У тебя его глаза (джен)

— Мисс Дон-кин… как вы умудрились? — причитала мадам Помфри, осматривая нос Марты. — И почему сразу ко мне не пришли?

— Я споткнулась на лестнице, — пробормотала Марта заготовленную отговорку. — В темноте. Возвращалась из библиотеки и не заметила исчезнувшую ступеньку.

Целительница недоверчиво покачала головой и продолжила водить палочкой над переносицей:

— Что за ночь... Сначала мистер Уизли с его ногой, теперь вы...

На следующее утро в гостиной Гриффиндора царило оживление — вывесили результаты экзаменов. Гермиона, конечно, сдала всё на «Превосходно», хотя как она умудрилась написать все работы, оставалось загадкой для большинства.

— Ну как? — спросила Марта, подходя к близнецам, которые изучали свои результаты с одинаково беззаботными выражениями лиц.

— Профессор МакГонагалл будет в ярости, — ухмыльнулся Джордж. — Но мы прошли. Еле-еле, а прошли.

— В конце концов, — добавил Фред, приобнимая Марту, — кому нужны СОВы, когда у нас уже есть прототип удлинителя ушей и почти работающие забастовочные завтраки?

— Мама вас убьёт, — покачала головой Джинни, заглядывая в их результаты.

— Только если узнает, — подмигнул Джордж. — К тому же, наши эксперименты гораздо важнее, чем какие-то оценки. Правда, Фред?

Но Фред уже не слушал, он с интересом разглядывал шрам на носу Марты:

— А он тебе идёт. Делает тебя похожей на бывалого борца с тёмными силами.

— Если бы ты только знал, — пробормотала Марта себе под нос, пряча улыбку.

Постоянные перемещения во времени и изучение всех предметов сразу настолько измотали Гермиону, что после спасения Сириуса и Клювокрыла она решила всё же уменьшить свои учебные нагрузки в следующем учебном году и отдала маховик времени декану.

* * *

Донкингск нашла Ремуса Люпина собирающим вещи.

— Значит, вы уходите?

— Уже все знают, — он грустно улыбнулся. — К завтрашнему утру начнут приходить совы от родителей, уверен, содержание писем будет крайне неодобрительным по отношению ко мне.

— Но вы лучший учитель защиты, который у нас был!

— И оборотень, — он посмотрел на неё внимательно. — Теперь ты понимаешь? Почему я так хорошо знал, каково это: носить в себе что-то тёмное?

Марта почувствовала, как по рукам пробегает холодок:

— Вы говорили... о контроле. О принятии своей природы.

— Потому что знал, некоторые проклятия нельзя снять, — он достал книгу в старинном переплёте. — Но можно научиться жить с ними. И даже найти в них силу.

— Как вы?

— Как мы оба. Твоё, надеюсь, снять можно.

— Профессор. А… Я хотела... мы с бабушкой хотели...

Она протянула аккуратно упакованный свёрток.

— Марта, не стоило...

— Стоило, — настояла она. — Вы научили меня не так сильно бояться.

Он развернул свёрток, внутри была элегантная мантия тёмно-синего цвета.

— Бабушка выбирала, — она слегка покраснела.

— Передайте Валери мою благодарность, — его голос дрогнул.

Марта шагнула вперёд и крепко обняла его. Люпин на мгновение замер, а потом осторожно обнял её в ответ. Это было грубым нарушением школьной субординации, но в тот момент Марте было всё равно.

— Мы найдём способ, Марта, — его голос был уверенным. — Я продолжу искать информацию о древней северной магии. Буду писать тебе обо всём, что узнаю.

— Правда? — она подняла голову, не разрывая объятий. От его потрёпанной мантии пахло шоколадом и старыми книгами.

— Конечно. Такие, как мы, должны держаться вместе, — он улыбнулся. — И, я обещаю, мы разберёмся с твоим проклятьем, как ни назови, мы найдём способ управлять им. И снять его.

Марта помолчала, собираясь с мыслями:

— Профессор... напишете и Гарри тоже? Ему нужно знать, что есть люди, которые... помнят его родителей. Не только Сириус, но и вы. Расскажите ему о них?

