Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Существует древнекитайская пословица: «В этом мире нет лекарства от сожаления». Разумеется, изначальный её смысл донести очевидную истину: «Путешествий во времени, чтобы исправить ошибки в прошлом, не существует, так что старайся всё делать правильно с первого раза, дурак». Но, по-моему, она верна и в более приземлённом смысле. После поражения у людей появляется естественное желание утешиться: вывалить своё горе на друзей, превратив их в жилетку, или заглушить печаль видеоиграми и эскапичными пауэр-фэнтези романами.

Естественно, в последних методах лечения болезни под названием «сожаление» я был большим специалистом.

Однако что утешения других, что отвлечение на медиа действуют на сожаление примерно так же, как лекарства на простуду. То есть, если уж тебя угораздило заболеть, то сколько бы ты ни глотал пилюль и ни прибегал к бабушкиным рецептам, ближайшие семь-десять дней тебе всё равно будет хреново. Максимум, на что способно лекарство, это отвлечь от дискомфорта. Следовательно, очевидно лучшая стратегия лечения — сознательно отказывать себе в подобных бесполезных «лекарствах», чтобы подстегнуть собственный «иммунитет» и в дальнейшем быстрее справляться с подобными недугами.

Поэтому моё внезапное желание свернуться калачиком и в одиночестве зализывать метафорические раны как минимум неделю было не просто здоровой реакцией на случившееся, а самой здоровой из всех возможных. Вот только желание это было невыполнимым. Благодаря сомнительному милосердию Кавасаки Саки я застрял в финальном этапе Спортивного Фестиваля, да и если бы не это, Комачи всё равно не оставила бы меня в покое. Но люди всегда желают недоступного и злятся, когда их надежды разбиваются о безжалостные, холодные скалы реальности — независимо от того, были ли эти надежды разумными. Короче говоря, моё раздражение, когда меня «отозвали в сторонку» сразу после объявления сетки финалистов, было вполне оправданным. Да даже если бы я и был тогда в настроении поболтать, то вряд ли захотел бы говорить именно с Тодороки Сёто.

— Нам нужно поговорить, — потребовал он. — Наедине.

Вокруг нас, в центре спортивного поля, с любопытством наблюдали за нами одноклассники. Его двухцветные волосы всё ещё были слегка покрыты инеем, который испарялся в тёплом весеннем свете; в его разноцветных глазах я увидел эмоцию, которой не мог дать название.

Не то чтобы мне было до этого дело.

— Я без верха, моё плечо в кислотных ожогах, а ещё я чуть не обмочился в прямом эфире, когда ты велел Каминари ударить нас током, — без обиняков сказал я. Большим пальцем я указал через плечо, где под большим шатром расположилась Исцеляющая Девочка с парой добровольцев. — Я иду в медпункт.

Он медленно кивнул; его лицо, как всегда непроницаемое, даже не дрогнуло в ответ на мой отказ.

— Вход на стадион сейчас должен быть пуст, — сказал он, мельком глянув в сторону прохода и снова посмотрев на меня. — Когда закончишь, найди меня там. Я подожду.

Не дав мне и слова вставить, он развернулся и зашагал в указанном направлении.

Исцеляющая Девочка работала безупречно. Каждый получал то, что ему было нужно: поцелуй, жевательные витаминки, сменную одежду или всё сразу. Я управился меньше чем за пять минут, так что у меня оставалось время и на разговор с Тодороки, и на то, чтобы спокойно пообедать.

Выходя из палатки Исцеляющей Девочки, я заметил, что Юигахама, Сёдзи и Хагакуре стоят небольшой группкой, словно мешкая уходить в столовую. Проходя мимо, я дружелюбно им напомнил:

— Если хотите сесть вместе, поторопитесь. Места быстро занимают.

— Тебе же ещё нужно поговорить с Тодороки, Хикигая-сан? — спросил Сёдзи; рот на его ладони «улыбнулся» мне. — Мы подождём.

— Не стоит, — с иронией ухмыльнулся я. — Я не пойду.

— Хикки! — возмущённо взвизгнула Юигахама.

Хагакуре хихикнула.

— Ну ты и вредина, Хикигая, — сказала она с лукавым восхищением.

Одна из бровей Сёдзи приподнялась.

— Серьёзно? А если он хочет извиниться?

Я фыркнул.

— Если бы Тодороки хотел извиниться, он бы извинился перед нами четырьмя, — засунув руки в карманы, я направился к столовой. — Да и вообще, мне всё равно.

— Хм-м, — Сёдзи издал неопределённый звук, который, казалось, шёл из глубины горла, хотя говорил он ладонью. В его голосе послышалось удовлетворение.

Но если Хагакуре и Сёдзи мой выбор не смутил, то о Юигахаме Юи такого сказать было нельзя.

— Ну-к-к, Хикки... Я понимаю, почему ты злишься на Тодосёто, я и сама немного расстроилась, что он выбил нас из турнира... но я не хочу долго злиться ни на него, ни на Денки-куна, ни на Яомомо с Юкинон. Разве не лучше, когда все ладят? — она посмотрела на меня снизу вверх умоляющими карими глазками из-под рыжей чёлки, и я почти физически почувствовал, как моя злость начинает таять.

— Наверное, со временем я его прощу, — со вздохом сказал я и, чтобы не встречаться с ней взглядом, уставился в безоблачное небо. — Если подумать, злиться-то особо и не на что. На его месте я, скорее всего, поступил бы так же.

Нет. Если на кого и злиться, так это на себя. Я слишком увлёкся собственными интригами, слишком упивался своим самодовольством и не заметил, что, когда людей прижмёт к стенке, они перестают играть по правилам.

— Тогда... — начала Юигахама, но я её перебил.

— А пока что, — продолжил я, — я голодный, уставший и мелочный, — мы подходили к столовой, и мой нос уловил запах еды, а желудок в подтверждение моих слов громко заурчал. — Если Тодороки надеется на извинения, чтобы я отпустил ему грехи, пусть подождёт, пока у меня голова не перестанет кружиться от низкого сахара.

Разумеется, всё было не так серьёзно. Голова у меня и правда кружилась минуту назад, но витаминки от Исцеляющей Девочки уже начинали действовать. Я просто ребячился. Но Спортивный фестиваль — это же, по сути, праздник юности, так что где, как не здесь, самое место для проявления детской вредности?

— Кроме того, — пробормотал я, — он даже не попросил, а приказал явиться, будто был уверенным, что я послушаюсь. А я не соглашался.

Юигахама лишь беспомощно вздохнула. Что ж, наверное, это и есть самая правильная реакция на человека, который признаёт свою мелочность, но меняться не собирается.

Столовая Юэй всегда была шумным местом. В конце концов, сложно разместить двести человек в большом открытом помещении так, чтобы все они могли разговаривать, не перекрикивая друг друга. А уж сегодня, когда все были на адреналине после соревнований, гул стоял такой, что у меня начала пульсировать боль в висках. Меня одновременно подташнивало и мучил зверский голод, а ложь про головокружение, сказанная Юигахаме, словно в наказание от кармы, начала снова становиться правдой.

По привычке я похлопал себя по карманам в поисках батончика, но они были пусты.

— Чёрт, — пробормотал я.

Я не ожидал, что меня услышат в этом гвалте, так что либо я сказал это громче, чем думал, либо у меня всё было написано на лице, либо причуда Сёдзи Мезо и впрямь настолько хороша.

— Что случилось, Хикигая-сан? — спросил рот на его ладони.

— Я забыл, что перед гонкой нам велели опустошить карманы, — промямлил я. — Обычно я ношу с собой что-нибудь перекусить на случай, если какая-нибудь причуда обрушит мне сахар в крови.

— Ты как-то неважно выглядишь, староста, — сказала Хагакуре и наклонилась вперёд так, что я мог заглянуть ей в вырез свежей футболки из медпункта. Вид был любопытный, но, увы, исключительно в академическом смысле. — Может, присядешь? Мы тебе принесём еды.

Я вспыхнул от смущения. Я, блин, голодный, а не инвалид.

— Я не умру с голоду за те три минуты, что постою в очереди, — огрызнулся я.

— Ну ладно, как скажешь... — с сомнением произнесла Хагакуре. — Юи-чан, присмотришь за ним? Встретимся за столом.

— Ага, без проблем, — ответила Юигахама с наигранной бодростью.

Сбитый с толку, я хотел было спросить, в чём дело, но тут увидел, как Хагакуре и Сёдзи встали в другую очередь — за индивидуальными обедами, а не к общей раздаче, куда направились мы с Юигахамой.

Точно, я смутно припомнил, что об этом говорил доктор Кобаякава. Многим причудам-мутациям требуется особая диета, а Юэй — как раз то место, где пойдут на «Плюс Ультра», дабы удовлетворить потребности всех учеников. Хм-м. Может, и мне стоит этим поинтересоваться?

— Прости, Хикки, — тихо сказала Юигахама, прервав мои размышления. — Мне не стоило так давить раньше. Я не знала...

— Всё в порядке, — перебил я, и мой голос прозвучал резче, чем мне хотелось. — Ты не могла знать.

Во мне иррационально вскипела злость. Да перестань ты уже чувствовать себя виноватой за то, что думаешь как герой!

Спустя, как мне показалось, целую вечность, я наконец добрался до раздачи. Сегодняшним блюдом была курица терияки в воке с рисом — без сомнения, лёгкое и вкусное блюдо, которое не будет тяжело лежать в желудке и мешать активности во второй половине дня. Я уже знал, что мне этого не хватит. Впрочем, Юэй на еде не экономила, и здесь было достаточно закусок и прочих дополнений, чтобы наверстать упущенное. Молоко, сок, яблоко, апельсин, банан, ореховая смесь, овощная нарезка с хумусом — я сгрёб всё это и расставил по краям подноса, словно миниатюрный Стоунхендж.

Люди, как ни крути, существа привычки. Но в то же время они существа эгоистичные. И хотя для большинства приятнее всего придерживаться знакомых действий и мест, при малейшей возможности личной выгоды они за неё ухватятся, не заботясь о том, чьи привычки они нарушают. Другими словами: пока мы торчали в медпункте, какие-то статисты с общего курса заняли мой обычный стол, и я был так раздражён, что мысленно обозвал их бакуговским словечком.

Но тут Тоцука Сайка дружелюбно помахал мне рукой со столика неподалёку от нашего обычного места. С ним сидели Юкиношита, Яойорозу и Бакуго. Видимо, в этом и есть суть привычки: даже когда мы знаем, что не стоит, даже когда следование ей принесёт лишь страдания, мы порой не можем от неё отказаться. На секунду я задумался, не притвориться ли, что я их не заметил, но мой желудок заурчал, словно напоминая, что у меня есть дела поважнее, чем бродить по столовой в поисках менее неловкого места.

