Незаконченная история Лили Поттер (гет)

Вот и все. Слова камнем упали на дно души и раздробили все внутри. Двадцать пять лет для человека, без которого война была бы проиграна. Двадцать пять лет для того, кто поставил на карту абсолютно все: жизнь, честь, свободу.

Лили сидела в коридоре и смотрела, как, осклабившись, волшебники обсуждают приговор. Довольные лица, естественно, поддерживали суд, самый справедливый и честный, потому что зло — всегда зло и должно быть наказано. Ей не хотелось вступать в перебранки, доказывать, кричать, хватать этих тупиц — она просто смотрела на все так, будто ее здесь нет да и вообще не существует. Будто ее поцеловал дементор, оставив только жалкую оболочку. Рядом с понурым видом толпились Уизли и тихонько перешептывались с Аберфортом и Минервой. Гарри исчез из зала сразу после ухода судебной процессии. И сейчас остальные будто ждали указаний, как им быть дальше.

Лили, погруженная в мысли, а точнее в отсутствие каких-либо мыслей, не сразу почувствовала, как рядом с ней втиснулась худенькая светловолосая девушка. Она с печальным видом занесла руку в сторону и оставила безвольно висеть в воздухе, будто не рисковала дотронуться. Впрочем, за Лавгудами уже прочно закрепилась слава чудиков, если не сказать сумасшедших.

— Мне очень жаль профессора, — тихо сказала Полумна. — Это непросто, когда тебе никто не верит.

До Лили не сразу дошел смысл ее слов, как и то, что они были обращены к ней.

— Спасибо, — хрипло выдавила она. — Ты очень славная. Я рада, что у Гарри есть такая подруга.

— А я рада, что у нас есть Вы, — она повернулась к ней и лучезарно улыбнулась. Тоненькая, почти детская ручка, теперь лежала на плече.

Маленький толстяк просочился сквозь заполнивших собою все пространство людей, одернул Артура и вежливо позвал за собой. Под цоканья и ухмылки семейство перебралось наверх к лифтам и, растворившись под звук скрипучего железа, оказалось в маленьком кабинете, сплошь завешанном тканью. Посетителей встретил министр, окинул их красноречивым взглядом и показал рукой на длинный диван, где уже сидел Гарри.

— Кингсли, — начал с порога Артур, — ты обещал его вытащить.

— Я и сам так думал, — не сразу ответил тот, измеряя шагами комнату. — Флетчли-Хопс обтяпала это дело за моей спиной. Вы думаете, я знал? О ее назначении мне любезно поведал «Пророк».

— Не с того вы начинаете свое служение на посту министра, — едва прошептала Лили, но поняла, что Бруствер её услышал и отвернулся.

— Бертина настаивала на пожизненном, — откровенно поведал он, упираясь взглядом в старый гобелен. — Этот срок — ее уступка за особые обстоятельства. Нас было двенадцать человек, кто голосовал против, но мы ничего не смогли. Я понимаю вас, — честно сказал Кингсли. — Мне очень жаль. Но люди не готовы. Для них есть только черное и белое — все боятся ошибиться. Это все, что я могу сделать, — он навел палочку на дверь в стене, которая открылась, впуская измученного и хмурого Снейпа, который, видимо, ожидал здесь в сопровождении конвойного. Министр молча кивнул мракоборцу, приложив палец к губам, и тот тут же исчез.

Все как-то сразу съежились и страдальчески оглядели Северуса. Он молчал, наглухо запечатав эмоции внутри себя. Артур, Молли избегали его черных пустынных глаз, а Аберфорт только кряхтел, делая вид, что страдает больным горлом. Лили спряталась позади, выглядывая, как нашкодивший ребенок. Ее щеки вмиг сделались пунцовыми, и она то и дело пыталась остудить их холодными руками.

— Я вас оставлю. Но недолго, — промолвил Бруствер и осторожно закрыл за собой дверь.

Повисло неловкое молчание.

— Да, хреново ему придется с такими химерами, — еще раз откашлялся Аберфорт. — Выгнать бы их всех к дьяволу... Эх, какое наследство оставил мой братец — попробуй-ка разгреби.

— Северус, мы сделали все, что могли, — мягко сказал Артур. — Кингсли прав: народ не в состоянии выяснять.