Люпин сжал её плечи чуть крепче:

— Обязательно напишу. Гарри заслуживает знать о Джеймсе и Лили всё: какими они были в школе, как влюбились, как сражались за правое дело. Обещаю, я буду на связи с вами обоими.

Когда она отстранилась, он нахмурился, заметив повязку на её носу:

— Марта, что случилось?

— Это... — она слегка коснулась бинта, — Петтигрю. Когда убегал.

Люпин резко выпрямился:

— Петтигрю сделал это?

— Да. Я тоже оставила ему... напоминание.

Не дожидаясь новых вопросов, она развернулась и вышла из кабинета. За спиной слышался его встревоженный голос:

— Марта, подожди...

Она уже закрыла дверь.

— Я всё время знал, — Снейп стоял у окна в учительской, не обращая внимания на присутствие нескольких студентов. — Оборотень, друг предателя... Дамблдор слишком доверчив.

— Северус, — профессор МакГонагалл неодобрительно поджала губы.

— Что, Минерва? Скажешь, это не подозрительно? Блэк появляется в замке, и каждый раз Люпин оказывается... неспособен помочь с поисками.

— Старые обиды ослепляют нас, мешая видеть правду, — сказала МакГонагалл, когда Снейп вышел.

Но что было правдой? Марта не знала. Она только помнила усталые глаза Люпина, его понимающую улыбку и то, как он учил их защищаться от настоящего зла: и от того, что живёт внутри, и от того, что таится во тьме снаружи.

* * *

— А, мисс Донкингск, — директор ждал её. — Полагаю, у вас много вопросов после этой ночи.

— Профессор Люпин... Так жаль.

— Жаль. Но это реальность, которой не удалось избежать. Я помогал Ремусу скрывать его тайну, как мог.

Реальность казалась Марте дурацким конструктом, который всегда расстраивал и всё портил. Дурацкая реальность!

— Что касается твоей ситуации, Марта… Помню, я был знаком с одним очень могущественным волшебником. У него было сильное наследие. Но… Он жаждал обладать самой огромной силой и не боялся проклятий.

— Что с ним случилось?

— Он сделал выбор, — Дамблдор погладил Фоукса. — Как и профессор Люпин. Как предстоит сделать тебе.

— Какой выбор?

— Между тем, чтобы позволить своей природе определять вас, и тем, чтобы самой определить свою природу, — он достал маленький флакон с серебристой жидкостью. — Это воспоминание. Не моё... Оно принадлежало тому волшебнику. Возможно, однажды оно поможет понять что-то важное о себе. Я покажу тебе его, но не сейчас.

— Почему не сейчас?

— Истины требуют времени, — он снова погладил феникса. — Лучше сначала найти себя, прежде чем узнавать о тех, кто был до тебя.

Когда она уходила, ей показалось, что слышит тихое:

— Так похожа на него. Но, надеюсь, сделаешь другой выбор.

* * *

— Клювокрыл в порядке, — прошептал Хагрид, разливая чай по большим кружкам, когда они пришли попрощаться. — Где-то далеко и в безопасности.

Все выдохнули с облегчением, как будто и не подозревали об этом.

— Мы так рады, — Гермиона обняла его.

— Вы все так старались с той защитой, — Хагрид погладил Гермиону по голове и поставил на стол свои фирменные «дубовые» кексы. — Собирали законы, искали прецеденты...

Все расселись за столом.

— Главное, что всё хорошо закончилось, — Марта улыбнулась, замечая, как Гарри и Рон обмениваются загадочными взглядами.

* * *

— Мисс Донкингск, — декан поправила очки. — Я хотела обсудить ваши успехи в этом году.

— Да, профессор?

— Вы показали исключительный контроль над... своими способностями. Профессор Люпин особенно это отмечал.

Марта опустила глаза:

— Он помог мне понять многое.

— Быть другим — не всегда недостаток, — неожиданно мягко сказала МакГонагалл, — Иногда это наш величайший дар.

Марта сжала руки на коленях:

— Профессор... вы помните моего отца? Он учился здесь, когда вы только начали преподавать.

МакГонагалл замерла.

