыхать с тем, кто берёт на себя все организаторские вопросы.

Мира спустила ноги на пол и, бросив взгляд на Матвея, не сдержала улыбки. Сердце забилось в радостном волнении и ожидании чего-то хорошего. Удивительное дело: ещё минуту назад ей не хотелось выползать из-под одеяла, а сейчас в ней сил и энергии покорить все вершины мира. Ну что за чудо, к такому ведь и привыкнуть можно.

Ей страшно к этому привыкать.

К восьми утра они подъехали к турбазе «Заросляк». Мира с большим облегчением вылезла из машины, в которой от тряски по бездорожью её успело немного укачать, и огляделась: чужие автомобили, стоящие тут и там, деревянные ларьки с сувенирами, вокруг которых бродили редкие туристы, но главное — лес и ведущая к нему дорога. В груди уже разгорались знакомые с детства нетерпение и исследовательский азарт.

— Есть два пути: синий и зелёный, — сообщил Матвей, когда они двинулись вперёд. — Про синий говорят, он короче, но может быть круче. Зелёный — более пологий. По какому хочешь пойти?

— Кинем монетку? — Мира порылась в карманах в поисках мелочи и достала завалявшуюся пятикопеечную монету. — Орёл — синий, решка — зелёный. — Она подбросила её вверх и ловко поймала. — Идём зелёным.

Лес встретил прохладой, запахом хвои, мокрого мха и сырой земли. Слева шумела речка, и этот звук был самым громким среди потрескиваний, постукиваний и редкого писка какой-то птицы.

— Это, кстати, река Прут, она здесь берёт начало, — пояснил Матвей, когда Мира подошла ближе к каменистому руслу, чтобы сделать фото.

Следовать маршруту было легко: начерченные краской на стволах деревьев синие и зелёные стрелки указывали, в каком направлении двигаться. На развилке свернули на зелёный маршрут.

А вот идти в гору по переплетению скользких корней оказалось совсем непросто. То, что сначала представлялось легкой прогулкой по лесу, очень скоро таковой быть перестало. Мира отложила фотоаппарат, сосредоточившись на дыхании и поддержании того бодрого темпа, который они взяли. С тоской она вспомнила занятия волейболом, которые бросила прошлой весной из-за подготовки к экзаменам. Нужно бы снова к ним вернуться.

Чем выше они поднимались, тем ниже становилась окружающая растительность. Смерековый лес сменился густым кустарником можжевельника, а идти теперь предстояло по узкой каменистой тропинке. Дорога вверх становилась всё более крутой, каждый шаг приходилось контролировать, чтобы не оступиться на каком-то неустойчивом камне или не поскользнуться на мокрой земле. Матвей часто поглядывал на неё, подавая руку на сложных участках.

В пути они нагнали пару туристов, парня и девушку, которые медленно поднимались по тропе. В этом месте по камням приходилось чуть ли не карабкаться. Усталость и давно сбившееся дыхание отошли на второй план, всё внимание сузилось до простой задачи: куда поставить ногу. По сторонам Мира не смотрела, сосредоточившись на своих шагах, как вдруг услышала звонкий вскрик, а в следующий миг увидела, как Матвей подхватывает под локоть оступившуюся девушку, не давая ей упасть.

— Всё нормально? Вы как? — встревоженно спросил он.

— Д-да, всё хорошо. Спасибо.

В ту же секунду рядом оказался её спутник.

— Лесь, ты в порядке?

— Да нормально я, случайно поскользнулась, — с нервной улыбкой отозвалась она, убирая с лица прядь коротких рыжих волос. — Пойдём.

— Давай впереди теперь будешь, — сказал парень, подавая ей руку. Прежде чем последовать за ней, он обернулся: — Спасибо большое!

Подождав, пока они поднимутся выше, Матвей указал рукой наверх:

— Там сделаем остановку. Только осторожнее, Мир, камни здесь неустойчивые.

До его условного «там» они добирались по меньшей мере четверть часа, пока наконец не вышли на большую пологую площадку, покрытую травой и камнями.

— Воды, — первым же делом попросила Мира, и Матвей достал из её рюкзака литровую бутылку. Сделав несколько жадных глотков, она отдала её, а сама обессиленно уткнулась лбом ему в плечо.