— Конечно, — поддел Аберфорт, — куда ж проще — всех причастных под одну гребенку и в Азкабан. Че там выяснять — боятся они. Ненавидят и боятся. Вон Малфои отделались испугом да и только, а тут такой фокус не пройдет — надо показательный суд устроить, — и он, не договорив, махнул рукой. — Да... да я и сам так раньше думал...

Северус молчал, словно глядя внутрь себя. Интуитивно он все это знал, и сокрушения теперь были ни к чему — пустая трата времени. Конечно, он был глубоко разочарован, хотя и понимал, что шансов давалось немного, но все его мысли сейчас занимала рыжеволосая женщина, прятавшаяся за мужскими фигурами и тайком вытиравшая мантией слезы.

— Кингсли сказал, что можно попробовать подать повторное прошение, — вставил Гарри и словно подарил присутствующим надежду. Все с готовностью подхватили эту мысль.

— Не надо ничего, — сдавленно, как из-под земли, ответил Снейп. — Это бессмысленно.

— Бессмысленно, профессор, было кидаться в авантюры Альбуса и подставлять себя с головой, — не согласился Дамблдор. — Не подстелить соломки — вот самая настоящая бессмыслица. Да ты даже противоядия не припас — что за шпион такой! Если б не старые слезы Фоукса — давно лежал бы на кладбище.

— Что ж, — невесело хмыкнул Снейп, — я скоро там окажусь.

От этих слов Лили и Молли охнули.

— Не смей так говорить, слышишь! — крикнула Лили, проталкиваясь через образовавшуюся толпу. — Не смей! Здесь люди за тебя борются, а тебе все равно.

— Мне не все равно, — ответил Снейп, — но если самого министра, как дурачка, обвели вокруг пальца, что можете сделать вы и тем более я?

— Тут он прав, — согласился Аберфорт.

— Мы подадим прошение, — не глядя возразил Гарри. — Министр наберет достаточно авторитета и сумеет вас освободить.

— Когда он придет к настоящей власти, дементоры с потрохами высосут из меня всю душу, — усмехнулся Снейп, — если, конечно, его не выпнут раньше, чем я попаду в Азкабан.

Молли слегка улыбнулась, и Лили тут же поняла, что означает эта улыбка. Пожалуй, в противостоянии Снейпа и дементора еще не ясно, кому пришлось бы хуже.

— Не высосут. Министр недавно протолкнул закон, запрещающий дементорам охранять Азкабан, — вставил Артур. — Теперь этим будут заниматься мракоборцы.

— Отлично, — буркнул Снейп. — Будем играть с ними в плюй-камни. Жаль, не довелось, Поттер, попросить пару ценных советов у вашего крестного.

— Хватит! — прервала его Лили. — Остановись!

Все замолчали. Гарри побледнел и отвернулся — было видно, что имя Сириуса, прозвучавшее в таком невыгодном свете, больно резануло по его сердцу. Колючий и острый Снейп, покорившийся судьбе, был совершенно несносен и тяжел для окружающих. Тишину, как всегда, разбавил Аберфорт своим едким, но точным замечанием:

— Вот что, молодежь, — начал он, — вы вроде мните себя великими волшебниками, спасателями мира, но ни черта не смыслите в жизни. Мой братец вас отмыл, обул, одел, сказал как надо и не надо, а потом исчез. Вы трое, — он окинул взглядом Лили, Северуса и Гарри, — привыкли жить по его указке: как скажет — так и будет. А своего ума не нажили. Ладно Гарри — он еще молод, может быть, чему и научится, но вы двое хуже маленьких детей. Вами крутили-вертели, держали на привязи, а теперь не знаете, кому вручить поводок. Начинайте уже шевелить извилинами — вдруг под старость лет поймете чего-то.

Он отмахнулся от удивленных слушателей, пробурчал что-то про коз и пустующий трактир и вышел, слегка кивнув на прощание. Молли многозначительно посмотрела ему вслед.

— Мировой старик, — сказала она, проводив его взглядом. — Вот что, профессор, хотите или нет, но мы не позволим вам отсиживаться на курортах Азкабана. Я прослежу, чтобы Артур и Гарри хорошенько занялись этим вопросом, хоть вы и не всегда этого заслуживаете.

И она стрельнула в мужчин глазами, указывая им на дверь, отчего те попрощались со Снейпом и вышли вслед за миссис Уизли. В комнате остались только Лили и Северус. Какое-то время они смотрели друг на друга в звенящей, натянутой до пределов тишине, и не знали, с чего начать и стоит ли начинать вообще. Но молчание прервала Лили, будто прокрутив увиденное заново и найдя нужную зацепку.