— Магнус Донкингск. Да, я помню его. Талантливый мальчик. Немного замкнутый, храбрый. Настоящий гриффиндорец.

— А ваш брат, Роберт... В дневниках отца написано, что он показывал тайные проходы в замке.

На лице профессора появилась лёгкая улыбка:

— Ах, Роберт... Он действительно знал все секреты Хогвартса. И ваш отец был одним из немногих, кому он доверял их, — она помолчала. — В вас много от него. Та же сдержанность. И та же внутренняя сила.

* * *

— Вот, — профессор Бабблинг протянула ей длинный список. — Учитывая ваш интерес к северной традиции, я подобрала несколько редких текстов.

Марта просмотрела названия, некоторые были на немецком.

— Я заметила, что вы понимаете этот язык, — профессор внимательно посмотрела на неё. — Это... семейное?

— Немецкий — мой родной язык.

— Тогда вам не составит труда это прочесть, дорогая. Увидимся в новом учебном году.

Вечером в гостиной Марта перечитывала свой дневник: записи о видениях, о Тодди, о растущей силе.

— Некоторые загадки не обязательно разгадывать сразу, — сказал подошедший Фред.

— Когда ты стал таким мудрым? — она улыбнулась.

— О, это всё влияние одной дурмстрангской ведьмы, — он подмигнул. — Научила меня, что не все проблемы решаются взрывающимися конфетами.

— Только большинство?

— Именно!

Все тайны и загадки отступили, оставляя место простой радости последних школьных дней.

* * *

Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золотой. Марта смотрела на друзей, собравшихся вокруг неё на берегу. Их лица в угасающем свете казались непривычно серьёзными.

— Я должна вам кое-что рассказать, — она сделала глубокий вдох. — Помните мои странные приступы? Кошмары? Это... родовое проклятье.

Гермиона подалась вперёд, Марта подняла руку, останавливая поток вопросов:

— Профессор Люпин помогал мне разобраться с этим весь год. Мы не знаем точно, что это за проклятье и можно ли его снять. Но я больше не могу скрывать это от вас.

Она обвела взглядом их лица — от встревоженного Невилла до непривычно притихших близнецов.

— Мне страшно, — её голос дрогнул. — Но ещё страшнее подвести вас. Если... вы не захотите больше общаться, я пойму.

Теодор первым нарушил тишину:

— Ты серьёзно думаешь, что мы откажемся от тебя из-за какого-то проклятья?

— После всего, через что мы прошли вместе? — высокопарно спросил Рон.

— Технически, — задумчиво произнесла Гермиона, — половина магического мира живёт с какими-нибудь родовыми проклятьями. Не все об этом знают.

— И не все признаются так храбро, — добавил Гарри.

Близнецы переглянулись:

— А можно использовать твоё проклятье для розыгрышей?

— Фред! — возмутилась Гермиона, а Марта уже смеялась, чувствуя, как немного отпускает напряжение последних месяцев.

* * *

Вечернее солнце освещало Большой зал, где Перси, гордо выпрямившись, принимал поздравления. Значок старосты школы сиял на его мантии.

— Наш Персиваль, — ухмылялся Фред, — теперь официально самый занудный выпускник Хогвартса!

— Заткнись, — Перси улыбался, когда Джордж сгрёб его в охапку.

— Я буду скучать, — сказала Джинни, обнимая брата. — Кто теперь будет отчитывать близнецов?

— У тебя есть Рон, — Перси погладил сестру по голове.

Марта подошла последней:

— Поздравляю. И спасибо... за всё.

— Береги их, — ответил он, кивнув на младших Уизли. — Они те ещё оболтусы.

— Знаю, — она улыбнулась. — Обещаю.

* * *

— Странно будет без тебя в следующем году, — сказал Джордж, глядя, как Вик получает диплом.

Она сияла в выпускной мантии, её тёмные волосы были украшены синими цветами.

— Джорджи, — она потом нашла его у озера. — Это не конец света.

— Знаю, — он слабо улыбнулся.

— Просто теперь всё будет по-другому, — она села рядом. — Но это не значит хуже.

— Мы решили остаться друзьями, — объяснил позже Джордж Марте. — Она получила стажировку в отделе магических игр и спорта, я буду здесь заканчивать школу...