Я пожалел, что послушал желудок, почти сразу, как мы с Юигахамой сели. В красных глазах Бакуго плясали смешки, когда он нас поприветствовал.

— Отлично пролезли с помощью лазейки и тут же вылетели, придурки.

Спасибо, Бакуго, за твою потрясающую тактичность и чуткость. Я с неприличной поспешностью впился в банан, и мой рот, ой как не кстати, был слишком набит, чтобы ответить. Это определённо было не потому, что мне нечего было ему возразить. Определённо.

— Кацуки! — одёрнул его Тоцука, и на его обычно жизнерадостном лице промелькнуло редкое недовольство. — Будь вежливее!

Плохо ли, что это напомнило мне мать, отчитывающую своих детей?

— Ты бы хотел, чтобы над тобой смеялись, если бы вылетел ты?

Тоцука применил «Удар по совести»! Но он оказался не слишком эффективен...

— Ха! — хмыкнул Бакуго. — Со мной бы такого не случилось.

Юкиношита посмотрела на Бакуго так, как смотрят на особенно мерзкого жука.

— Не стоит просить Бакуго быть вежливее, Сайка-кун. Я не уверена, что он вообще знает, как это.

Юкиношита применила «Насмешку»! Предсказуемо, Бакуго попался на неё, как полный дурак!

Бакуго пренебрежительно фыркнул.

— Поешь говна и сдохни, Ледяная Королева.

Заметив, что все смотрят на него, явно соглашаясь с Юкиношитой, он закатил глаза.

— Ладно, хорошо. Хотите, чтобы я был повежливее?

Вопреки себе, я оторвался от скоростного поглощения еды. Это я должен был услышать.

— Ты попытался дать по морде Лиге Злодеев, — грубо ткнул он в меня палочками. — Да, в конце ты облажался. Но это не отменяет того, что ни у кого из остальной массовки не хватило на это яиц.

Вау. Я был впечатлён. Будь это в самом деле было моей мотивацией, а не ложью, которую я состряпал, чтобы манипулировать классом, меня, возможно, даже подбодрили бы слова Бакуго из всех людей.

Он продолжил, указав на Юигахаму.

— Тебе надо было оставаться в моей команде, когда был шанс. Половина лузеров в этом турнире слабаки, и ты бы наверняка прошла во второй раунд.

Лицо Юигахамы дёрнулось, когда она натянула улыбку.

— О-ого, Бакуго, это было... почти утешительно, — сказала она, точно выразив и мои чувства. — К слову о твоей команде... а где они? Я думала, вы, ну, типа, празднуете вместе или что-то такое.

Перевод: иди куда-нибудь ещё, если не умеешь чувствовать обстановку, дурак!

— А? — нахмурился Бакуго, глядя на Юигахаму. — Я всегда ем здесь. Если бы они хотели сидеть со мной, пришли бы.

Я с недоверием уставился на Бакуго. Яойорозу, напротив, выглядела заинтригованной.

— Хм-м-м... странно. Я бы ожидала, что они тебя позовут. Может, они сделали невербальное предложение? Или это подпадает под категорию подразумеваемых социальных контрактов?

Эй, Яойорозу. Перестань относиться к общению с людьми как к научному исследованию. Я не хочу добавлять третий предмет в список тех, по которым я проваливаюсь.

— Тск. Да похер, — сказал Бакуго. — А твоя команда где, Бестолковая? Они что, кинули вас с Хикигаей?

В очередной раз продемонстрировав превосходные чутьё и бдительность, Сёдзи Мезо вклинился в разговор так, словно всё это время стоял рядом.

— Вовсе нет, — сказал он, усаживаясь в свободное место справа от Бакуго. — Просто Быстроланч готовит блюда для мутантов немного дольше.

— Хм-м... — протянула Тору, оглядывая переполненный стол. Хотя по ту сторону от меня сидели только Сёдзи, Тоцука и Бакуго, а три девушки — по мою, из-за габаритов Сёдзи ей было бы трудно найти место. Подумав секунду, она решилась. — Подвинешься немного, староста? Мне и уголка скамейки хватит.

Я сглотнул, с трудом протолкнув в горло недожёванное яблоко, чтобы его освободить.

— А, э-э, конечно.

Я осторожно подвинулся, но, несмотря на все усилия, всё равно коснулся плечом Юигахамы, которой, в свою очередь, пришлось прижаться к Юкиношите. Ни одна из них не возражала, хотя Юигахама, казалось, немного смутилась. Тору тут же села с другого края, беззаботно прислонившись и ко мне. Впрочем, учитывая то, что между нами уже было... Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, когда вспомнил, почему Тору может быть так безразлична к тесному контакту, и поспешно схватил бутылку с апельсиновым соком, чтобы скрыть своё смущение.

Тем временем любопытство Тоцуки было задето:

— А? Блюда для мутантов? Ах да, теперь, когда ты упомянул, я помню, как Оока-кун говорил, что ему повезло, что они ему не нужны. А какие они вообще?

— У каждого по-своему, — объяснил Сёдзи. — В моём рационе должно быть много водорослей, жирной рыбы и другой пищи, богатой коллагеном, чтобы улучшать мою трансформацию, — он указал на свою тарелку и огромный ролл, который по кусочку скармливал своему рту на ладони.

— А мне нужно много витамина D, — объяснила Хагакуре, указывая на омлет с большим количеством грибов. — Видимо, моему телу трудно получать его из солнечного света, — она на миг замолчала, и я почувствовал, как она вздрогнула от соприкосновения с моим плечом. — Э-э... но вряд ли один денёчек на другой диете мне повредит. Кто-нибудь хочет поменяться?

Я тоже уставился на грибы, а затем посмотрел на свою еду — уже наполовину съеденную, но некоторые закуски я ещё не трогал.

— Можешь взять мои овощные палочки и апельсин, — предложил я. — Не уверен, что всё осилю.

Это была ложь. Позже я снова проголодаюсь. С другой стороны, я был не настолько голоден, чтобы предложить ей поменяться на её омлет. После того как я видел, как грибы растут из моей кожи, у всего есть свои пределы.

Хагакуре слегка наклонилась через меня, прижимаясь к моей руке, пока брала предложенные закуски и перекладывала их на свою тарелку.

— Спасибо, Хачиман, — искренне сказала она.

Спокойно, спокойно. Глубокий вдох. Съешь кусочек. Собери волю в кулак. Ты просто слишком остро на неё реагируешь, потому что она... из-за той кавалерийской битвы. Она милая девушка, просто проявляет дружелюбие, вот и всё. Представь, что тебя по имени назвал кто-то другой, например, Тоцука. Так, а почему это помогает меньше, чем должно?

— Эй, Хикки! — бодро сказала Юигахама, прижимаясь ко мне с другой стороны. — Ты ведь тоже на особой диете, да?

На секунду мой мозг отключился. Я закашлялся, когда кусочек риса пошёл не в то горло, и быстро схватил пакет с молоком, чтобы его протолкнуть. К счастью, целая жизнь, полная социальной неловкости, подготовила меня и к такому! Реагировать на безобидное, но двусмысленное действие симпатичной девушки, как на нечто особенное, было бы неловко, так что, если сомневаешься, притворись, что ничего необычного не произошло!

— Ничего особенного, — пробормотал я в пакет, прежде чем сделать ещё глоток. — Я сидел на... высокобелковой спортивной диете, вроде того?

Я же не могу просто сказать, что сидел на «диете для бодибилдинга»! Это слишком стыдно!

— Но потом у меня появилась причуда для наращивания мышц, и мне понадобилось намного больше калорий, — поспешно продолжил я. — Я всё ещё ем много белка и прочего, но теперь и всего остального тоже, так что я даже не знаю, можно ли это всё ещё считать особой диетой.

— Высококалорийная диета, безусловно, считается! — сказала Яойорозу, глядя на меня сияющими, полными энергии глазами. — Я и сама на такой, так как моя причуда использует липиды в качестве сырья для создания предметов.

Будь это аниме, её хвостик-пони вилял бы из стороны в сторону, как у кошки, показывая её восторг от того, что она нашла «товарища по калориям».

— Нам надо как-нибудь собраться и обменяться рецептами! Мне, например, очень неудобно постоянно есть сладости и выпечку...

— Ого. Звучит и правда неудобно, — сказала Хагакуре, пожалуй, самым ровным и безжизненным голосом, который я когда-либо слышал от человека, кроме себя самого.

Наступила неловкая тишина, пока Юкиношита искоса бросала на Яойорозу неодобрительный взгляд, а Юигахама смущённо ущипнула себя за бочок.

К счастью для Яойорозу, Тоцука Сайка, несмотря на его девичье личико, доказал, что у него не девичье сердце, своим полным отсутствием ревности и поспешностью, чтобы сменить тему в её пользу.

— А это очень интересно! А что ты, Кацуки-кун, Юи-чан, Юкино-чан? Вы едите что-то особенное, чтобы помочь своим причудам?

Бакуго с подозрением огляделся, а затем пожал плечами.

— ...Ничего особенного, в общем-то. Просто много белка для мышц и немного больше кальция, чтобы кости не трескались от взрывов.

Однако, говоря это, он взял бутылку с очень острым соусом со своего подноса и повернул её так, чтобы мы могли прочитать этикетку.

Значит, ты ешь острое, чтобы больше потеть. Это что, должна быть какая-то тайна? Хотя, не все знают, что у него взрывается именно пот... Иногда я забываю, что большинство людей не может просто ткнуть в кого-то пальцем и узнать все детали его причуды.

— Не-а, не особо, — отозвалась Юи. В отличие от Бакуго, она, казалось, говорила честно. Удивительно. Учитывая её причуду, я бы ожидал, что она ест много клетчатки.

Не менее удивительно было то, но Юкиношита выглядела немного смущённой, когда мы все на неё посмотрели.

— Мне полагается есть много льда и других холодных продуктов, чтобы оставаться прохладной, когда я использую свою причуду, но я не люблю это делать, — нерешительно сказала она. — Мой рот очень чувствителен к холодному.

Я ухмыльнулся:

— Кошачий язык, да? — может быть, это потому, что еда в моём желудке наконец начала перевариваться, а может, из-за неутолимого желания мелкой мести, но почему-то мысль подразнить Юкиношиту Юкино сделала меня необъяснимо весёлым. — Я знаю, что ты любишь кошек, Юкиношита, но всему же есть предел.

— Лучше кошачий язык, чем змеиный, Хикирептилия-кун, — парировала Юкиношита.

— Ой-ёй, — пробормотала Юигахама, отодвигаясь, чтобы освободить Юкиношите линию огня.

Прости, что тебе приходится терпеть такую сварливую подругу, Юигахама! Твои благородные жертвы не останутся незамеченными!