— Устала? — На спину легли ладони, покачивая её из стороны в сторону.

— Мм, не то слово. Мне кажется, хозяин жестко простебал нас, когда назвал это «легкою прогулянкою».

— Не обязательно, — усмехнулся Матвей. — Вполне возможно, для него так и есть. Это нам непривычно.

— А ты сам как?

— Это оказалось немного сложнее, чем я представлял, — признался он.

До слуха долетел обрывок чужого разговора. Парочка, с которой они столкнулись накануне, уже отошла от инцидента с падением и теперь увлечённо обсуждала подъём:

— Смотри, осталось не так уж много, — парень указал пальцем на высившуюся впереди вершину, частично скрытую туманом. — Последний рывок.

— Офигеть, не могу поверить, что мы почти сделали это.

— Не хочу их расстраивать, — проговорил на ухо Матвей, — но это не та вершина. Настоящая откроется за ней.

— Серьёзно? Ты только что лишил меня последней надежды.

— От иллюзий лучше избавляться на берегу, — с иронией заметил он. — Посмотри лучше сюда. — Он положил руки Мире на плечи и развернул её.

От картины, которая ей открылась, захватило дух. До самого горизонта тянулись горы. Они напоминали застывшие гребни волн — темно-зелёные внизу, у ног, и уходящие в синеву вдали. Над ними нависали, почти касаясь их, белоснежные клубящиеся облака. Здесь они казались непривычно близкими и обманчиво досягаемыми.

Миру вдруг переполнил восторг от того, что она здесь и что он рядом, обнимает её за плечи и видит то же, что и она. Мир, оказывается, такой неповторимо прекрасный и может дать ощутить ту полноту счастья, о которой она раньше и не подозревала. Не умея выразить всё это словами, она повернулась к Матвею и коснулась его губ в невесомом поцелуе.

Обернувшись, она заметила стоящую в паре шагов ту самую едва не упавшую девушку. Встретившись с Мирой глазами, она приветливо улыбнулась.

— Хотела ещё раз поблагодарить за спасение. Угощайтесь, — сказала она, подходя ближе и протягивая им раскрытую плитку шоколада.

— Да ладно, пустяки, — ответил Матвей, отламывая несколько кусочков.

— Ничего не пустяки, — подошёл к ним парень и представился: — Я Саша, кстати, а это — Леся.

Пришла и их очередь называть имена.

— Ух ты, красиво вместе звучит, — сказала Леся.

Мира хотела было поделиться, что мама специально выбрала им имена, начинающиеся на её любимую букву, но вовремя прикусила язык. Эта девушка явно видела их поцелуй и последнее, что она ожидает услышать, так это то, что они брат и сестра.

Разговорились о насущном.

— Погода, конечно, отличная, здесь нам повезло, и природа просто класс, — делился впечатлениями Саша, — но мы не ожидали, что будет так сложно. Думали, ну две тыщи метров, пускают всех без разбора, не Эльбрус уж точно, справимся легко, а нет, нифига.

— На Эльбрус после такого мы точно не пойдём, — вставила Леся. — Я, конечно, люблю экстрим, но не такой напряжный. Зато эти виды, — махнула она рукой в сторону гор, — всё компенсируют. Жаль только, что батарейки нашего фотика сели.

— Я могу вас сфотографировать и скинуть потом на почту, — предложила Мира.

— Ух ты, правда? — всплеснула руками Леся. — Саш, пойдём.

После десятка сделанных фото она предложила сфотографировать и их с Матвеем.

— Давайте вот здесь на камне, на фоне облака. Как будто над пропастью, очень романтично.

Мира обняла его обеими руками, Матвей положил руку ей на плечо, но сделал это так скованно, как будто они были случайными знакомыми, которым пришлось изображать близость на фото.

