Дигидрогена монооксид (гет)

Ты привык к темноте, ты всё время грустишь.

Ты всегда одинок — ты летучая мышь.

Я не вздрогну от страшной улыбки твоей,

Я люблю находить себе странных друзей.

Fleur, "Летучая мышь"

Единственное, что утешало Сакуру — кофе в её термосе был из последних зёрен в убежище. Орочимару ждало большое разочарование и необходимость послать кого-нибудь за новыми на территорию страны Молний. Но даже горячий напиток едва помогал согреться. В убежищах на севере они провели большую часть зиму, так что она привыкла и к метелям, и к сугробам, но любой мороз был лучше пронизывающего ветра и ледяного дождя. Погода не желала исправляться с самого утра, а они с Карин шлёпали под дождём по дороге уже четвёртый час.

— И почему мы вообще должны искать этого Ринджи, — ворчала Карин, становясь злее с каждым шагом. Её обычно ярко-красные волосы липли к шее и щекам мокрыми, тёмными прядями, делая её похожей на промокшую кошку. — Он, наверное, в какой-нибудь тёплой таверне сидит, пиво пьёт, а мы тут мокнем. Я ненавижу дождь. Я ненавижу эту страну. И я ненавижу поручения Кабуто.

Сакура молча кивнула, сжимая термос в окоченевших пальцах. Она разделяла чувства Карин, но признать это — значило обречь себя на ещё полчаса нытья от подруги.

— Ты ведь раньше встречалась с Ринджи? — поинтересовалась она, больше чтобы перевести разговор, чем из реального любопытства. Но вопрос заставил Карин вскипеть.

— Козёл редкостный, — прошипела она. — Один раз пришёл ко мне в убежище с поручением от Орочимару, я его приняла, помогла. А потом поймала у клеток с пленниками. И ладно бы он пытался их освободить, добрая душа, нет, прикинь, он пытался у них выведать на меня компромат!

— Компромат? — переспросила Сакура, не понимая, о чём речь. Какие тайны могли быть у Карин, которая, казалось, вся состояла из эмоций и слепого обожания Саске?

— Думал, может, ему расскажут, что я пожалела кого или выпустила, — фыркнула Карин. — Я! Пожалела! Ха!

Несколько месяцев назад Орочимару передал Южное убежище Карин и это не лучшим образом отразилось на её характере. Она, конечно, и прежде была вспыльчива и раздражительна, но теперь стала почти истерична. Дел у Карин было много: нужно было следить за порядком среди подчинённых, за поставками, за заключёнными. Ей льстило, что господин доверил ей такое ответственное задание — ей, не обладавшей особыми боевыми навыками — и она отдавалась работе с мстительным рвением. О моральной стороне вопроса речи не шло, но Сакура уже давно приняла тот факт, что в убежище было полно сломанных людей, требовать с которых чего-то вроде Воли Огня было бессмысленно.

— И что ты сделала? — спросила Сакура, хотя, зная Карин, ответ был очевиден.

— Вышибла из убежища в ту же минуту, как узнала, — пожала плечами Карин. — Убила б, если могла, но он зачем-то Орочимару нужен. А теперь этого гада ещё и спасать, возможно. Хоть бы он предателем оказался!

Задание, которое дал им Кабуто, звучало просто — найти Ринджи, выяснить, почему он не прибыл к месту встречи в положенный срок. Никто не требовал того убивать, миссия, в общем-то, была разведывательная, но Сакура была уверена: будет повод — Карин отомстит так жестоко, как сможет.

История уже получалась крайне странная. Ринджи давно вызывал подозрения, но на встречу с Кабуто пришёл, хотя мог бы уже бежать. По словам всё того же Кабуто, он вёл себя как обычно, а затем, когда появился шанс искупить вину — исчез. Причём ночевал он в том же трактире, что и Кабуто, но, по рассказам свидетелей, ушёл рано утром.

Когда они всё-таки дошли до трактира на перекрёстке, сил на то, чтобы радоваться, уже не было.

— Ну как? Чувствуешь что-нибудь? — спросила Сакура, когда они сели за столик.

— Слишком много людей и слишком много времени прошло, — Карин покачала головой. — А снаружи дождь размывает чакру.

Сакура была знакома с Карин давно, но уникальный дар той не переставал удивлять. Без всяких усилий она могла распознавать чакру на огромном расстоянии — за тем её и отправили с Сакурой. Более того, её интуитивное понимание чакры было удивительным и позволяло понять саму суть чакры. До встречи с Карин Сакура и подумать не могла, что дождь, туман и другие погодные явления могут влиять на сохранность следов чакры. Всё-таки это была духовная энергия, пусть шиноби и умели преобразовывать её во вполне реальные дзюцу. Но дождь всё портил, и теперь, всё, что могла сказать Карин — что Ринджи был в трактире, но они итак это знали. Была ли плохая погода неудачей или это не было случайностью?

Следовало начать расследование, но Сакура понятия не имела, от чего отталкиваться. Пытаться допросить хозяина — дело дохлое, судя по рассказам Кабуто, да и так видно — ничего он им не расскажет. Если бы с ними шёл Джиробо, может, и стоило бы попробовать. Были бы шансы запугать его, будь в ком-то из них по два метра роста, но две хрупкие девушки не внушали страха.

Посетителей было не так много, но рыжеволосая подавальщица сбивалась с ног, силясь успеть к каждому. Курчавые волосы выбивались из-под платка, лицо было раскрасневшимся от жара кухни и суеты. Не нужно было много ума, чтобы догадаться, что работает она из последних сил. И сколько она уже так справлялась одна? У неё должна была быть хотя бы одна помощница, она заболела или дело было в другом?