— За что ты так груб с ними? — тихо спросила она, широко распахнув глаза и глядя прямо ему в лицо, отчего намагниченный взгляд никак не сочетался с ее словами. — Они приняли тебя, простили и пытались помочь. И будут помогать, пока ты не выйдешь из тюрьмы.

Он помолчал секунду, чтобы успеть наглядеться прекрасным изумрудным взором.

— Я сам не могу себя простить, — честно ответил Северус. — И не стоило петь мне оды в суде — только себя подставили.

Лили не выдержала и мигом сократила расстояние между ними. Она уперлась кулачками в его грудь, словно хотела стукнуть или толкнуть, но ее намерения тут же улетучились и уступили место вселенской грусти, отпечатавшейся на некогда изящном лице. Он попытался отстраниться, но она схватила его за плечи и прижалась к нему изо всех сил.

— Не надо, Лили, — тихо сказал он, не отвечая на объятие. Его руки, как неживые, висели по швам. — Не жалей меня.

— Ты хотел, чтобы я ответила на твои чувства — я пришла. Что не так? — она уткнулась в его грудь и не поднимала глаз.

— Все. Мы всегда были по разные стороны, так что не стоит — живи своей жизнью. Теперь у тебя есть сын и целая армия рыжих Уизли.

— Придурок! Морщерогий кизляк! — женщина изо всех сил толкнула его. — Я пришла к тебе, стою как идиотка. А ты струсил...

— Я не струсил!

— А как это назвать? — совсем раскраснелась Лили. — Ты хоть знаешь, сколько всего я передумала, сколько корила себя? Я пошла против Гарри, против этого стада баранов, которые на тебя таращились, как в цирке, против себя пошла! Думаешь, легко принять твои былые заслуги? Но теперь, когда я плюнула на все и переступила через прошлое, ты говоришь, чтоб я жила своей жизнью! А если я не могу без тебя! Не могу! Как мне жить дальше?

— Тебе придется, — в голосе Северуса пробежала дрожь.

— Дьявол, зачем ты появился в моей жизни? — всхлипывала Лили, вцепившись себе в волосы. — Перевернул все вверх дном, сломал, а теперь уходишь.

Он мягко взял ее лицо в руки и заглянул в зеленые глаза, пытаясь успокоить, но знал, что это бесполезно. Дорожки слез блестели на щеках в слабо освещенной комнате, рыжие, вечно растрепанные волосы, как пожар, разметались на голове и на плечах.

— Прости меня. Меньше всего я хотел причинить тебе боль. И я не ждал твоей благосклонности, — совсем тихо ответил Снейп.

Она схватила его за руку и склонилась над ней. Ледяная кожа обжигала губы. Женщина попыталась согреть ее своим дыханием.

— Такой холодный, а внутри горишь, — горько промолвила она, прижимая его ладонь к своей щеке.

Он не выдержал и крепко сжал её в объятьях. Сперва медленно, а потом все быстрее осыпал поцелуями лоб, глаза, губы, тусклый рубец на щеке... вдыхал медовый запах волос... вытирал беспрестанно бежавшие слезы... Она закрыла глаза и молчала, отдавшись в его власть. Лишь только сбивчивое дыхание и крепкая хватка на спине выдавали в ней сильнейшее волнение. В такую минуту они оба боялись нарушить невероятную тишину, ведь она жаждала этого последние дни, а он — всю жизнь.

— Сев, давай сбежим, — едва слышно, задыхаясь от поцелуев, прошептала Лили, — придумаем что-нибудь.

— Это невозможно, — выдохнул Снейп, касаясь губами ее шеи и зарываясь в густую рыжую прядь. — Мы в самом охраняемом месте Британии после Азкабана.

Он проскользнул к ямочке у ключицы. Руки крепко лежали на тонкой талии. Северус чувствовал, как Лили содрогается от каждого прикосновения.

— Ты же волшебник, — слабо возразила она и откинула назад голову. Ее разум терял остатки самообладания, готовясь к пожару.

— Они тоже. Не забывай...

Внезапно поцелуи прекратились, он отстранился, едва подавляя желание. Руки по-прежнему крепко держали Лили, а глаза лихорадочно горели, однако Северус изо всех сил боролся с самим собой. Она вопросительно посмотрела на него, желая продолжения, которое резко прервалось.