После привала дальше пошли уже вчетвером. Подъём длился долго, а последняя сотня метров, казалось, не кончится никогда. Лёгкие горели, рюкзак, такой лёгкий у подножья горы, давил на спину и плечи, к тому же следовало быть предельно осторожным, чтобы не оступиться и не покатиться вниз по склону. В таком положении было не до разговоров, хватало только на краткие подбадривания друг друга: «Осталось ещё чуть-чуть», «Давайте, мы сможем», «Вершина близко». В какой-то момент эти слова оказались правдой. Мира не поверила своим глазам, когда из белёсой мглы показались очертания стелы и высокого креста. На бурную радость уже не хватало сил, она привалилась к плечу Матвея с мыслью, что здесь и останется.

Вершина оказалась плоской, усыпанной камнями площадкой и, пожалуй, самым многолюдным местом на всей горе: повсюду сновали туристы — фотографировались рядом с достопримечательностями, болтали или сидели на камнях. А ещё здесь было холодно, и ветровка, которую Мира надела по пути, спасала лишь отчасти. Матвей достал из своего рюкзака шарф и накинул его ей на шею.

— Откуда? — только и спросила Мира.

— На всякий случай решил захватить, — с улыбкой пожал он плечами.

После серии обязательных фото все упали на камни для долгожданного перекуса. Матвей достал термос с чаем, пластиковые стаканчики и разлил его на четверых. В ход пошли и завёрнутые в фольгу бутерброды, наконец дождавшиеся своего часа.

— Боже, в жизни не пила такого вкусного чая, — призналась Леся. — Что это за сорт?

— Обычный чёрный с лимоном, — ответил Матвей. — Это всё из-за высоты.

— Жаль, мы не додумались взять. Но зато у нас есть орехи! Держите.

Из-за накрывшего вершину облака ничего не было видно дальше десятка метров. Создавалось впечатление, что они попали на какой-то далёкий, оторванный от мира осколок суши, со всех сторон продуваемый ветрами. Зато под чай и перекус удалось познакомиться поближе.

— Вы откуда? — поинтересовалась Мира.

— Из Петрозаводска. Это Карелия.

— О, это же на севере… А почему сюда, а не на…

— Не на море поехали? — весело перебила её Леся. — Мы не то чтобы прямо любители, к тому же и так туда часто ездим. В этот раз захотелось чего-то новенького, тем более и повод был, — бросила она заговорщический взгляд на Сашу.

— А где остановились?

— В Яремче. А вы?

— В Татарове. Это недалеко, кстати.

Проболтав так ещё некоторое время и начав потихоньку замерзать, все дружно решили, что пора спускаться вниз.

Мира надеялась, что обратный путь пройдёт бодрее, но здесь её ждало разочарование. Оказалось, что спускаться по камням ничуть не легче, чем подниматься, а местами — даже напряжённее. Из леса вышли изрядно уставшими. Мира с тоской вспоминала съеденные на вершине бутерброды, от которых в желудке уже не осталось ни намёка.

В какой-то момент все четверо остановились. Нужно было решать, что дальше. Прощаться или…

— А не хотите к нам, в Татаров? — неожиданно предложил Матвей. — У нас там ресторан поблизости, а у хозяина, слышал, есть пара свободных номеров. Можно переночевать, а если не выйдет, то без проблем возьмёте такси до Яремче.

— Классная идея! — радостно хлопнула в ладоши Леся. — Саш, ты как?

Её парень с воодушевлением согласился.

Когда все вчетвером направлялись к ожидавшей их машине, Мира украдкой взглянула на Матвея. Его предложение и удивило, и обрадовало. Она никак не ожидала, что он так просто позволит нарушить их уединение, но в то же время ей отчего-то не хотелось заканчивать это случайное знакомство. Конечно, Саша и Леся были приятными ребятами, и она бы с удовольствием продолжила общение с ними, но помимо этого было и ещё что-то, что никак не отпускало… Новое, непривычное чувство, что их принимают за обычную пару и что не нужно скрывать отношения и шифроваться. Его хотелось продлить ещё чуть-чуть.

* * *

Мира смотрела на тлеющие угли в мангале и, кутаясь в плед, слушала, как Леся пытается угадать своего персонажа. Где-то в темноте, куда не достигал свет фонаря, пищали полчища комаров, но дымящиеся спирали, которыми любезно поделился хозяин, успешно отпугивали их.

— Окей, что мне известно: я женщина, писательница, жила в девятнадцатом веке, — загибала пальцы Леся. — Так, что ещё? Мою книгу экранизировали.