— И это... нормально?

— Удивительно, но да, — он посмотрел вслед удаляющейся фигуре Виктории. — Эту историю мы решили закончить красиво, лучше, чем тянуть до горького конца.

* * *

Фред оторвался от своих записей о новых изобретениях:

— Марточка, — он стал серьёзным. — Я рад, что мы стали настоящими друзьями.

— Я тоже, — она посмотрела на него с теплотой. — Даже если ты используешь меня, как подопытного кролика для своих конфет.

— Ну, должен же кто-то проверять наши изобретения! К тому же, ты единственная, кто может вовремя произнести контрзаклинание, когда что-то идёт не так.

Они рассмеялись, и Марта подумала, как странно устроена жизнь. Год назад она была влюблена в Гарри, едва знала Теодора и считала близнецов просто весёлыми шутниками. А теперь... всё изменилось.

Зал сиял алым и золотым, цветами Гриффиндора. Знамёна с львами развевались под зачарованным потолком, а свечи горели ярче обычного.

— Очередной год подходит к концу, — Дамблдор поднялся со своего места. — И какой это был год!

Марта сидела между Джорджем и Гермионой, чувствуя странную смесь радости и грусти. За слизеринским столом она поймала взгляд Теодора, он едва заметно улыбнулся.

— Кубок школы, — продолжил директор, — присуждается Гриффиндору!

Взрыв аплодисментов потряс зал. Близнецы затянули победную песню, которой их научила Виктория.

— Особо хочу отметить, — Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, — что победа эта была добыта не только квиддичными триумфами и академическими успехами, но и проявлениями истинного гриффиндорского духа — храбростью, верностью и способностью отстаивать правду, — его глаза на мгновение остановились на их маленькой группе. — Помните, — глаза директора блеснули, — что Хогвартс всегда будет домом для тех, кто в нём нуждается.

Праздничные блюда превзошли все ожидания. Здесь были и любимые сладости каждого факультета, и особые угощения от выпускников.

— Пудинг меняет вкус в зависимости от настроения! — воскликнул Шимус.

— А эти пирожные, — добавила Лаванда, — показывают картинки из лучших моментов года, когда их надкусываешь!

Марта попробовала одно, внутри появилось изображение их группы, занимающейся в библиотеке: она и Теодор склонились над древними текстами, Гермиона что-то объясняет Рону, Невилл показывает зарисовки растений...

После пира они долго сидели в гостиной. Фред и Джордж устроили импровизированный фейерверк, Невилл раздавал светящиеся цветы, выращенные специально к празднику, а Гермиона отложила книги и наслаждалась моментом.

За окном догорал последний закат учебного года, в камине потрескивали поленья, рассыпая искры, удивительно похожие на руны, которые теперь Марта научилась не только читать, но и принимать как часть своего непрошенного наследия.

* * *

— Не забудьте прочесть список литературы на лето! — Гермиона в третий раз проверяла содержимое своего чемодана.

— Гермиона, — простонал Рон, — у нас ещё даже каникулы не начались!

Марта складывала книги, бережно заворачивая древние тома, одолженные Теодором. Хлопушка деловито помогал, подталкивая носом разбросанные вещи. Нужно было ничего не забыть и не опоздать на поезд.

У поезда в суете толпы Нотт подошёл незамеченным.

— Вот, — Теодор протянул ей листок пергамента. — Мой адрес. Корвус знает дорогу, но на всякий случай...

— Спасибо. За всё. За помощь с рунами, за книги, за...

— За то, что был занудой?

— За то, что понимал.

Купе было заполнено солнечным светом и смехом. Фред и Джордж демонстрировали свои последние изобретения — конфеты, заставляющие говорить задом наперёд.

— Испытаем? — Фред достал подозрительно мерцающие конфеты.

— Только если ты сразу дашь противоядие, — строго сказала Марта.

— Зануда, — он закатил глаза. — Вот что делает дружба с Ноттом...

— Уизли!

— Что? Заморозишь меня?

Они рассмеялись, Марта поняла, как сильно будет скучать по этим моментам: по шуткам близнецов, по ворчанию Гермионы над учебниками, по тому, как Рон и Гарри обсуждают квиддич.