— Что-то не так? — растерянно спросила Лили.

— Мы в министерском кабинете, не стоит...

— Да к черту его! Провалитесь они всем министерством! Сейчас есть только мы, — в ее голосе сквозила страсть, — и у нас так мало времени.

— Я не хочу, чтобы ты потом страдала, — возразил Северус со всей горячностью, которой никто и никогда не слышал от него.

— Я уже страдаю — разве не видишь? — Лили обвила его шею. — Так пусть у нас останутся хотя бы эти воспоминания.

Она будто утопала в черных глазах. Поцеловала уголок тонких губ.

— Ты еще любишь меня?

— Всегда, — выдохнул он и пересек черту.

* * *

— Ты знаешь, что у тебя красивая улыбка? — спросила женщина и игриво провела пальчиком по тонким губам. — Почему так редко улыбаешься?

— Потому что я улыбаюсь только тебе, — мягко сказал Снейп, целуя каждый дюйм ее лица. Он все никак не мог поверить, что касался такой родной, такой желанной женщины, которая отвечала ему взаимностью.

— Интересно, почему никто не идет? — спросила Лили, удобно устроившись в объятьях, скользя руками дальше по расстегнутому сюртуку. — Вот бы они забыли про нас.

— Думаю, кое-кто на время решил не совать нос, — хмыкнул Снейп.

Лили заливисто рассмеялась и уткнулась ему в грудь, быстро краснея. В кабинет действительно уже давно никто не заглядывал, и они устроились на диване, совершенно счастливые и безумно влюбленные, как два подростка. Лили приникла к Северусу, будто довольная кошка, ластясь и играя с хозяином, который ласково смотрел на нее.

— Боже, какие мы дураки! Столько времени потеряли! — тихим, но счастливым голосом отозвалась она. — Если бы не твой несносный характер...

— Если бы не твое упрямство и спесь, — протянул Снейп. — Обрати ты на меня внимание в школе, неприступная Лили Эванс, мы бы давно уже были женаты.

— Эй! — она легонько стукнула его. — Это я-то неприступная? Ты себя в зеркале когда-нибудь видел? К тебе ж не подобраться.

Он притворно удивился.

— Разве ты не помнишь, как я подарил тебе радужную лилию?

— Помню.

— А как поцеловал тебя на восьмом этаже у рыцарей?

Женщина хитро прищурилась, так что в изумрудах вспыхнули лукавые огоньки.

— Что-то не припомню такого. Наверное, тебе приснилось, — она изо всех сил пыталась говорить отстраненно и сдерживать смех.

Северус намек понял и, не говоря ни слова, накрыл ее губы своими, сливаясь с Лили в долгом, глубоком поцелуе, от которого у женщины перехватило дыхание, а на затылке побежали мурашки.

— А теперь? — буркнул он.

— Теперь запомню, — сбивчиво вдохнула она, сияя довольной улыбкой и еще крепче обнимая его.

Он уткнулся в макушку медовых волос. Оба помолчали — каждый о своем. Пока женщина просто наслаждалась его запахом и близостью, Снейп унесся в воспоминания. Вопрос, который мучил его с утра, снова завертелся в голове.

— Лили, — позвал Северус, и в голосе зазвенели нотки практически неуловимые неуверенности, — ты правда меня простила?

— Для директора Хогвартса ты слишком глуп, — съязвила она. — Вообще хоть что-то соображаешь в женщинах?

Он поморщился.

— Проще научить твоего сына варить зелья, чем разобраться в вашей ветреной природе.

— Да, не можешь ты ни дня прожить, чтобы не сумничать! — Лили засмеялась, будто заливисто зазвенел колокольчик, и тут же с нежностью добавила. — Я тебя простила, — она подняла палец и тут же стала серьезной. — С одним условием, что ты, Северус Снейп, больше не будешь цепляться к Гарри. И да, он не просто «мой сын», «мое чадо» или «Поттер» — у него есть имя.

Снейп закатил глаза и фыркнул.

— Ближайшие двадцать пять лет, к счастью, я его не увижу.

— Сев! — она нахмурилась. — Я сейчас разозлюсь.

Он сделал кислую мину, будто его принуждали съесть конфетки со вкусом ушной серы, но хорошенько подумав, выдавил.

— Хорошо. Будь по-твоему. Только обещание это бессмысленно...