— К твоему сведению, Юкиношита-сан, язык змеи исключительно чувствителен к температуре и вибрациям, — самодовольно произнёс я, картинно приложив руку к груди. — Так что любое сходство моего языка со змеиным — это всего лишь стратегия выживания, выработанная в твоём присутствии.

— Понимаю, — серьёзно кивнула Юкиношита. — В таком случае я смиренно прошу прощения у всех животных из семейства гадюковых за то, что ассоциировала их с тобой, Слизнеуст-гая-кун.

Я что, злодей из «Властелина колец»?

— «Семейство гадюковых», может, и примет твои извинения, Юкипедия-чан, — сказал я, сделав в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть её излишнюю научность, — но если бы одних извинений было достаточно для урегулирования дел о клевете, суды были бы не нужны. Настоящим я требую полного опровержения твоих оскорблений в мой адрес, официальных извинений и десять миллионов иен в качестве компенсации плюс возмещение морального ущерба.

— Эм-м... — прошептала возле меня Хагакуре. — У них всё хорошо? Может, нам их остановить?

— Боюсь, Хикигая-сан, твой иск бесперспективен, — с хищной улыбкой сказала Юкиношита. — Клевета имеет место только тогда, когда обвинения наносят ущерб репутации, а я ничуть не сомневаюсь, что любой здравомыслящий судья сочтёт сравнение тебя с любым позвоночным животным исключительно комплиментом.

— Хе-хе-хе... — неловко засмеялась Юигахама, шепча в ответ Хагакуре. — Они постоянно так делают, всё нормально.

По другую сторону от Юкиношиты я видел, как Момо с болезненным выражением лица закрыла глаза и согласно кивнула.

Беспозвоночный, значит? Что ж, землеройки, кажется, являются главными хищниками для насекомых.

— Ты что, забыла про суд присяжных, Юкиношита-сан? Конечно, суд не состоится до января, пока они не наберут достаточно сосулек для скамьи присяжных, но зато у тебя будет много времени на подготовку защиты.

— Да ну, правда? — с сомнением спросил Сёдзи. — Это уже немного жестковато.

— Зато как тебе-то повезло, — ответила Юкиношита, хех, ледяным голосом. — Сжигаемый мусор ведь вывозят еженедельно.

Пока я лихорадочно пытался придумать ответ, Бакуго полностью разрушил мой ход мыслей.

— Да не, это они так флиртуют, — протянул он.

— А? — в несчастном изумлении воскликнула Тору.

Внезапно скомканная бумажная салфетка отскочила от моего лица, и я моргнул, пока мой мозг пытался осмыслить совершенно нелепое и лживое заявление, которое только что услышали мои уши.

— Снимите уже комнату, задроты! — рявкнул Бакуго.

Моё лицо вспыхнуло, и я резко повернулся к нему.

— Мы не флиртуем! / Я не флиртую! — выкрикнул мы одновременно с Юкиношитой.

— Бакуго-сан, — с ледяным спокойствием сказала Юкиношита. — Ничего из того, на что ты намекаешь, здесь и в помине не происходит. Честно говоря, единственный человек, с которым я хотела бы флиртовать ещё меньше, чем с Хикигаей-саном, это ты.

В ответ на такое нелестное сравнение с Бакуго я картинно кашлянул.

— Яойорозу-сан. Юигахама-сан. Хагакуре-сан. Если Юкиношита сделает в ваш адрес какие-либо неподобающие намёки или заставит вас почувствовать себя некомфортно, дайте мне знать. Я вам поверю.

— Ха-ха-ха, ладно-ладно, давайте сменим тему, а? — сказала Юигахама, снова вклиниваясь между мной и Юкиношитой, чтобы разорвать нашу линию взгляда.

— Да, — подхватила Яойорозу. — Согласна.

Однако, несмотря на свои слова, она улыбалась, забавляясь моим запоздалым на несколько недель ответом.

— Итак, как насчёт... О, знаю! — продолжила Яойорозу. — Если тема была личная, можешь не вдаваться в подробности, но твой разговор с Тодороки-сан прошёл хорошо, Хикигая?

Она выглядела полной надежды, словно ожидая заверений, что её собственное участие в предательстве меня было полностью прощено.

Уютно. Привычно. Наш обмен колкостями с Юкиношитой был способом извиниться, не извиняясь, и принять извинения, не принимая. Негласное соглашение игнорировать наши эмоциональные проблемы и трудности друг с другом, пока они не исчезнут сами, чтобы мы могли продолжать жить в наших обычных, повседневных рамках. Это удобно отвлекло меня от того факта, что я полностью проигнорировал Тодороки Сёто. Я посмотрел на свою тарелку. Каким-то образом она была уже почти пуста, а все упаковки и очистки от дополнительной еды смотрели на меня, словно насмехаясь.

Я встал.

— Наверное, хм, мне стоит с ним поговорить, — сказал я.

Теперь, когда у меня в желудке была настоящая еда, моё решение просто проигнорировать Тодороки и оставить его ждать казалось уже не злорадно-удовлетворительным, а просто подлым. Стыд жёг мне затылок, и я резко отвернулся от всех за столом, не желая видеть, какими будут их лица, когда они поймут, что я сделал.

Я направился обратно к спортивному полю, на случай, если он всё ещё там, но на выходе столкнулся с идущим в столовую Тодороки. Он метнул в меня полный ярости взгляд. На долгую секунду мы застыли, глядя друг на друга: его разноцветные брови сведены, а на моём лице — виноватое выражение. Затем он отвернулся и пошёл за едой.

Оглядываясь назад, быть может, мне стоило пойти за ним. Вместо этого мои ноги просто продолжили двигаться, вынося меня из столовой в поисках тихого уголка, чтобы посидеть и помедитировать. Юигахама, скорее всего, придумает для меня оправдание, или, если уж совсем прижмёт, я поговорю с Тодороки, когда он остынет. Можно ли считать трусостью уклонение от неловкого разговора в пользу зарядки причуд для финала?

К сожалению, ответом будет «да».

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Крики и смех наполняли стадион. Ученики, не пробившиеся в финал, сновали, как муравьи, цепляясь за любую возможность — будь то охота за сокровищами или бег в связках — лишь бы хоть чем-то впечатлить про-героев. Запахи масляного попкорна, шипящих хот-догов и жареного такояки смешивались, создавая ярмарочную атмосферу. Зеваки и падкие на сенсации журналисты только подогревали всеобщий ажиотаж: они перешёптывались и показывали пальцами всякий раз, когда какой-нибудь ученик вытворял что-нибудь эффектное или кто-то из героев выделялся из толпы.

Вернуться на Спортивный Фестиваль Юэй после выпуска было почему-то ностальгично.

А ещё чудовищно скучно.

Я стала героем не потому, что родители решили, будто это пойдёт на пользу имиджу семейного бизнеса. Им, конечно, казалось, что идея была их; я же прилежно играла роль пай-дочки, которая делает всё, чтобы поддержать родителей. Но я с самого детства знала, что буду героем. Любой другой путь был бы слишком лёгким.

К несчастью, моя милая младшая сестрёнка попалась на те же уловки и невинные намёки, с помощью которых я когда-то и сама убедила родителей дать мне разрешение. Но если я хотела быть героем — нет, должна была им стать, потому что это был единственный шанс найти в жизни хоть что-то, что станет настоящим вызовом, — то Юкино хотела быть героем ради самой идеи геройства. Поэтому она скучно идёт по моим стопам, скучно бунтует против родителей, когда те пытаются затащить её в семейный бизнес, и скучно старается изо всех сил на скучном школьном соревновании, чтобы выиграть тот же скучный главный приз, который я брала три скучных года подряд.

Но что я за старшая сестра такая, если не приду её поддержать?

Что ж, скука для меня старый, знакомый враг. А как поступать с врагами, я прекрасно знаю.

Разумеется, нужно развлечь себя самой.

— Яхалло, дядя Энджи! — крикнула я и помахала рукой.

Передо мной, внушительно скрестив руки на груди, стоял про-герой номер два, второй по славе и почёту герой Японии. Его маска пылала языками пламени. Наша семейная связь с ним стала одним из главных факторов моего стремительного взлёта к славе, и я точно знала: одно его появление рядом со мной повышало его рейтинги.

Мой милый цветочный венок нравился старшему поколению, традиционалисты тащились от моей древнеримской лорики и белой туники, а все мужчины от четырнадцати до сорока четырёх с живым пульсом ценили, сколько кожи этот ансамбль оставлял на виду. Наша динамика «дядя и племянница» замечательно заходила домохозяйкам и прочим фанатам семейных ценностей. А аудитория Старателя почти полностью с этим совпадала, то есть здесь была сплошная взаимная выгода.

А не будь её, вряд ли он уделил бы мне хоть минуту.

— Кампестрис, — кивнул Энджи без тени улыбки. Его взгляд скользнул по мне и вновь устремился на арену. — Пришли поболеть за сестру?

— Такой вы чопорный, Энджи-одзи-сан! Ну не надо этого официоза, только потому что я в костюме! Я ведь Харуно. Ха-ру-но! — было беспредельно приятно вести себя очаровательно и приветливо с тем, к кому испытываешь полное отвращение. Он, конечно, знал, что я его терпеть не могу, но ради прессы нам обоим приходилось разыгрывать любезность. — И не только за Юки-чан! Я болею и за Сёто-куна!

Энджи кивнул:

— Разумеется. Уверен, он будет рад тебя видеть.

Больше, чем тебя, старик.

К слову о тех, кто будет мне рад... В голову пришла мысль, и я состроила образцово-разочарованное личико:

— Я вообще-то планировала поболеть и за Хаято-куна, но ему не повезло.

Мда уж, скукота, Хаято. А я так надеялась, что он в турнире попадётся на Юки-чан. Посмотрела бы хоть, как он извивается.

— Он, между прочим, ваш большой фанат! — очаровательно пропела я. — Если увидите, подбодрите его!

Выражение лица Энджи микроскопически изменилось: от каменного безразличия к полному неузнаванию.

— Понимаю. А он который?

Я чуть не застонала вслух. Серьёзно, дядя Энджи? Вы же встречались много раз! Вот почему ты и остаёшься таким непопулярным, хоть и герой номер два.

— Блондин, — сказала я. Когда до него всё ещё не дошло, я глубоко вдохнула, набираясь терпения: — Тот, что летал по всему полю? А в конце его ещё лозами завалило?

— А, этот, — сказал Энджи. Под пламенем маски его глаза сузились. — Сильная причуда, но есть склонность слишком полагаться на свои способности, даже когда это идёт ему во вред. Для его возраста не редкость. Надеюсь, извлечёт урок.