— Так, — Гермиона достала пергамент, — нужно составить план подготовки к четвёртому курсу...

— Гермиона! — хором застонали все.

— Ладно-ладно, — она рассмеялась. — Но мы ведь будем переписываться?

— Каждую неделю, — пообещала Марта.

«Хогвартс-экспресс» мерно покачивался на рельсах. За окном проносились зелёные холмы, а в купе Хлопушка свернулся на коленях у Марты, лениво наблюдая за Косолапусом, растянувшимся на соседнем сиденье.

— Я только сейчас поняла, почему он так странно себя вёл весь год, — задумчиво произнесла Марта, почёсывая Хлопушку за ухом.

— В смысле? — Рон оторвался от своей карточки с шоколадной лягушки.

— Помните, как он постоянно реагировал на Паршивца? И как часто пропадал где-то на территории школы? — Марта достала из сумки потрёпанную книгу. — Я читала об этом в начале года: некоторые волшебные животные могут чувствовать анимагов. Распознавать их даже в животной форме.

— Точно! Поэтому Косолапус...

— Да, — кивнула Марта. — Он знал. И про Петтигрю, и про Сириуса. Помните, как иногда говорили, что видели большую чёрную собаку на территории школы? Я сама видела её перед экзаменами.

— Это был не Грим, — закончил Гарри.

— Нет, — Марта погладила Хлопушку. — Наши питомцы оказались умнее нас, — усмехнулась она.

Хлопушка, словно понимая, что речь о нём, потянулся и перешёл на колени к Гарри, будто говоря: «Ну конечно, я всё знал!»

— Сириус ведь рассказывал, — вдруг сказала Гермиона, глядя на Косолапуса, — что именно он попросил кота помочь поймать Петтигрю. Помните? В Визжащей хижине. Косолапус — умнейшее создание, — с гордостью произнесла Гермиона, и её кот важно поднял голову. — Сириус сказал, что сразу понял это, когда встретил его в облике пса. Объяснил ему всё про Петтигрю.

— А Хлопушка, получается, просто следовал за Косолапусом? — задумался Гарри. — Как младший брат за старшим.

Кот потянулся и снисходительно глянул на Хлопушку, который в ответ сонно моргнул. За окном начало смеркаться, и огни в купе зажглись сами собой, отбрасывая тёплые блики на довольные мордочки обоих питомцев.

— Я всё думаю, — пробормотал Гарри, глядя в окно, — Почему Петтигрю это сделал? Предал моих родителей?

Повисла тяжёлая тишина. Гермиона взяла его за руку.

— Сириус сказал, что он всегда тянулся к сильным. Сначала к твоему отцу и его друзьям. Потом... к Тому-Кого-Нельзя-Называть.

— Трус, — процедил Рон. — Прятался двенадцать лет, а мы его кормили, заботились.

— Сириус не хотел просто убить его, — вдруг произнёс Гарри. — Он хотел, чтобы Петтигрю признался. Чтобы все узнали правду.

— Двенадцать лет... — прошептала Гермиона. — Сириус провёл в Азкабане двенадцать лет, пока этот... эта крыса жила в тепле и безопасности.

Они замолчали. За окном проплывал закат, окрашивая купе в красные тона. Хлопушка тихо мурлыкал на коленях у Марты, словно пытаясь утешить.

— Сириус рассказал мне, — заговорил Гарри, в тишине купе каждое слово звучало отчётливо. — Он загнал Петтигрю в угол на магловской улице. Хотел заставить его признаться. Но Питер... он оказался хитрее, — Гарри сжал кулаки. — Он начал кричать на всю улицу, мол, как Сириус мог предать Лили и Джеймса? А потом... пока все были в шоке от его слов... он взорвал улицу заклинанием. Убил двенадцать маглов одним ударом. Отрезал себе палец, превратился в крысу и сбежал в канализацию. А Сириус... — голос Гарри дрогнул. — Он стоял там, среди тел, и смеялся. Смеялся, потому что не мог поверить, что тот, кого они считали самым слабым, самым безобидным из их компании, обыграл их всех. Так его и нашли авроры — смеющимся посреди разрушенной улицы. Все решили, что он сошёл с ума от горя и вины, — Гарри покачал головой. — И отправили в Азкабан. Без суда. Даже не выслушав его версию.