— Помолчи! — Лили по-детски зажала ему рот ладошкой. — Просто помолчи. Тебе идет, когда ты молчишь и улыбаешься. Мы вытащим тебя — это я обещаю. И будем жить все вместе.

Снейп погладил ее по голове и ласково улыбнулся — той желанной улыбкой, предназначенной только для Лили. Провел рукой по щеке и с несвойственной ему нежностью, от которой отдавало каплей горечи, поцеловал ее в закрытые глаза.

— Мне жаль, что все так вышло, — осторожно отстраняясь, сказал он. — Я снова заставляю тебя ждать. Я пойму, если ты не захочешь. Лучше живи, как пожелаешь, обо мне не сожалей и не заботься, — последние слова дались ему особенно тяжело. В сердце Лили снова заворочалось что-то тяжелое. Пара фраз спустили с небес на землю и заставили вспомнить, что их ожидает. Глаза предательски защипало.

— Северус, хороший мой, перестань. Ты, правда, туго соображаешь. Как ты вообще додумался говорить такое женщине, которая полностью тебе отдалась? Я буду тебя ждать хоть целую жизнь, как ждал ты, как я ждала Гарри. Мы же знаем, что все возможно. Мне плевать на этот суд: мы вытащим тебя, даже если придется взорвать эту чертову тюрьму и выкрасть тебя, — она схватила его за плечи. — Да зачем ждать? Давай просто сбежим!

Он снова улыбнулся, но на этот раз как-то слишком печально.

— Ты — большой наивный ребенок. Надеюсь, Уизли тебе помогут.

Женщина хотела возразить, но за дверью резко послышались голоса и нарочито долго раздавался стук. Кто-то снял Чары оглушения и медленно оповещал двоих о скором прибытии. Снейп нахмурился и быстро застегнул пуговицы на сюртуке. Лили спрыгнула с дивана и стыдливо укуталась в не по размеру длинную черную мантию, сокрывшую порванную в запале одежду. Радость быстро покинула ее — она побелела и задрожала. Сердце сжалось от боли и неминуемой разлуки. Чувствуя, как нервные клетки рассыпаются в прах, она вцепилась в руку Северуса, ища поддержки и пытаясь дать ему хоть толику уверенности. Но Снейп вытянулся тонкой струной и принял отстраненное выражение лица, за которым обрывались его мир и счастье.

Дверь отворилась, и Кингсли Бруствер сначала робко заглянул, а потом осторожно прошел в кабинет, стараясь не смотреть парочке в глаза. Он давно все понял и просто тянул время, чтобы эти двое могли выяснить отношения и...попрощаться.

— Северус, Лили, — мягко начал он, откашливаясь, — боюсь, у нас больше нет времени. Пора.

Лили прижалась к Снейпу и, что было сил, обхватила его руку. От ее игривости и детского счастья не осталось и следа. Он же молча ждал.

— Неужели это не может подождать хотя бы до завтра? — с надеждой спросила Лили. — Уже поздно. Добираться ночью через Северное море опасно.

Кингсли ничего не ответил, лишь только отрицательно качнул головой.

— Вы здесь больше двух часов. Если Бертина пронюхает, что вы вдвоем столько времени сидите в моем кабинете, — он откашлялся в кулак и продолжил, — то Северусу не поздоровится, как и всем нам.

— Какой бред, — фыркнула Лили. — Нет, это сон какой-то. Вы сажаете человека, который всего себя отдал на борьбу с Волан-де-Мортом!

Она старалась говорить как можно спокойнее, но в горле уже стоял предательский ком. Еще немного — и начнет щипать глаза, и тогда уже не остановить поток слез. Северус мягко высвободился от ее рук и безмолвно ступил вперед, давая понять, что готов. Кингсли кивнул, взмахнул палочкой, и серебристое облачко вылетело через закрытую дверь к неизвестному адресату.

Все. Остались считанные мгновения.

Лили попыталась что-то сказать, но слова не шли на ум. Она просто стояла позади, оцепеневшая, и уставилась на дверь, которая вот-вот должна была открыться.

— Я могу...навещать...его? — с трудом выговорила женщина, изо всех сил борясь с дрожащим голосом и подступающими слезами, которые уже блестели на двух изумрудах. — В магловских тюрьмах это разрешено.

— Свидания разрешены только родственникам, — уклончиво ответил министр. — Мне очень жаль.

