Семья героев (джен)

Утро на заднем дворе гостиницы встретило их прохладой и звуком рассекаемого воздуха.

— Ха!

Деревянный меч Белла смазался в быстром выпаде, целясь в предплечье. Рейн не стал блокировать. Минимальное смещение корпуса, поворот бедра — и лезвие прошло в сантиметре от ткани, а кончик его собственного оружия мягко, но ощутимо ткнул Белла в бок, обозначая фатальное попадание.

Они не останавливались. Это был не бой, а урок, где ошибка стоила синяка, а не жизни.

— Четвертый этаж, — выдохнул Белл, разрывая дистанцию и тут же уходя в перекат от встречного удара. — Те ящеры... Может, просто обойдем?

— Коридоры узкие, — Рейн, держа меч в расслабленной, опущенной позиции, лениво шагнул в сторону, пропуская инерцию противника мимо себя. — Они зажмут нас в клещи.

Бой продолжался. Дыхание Белла сбивалось, но он держал ритм. Рейн видел, как мозг мальчика лихорадочно ищет решения прямо во время схватки. Это было хорошо. В Подземелье времени на совещания не будет.

— Уязвимость в суставах? — выкрикнул Белл, блокируя удар сверху и морщась от отдачи в руках. — Или... глаза?

— Уже лучше, — кивнул Рейн, усиливая напор.

Звон дерева о дерево участился. Рейн, заметив, что Белл, как и он начинает выдыхаться, решил заканчивать.

— У меня есть дела в городе, — бросил он, отводя очередной выпад. — Встретимся после полудня у Вавилона.

Белл, на секунду опешив от смены темы, попытался восстановить дыхание и ухмыльнулся, вытирая пот со лба:

— Да ладно? Неужели свидание?

— Вроде того.

Ответ прозвучал так обыденно, что Белл застыл с открытым ртом. Его защита упала ровно на мгновение — достаточное для Рейна. Короткое, смазанное движение, легкий хлопок по макушке, и Белл, ойкнув, повалился на траву.

— Убит, — констатировал Рейн, убирая тренировочный меч. — Не отвлекайся.

* * *

Орарио просыпался, наполняясь привычным гулом.

Рейн шел по мощеным улицам, вдыхая смесь ароматов свежей выпечки. Мимо спешили группы авантюристов: кто-то с энтузиазмом новичка, кто-то с угрюмой решимостью ветерана. Торговцы с грохотом поднимали ставни лавок, зазывалы прочищали горло перед долгим днем.

Он был в своей обычной одежде — простой, удобной, не выдающей в нем ни воина, ни богача. Его цель находилась в северном районе, где пересекались торговые пути ремесленников и поставщиков еды.

Впереди, среди потока людей, мелькнула знакомая фигура.

Миниатюрная брюнетка с двумя длинными хвостиками, вгрызаясь подошвами в брусчатку, тащила за собой тележку, которая явно была тяжелее её самой.

— Ы-ы-ых... — донеслось до Рейна натужное кряхтение. — Ну давай же... проклятое корыто...

Она упиралась ногами, наклонившись вперед под углом, противоречащим гравитации, но тележка двигалась со скоростью уставшей улитки. Рейн невольно усмехнулся. При всей своей внешней несуразности и детской непосредственности, в этой Богине чувствовалось упрямство, достойное уважения.

Он ускорил шаг, бесшумно подходя со спины.

— Не соизволит ли эта усердная продавщица крокетов принять помощь? — произнес он прямо над её ухом.

Гестия подпрыгнула, едва не выпустив ручки тележки.

— Рейн?! — она резко обернулась, её синие глаза округлились.

— Здравствуйте, Богиня Гестия, — он вежливо улыбнулся и, не дожидаясь разрешения, перехватил у неё рукояти.

Разница в Силе, даже с учетом того, что Рейн был обычным человеком, была колоссальной. То, что Богиня тащила, надрывая жилы, для него весило не столь существенно. Тележка легко покатилась вперед.

— Ох... Спасибо, — выдохнула Гестия, семеня рядом и поправляя сбившиеся хвостики. — Ты меня спас. Я думала, у меня руки отвалятся раньше, чем я дойду до точки.

— Не стоит, — отозвался Рейн, маневрируя между прохожими.

— И... прости за куртку, — вдруг тихо добавила она, виновато глядя на его рукав.

— За куртку? — переспросил он, хотя догадывался, о чем речь.

— Ну, тогда... когда я... в общем, мне неудобно, — она замялась, явно вспоминая прошлую неловкость.

— Я бы не посмел поступить иначе, — отшутился Рейн, легко поворачивая тележку на перекрестке. — Оставить даму в беде — дурной тон. К тому же, было бы неприятно, если бы вы уснули где-нибудь прямо на мостовой. Или, не дай бог, доставили проблем посторонним своим храпом.

Гестия вспыхнула, как маковый цвет.