Холодок восторга пробежал по моей спине. Придётся пересказать Хаято слова его кумира точь-в-точь, с этой его хмурой миной и всем прочим. Интересно, у меня получится сымитировать голос?

— Наверняка извлечёт, — свежо и солнечно улыбнулась я. В конце концов, я об этом позабочусь.

— ДАМЫ И ГОСПОДА! ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ! ВЫ ГО-О-ТОВЫ?! ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ ФИНАЛ ТУРНИРА ВОТ-ВОТ НАЧНЁТСЯ!

Слишком уж драматично, Мик-сенсей.

— В этом году есть какие-нибудь бои, которые вас интересуют, кроме боя Сёто-куна? — с притворной будничностью спросила я у дяди Энджи.

— Не особо, — отозвался он, всё так же бесстрастно наблюдая со скрещёнными на груди руками. — Соревнования такого уровня редко имеют большое значение.

Хе-хе-хе. А я знаю кое-что, чего не знаешь ты!

— О. правда? — спросила я, и мой голос был пропитан фальшивым удивлением. — Странно! А я-то думала, вас заинтересует первый бой! Я, вот знаете, так много слышала о Мидории-куне от Сёто-куна и Юки-чан.

Впервые с тех пор, как я подошла, дядя Энджи слегка повернул ко мне голову:

— Не знал, что ты с Сёто поддерживаешь связь, — в его голосе прорезался вялый интерес. — И я слышал от твоих родителей, что у Юкино сейчас бунтарский период. Вы часто общаетесь?

Так предсказуемо, дядя Энджи!

— Ну конечно! — соврала я. — Я же, в конце концов, их любимая старшая кузина и старшая сестра!

На самом деле Юки-чан была со мной почти так же холодна, как с нашими родителями, а Сёто-кун — ну прям ледяной зануда, но Энджи не знал их достаточно хорошо, чтобы уличить меня во лжи.

— А почему бы нам не общаться? — подлила я масла в огонь. — Мы же семья!

Толпа взревела, когда участники вышли на арену. Камера приблизилась к их лицам, и можно было подумать, что в безнадёжной ситуации находится именно Мидория: на его лице застыла дрожащая улыбка, а вот Шинсо выглядел хладнокровным и решительным. Как будто это ему поможет...

— Так что? — спросил Энджи, вновь возвращая взгляд на поле. — Есть причина, по которой мне стоит интересоваться этим мальчишкой Мидорией?

— Хм-м, возможно, и нет, — проворковала я. — Почти всё, что я слышу от Юки-чан и Сёто-куна, всего лишь слухи.

На самом деле, основную информацию о первокурсниках в этом году я получала от моей милой кохай Мегури-чан, её причуда «Детектив» была тут очень кстати. Но я не могла удержаться от этого небольшого обмана: уж больно забавно было наблюдать за выражением его лица.

— Мидория всё-таки вряд ли протеже Всемогущего, — солгала я.

Внизу на поле Мидория Идзуку вспыхнул зелёными молниями, в размытом рывке рванул к Шинсо и с лёгкостью выбросил его за пределы ринга ещё до того, как гудок успел затихнуть.

— Впечатляет, — лениво бросила я в паузах между отчаянными попытками Сущего Мика сделать из одностороннего избиения интересное зрелище, — особенно если учесть, что он из «поздно расцветших». Сёто-кун говорил, что Мидория может использовать лишь пять процентов своей полной силы, не причиняя себе вреда, представляете?

Ах, сила школьных сплетен, собранных Мегури-чан и обращённых мной в оружие. Взгляд Энджи, казалось, прожигал дыру в спине Мидории Идзуку, пока тот нервно покидал арену.

— Пять процентов... значит, — пробормотал он.

И он резко развернулся, уходя в коридоры стадиона.

— Куда это вы? — весело спросила я, следуя за дядей. — Пропустите же следующий бой! Девушки же расстроятся, если не увидят на трибунах героя номер два!

— Если остальные бои первого раунда будут такими же быстрыми, — ответил Энджи, не сбавляя шага, — то до матча Сёто недолго ждать. Я хочу как следует его мотивировать.

— О, я с вами! — прочирикала я, внутренне закатывая глаза от этой мелодрамы. Сёто не ненавидел бы свой огонь так сильно, не будь ты таким мудаком, идиот. Он как будто не знает, как ведут себя подростки! — А потом сходим поддержать Юки-чан, да? Вместе!

Он на долю секунды запнулся, словно мысль о том, что неплохо бы поддержать и племянницу, только что впервые пришла ему в голову. Я подавила желание столкнуть его с лестницы.

— Разумеется, — гладко ответил он.

Несколько секунд мы шли в тишине, нарушаемой лишь эхом голоса Сущего Мика из коридора:

— Материя! Против! Гравитации! В одном углу ринга — рекомендованная ученица, Яойорозу Момо! Против неё одноклассница из 1-А, Урарака Очако! Какая из этих фундаментальных сил природы возьмёт верх? Второй матч... Старт!

— Ого! Урарака начинает со стремительной атаки, а Яойорозу создаёт длинное оружие, чтобы держать её разрушительные пальцы на расстоянии! Но Урарака всё равно напирает, пытаясь подобраться вплотную!

— Жаль, дядя, что вам не пришло в голову сходить к Сёто-куну раньше, — надула я губки. — Похоже, мы пропускаем там что-то интересное.

Уж точно интереснее, чем эти скучные коридоры.

Он бросил на меня взгляд через плечо:

— Можешь вернуться на трибуны, если хочешь.

— Старатель! — вдруг прогремел знакомый голос по коридору. — То-то я думал, что слышу знакомый голос. Давно не виделись!

Вот и он, во плоти, в костюме в тонкую полоску, едва сдерживающем его мускулистую фигуру; его фирменные двойные «антеннки» волос гордо торчали надо лбом. Всемогущий. Уголки моих губ сами собой изогнулись в искренней улыбке. Герой номер один. Как интересно.

— О? А кто эта очаровательная юная леди?

— Юкиношита Харуно, героическое имя: Кампестрис, — плавно сказала я, опережая дядю Энджи. — Рада знакомству.

Я почтительно поклонилась, но мысли в голове у меня неслись со скоростью света. Неужели Всемогущий не знает, как дядя его ненавидит? Или он тоже, как и я, умеет носить маску, которую видят лишь немногие? Каждое его слово и жест в адрес дяди сочились искренностью. И он правда меня не узнал? Я была где-то на шестидесятых позициях в Рейтинге Героев, так что это маловероятно. Зачем тогда притворяться?

— Лет десять прошло с тех пор, как мы в последний раз нормально общались, да, Энджи? — невинно спросил Всемогущий, словно два главных героя страны могли случайно избегать друг друга целое десятилетие. — Я вот как раз хотел тебя найти, нам бы стоило как-нибудь посидеть за чаем.

— Хмф, — фыркнул дядя Энджи. — Я занятой человек, Тошинори.

Тошинори? Должно быть, это личное имя Всемогущего — дядя не стал бы называть по фамилии того, кого ненавидит.

— У меня нет времени сидеть за чаем, — продолжил Старатель. — Или стоять тут и болтать. Скоро бой моего сына.

— Ого! Отменив эффект невесомости на посохе Яойорозу, Урарака вывела её из равновесия! Она обнулила её гравитацию! Неужели всё кончено? Сможет ли Яойорозу вернуться в бой прежде, чем вылетит из ринга? Да! Яойорозу создаёт объект в воздухе и, бросив его, меняет свою траекторию! У каждого действия есть равное и противоположное противодействие, друзья! Более того, похоже, она заметила, что созданные ею предметы не подвержены обнулению гравитации Урараки, и потому-то она создала якорь, чтобы не улететь!

Я мило улыбнулась и достала из декольте блокнот и ручку.

— Кажется, у нас есть ещё немного времени, да? Всемогущий, не дадите автограф?

— Конечно, юная леди! — прогремел Всемогущий. — Для фанатки всё что угодно!

Хм. А что, если он подошёл к нам не из-за Старателя? Не в первый раз какой-нибудь герой постарше неловко пытается ко мне подкатить. Что ж, это легко проверить.

— Ну-у, Всемогущий, — пропела я с притворной милотой, — я давно хотела поблагодарить вас за то, что присматриваете за моей младшей сестрёнкой. Юкино-чан так повезло, что вы её учите, мне прям завидно!

Я наклонилась, будто чтобы посмотреть, как он подписывает, и слегка свела плечи, подчёркивая свой вырез, внимательно следя за его реакцией.

— Ха-ха-ха-ха! — бодро рассмеялся Всемогущий, оставаясь безупречным профессионалом. — Это мне повезло, что она моя ученица! И, конечно же, юный Сёто-сёнен тоже! — добавил он, кивнув в сторону Старателя. Он протянул мне блокнот с той самой улыбкой, которая сделала его героем номер один в Японии.

Всё ещё неясно, да? Ладно, время тяжёлой артиллерии. Я позволила себе мило покраснеть и застенчиво потянулась за блокнотом.

— Ну, наверное, было бы так классно называть вас сенпаем, раз мы оба выпускники Юэй.

Как только моя рука почти коснулась бумаги, я шагнула вперёд и взяла Всемогущего за руку обеими ладонями, хлопая ресницами и умоляюще глядя на него снизу вверх:

— Ну-у, а как вам больше нравится? Всемогущий-сенсей или Всемогущий-сенпай?

Хорошо, что я продумала атаку заранее, потому что, как только моя кожа коснулась его, мои мысли пришли в хаос. За годы практики с моей причудой, «Истощением Жизни», я почти инстинктивно чувствовала уровень здоровья и жизненной силы любого, к кому прикасалась. Без этого чутья я могла бы случайно забрать больше, чем человек способен безопасно отдать. Я ожидала, что Всемогущий будет вулканом энергии, буйным жеребцом или, по крайней мере, стареющим, но всё ещё могучим медведем. Вместо этого его жизненная сила ощущалась как птица со сломанным крылышком, отчаянно бьющаяся в моей ладони.

Всемогущий мягко высвободил руку и слегка кашлянул, будто от смущения.

— Мне правда лестно, Юкиношита-сан, но не нужно никаких особых кличек. Просто «Всемогущий» вполне достаточно.

Как интересно. Публичная маска Всемогущего безупречна. Ни намёка на какой-либо интерес, выходящий за рамки вежливого профессионализма, едва заметная реакция на мою попытку заигрывания и ни малейшей трещины в фасаде, скрывающем тот факт, что — судя по его жизненной силе — он либо полностью истощён, либо медленно умирает. Он не задыхался, не был растрёпан, от него не пахло ни потом, ни сексом. Рак? Старая травма? Простой износ от использования причуды? Чем бы это ни было, это объясняло, почему он искал встречи с моим дядей — кому-то ведь придётся занять место Номера Один после его ухода. Резкий переход к преподаванию и появление протеже тоже укладывались в эту теорию. Это могло быть и что-то другое, безобидное, но если нет... то это говорило о многолетнем, исключительно успешном обмане не только японской публики, но и большинства героев.