— А крысёныша подобрал Перси, — мрачно добавил Рон.

— Он прятался в идеальном месте, — тихо сказала Гермиона. — В семье волшебников. Где мог следить за новостями. Ждать, не вернётся ли его хозяин.

— И дождался бы, — прошептал Гарри. — Если бы не Сириус. Если бы не та газетная фотография с вашей семьёй в Египте, где он увидел Паршивца... Петтигрю. У меня теперь есть настоящий дом. Не у Дарслей — у Сириуса. Он мой крёстный.

Марта заметила, как загорелись его глаза.

— Он сказал, что как только его имя очистят, я смогу жить с ним. Представляете? А ещё, — он понизил голос, — он рассказывает мне о родителях. Не просто какие они были храбрые или добрые, а... настоящее. Как папа постоянно лохматил волосы, чтобы выглядеть так, будто только слез с метлы. Как мама заколдовывала осенние листья, чтобы они танцевали в воздухе. Маленькие детали, — Гарри сглотнул. — То, что помнит только лучший друг. Я... я всю жизнь думал, что я один. А теперь у меня есть Сириус.

— И мы, — добавила Марта.

— И мы, — эхом отозвались остальные.

— О, и ещё кое-что! — Гарри достал из кармана мятый пергамент. — Смотрите!

— Это же разрешение на посещение Хогсмида, — Гермиона наклонилась ближе. — С подписью...

— Сириуса, — Гарри сиял. — Теперь всё официально. В следующем году никаких больше... ну, вы понимаете.

Рон усмехнулся:

— Никаких больше скрытных вылазок под мантией-невидимкой?

— И никаких секретных ходов по карте Мародёров[1], — ухмыльнулся Гарри. — Хотя... это было даже весело. Помните, как я пугал Малфоя из-под мантии?

— Карта чего? — переспросила Марта.

Гарри замер, осознав, что проговорился. Он встретился взглядом с Роном и Гермионой. Рон пожал плечами, мол, теперь уже всё равно.

— Карта Мародёров, — Гарри достал потрёпанный пергамент. — Близнецы отдали мне её в прошлом году. Она... показывает весь Хогвартс. И всех, кто в нём находится.

— И все тайные ходы, — добавил Рон с усмешкой.

Марта смотрела на пустой пергамент с недоверием:

— Все тайные ходы?

Гарри вытащил палочку:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость[2].

По пергаменту начали расползаться тонкие чернильные линии. Марта ахнула, когда проявилась надпись: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост...»

— Бродяга... — она подняла глаза на Гарри. — Это же...

— Сириус, — кивнул он. — А Лунатик — профессор Люпин. Сохатый — мой отец.

— А Хвост... — Марта поджала губы.

— Да, — Гарри помрачнел. — Петтигрю.

Они помолчали, глядя на карту. Крошечные фигурки двигались по коридорам, поднимались по лестницам, собирались в Большом зале.

— Вот как ты пробирался в Хогсмид, — наконец сказала Марта. — Когда у тебя не было разрешения.

— Под мантией-невидимкой через тайный ход, — подтвердил Гарри. — Теперь уже не нужно.

— Полезная штука, ещё может пригодиться, — закончила за него Марта, и они улыбнулись друг другу. — А теперь будешь честно ходить в «Сладкое королевство». И в «Три метлы»...

— И никто не сможет придраться, — Гарри бережно спрятал разрешение обратно в карман. — Потому что подпись настоящего опекуна.

На платформе 9¾ Марта заметила их сразу — трудно было не заметить. Люциус и Нарцисса Малфой стояли на платформе как венценосная пара: идеальная осанка, безупречные мантии, высокомерные взгляды. Что-то в их позах казалось неестественным, словно они играли роли в какой-то пьесе.

Драко шёл к ним, гордо расправив плечи — точная копия отца в миниатюре. Когда Нарцисса шагнула вперёд, Марта уловила момент, которого не должна была видеть: мать на секунду прижала сына к себе, а Драко, думая, что никто не смотрит, прильнул к ней, как обычный тринадцатилетний мальчишка.