— И не раз, — подсказал ей Саша.

— А в каком возрасте я умерла?

— Неправильный вопрос.

— Тогда… я умерла в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет?

— Да, — ответил Матвей.

— Как будто мне это что-то даст, — пробурчала Леся. — Я не настолько знакома с биографиями писателей. Саш, скажи, я хоть читала её книгу?

— Не знаю, не помню, чтобы ты о ней упоминала.

— Ладно… Это роман про любовь?

— Да.

— Нет.

Мира повернулась к сидящему рядом Матвею:

— Не путай её. Там любовь — центральная линия.

— Я бы не назвал это любовью, — с улыбкой возразил он.

— А это уже твои личные интерпретации.

— Я знаю! Джейн Остин! — торжествующе воскликнула Леся.

Матвей покачал головой:

— Нет, она умерла в сорок один. Но эта писательница тоже очень известна.

— Хм, Шарлотта Бронте?

— Нет, но близко.

— Точно! Сестра её, которая «Грозовой перевал» написала… Эмили!

— Бинго, — поздравил её Саша. — Это надо отметить. — Он разлил остатки вина по пластиковым стаканам и передал каждому в руки.

Леся тем временем сорвала со своего лба приклеенный листок с именем писательницы и, сложив вчетверо, запустила его в мангал. Через несколько секунд на углях вспыхнул маленький огонёк.

— Самое обидное, что я читала её, на первом курсе ещё, но сюжет почему-то стёрся из головы, — призналась она.

— А я ещё в школе, в десятом классе. Помню, она меня впечатлила, и я подсунула её Матвею, но наши мнения не сошлись.

— А как давно вы знаете друг друга?

— Да всю жизнь, — не задумываясь ответила Мира.

Леся в удивлении вскинула брови. Следующий вопрос уже висел в воздухе, и нужно было заранее отыскать на него ответ, но то ли вино, то ли общая усталость от насыщенного дня мешали думать. К счастью, Матвей вовремя сориентировался:

— Мы соседи. Всю жизнь делим одну лестничную площадку. Можно сказать, что знакомы почти с младенчества.

— Правда? — Лесины глаза зажглись любопытством. Она подалась немного вперёд на своём плетёном кресле. — Круто! И что, прямо дружили с самого детства?

— Да, дружили.

— Ух ты, даже не думала, что так бывает. Я имею в виду, близко знать друг друга с глубокого детства и не начать воспринимать как брата или сестру.

Матвей выдавил неловкую усмешку, не найдя, что на это ответить. Они с Мирой переглянулись и тут же отвели взгляд. Нарушить затянувшуюся паузу поспешил Саша:

— Да ладно, Лесь, пары из друзей детства не такая уж и редкость. Моя тётя и её муж, к примеру. Дружили с первого класса и поженились сразу же после школы. До сих пор живут вместе.

— Ой, я же не о том, что это странно, — всполошилась Леся, — наоборот, я считаю это классным, просто мне такие не встречались, и я… — Она махнула рукой и виновато рассмеялась. — Вообще не обращайте внимания, я иногда говорю что-то, а потом уже думаю.

— Иногда? — с иронией переспросил Саша.

В его сторону полетела горсть сорванных с ближайшего куста листьев, а затем Леся снова вернулась к расспросам:

— И вы, наверное, со школы вместе?

— Э, нет, только недавно сошлись, — ответил Матвей и быстро перевёл тему: — А вы как давно встречаетесь?

— С конца второго курса. Но вообще-то, — Леся взяла своего парня за руку и продемонстрировала парные кольца на безымянных пальцах, — мы уже поженились.

— О, поздравляю, — на автомате выдала Мира. — А… а когда?..

— Две недели как. Сразу после выпуска из универа.

Она смотрела на молодую пару напротив, улыбалась и не могла понять, почему эта простая новость ввергла её в такое замешательство. Брак казался чем-то далёким, делом старшего поколения, как её родителей, например, или же сюжетным ходом большинства телевизионных мыльных опер, и отчего-то мысль, что юные ребята, её ровесники, могут так запросто сыграть свадьбу, не укладывалась в голове. Она взбаламутила что-то внутри, подняла со дна, как брошенный в чистую воду пруда камень. Сидеть и продолжать разговор как ни в чём не бывало стало неудобно и неуютно, захотелось уйти и дать время осадку осесть и себе прийти в норму.