А где один обман такого масштаба, там, скорее всего, и второй. Как же восхитительно было бы, если бы Символ Мира, этот искренний, весёлый, благородный идеал японского геройства... на самом деле оказался расчётливым, жестоким, манипулятивным интриганом, как я сама? Вопреки себе я почувствовала, как моя фальшивая улыбка становится настоящей, и прижала автограф Всемогущего к груди.

— Ну-у, это нечестно, Всемогущий! Вы же друг дяди Энджи, так что, если вы будете называть меня Юкиношита-сан, я буду называть вас Тошинори-сан!

— А-ха-ха-ха. Пожалуй, тут вы меня подловили, — ответил Всемогущий, принимая вид снисходительного старшего, хотя своё имя он обычно держал в секрете. — Если не перед прессой, думаю, тогда можно.

— Ух ты! Яойорозу спасается от жёсткого падения на пол арены, в последний момент создав воздушную подушку! — взвизгнул Сущий Мик, прорезая неловкую тишину. — Но, похоже, это выбило из неё дух, потому что Урарака смогла коснуться её и снова отправить в полёт! Похоже, для Яойорозу это конец, народ!

— Идём, — буркнул Старатель. — У нас заканчивается время. Прощай, Тошинори.

Он зашагал прочь, не удосужившись посмотреть, иду ли я за ним.

— А-а, конечно, — с ноткой сожаления отозвался Всемогущий, словно ему и правда было жаль, что дядя уходит. Интересно, он ненавидит моего дядю так же сильно, как дядя его? — Поговорим тогда в другой раз.

Внезапная злая мыслишка пронзила мой разум. Я сделала пару шагов за дядей, но затем остановилась и обернулась через плечо. Я одарила Всемогущего застенчивой, трепетной улыбкой.

— Тошинори-сан... вы ведь не из тех, у кого есть любимчики, правда? Если вы будете пренебрегать Сёто-куном или моей Юки-чан... я знаете, могу и расстроиться.

Он спокойно покачал головой:

— Конечно же нет, Юкиношита-сан. Клянусь вам, я буду относиться ко всем моим ученикам одинаково и справедливо.

Я изобразила улыбку облегчения.

— Тогда здорово! Но... вам, наверное, стоит вернуться на арену, пока Яойорозу-чан и Урарака-чан не узнали, что вы за ними не смотрели, а, как думаете?

Его фасад треснул, на миг явив удивлённую вину, и почти полная уверенность, что это была всего лишь маска под маской, послала по моей спине мурашки удовольствия.

— Пока-пока, Тошинори-сан, — сладко пропела я и побежала догонять дядю Энджи, не переставая улыбаться.

Интересно, это и есть то, что чувствует влюблённая дева?

К сожалению, моему хорошему настроению было не суждено продлиться долго. Пока второй бой завершался победой Урараки, а Сущий Мик перешёл к комментированию довольно скучной, на слух, схватки между младшим братом Тенсея-куна и каким-то парнем с электрической причудой, мне пришлось наблюдать, как дядя Энджи отчитывает моего милого кузена, распекая его за четвёртое место в кавалерийской битве и за то, что тот чуть не проиграл из-за «собственного же пламени».

Как же скучно, дядя Энджи. Так уныло. Ты даже не понимаешь, что все эти мучения, которые ты причиняешь бедняжке Сёто, скоро канут в Лету. Всё это настолько банально и предсказуемо, что даже выражение твоего лица, когда ты узнаешь правду, не будет стоить того, чтобы на него смотреть.

Хм-м-м. Может, мне подлить перчика?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Абсолютно ошеломляющая демонстрация скорости от Ииды Теньи! После серии обманных манёвров, которыми он выматывал Каминари и его внимание, Иида-кун использует рывок скорости, превосходящий всё, что он показывал на турнире до сих пор, и решает исход в одно мгновение! Да, друзья, Иида Тенья только что доказал, что он быстрее. Чем. Молния!

— Ха-ах, — от раздражения выдохнул я и открыл глаза.

Проклятье, и вот как, спрашивается, сосредоточиться на зарядке причуд, когда Сущий Мик без умолку выдаёт эти дурацкие клише? Хотя, если честно, я и без того плохо соображал. После встречи с Тодороки я нашёл тихую рощицу в пределах слышимости стадиона и собирался там посидеть, пополняя резерв. Но ветерок был приятный, а тенёчек — прохладный, и в итоге я провёл куда больше времени, чем планировал, просто сидя, любуясь природой и пытаясь решить, какую причуду подзарядить в последний момент.

Мой первый бой будет против Мономы Нейто. Если во время боя ему копировать будет некого, кроме меня, его будет легко одолеть. Там я смогу хоть немного выпендриться, так что не было нужды целенаправленно готовить под него какую-то причуду. К сожалению, после него мне предстоит бой с Бакуго. А уже этот бой будет... куда менее простым. У меня было много причуд против Бакуго, но, честно говоря, ни одна из них не казалась «жёстким контром». Опыта в наблюдении за чужими боями и анализе тактики у меня почти не было, но даже малейшее представление о стиле боя Бакуго будет лучше, чем ничего. Значит, мне придётся посмотреть его бой в поисках вдохновения, а это снова исключало возможность заранее подготовить конкретную причуду.

В итоге я решил перезарядить Горячую Кожу. Честно говоря, толика психологического комфорта от наличия инструмента против Тодороки Сёто будет полезнее в бою с Бакуго, чем любая другая причуда, которую я мог бы запасти. А дойдём ли мы с Тодороки до финала... что ж, посмотрим.

К тому времени, как я вернулся на трибуны к нашему классу, Сущий Мик уже объявлял следующий бой:

— А теперь, наш четвёртый бой! Амфибия-киллерша, Асуй Цую! Против! Ледяного участника со скрытой горячей стороной, Тодороки Сёто! Старт! Цую-чан, сразу же с места в карьер, пытается пойти на штурм! Она...

Я как раз поднимался по последним ступеням и собирался найти себе место, как за долю секунды всё изменилось. Только что я видел трибуны на другой стороне стадиона, а теперь мой обзор перекрыла гигантская стена льда. Я взбежал по оставшимся ступеням и бросился к перилам. Поле для соревнований выглядело как зимняя пустошь, а Цую взрывная волна льда отбросила так высоко и далеко, что она застыла в воздухе над бетоном. Камера приблизила её лицо: её глаза медленно закрывались, взгляд был мутным и растерянным, словно она не до конца понимала, где находится.

Стадион ошеломлённо затих. Даже Сущий Мик потерял дар речи. Это была эффектная, подавляющая демонстрация силы, аплодировать которой почти никто не хотел.

— Жесть! — донёсся с трибун голос Каминари. — Тодороки не молчится! Интересно, кто его так взбесил?

— ...Прости, Цую, — пробормотал я себе под нос. Серьёзно, Тодороки? Если ты злишься от того, что я тебя продинамил, срывайся на мне, а не на Цую! — Я тебе это как-нибудь компенсирую.

На поле Тодороки растопил лёд вокруг Цую. Когда она начала падать, он подхватил её на руки; камера взяла крупный план его лица — на нём было сожаление. Что ж, если уж устраивать истерику посреди поля, то пусть уж лучше ледяной половиной его причуды, а не огненной. Исцеляющая Девочка, конечно, хороша, но, держу пари, даже она не сможет исправить степень прожарки «до корочки».

При виде этого массивного ледника у меня зачесались ладони. Мда уж, а я ведь хотел скопировать его причуду. Неделями я держался, пытался уважать желания Тодороки, не хотел создавать проблем в классе, но если он так себя ведёт из-за пустяка, то, может, он и не заслуживает, чтобы его желания уважали? Или это просто во мне говорили жадность и зависть. Если я очень сильно сконцентрируюсь на том, что копия его причуды убережёт меня от обморожения, это оправдает то, что я возьму её без его прямого разрешения? Причуду Всемогущего я уже украл, но это было в пылу момента — и почему-то мысль о том, чтобы сознательно и преднамеренно предать чьё-то доверие, казалась хуже. Впрочем, если мы сойдёмся в поединке один на один, все ставки будут сняты. Я, конечно, добренький, но не настолько, чтобы отморозить себе всё что можно ради Тодороки.

Краем глаза я уловил движение. Повернувшись налево, я увидел, как класс 1-В в полном составе поднимается и направляется к выходу, оставив на местах только девушку в очках с грибной причудой и лохматую Оримото Каори. Многие, проходя мимо, бросали в мою сторону злые взгляды, а последним мимо меня прошёл Монома Нейто, который одарил меня злобной ухмылкой.

Внезапно холодная яма дурного предчувствия разверзлась у меня в животе.

— Эй, Оримото, — крикнул я через разделитель между нашими секциями, где она сидела в дальнем конце. — Они что...

— Все идут поддержать Моному и дать ему скопировать их причуды? — с ухмылкой крикнула в ответ Оримото. — Что, не ожидал? Ха-ха-ха! Как уморительно, Хикигая!

— Хе-хе, — натужно рассмеялся я. — Логично... А ты почему решила не идти?

Это было немного странно. Судя по её поведению в средней школе, я ничуть не удивился бы, если бы она с радостью воспользовалась шансом поставить меня на место.

— А какой смысл? — риторически спросила Оримото. — Я всё ещё в соревновании. Если они дадут Мономе использовать свои причуды, есть шанс, что их заметит какой-нибудь профи. А если я дам ему свою, и он умудрится сделать с ней что-то более впечатляющее, чем я, это выставит меня в дурном свете, — затем она улыбнулась мне той самой дружелюбной, открытой улыбкой, от которой ещё недавно моё сердце начинало биться чаще. — К тому же, что подумают ребята из средней школы Джакку, если я помогу Мономе против тебя?

— Смотря, помнят они меня вообще или нет, — самокритично заметил я.

— «Смотря» — ха-ха-ха! Ну ты и шутник, Хикигая! — сказала Оримото Каори, будто я пошутил. Впрочем, в этом и была вся Оримото Каори. Из тех людей, кто считает, что все с ней дружат, просто потому что ей так хочется. Когда-то я этим восхищался, а потом — возмущался. А теперь я... не уверен.

С любопытством я повернулся к другой девушке, оставшейся на трибунах 1-В. Она сидела значительно ближе к нам, чем Оримото, ещё и в первом ряду, в то время как Оримото была посередине. Непохоже, что она осталась просто за компанию.

— А ты... э-э, тебя ведь Эбина-сан зовут, да? — спросил я. — Почему ты не пошла, чтобы он скопировал твою причуду?