Люциус тут же положил руку сыну на плечо, возвращая его к привычной прямой осанке. Пальцы Нарциссы задержались на щеке Драко, уголки её безупречно накрашенных губ дрогнули.

«За маской всегда прячется что-то настоящее» — вспомнила она слова бабушки. Может быть, даже у Малфоев.

— Мисс Донкинг… — высокий мужчина с тростью возник словно из воздуха рядом с Мартой и Валери. — Теодор рассказывал о вас.

В его голосе не было ни тепла, ни холода — просто вежливая констатация факта. Марта заметила, как Тео, стоявший чуть позади отца, напрягся.

— Мистер Нотт, — Валери склонила голову, и что-то в её позе напомнило Марте старые фотографии дуэлянтов.

— Спасибо за такой необычный подарок для моего сына. Мы это ценим.

Тео за его спиной едва заметно покачал головой — «не спрашивай». На платформе Хогсмида они в последний раз обернулись к замку. Утреннее солнце золотило башни, и казалось, что сам Хогвартс прощается с ними.

— У меня предчувствие, что следующий год будет особенным, — сказал Фред.

— Почему? — спросила Марта.

— Потому что Джордж и я готовим кое-что грандиозное, — он подмигнул. — И нам понадобится эксперт по дурмстрангским чарам.

— Постарайтесь не влипнуть в неприятности без меня, — добавила она, глядя на Гарри, Рона и Гермиону.

— Мы? Никогда! — притворно возмутился Рон.

— До встречи! — крикнул Фред. — И не забудь про наш секретный проект!

— Какой ещё секретный проект? — подозрительно спросила Гермиона.

— О, ты узнаешь, — загадочно улыбнулся он. — В следующем году будет очень интересно.

Марта в последний раз помахала друзьям и прошла через барьер в магловский мир, чувствуя, как внутри растёт предвкушение нового года, новых приключений и, может быть, новых открытий о себе самой.

* * *

— Ну, — Валери разливала чай, — расскажи мне всё.

Марта глубоко вздохнула:

— Я научилась контролировать это, бабушка. Силу проклятья внутри. Профессор Люпин помог понять.

— Люпин, — Валери нахмурилась. — Я слышала, он...

— Оборотень? Да. И именно поэтому он лучше всех понимал, каково это — быть другим.

Бабушка долго молчала, глядя в окно:

— Твой отец тоже жил с этим. Я думала, что лучше притвориться, что этого нет.

— Ты поменяла мнение?

— Вижу, что ты сильнее, чем я думала, — она повернулась к внучке. — Ты не борешься с этим, ты учишься использовать это.

— Пока что это часть меня. Как и дружба с Гарри, Роном и Гермионой. Как занятия с Теодором. Как эксперименты с Фредом.

— Теодор Нотт? — бабушка приподняла бровь. — Тот мальчик, которому ты подарила ворона?

Марта почувствовала, как краснеет:

— Он очень помог с древними рунами...

— Конечно-конечно, — в глазах Валери мелькнула улыбка.

Они проговорили до поздней ночи о друзьях, об учёбе, о странных снах и видениях. И Марта чувствовала, что может быть хоть иногда честной с бабушкой. Той ночью ей приснился не тронный зал и не человек с голубыми глазами. Ей снились Хогвартс, друзья и очень умный ворон, который приносил записки с древними рунами.

---

[1] особая карта, показывающая весь замок Хогвартс и его ближайшие окрестности, а также местоположение любого человека в Хогвартсе, где бы тот ни находился, даже если он прячется под мантией-невидимкой. Карта не могла показать лишь того, кто находится в Выручай-комнате и при этом не хотел быть никому видимым. Эту карту создали Мародёры во время учёбы в Хогвартсе.

[2] обычно Карта выглядит как кусок старого пергамента. Чтобы увидеть на нём карту, нужно дотронуться до него волшебной палочкой и произнести: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!», а чтобы скрыть её, надо коснуться волшебной палочкой и произнести: «Шалость удалась!».