Больше незачем было удерживать в себе слезы. Лили закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Все это время Снейп стоял впереди нее и не смел повернуться. Он знал, что с ней происходит, но не мог вынести эту муку и успокоить ее. На прощание.

Она вытерла дорожки слез мантией и только теперь заметила, что это его мантия. Опомнившись, Лили сняла ее, совершенно забыв о порванном на груди платье, и робко подошла к Северусу.

— Возьми, это твоя, — с трудом вымолвила она.

Он наконец-то повернулся к ней, и, видя ее печальное и болезненное лицо, еще недавно светящееся от счастья, весь как-то съежился внутри и глухо, как из подземелья, ответил:

— Оставь у себя. У меня все равно ее отберут.

И заботливо закутал ее в черную ткань, стараясь не сталкиваться взглядом, бережно поправляя складки. В такой позе их застали мракоборцы, распахнувшие настежь дверь.

— Северус Снейп, прошу следовать за нами, — сухо буркнул волшебник в синем.

Лили всхлипнула и вцепилась в сюртук, сжимая одежду, что есть сил.

— Нет...Пожалуйста... Не уходи...Не надо...Не надо...

Он молча обнял ее и поцеловал в лоб. В последний раз. А затем отстранился и направился к мракоборцам. Кингсли, чувствовавший себя чужим в этой сцене, отошел к стене и старался не смотреть. Процессия из мантий вышла в коридор, сопровождая осужденного.

Ватные ноги едва удержали хрупкую и разом обессилевшую Лили. По телу пошел озноб. Она смотрела на уходящие фигуры и инстинктивно заворачивалась в одежду, блуждая по карманам и завязкам. Рука нащупала что-то маленькое. Быстро вынув из платья, Лили увидела в зажатом кулачке вчетверо сложенный лист бумаги. Она тут же опомнилась и бросилась в коридор.

— СТОЙТЕ! — кричала Лили, что есть мочи, уменьшавшимся вдаль фигурам и махала листком. — Подождите, прошу вас!

Кингсли жестом остановил конвой. Женщина догнала их. Она путалась в бесформенной ткани, растрепанных волосах и мыслях и, дрожа, протягивала Северусу сложенный пергамент, при этом жалобно смотря на тех, кто приговорил их к долгой разлуке. Слова тяжело давались ей, с трудом вылетая сквозь слезы и неровное дыхание.

— Можно п-передать...Прошу... Это простой магловский рисунок, — сбивчиво говорила Лили, — на...на память о-обо мне.

Мракоборец забрал из рук бумагу, развернул ее и увидел недвижимый портрет хмурого мальчишки.

— Вообще-то правилами не положено, — начал он, но не договорил, заметив одобрительный жест министра. — Ладно.

— Пожалуйста, вспоминай обо мне, — дрожащим тонким голосом твердила Лили. — Мы будем вместе, я обещаю...

— Лили... — только и всего мог выговорить Северус. В глазах стояли скупые слезы.

И мантии зашагали дальше, отделяя с каждым дюймом Лили и Северуса от несостоявшегося счастья, которое показалось на краткий миг и растворилось в темных коридорах. Она стояла посреди пустого этажа, окутанного полумраком. Растрепанная, отчаянная, брошенная — она не замечала никого и ничего, не видела ни цели, ни препятствий, ни толпившихся неподалеку чету Уизли и Гарри. Сейчас для нее все слилось в единый клубок хаоса и потеряло всякий смысл. Она обрела Северуса, только когда потеряла его — какая жестокая прихоть судьбы!

Лили сделала шаг вникуда. Другой. Третий. Полы длинной мантии запутались под ногами, и она упала, больно ударившись о каменную кладку. К ней поспешили поднять и утешить, но она упорно не давалась в руки и продолжала лежать на полу, громко рыдая то ли от боли, то ли от обиды, то ли от бессилия. Маленькая оплошность дала волю большим эмоциям, в которых женщина растворилась, как в пелене, укрывшей этот ненавистный и долгожданный день.

Она не слышала, как подошли еще двое. Грубое шарканье мужских ботинок сливалось со стуком маленьких каблучков, противно скрипящих. Они остановились совсем близко, и сухая пожилая женщина сурово и даже брезгливо окинула взглядом рыдающую Лили, гордо подняла голову, поджав тонкие губы, и, не выразив ни капли сочувствия, двинулась дальше вместе со своим спутником. Это была Бертина Флетчли-Хопс — победительница схватки.