Она повернулась ко мне с печальной улыбкой, машинально проведя рукой по оправе очков и убирая выбившуюся прядь каштановых волос за ухо.

— Моя причуда... не очень добрая, — с ноткой меланхолии в голосе ответила она. — Если он скопирует её, не зная, как использовать, и кто-то пострадает... мне бы этого не хотелось.

— А, — ответил я.

Чёрт. Значит, ты сдерживалась во время кавалерийской битвы? Это одновременно и пугает, и немного круто. А ты, оказывается, милая девушка, да, Эбина-чан?

Тут в её глазах мелькнул огонёк, она поправила очки, и на её лице появилась извращённая улыбка.

— К тому же, я ни за что не пропущу этот бой! Это же классический верх и универсальный низ! Взрывная страсть Бакуго, медленно сокрушающая твёрдое сопротивление Киришимы! У-ху-ху, у-ху-ху!

Хотя, если подумать, гниль тоже иногда пахнет приторно-сладко.

Отступив от трибун 1-В, я повернулся к своему классу и обнаружил, что все смотрят на меня. Чёрт. Ну почему именно сейчас не было боя, на который все могли бы отвлечься? К сожалению, гигантский айсберг, созданный Тодороки, всё ещё таял, так что отмазка, будто мне нужно готовиться к своему матчу, выглядела бы очень подозрительно и неловко.

Так что, что ещё оставалось делать? В итоге я сел.

Первой заговорила Яойорозу. Её хвостик был растрёпан после боя с Ураракой, и, несмотря на характерную усталость после лечения у Исцеляющей Девочки, она подбежала ко мне с тревогой в глазах.

— Хикигая, ты в порядке! Когда после обеда никто не мог тебя найти, я уж испугалась, что ты...

— Прости, — пробормотал я. — Не хотел доставлять хлопот.

Она покачала головой, и напряжение в её плечах немного спало.

— Н-нет, что ты... то есть, может, немного, но это... это было понятно.

Все эти будущие герои были слишком добрыми для своего же блага. Я просто взял и испарился, когда Яойорозу должна была сосредоточиться на подготовке к своему бою, а она не только не винила меня, но, судя по её тону, уже простила и, возможно, даже винила себя за то, что «спровоцировала» эту ситуацию.

— Я, э-э, прости, что не смотрел твой бой, — тихо сказал я, не в силах посмотреть ей в глаза. — Но я слушал. Э-э... судя по всему, бой был довольно напряжённым.

Яойорозу вздохнула и закрыла глаза.

— Не таким напряжённым, как хотелось бы, — с тоской призналась она. — Урарака-сан с самого начала прижала меня.

— Э-хе, не говори так, Момо-чан! — сказала Урарака. Она сидела в первом ряду рядом с Мидорией, смущённо улыбаясь и заложив руку за голову. Её длинная каштановая чёлка обрамляла кругловатое лицо. — Ты же всё-таки мне устроила настоящую взбучку. Я всё время думала, что стоит мне сделать одну ошибку, и ты меня тут же достанешь.

Как обычно, прямая похвала смутила Яойорозу. Она отвернулась и слегка обняла себя.

— Спасибо, Очако-чан.

— Воистину, Спортивный Фестиваль это Карнавал Тьмы, — провозгласил Токоями Фумикаге. — Стравливает друга с другом, одноклассника с одноклассником.

— Не согласен, Токоями-кун! — сказал Иида Тенья, рубя воздух ребром ладони и вставая со своего места рядом с Мидорией. — Мы все здесь будущие герои! У меня нет ни толики сомнения, что каждый понимает, что мы участвуем в честном соревновании, и никаких обид надолго не останется.

Я оглянулся на почти пустые трибуны 1-В.

— Угу, — саркастически пробормотал я. — Никаких обид. Ну да, ну да.

— Ты не понял меня, Иида. Я согласен, эта тьма тусклая, — торжественно произнёс Токоями, — но лишь погрузившись в её глубины, мы обретём стойкость, чтобы нырнуть в ещё более глубокие и опасные бездны.

— Буду честен, Токоями, я нихера не понял, что ты только что сказал, — с ухмылкой влез Каминари, — но то, что ты сейчас обсуждал с Иидой, мне кое-что напомнило. Эй, староста!

Я обернулся к нему.

— А?

— Без обид, что я тебя тогда шарахнул, ладно? У нас же проблем нет, да? — спросил он.

Я в изумлении уставился на характерный зигзаг в волосах этого блондина-идиота. Неужели приступы тупости, которые вызывает его причуда, когда у него «коротит мозг», не временные? Даже на 1/108 мощности, безопасно ли мне её использовать? Как вообще можно было придумать такое неискреннее извинение и думать, что всё нормально? И каким же везучим надо быть, чтобы задать этот вопрос в такой обстановке, где отказаться было бы невежливо?

Ну, ладно. Учитывая ту нагрузку, которую испытывает его тело, когда он так сильно использует свою причуду, как во время той кавалерийской битвы, вполне вероятно, что он тогда просто действовал на инстинктах и выполнял приказы Тодороки.

— Э-э, да. Конечно, — выдавил я.

Из любопытства я бросил взгляд на Юкиношиту и Яойорозу. Яойорозу, кажется, немного приободрилась от моего ответа Каминари, а вот Юкиношита сидела на самом краю секции 1-А и смотрела прямо перед собой на поле, словно даже не обращала внимания на происходящее.

Сидящий рядом с Каминари Тобе ткнул его локтем в бок.

— Блин, Денки, тебе повезло, что староста у нас такой добрый! Он с тобой обошёлся куда мягче, чем я бы!

Не заблуждайся, Тобе. Я простил его лишь потому, что ничего другого и не ожидал.

— Эй, эй, на что спорим, что Тодороки потом будет делать догедза перед Цую-чан?

— Хм-м, это было б в его стиле, — сказала Ашидо, задумчиво приложив один ярко-розовый палец к таким же флуоресцентным губам. — Но не знаю, только этим обойдётся? То, как он подхватил Асуй-чан, когда растопил лёд, было так мило и романтично, не находите?

Дзиро с презрением застонала. Один из её ушных разъёмов с металлическим наконечником вытянулся, огибая дреды Тобе, и ткнул Ашидо в лоб.

— Угомонись уже, Мина! Господи, у тебя что, мозги тоже розовые?

Ашидо весело улыбнулась.

— Мозги и так розовые, так что да!

Повисла короткая, безнадёжная тишина. Наконец Дзиро вздохнула, понурив голову:

— Мина. Их не просто так называют «серым веществом».

— О! Точно! Вспомнила, хе-хе, — Ашидо стукнула себя кулаком по голове, несколько секунд смущённо улыбалась, а потом её глаза с чёрными склерами широко распахнулись от удивления. — Погодите-ка, — спросила она, — если мозги серые, то почему на диаграммах, игрушках и картинках они обычно розовые?

— Здоровый живой мозг часто приобретает розоватый оттенок из-за циркулирующей в нём крови, — вызвалась объяснить Яойорозу, — но наверное, насыщенный розовый цвет на изображения всё-таки больше обусловлен маркетинговыми соображениями.

Ашидо показала Дзиро язык.

— Видишь, Кёка-чан? Мой мозг просто очень здоровый!

Какой бы ответ ни приготовила Дзиро, её прервал Сущий Мик:

— Итак, народ, извините за задержку, но лёд растаял, так что мы снова в деле! В нашем следующем матче — парень, показавший лучший результат на вступительном экзамене Юэй! Его характер так же взрывоопасен, как и его причуда! Бакуго Кацуки! Против! Мужественного и страстного Киришимы Эйдзиро! У него каменная кожа и железная воля!

— Хикигая-сан, — строго сказал Иида. — Тебе стоит пройти в зону ожидания для участников. Старосте класса 1-А не подобает заставлять преподавателей ждать из-за своего опоздания.

Я кивнул и, вставая, опёрся рукой о перила.

— Сейчас пойду, — ответил я, глядя вниз на поле. Бакуго и Киришима шли к центру арены, оба разминали костяшки, шею, плечи, что было последней демонстрацией бравады и устрашения. — Киришима не вылетит сразу. Если уж в следующем раунде мне драться с Бакуго, я бы хотел сначала посмотреть, как он дерётся.

— Эй, кто знает! Эйдзиро-кун может и выкинуть что-нибудь, — с раздражением сказала Ашидо. Через секунду она заметила, что все на неё смотрят, и покраснела на оттенок темнее. — Что?

— Эйдзиро, да? — спросила Миура, обернувшись на своём месте, чтобы посмотреть на Ашидо. — Похоже, вы с Киришимой близки, а?

— Нет, нет, нет, — замахала руками Ашидо. — Это не то, мы просто были одноклассниками в средней школе, к тому же он в моей «сердечной» группе.

Дзиро ухмыльнулась.

— В твоём сердце он тоже кое-где есть, — поддразнила она.

— Я же сказала, это не то! — смутилась Ашидо. — У... у тебя самой мозги розовые!

— Когда ботинок на другой ноге, ощущения немного другие, да? — с самодовольным видом откинулась на спинку Дзиро.

— Он в нашей «сердечной» группе, — вмешался Иида, — и я должен сказать, что согласен с Ашидо. Хотя причуда Бакуго и сильна, Мидория смог победить его в рукопашном бою во время нашей первой боевой тренировки, почти не используя свою собственную причуду. Учитывая стойкость и боевые навыки Киришимы, его победа над Бакуго не исключена.

— Прости, Иида-кун, но ты неправ, — сказал Мидория, его внимание было полностью приковано к полю. — В настоящем бою... боевые способности Бакуго... это нечто.

— Вы готовы? — крикнул Сущий Мик. На огромных экранах мы увидели, как Киришима и Бакуго обменялись одинаковыми вызывающими ухмылками. — Ста-а-арт!

Они сделали шаг навстречу друг другу. Потом ещё один, быстрее, и ещё. И в тот момент, когда они должны были столкнуться, раздался оглушительный ГРОХОТ. Ударная волна звука вырвалась наружу, когда мощный удар Бакуго взорвался облаком огня и дыма.

Когда дым медленно рассеялся, я увидел, что Киришима выглядит немного иначе, чем во время нашей боевой тренировки. Тогда его кожа под действием причуды казалась почти бугристой, словно под ней был слой грубого камня. Пять недель спустя она всё ещё выглядела угловатой, но теперь между бронепластинами появились чёткие линии и грани, почти как у персонажа из низкополигонального файтинга. И самое главное, кроме нескольких подпалин на одежде, он выглядел невредимым. Камера приблизилась к его лицу, и мы увидели, как шевелятся его губы.

— Эй, Кёка-чан, — спросила Миура, — можешь разобрать, что говорит Киришима?