— Так это у вас, выходит, медовый месяц? — спросил Матвей. — А почему решили поехать в горы?

— Захотелось чего-то новенького. К тому же мы выбирали, куда можно без загранника съездить. У Саши он просрочен.

— И как вам здесь?

— Очень красивая природа, — с чувством призналась Леся. — У нас в Карелии тоже, кстати. Другая, конечно, но тоже красивая. О! — воскликнула она, едва не подскочив на месте от посетившей голову идеи. — А приезжайте к нам, сами увидите. Мы в двушке живём, так что можно будет у нас остановиться и не платить за отели.

Матвей натянуто улыбнулся.

— Спасибо за приглашение, но это не так уж просто. Работа, да и в общем дела…

— Так в августе можно, — предложил Саша. — На рафтинг бы сходили. Бывали когда-то?

— Нет, пока не случалось. А… свадьбу вы в Петрозаводске сыграли?

Неуклюжая попытка Матвея переключить внимание удалась. Леся с охотой принялась делиться подробностями:

— Конечно, где же ещё. Мы вообще довольно скромно всё отпраздновали. Не фанаты этих огромных застолий, да и финансы были ограничены. Его родители, кстати, говорили, что рано вступать в брак, надо сначала на ноги встать. Но это, мы считаем, ерунда. Типа мы и так живём вместе, от штампа в паспорте ничего не поменяется.

— У них просто женитьба и дети идут в неразрывной связке.

— О, ну детей мы ещё лет пять как минимум не планируем заводить.

— Определённо, — подтвердил Саша. — Это вообще советский стереотип, что якобы после свадьбы обязательно идут дети. Нам спешить некуда.

— Ага, это серьёзный вопрос, и к этому нужно быть готовым. У нас есть знакомые пары, которые вообще никогда не планируют их заводить. А вы бы хотели детей? — вдруг поинтересовалась Леся.

Они с Матвеем ответили одновременно:

— Нет.

— Да.

Мире потребовалась секунда на то, чтобы осознать, что она не ослышалась.

— Что? — повернулась она к нему. — Ты серьёзно?

— Нет, — поспешно сказал он. — То есть, в смысле, я гипотетически. Как о полёте на Луну.

Повисло молчание, на фоне которого отчётливо слышались стрекот кузнечиков и далёкое уханье совы.

— Я даже гипотетически не хочу лететь на Луну, — медленно проговорила Мира, позабыв, что они не одни, их слушают и за ними наблюдают.

— Я тоже туда не собираюсь.

— Хорошо.

— Ладно.

Они всё ещё смотрели друг на друга, ничего больше не произнося, пока Сашин голос не нарушил тишину:

— Может, сыграем в крокодила?

* * *

Когда Мира вышла из душа, на прикроватной тумбочке уже стояли две чашки чая. Матвей сидел на стуле у стены. При её появлении он поднялся:

— Будешь чай?

— Нет, внизу напилась.

Она прошла дальше и присела на край кровати, стараясь не смотреть на него.

— Мир, что случилось?

— Ничего.

Ведь правда же, ничего? Мира взялась за расчёску и принялась старательно расчёсывать высушенные феном волосы. Взгляд бегал по деталям обстановки их номера, ни на чём конкретно не задерживаясь. Она по-глупому тянула время, зная, что всё равно долго так продолжаться не сможет.

— Я же вижу. Просто скажи мне.

Горло сдавило. Мира сглотнула горький ком и постаралась ответить спокойно:

— Я не знаю, что сказать. Я… не думала, что ты хочешь «полететь на Луну».

Она бросила на Матвея опасливый взгляд, одновременно и боясь увидеть его реакцию, и не в силах позволить себе её пропустить. Он отозвался с готовностью, словно только и ждал от неё этих слов.

— Я же говорил, что это гипотетически. И вопрос звучал как «хотел бы», а не «хочешь». Это большая разница.

— По мне так нет.