— Я не храплю! — возмутилась она, но тут же сдулась, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. — Но ты прав... Это было бы ужасно стыдно.

Добравшись до нужного места — небольшого пятачка на оживленной улице, — Рейн поставил тележку. Он с интересом наблюдал, как Гестия, пытаясь вернуть себе божественное достоинство, начала раскладывать инвентарь.

— Эта крошка работает на чистом мана-камне! — гордо заявила она, заметив его взгляд, направленный на нижнюю часть тележки. — Смотри, тут специальный контур для нагрева масла.

Она щелкнула переключателем, и внутри устройства загорелся мягкий красноватый свет.

Рейн прищурился. Магические камни. Основа экономики и технологий этого мира. В отличие от его прошлого мира, где прогресс двигали электричество и пар, здесь всё держалось на кристаллизованной магии, добываемой из монстров. Уличные фонари, кухонные плиты, даже системы водоснабжения — всё это работало на "батарейках", выбитых из живых существ в Подземелье. Парадоксально: чтобы цивилизация процветала и грела воду в чайниках, нужно ежедневно устраивать геноцид в катакомбах. Изящная, но жестокая система.

— Впечатляет, — вслух произнес он. — Эффективно и без дыма.

Гестия тем временем надела белый фартук поверх своего... специфического платья. Рейн мысленно отметил, что синяя лента под грудью, кажется, выполняет не столько поддерживающую функцию, сколько архитектурную, создавая конструкцию, бросающую вызов физике.

— Ну всё! — она хлопнула в ладоши, принимая позу уверенного предпринимателя. — Налетай, народ! Лучшие джагамарукуны в Орарио! От самой Богини!

Рейн отошел чуть в сторону, прислонившись к стене здания, и стал наблюдать.

Место было выбрано неплохое: поток людей плотный, рядом перекресток. Но...

Прошло пять минут. Десять.

Авантюристы спешили в данж, горожане — по делам. Никто не останавливался. Энтузиазм на лице Гестии начал таять, как масло на сковороде. Плечи поникли, улыбка стала натянутой.

Рейн тихо хмыкнул, отвернувшись, чтобы скрыть усмешку.

Заметив это, Гестия сникла окончательно. Вид у неё был такой, словно её только что лишили статуса Богини во второй раз.

Не став затягивать пытку, Рейн отлип от стены.

— Один, пожалуйста, — он подошел к прилавку, выкладывая монеты.

Гестия встрепенулась, мгновенно просияв.

— Ага! Первый клиент! Сейчас-сейчас, сделаем в лучшем виде!

Зашипело масло. Аромат жареного картофеля и специй поплыл по улице. Рейн наблюдал за её движениями — быстрыми, немного суетливыми, но старательными. Через несколько минут ему вручили горячий, золотистый ... джагамарукун? Что это вообще за название такое.

— Ну как? — Гестия смотрела на него с надеждой и гордостью шеф-повара. — Вкусно ведь? Уже не терпится попросить добавки, правда?

Рейн откусил кусок, медленно прожевал. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Готовили около пяти минут, — произнес он сухо, глядя прямо ей в глаза. — Для уличной еды это вечность. Клиент уйдет, не дождавшись.

Улыбка Гестии дрогнула.

— Вкус неплох, — продолжил Рейн безжалостный разбор. — Но текстура суховата. После пары кусков хочется пить, а напитков у вас нет. К тому же, для завтрака это слишком тяжело — жир и крахмал. Камень в желудке перед работой. Но... сносно.

С каждым словом взгляд Гестии становился всё более стеклянным. Она словно уменьшалась в размерах, превращаясь в маленькую, побитую жизнью точку.

Когда Рейн потянулся за кошельком, чтобы оставить чаевые, она глухо спросила:

— Ты вообще зачем пришел? Поиздеваться?

— Случайно услышал, — просто ответил он. — Как маленькую девочку довел до слез злой начальник и пригрозился увольнением. Удивительно, правда?

Гестия побледнела, потом покраснела от гнева и стыда.

— Ты... ты подслушивал?! — она сжала кулачки, и её голос сорвался на визг. — Это... это богохульство! За издевательство над Богиней тебя постигнет кара! Я... я тебе такое устрою!..

Она начала было махать руками, пытаясь изобразить грозное божество, но вдруг замерла. В её голове прокрутились его слова. О времени готовки. О сухости. О напитках. Это не было пустым злословием. Это звучало как....

Она подняла глаза. Рейн стоял и смотрел на неё — спокойно, доброжелательно, с легкой полуулыбкой. Он никуда не уходил. Он ждал.

Гнев выветрился мгновенно, уступив место отчаянию.

Гестия шмыгнула носом, её хвостики поникли вперед, когда она резко склонилась перед ним в поклоне, едва не ударившись лбом о прилавок.

— Пожалуйста, помоги мне! — выкрикнула она в дерево столешницы. — Я не хочу потерять эту работу!

Рейн удовлетворенно кивнул.

— Конечно, Богиня.