— С такого расстояния? Сквозь шум толпы? — переспросила Дзиро, но затем пожала плечами и приложила оба своих ушных разъёма к полу. — Могу попробовать... — она на секунду замолчала, а потом начала повторять слова Киришимы голосом ниже своего обычного. — ...разочарую тебя, но это едва пощекотало. С тех пор как я начал тренироваться, как предложил Хикигая, моя броня стала чертовски прочной.

Её голос стал на полтона выше, когда камера переключилась на Бакуго.

— А? Вот как? Тогда я просто буду долбить тебя, пока ты не сдашься.

— Долби сколько влезет, что бы ты ни делал, я выдержу! — снова сказала она, подражая низкому тону Киришимы.

— Гхык! — раздался сдавленный звук с трибун 1-В, когда девушка по имени Эбина поперхнулась колой. Она поставила стакан, чтобы вытереться, но поставила его лишь наполовину на выступ, отчего тот начал крениться ещё сильнее.

И как раз в тот момент, когда он был готов окончательно упасть и облить ей ботинки, раздался голос:

— Не проливай! Медленно выпрямись! Сдвинься на четыре сантиметра назад, на выступ! — Тобе Какеру, который встал, чтобы посмотреть, что за шум, спас стакан в последнюю секунду.

Почти одновременно Иида Тенья метнулся к барьеру между секциями, протягивая носовой платок.

— Вот! — радостно сказал он. — Возьми!

— Лети к ней! — крикнул Тобе, и платок выпорхнул из пальцев Ииды и, пролетев по воздуху, завис перед лицом Эбины.

Глаза Эбины за стёклами очков расширились, и она с благодарностью посмотрела то на Ииду, то на Тобе, принимая платок.

— Спасибо. Вы мне помогли вместе, да? Наверное, вы хорошие друзья. Классные вы.

— О да, ещё какие! — сказал Тобе, смущённо заложив руку за голову со своими дредами.

Серьёзно, Тобе? Ты с Иидой почти не разговаривал, насколько я помню, но готов изображать из себя лучшего друга, чтобы впечатлить фудзёси? Погоди, ты что, не заметил, что она секс-маньячка?

— Иида-кун может казаться очень серьёзным, но на самом деле он отличный парень! — продолжил Тобе. — Когда мы сражались со злодеями в «USJ», он вытащил меня из-под того, ну знаешь, страшного туманного злодея? И он был, типа, такой верный, отказался просто сбежать, хотя мог!

— Тобе-сан, нет, Тобе-кун, я и не знал, что ты так думаешь! — сказал Иида, выглядя слегка смущённым. — Признаюсь, сначала я считал тебя легкомысленным, но со временем начал завидовать твоей дружелюбности и умению ладить с другими! Я... я был бы рад, если бы мы стали друзьями, Тобе-кун!

— О-о-о, Иида-кун, я тоже!

Взгляд, которым Эбина одарила их двоих, был похож на лицо Комачи перед миской очень хорошего карри. Широкая улыбка... глаза, мерцающие от восторга... намёк на слюну... Вздрогнув от отвращения, я снова повернулся к бою внизу.

Наблюдать за боем Бакуго и Киришимы было всё равно что смотреть, как ударный вертолёт сражается с бронированным товарным поездом. Киришима выдерживал удары Бакуго, хотя они медленно его изматывали, но каждый раз, когда он пытался контратаковать, Бакуго просто использовал свою превосходную манёвренность, чтобы увернуться.

Наверное, если ты кто-то вроде Мидории или Юкиношиты, драться с Бакуго в рукопашную ещё можно. Однако, как не так давно отметила Юкиношита, у меня в этом деле опыта ноль. Это означало, что мне придётся полагаться на причуды. Я должен был суметь хотя бы несколько раз сымитировать стойкость Киришимы, так что драться немного в его стиле было бы для меня не самой худшей идеей. Но... в отличие от Киришимы, который был ограничен попытками подобраться к Бакуго на расстояние вытянутой руки, у меня было несколько дальнобойных причуд, которыми я мог воспользоваться.

Хотя таких было не так много, как хотелось бы.

Если я хотел иметь хоть какой-то шанс победить Бакуго, мне придётся вырубить Моному в рукопашном бою.

Так или иначе, Иида был прав: если я задержусь здесь ещё немного, то только доставлю всем неудобства. Я повернулся, чтобы уйти, но краем глаза зацепил профиль Юкиношиты. Даже сейчас она не сказала мне ни слова и даже не взглянула в мою сторону. Конечно, было естественно, что она на стороне своего кузена, но от этого игнора было не менее больно. На секунду я подумывал махнуть на прощание, может, даже пожелать Юкиношите и Ашидо удачи в их матче.

Но в итоге я просто повернулся и в одиночестве побрёл по туннелю к комнатам ожидания участников.

Последним звуком, который я услышал с трибун, проходя мимо, был тяжёлый вздох Хаямы Хаято.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Я так и не понял, стоило ли приходить в комнату ожидания раньше или лучше было вообще её пропустить. Может, если бы у меня было время посидеть и сосредоточиться, я бы в конце концов успокоился и собрался с мыслями. А если бы я дождался конца боя Киришимы и Бакуго, то так бы торопился, что переживать было бы некогда. Сейчас же, сидя и слушая неровный барабанный бой взрывов Бакуго, я чувствовал себя застрявшим в неприятной болотистой низине между двумя этими крайностями.

Сидеть на месте было трудно. Делать было нечего, кроме как слушать трансляцию боя или тревожно мерить шагами комнату. Будь сейчас со мной хоть кто-то, может, я смог бы отвлечься разговором, но, как обычно, я был один. С другой стороны, я не мог придумать никого, кого хотел бы видеть рядом в такой момент. Комачи, может быть? Хотя её потом не удержишь — выскочит и начнёт мстить каждому, кто попытается меня обидеть, так что от этого, пожалуй, было бы больше хлопот, чем пользы.

От нечего делать я начал разминаться. Будет до чёртиков стыдно, если я наконец выйду на арену и проиграю бой, потому что потянул мышцу. Когда Сущий Мик наконец объявил о победе Бакуго, я невольно вздохнул с облегчением. Сделав последнюю растяжку, я вышел из комнаты. Коридор, ведущий на поле, был не длинным, но таким высоким и широким, что я мог представить лишь немногих людей, чьи причуды помешали бы им пройти по нему. Однако что-то в его гулком эхе вызывало почти клаустрофобию. Приближаясь к широким воротам, я рефлекторно сжал руки в кулаки.

— Итак, дамы и господа, это будет особенный бой, редкая битва копировщиков причуд! — кричал Мик. — Справа на поле — староста класса 1-А, Хикигая Хачиман! С точки зрения чистой универсальности он уже показал, что его трудно победить!

Я вышел на солнечный свет, на обозрение буквально тысячам ликующих людей — нет, Хачиман, не думай об этом, думай только о бое — и попытался изобразить уверенную улыбку. Мне просто нужно было помнить, что Киберпанч ждёт от меня чего-то впечатляющего, так что, как бы мне ни было не по себе под взглядами тысяч про-героев и остальных фанатов, я не мог такого показать.

Когда я приблизился к бетонному квадрату, который и был полем боя, Сущий Мик заговорил снова:

— А слева у нас Монома Нейто! В отличие от Хикигаи, копии его причуд работают на полную мощность, но в обмен на это у них есть ограничение по времени, так что я обещаю быстро закончить с представлением!

Почти рефлекторно я перестал смотреть на толпу и взглянул на противоположный вход. Хотя я этого и ожидал, то, что я там увидел, всё равно заставило бабочек в моём животе превратиться в ядовитых ос. Почти весь класс 1-В выстроился там, по обе стороны прохода, и, когда Сущий Мик объявил Моному, тот выбежал из-за них, раскинув руки в стороны, чтобы коснуться каждого по очереди.

— О, что это у нас? — спросил Сущий Мик. — Похоже, почти весь класс 1-В выстроился у входа на стадион, чтобы дать своему однокласснику «пять»! И, конечно же, шанс скопировать их причуды! Как думаешь, Сотриголова? Есть ли у Хикигаи хоть какой-то шанс устоять против целого класса причуд одновременно?

— Если у кого-то и есть шанс, то это у Хикигаи, — пробормотал в микрофон Сотриголова. — Он не только использовал свою копирующую причуду, чтобы проанализировать сильные и слабые стороны всех из 1-В перед школьным фестивалем, но и составил по ним отчёт и поделился им со своими одноклассниками.

Я изо всех сил старался не вздрогнуть. Ну что за нафиг?! Я не мог понять, пытаются ли учителя разрекламировать меня потенциальным профи или опозорить перед ними. Я буквально слышал, как по толпе прокатился шёпот, когда они начали обсуждать эту новость. В любом случае, эффект от этих слов на Моному был удручающим. До этого он искусственно улыбался публике, махая рукой и пытаясь привлечь их внимание, но, услышав, что я его изучал, его улыбка сменилась злобным оскалом. Плавным движением он поставил ноги чуть шире, принимая боевую стойку, а его руки опустились к бёдрам, локти его были согнуты, словно он готовился нанести удар. Это выглядело профессионально, как будто он действительно учился драться.

Что мне делать? Как начать бой? Я знал по опыту копирования его причуды, что Монома не может удерживать все семнадцать причуд одновременно, но его представление с касанием всех подряд означало, что я понятия не имел, какие именно он использует. У него был таймер; стоит ли попытаться выждать? Подождать, пока его силы иссякнут, а потом добить? Это было заманчиво, но моя цель здесь была не столько победа, сколько произвести впечатление. Победа бы, конечно, помогла моему образу, но, пока я не опозорюсь, даже упорный бой с Мономой, вероятно, будет выглядеть довольно хорошо. Бегать от него означало рисковать и не получить шанса показать себя вообще.

В общем, придётся драться.

Я тоже поднял руки, просто чтобы не стоять с таким видом, будто понятия не имею, что делать. Но в то время как моя физическая подготовка могла быть и бессистемной, в созвездии причуд у меня в голове уже были слиты Слизь и Мим, а от них тянулось щупальце к Гомоморфизму для стабильности.

— Ну что, дамы и господа, вы готовы?

Нет, но выбора нет.

— Начали!

Я чуть не проиграл в первые пять секунд матча. Я так сосредоточился на верхней части тела Мономы, так был готов к тому, что он нанесёт удар или выстрелит в меня внезапными рогами, что пропустил момент, когда он превратил бетон подо мной в слякоть. К тому времени, как я попытался отпрыгнуть с усиленной Резервом физической силой, моим ногам уже не от чего было оттолкнуться, и я с неохотой сжёг второй заряд Силового Треугольника, чтобы вылететь из жижи как раз вовремя, прежде чем Монома снова затвердил землю.