— У меня это случайно вырвалось. Я не подумал. Конечно, я понимаю, что это невозможно.

— Угу.

Мира уронила расчёску на колени и начала заплетать косу. Пальцы слушались плохо, пряди спутывались, и приходилось всякий раз начинать заново.

— Не нужно об этом думать.

— Я бы и не хотела. Оно само теперь в голову лезет.

Как же тяжело признать, что всё то эйфорическое счастье последних дней держалось на трусливом избегании вопросов о будущем. Теперь они зазвучали разом, и от их гула никуда не скрыться, как ни затыкай уши.

— Я даже не знаю, о чём мне можно думать.

Она услышала скрип стула и звук шагов по паркету. Матвей сел рядом с ней на покрывало и взял её руки в свои.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же не знаю, какие у тебя планы. На что мне рассчитывать. — Губы сами собой кривились в нервной, дёрганой улыбке. — Может, ты через несколько лет вообще жениться собрался.

— Что? — Он сжал её ладони. — Нет, конечно! Откуда вообще такие мысли?

Мира медленно вдохнула, силясь поднять на него глаза. Что если она увидит в нём подтверждение своим сомнениям и страхам?

— Я не могу знать, чего стоит ожидать в нашей ситуации, — слова выдавливались с большим трудом, грозились застрять в гортани. — Мы ничего не обсуждали. Может, ты…

— Ты считаешь, что я мог бы всё это начать только чтобы… чтобы… — его голос оборвался, словно он не мог заставить себя договорить. Переборов себя, через несколько секунд он продолжил уже ровнее: — Мир, я ведь, как и ты, тоже впервые оказался в такой ситуации. Поэтому и тянул с вопросом, потому что не знал, как ты отреагируешь. В общем, я хотел предложить тебе жить вместе. В новой квартире.

— Ты хочешь, чтобы я переехала с тобой? — растерянно переспросила Мира.

— Да.

— Тебе же… не только сейчас пришла в голову эта идея?

— Нет, я с самого начала думал об этом. Мы ведь не можем быть вместе и продолжать жить… с ними в одном доме. Я хотел снять жильё, но раз они купили квартиру, другого варианта не остаётся. Теперь никто не поймёт, если мы станем жить на съёме, — с досадой закончил Матвей.

Пока он молчал, Мира пыталась привести в порядок свои чувства. У неё хаос внутри, мешанина из страхов и надежд. Вот только что она боялась того, что он признает её временным вариантом, как он предлагает ей переезд. Жить только вдвоём… об этом она не смела раньше и мечтать, а сейчас не могла поверить. Слишком зыбко и нереально, как сновидение поутру.

Вдруг припечатало осознанием, как многое зависит от него. Да что уж многое — всё. Она же и мысли не допускала предложить это самой. Не строила никаких планов, потому что не знала, какими он видит их отношения, и видит ли он их вообще. Жила сегодняшним днём, и до поры до времени это удавалось, но вот он приоткрыл завесу над будущим, и хотя оно всё ещё рисовалось ей туманным, но тем не менее оно было.

— А… не покажется странным, если мы начнём жить вдвоём?

— Странным? Почему? — взволнованно переспросил Матвей. — Многие во время учёбы снимают квартиры вскладчину с друзьями либо с братьями или сёстрами, если отношения хорошие. Это обычное дело. Серёга вон тоже снимает сейчас квартиру пополам со старшим братом.

— О, ты думаешь, они тоже?.. — попыталась неловко пошутить Мира.

— Что? Нет! Они нормальные, — рассмеялся Матвей, но потом сразу же сделался серьёзным: — Так… что ты скажешь? Ты согласна?

— А какой тут может быть вариант? — спросила она, несмело улыбнувшись. — Конечно.

Его лицо прояснилось, облегчение и радость пронеслись по нему в мгновение ока. Он сделал микродвижение вперёд, но почему-то остановился, не решаясь прикоснуться к ней. Они так сидели в затянувшемся молчании и сковавшей их неожиданной робости. Если раньше они бы уже оказались в объятиях друг друга, то сейчас что-то их тормозило. Этот непростой разговор сдерживал, и она догадалась, что Матвей ожидает от неё зелёный свет. Взаимное желание было очевидным. Мира ощущала на себе его взгляд — покалывающее тепло от лица вниз к шее, к ключицам в вырезе халата, к её коленям… Она судорожно вздохнула, сжимая бёдра.