Он рванулся по свежезастывшему бетону, и я приземлился, чтобы встретить его. Комментарии Сущего Мика и шум толпы слились в глухой гул на заднем плане, пока я бежал прямо на Моному, замахнувшись для удара. У Мономы было ограничение на количество копируемых причуд, так что был шанс, что среди них не было ни одной, усиливающей его физическую силу. Шанс был маленький, признаю, но, по крайней мере, столкнувшись с ним лицом к лицу, я мог заставить его раскрыть карты.

Буквально, как оказалось, поскольку кулак Мономы, летящий мне навстречу, внезапно раздулся до пугающих размеров. Когда я ударил по его кулаку, это было всё равно что ударить по стальной стене или, может, по несущейся машине. Меня отбросило назад так, что это показалось знакомым, почти как в день вступительного экзамена. Не думаю, что в этот раз я что-то сломал, хотя из-за адреналина было трудно сказать наверняка.

Я поднялся из неуклюжей позы, в которой оказался после удара, и увидел, что Монома снова несётся вперёд, намереваясь одним шлепком выбить меня за пределы ринга. Мои глаза расширились от паники. Увернуться вовремя было невозможно. Вместо этого я снова сменил причуду, использовав накопленные заряды причуды Тумана Оримото Каори.

Удар Мономы прошёл прямо сквозь верхнюю часть моего туловища, которое вместе с рубашкой и курткой стало туманным от пояса и выше. Как только моё тело восстановилось, я кинулся вперёд, проскальзывая мимо его размахивающихся рук, пока он не мог восстановить равновесие, и ушёл от края арены. Пользуясь случаем, я нанёс ему короткий удар кулаком куда-то в рёбра, хотя и не мог вложить в него вес, рассчитывая на то, что помощь Резерва превратит этот тычок в действительно болезненный удар.

Кажется, это сработало, потому что его лицо исказилось от боли, когда он повернулся ко мне.

— Любишь ты наносить удары исподтишка, да, Хикигая? — прохрипел он, выставляя свои гигантские руки как защитную стену между нами. — Ну, надеюсь, тебе понравилось, потому что это был последний раз!

Внезапно волосы на его голове стали ярко-зелёными, сплелись в лозы и хлынули на меня массой, больше похожей на водопад, чем на живые растения. Чёрт, его причуда позволяет копировать мутантов? Почему моя копия так не умеет? С завистью я отвёл обе руки назад, упёршись одной ногой для равновесия. Пора было доставать тяжёлую артиллерию. Я оставил одно щупальце Слизи-Мима связанным с Резервом, а два других скоординировал так, чтобы они были готовы коснуться двух разных причуд одновременно.

У меня было два 30-процентных заряда Взрыва Бакуго и ещё два 30-процентных заряда причуды Большие Руки той девушки из 1-В. Может, и глупо было выкрикивать это, но, когда я за долю секунды воспламенил двенадцать часов кропотливой работы и направил всю мощь, на которую был способен, в свои руки, я не мог не закричать:

— Комбо-приём! 120% Большерукая Пушка!

Взрыв, достойный Бакуго, вырвался из увеличенных потовых желез моих увеличенных ладоней, чья повышенная прочность и сила гарантировали, что вся взрывная энергия будет направлена вперёд, на Моному, а не отбросит меня или мои руки назад. Моному снесло с ног, и только невероятная, усиленная причудой прочность лоз защитила его от всей мощи взрыва. Лозы впились в бетон арены, чтобы он не вылетел за пределы ринга, и на секунду я обрадовался.

Вот оно! Я могу это сделать! Я рванулся к одной из тянущихся лоз, положил на неё руку и выпустил два своих 10-процентных заряда Электрификации Каминари. Честно говоря, я боялся заряжать сильнее — я понятия не имел, какое напряжение будет безопасным для моего мозга, учитывая, что у меня нет никаких физических адаптаций, которые, несомненно, есть у Каминари, и точно так же не знал, что оно будет безопасно для того, в кого я этим ударю. Но даже небольшого количества электричества хватило — Монома издал сдавленный крик боли, когда искры пробежали по лозам, прикреплённым к его черепу.

Я помчался к Мономе со всей скоростью, которую мог выдать двойной Резерв, уворачиваясь от лоз и надеясь нанести нокаутирующий удар до того, как он оправится. Однако то, что ждало меня по ту сторону сплетения лоз, был Монома, чья кожа была полностью покрыта сталью — от кончиков пальцев ног до самой макушки его теперь совершенно лысой головы. Либо Монома отсоединился от своих волос, когда его ударило током, чтобы защитить себя, либо быстрый переход от Лозы к Металлу просто сбрил его налысо. Он выпрыгнул из приседа с апперкотом, который я едва успел заблокировать, всё-таки веса его металлического тела был почти столько, чтобы пробить даже мои усиленные суперсилой руки. Неуклюже, почти инстинктивно, я ударил в ответ.

Мой кулак бесполезно скользнул по его хромовой щеке, и Монома, воспользовавшись моей вытянутой рукой, схватил её и перебросил меня через плечо. Мир на мгновение закружился, а затем я болезненно приземлился на спину, и от удара у меня вышибло весь воздух из лёгких с глухим «Гхы!».

Глядя на него снизу вверх, я прекрасно видел, как стальное лицо Мономы снова приобретает телесный цвет, пока он ухмыляется мне. Как только я попытался подтянуться вперёд, земля подо мной превратилась в зыбучий песок. Последним нажатием на мою всё ещё вытянутую руку Монома погрузил меня в разжиженный бетон.

Густая, липкая жижа заполнила мои уши и нос, и я стиснул челюсти, чтобы она не попала в рот, хотя мои пустые лёгкие горели от нехватки кислорода. Мне снились кошмары о таком моменте с тех самых пор, как произошёл инцидент со Слизневым Злодеем, и на краткий миг меня охватила паника. Ничего не сделать. Обездвижен. Я отчаянно дёргался, пытаясь выбраться, но не за что было ухватиться, чтобы вытолкнуть себя наружу. Медленно бетон вокруг меня начал застывать. Несмотря на то, что это было всего лишь школьное соревнование и ни один начинающий герой не стал бы убивать меня в прямом эфире, волна адреналина затопила моё тело, когда мой рептильный мозг убедил себя, что я сейчас умру.

И тут волна кристальной ясности прокатилась по моему телу. Чёрт, теперь я должен Кавасаки уже дважды. За краткий миг сосредоточенности, который дала мне причуда Сила Воли этого таракана, я придумал план. Мне нужна была причуда, чтобы выбраться из этой ситуации, и быстро, пока учителя не остановили бой. Полёт Сокола не сработает, мне не от чего оттолкнуться, чтобы набрать скорость. Размягчение временно ослабит жижу вокруг меня, но Монома тут же снова укрепит её своей более сильной причудой. С Гигантификацией я мог бы вырасти наружу из этой грязи, но я понятия не имел, насколько глубоко он её размягчил, и мои ноги не были подо мной.

Я открыл глаза, увидел, что под грязью меня окружает кромешная тьма, и я ухмыльнулся.

Из моего пупка вырвалась волна силы. Грязь разлетелась во все стороны. Невероятная мощь Тёмную Тень с двойным зарядом в полной темноте вырвалась из сдерживающего зыбучего песка, как будто это была всего лишь мокрая папиросная бумага. И, поскольку я слился с Тёмной Тенью, используя причуду причудой Тьмы одного парня из 1-В, я тоже выбрался из этой жижи. Я отчётливо видел поднятую руку Полночи, которая уже собиралась остановить матч, видел шок на её лице и яростный взгляд лысого Мономы, который переключился на Большие Руки и сбил ослабленную солнечным светом Тёмную Тень с неба.

Удар выбил меня из моей тени, и моё физическое тело, пролетев по воздуху, жёстко приземлилось на бетон. Я встал на четвереньки, тряся головой, чтобы прийти в себя, но тут же был припечатан лицом к земле ещё одной гигантской рукой.

— Да почему ты не лежишь! — в отчаянии крикнул Монома.

— Потому что, — прохрипел я, — я... — моё тело начало раздуваться, — ещё... — на моей коже проросла шерсть, рот наполнился клыками, — НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Гигантификация, Зверь и Резерв слились в единый резкий скачок роста, который заставил гигантские руки Мономы выглядеть нормальными по сравнению с моим телом. Я приподнялся ровно настолько, чтобы отшвырнуть его одной когтистой лапой. Он отлетел назад, впившись своими неуязвимыми пальцами глубоко в бетон, чтобы не вылететь за пределы ринга, и оставил за собой длинные борозды в твёрдом камне.

С моими временно усиленными чувствами благодаря форме Зверя я мог слышать, как громко ревёт толпа. Зрители сходили с ума, топая ногами и крича, и голос Сущего Мика был почти достаточно громким, чтобы я мог разобрать, что он говорит, сквозь звон в ушах. Такое сильное использование двух мощных причуд-трансформаций стоило мне, как обычно, дорого. У меня мутило в животе, и, когда я встал на ноги и уменьшился до нормального размера, меня пошатнуло.

Монома ухмыльнулся, когда его руки уменьшились, а его кожа снова стала металлической и блестящей.

— Что такое, Хикигая? — насмешливо спросил он. — Устаёшь? Эй, ты же не надеешься продержаться, пока мои скопированные причуды не закончатся, да?

Тяжело дыша и пытаясь восстановить равновесие, я сузил на него глаза.

— А если и так?

— Ну, оказывается, — самодовольно сказал Монома, — когда я копирую твою причуду, таймеры всех моих остальных причуд останавливаются. А это значит, что я могу так делать весь день.

— Да ну?! — крикнул я в ответ. — А знаешь, что делает моя копия твоей причуды, лысый?

— Лысый?! Да я... — он вдруг пошатнулся.

Я молниеносно рванулся вперёд, схватил его за пиджак и за пояс, а затем, объединив Вращение и Смертельные Руки, провернул его на триста шестьдесят градусов и что было сил швырнул за пределы ринга. Он с металлическим ЛЯЗГОМ ударился о дальнюю стену, а я согнулся пополам от усталости, отключив все причуды, кроме Гомоморфизма Комачи, и отчаянно пытался не блевануть.

— Гораздо меньше, чем моя копия причуды Шинсо, дебил, — пробормотал я себе под нос.

— Монома за пределами ринга! — услышал я крик Полночи. — Победитель! Хикигая Хачиман!

Усилием воли я выпрямился, подняв в воздух один усталый кулак. Изначально я приберегал причуду Шинсо как дешёвый трюк, чтобы снести Бакуго. Но теперь? Слыша рёв десятков тысяч людей, эхом разносившийся по стадиону?

Потратить её оказалось решением, о котором я почему-то совсем не жалел.