Шум крови в ушах почти заглушал обрывистые мысли: «Если предложу, он согласится… Он тоже этого хочет…»

Узел поддался. Мира вытянула пояс из тесёмок своего халата и, перебирая его в дрожащих от волнения пальцах, обратилась к Матвею:

— Ты не мог бы сделать для меня кое-что?

— Да, что? — тут же отозвался он.

— Я бы хотела, чтобы ты… меня связал.

Лицо её вспыхнуло жаром, едва эти слова прозвучали, но Мира не отвела взгляд, продолжая смотреть на него, замерев в ожидании реакции.

Она не заметила удивления, разве что совсем лёгкое, которое, коснувшись его лица, почти сразу исчезло, но смотрел он внимательно на неё вечность, или ей это только казалось, пока она безотчётно наматывала пояс на свою ладонь и разматывала обратно. Сердце стучало гулко, дыхание сбивалось и немели ноги, но она не произносила ни слова, чувствуя, что именно так должна вести себя.

Наконец в безмолвном жесте он протянул вперёд руку, и Мира вложила в неё свой пояс.

— Встань и сними это, — услышала она его спокойный голос.

Это прозвучало как мягкий, но беспрекословный приказ, и вызвало одно только жгучее желание подчиниться ему. Навязчивый звон мыслей в голове стих, уступив место долгожданной тишине. Мира поднялась, сделала несколько шагов от их кровати и остановилась. Одним движением она спустила с плеч халат, позволив тому свободно упасть. От коснувшейся кожи прохлады по телу пробежали мурашки. Оставшись полностью обнажённой, Мира опустила глаза в пол, в то время как уголки её губ дёрнулись в лёгкой, едва заметной улыбке.

Когда он подошёл к ней, она так и стояла, не шевелясь, только дышала глубоко и часто.

— Теперь руки.

Она послушно протянула их. Ткань легла на запястья, стягивая и соединяя их вместе.

* * *

Весь следующий день они провели с Сашей и Лесей. Побывали на водопаде, брали конную прогулку, пообедали в колыбе — местном традиционном ресторане. Словом, чудесно провели время. Когда прощались уже под вечер, Леся ещё раз горячо заверила, что они ждут их к себе в гости.

— Конечно, с удовольствием, если получится, — ответила Мира.

— Ну, контакты наши у вас есть. Пишите, если что. У нас тоже много приколюх всяких. Будет что показать. Эх, так жаль, что нам уезжать уже завтра, но мы были очень рады знакомству.

Матвей улыбнулся и тепло поблагодарил их за приятную компанию.

Идея поездки не выходила из головы, и по возвращении в номер Мира снова об этом заговорила:

— Никогда не была на рафтинге, но звучит очень весело.

— Так мы и здесь можем это устроить. У нас есть ещё несколько дней в запасе. Хочешь, поспрашиваю?

— Да, было бы круто, — воодушевлённо сказала она, а чуть позже добавила: — Леся рассказывала, что у них там в лесах поблизости можно медведя встретить. Можешь такое представить? Не знаю, как бы я отреагировала, если бы увидела его вживую.

— Нам это в любом случае не грозит. Мы к ним не поедем.

Несколько секунд Мира молчала, удивляясь той спокойной уверенности, с которой это было произнесено. Прозвучало это как окончательное решение, и всё же она спросила:

— Почему?

Матвей взглянул на неё с удивлением, словно ответ на вопрос должен был быть очевиден и ей.

— Мы не можем с ними сближаться. Они знают нас как пару. Это слишком рискованно. — Пиликнул входящим сообщением его мобильный и, отвлёкшись на него, Матвей вполголоса добавил: — Даже хорошо, что они из другой страны.

— Да, ты прав… — тихо проговорила Мира.

Как же она сама не подумала? Это ведь очевидно. Конечно, нельзя подпускать их слишком близко. И всё-таки это не помогло избавиться от вмиг охватившего её чувства разочарования.