— Эта женщина, — Сакура наклонилась над столом, стараясь говорить глухо, так, чтобы слышала только Карин. — Что можешь о ней сказать?

— Она переутомилась. Вот-вот уснёт на ходу, — иногда Карин говорила крайне очевидные вещи, не сразу понимая, что именно нужно разузнать. — А, чакрой пользоваться не умеет.

Последнюю фразу она произнесла в голос, и Сакура поморщилась, надеясь, что никто не обратит на них внимание. Выдавать себя в самом начале не хотелось, но пытаться объяснить Карин концепцию шёпота было идеей, обречённой на провал. Итак, подвоха ждать от женщины пока не приходилось, значит, можно было начать с ней разговор. В том, что они были всего лишь двумя пятнадцатилетними девочками, были и свои преимущества.

— Извините за прямоту, но не нужна ли вам помощница? — спросила Сакура, когда рыжая подавальщица наконец-то подошла к ним, чтобы принять заказ.

Карин округлила глаза в изумлении, но промолчала. Обсуждать с ней план заранее не имело смысла — тогда бы о нём знал уже весь трактир. Им с Сакурой уже приходилось работать вместе,

— Как чуяла, что вы тут без денег сидите, — несмотря на усталость, женщина широко улыбнулась. — Учтите, денег не дадим, но накормить могу, да и где вас положить тоже найду.

— Спасибо! — воскликнула Сакура, ещё не подозревая, на что себя обрекает.

Женщина повела их на кухню без оглядки на хозяина трактира. Судя по всему, они были женаты, и заправляла делом в основном она, и в этом крылась причина её уверенности в своих действиях.

Следующие два часа Сакура чистила и резала овощи — однообразная работа утомляла не хуже любых тренировок. Чтобы не скучать, она мысленно повторяла пересечения кровеносной системы — все триста шестьдесят один узла. Подобно тому, как Орочимару грезил о шарингане, Сакура бы многое отдала за бьякуган. Изучать медицину было бы намного проще, если бы она не делала это вслепую. К счастью или к сожалению, но исследования по восстановлению бьякугана из тела Хизаши Хьюги пока никуда не двигались.

Карин повезло ещё меньше — она мыла посуду в ледяной воде с щёлоком, и когда она закончила, руки у неё были красные и потрескавшиеся. Ей ничего не стоило залечить это, но мягкие нежные руки могли бы вызвать вопросы.

К концу дня их ждал не только горячий ужин в виде хлеба и пересолёной похлёбки, но и долгожданная беседа с рыжей подавальщицей по имени Юми.

— Не знаю, что бы делала без вас, девочки, вовремя вы появились, — простодушно призналась Юми, с умилением наблюдая за тем, как оголодавшие за день Карин с Сакурой уплетают нехитрый ужин.

— Неужели вы всегда одна работаете? — притворно изумилась Сакура.

— Была тут до вас девка, Хиоти звали, — Юми поджала губы с явной неприязнью, поразив Сакуру — прежде ей казалось, что женщина дружелюбна абсолютно ко всем. — Дурёха редкостная, даже рис сварить не могла, всему учить приходилось. Так пропала неделю назад — и поминай, как звали!

Сакура усилием воли сдержала ликование. Чутьё её не подвело. Неделю же назад пропал Ринджи, тогда же здесь гостил Кабуто — это не было простым совпадением. Но как узнать больше, так, чтобы это не походило на допрос и Юми ничего не заподозрила?

— Куда пропала? — вступила в разговор Карин. — У вас что, часто люди исчезают, а вы так спокойно об этом говорите? А если нас зарежут ночью, тоже потом будете говорить, что мы где-то пропали?

Карин умела отыгрывать истерику поистине виртуозно, и, как Сакура подозревала, почти полностью искренне, и это сыграло им на руку.

— К жениху, небось, сбежала, — буркнула Юми смущённо. Она не была привычна к подобным упрёкам. — Видела его пару раз — красавец-ловелас, заморочил ей голову — она и бросила всё.

— То есть, вы её даже не искали? — возмутилась Карин. — А если её увёз не жених, а кто похуже, вам это в голову не приходило? Что, здесь бандитов мало?

Юми замялась. Пальцы её стиснули подол платья. Она бы никогда не стала слушать упрёки от незнакомой девчонки, если бы только не думала о том же самом всю неделю.

— Была у нас одна шайка негодяев, да и пропала вместе с Хиоти. Так вот я думаю, она с ними была заодно с самого начала, а жених её — разбойник, — выпалила она. — Всё озирался, будто находится не в трактире, а во вражьем логове — честные люди так себя не ведут. Да и денег у него было немерено, а Хиоти почему-то с ним не жила — не потому ли, что было опасно? А может, всё это и домыслы, только где теперь Хиоти сыщешь?

Сакура понимающе кивнула и сжала руку Карин, как бы приказывая прекратить давить на Юми. Та была права — она не могла ничего сделать, чтобы помочь Хиоти, если той и требовалась помощь. Трактир располагался на перекрёстке, отсюда вело много дорог — как понять, по какой направилась девушка? Если она вообще уезжала, а не покоится где-то в сырой земле. Это был очередной тупик. Оставалась одна зацепка — разбойники. О них напоминал ещё Кабуто: те по глупости напали на него и быстро об этом пожалели.

У Сакуры был не очень большой опыт общения с криминальным миром — до Кабуто ей в этом плане было очень далеко. Она вела переписку от лица Орочимару, когда это касалось каких-либо мелочей вроде доставки редких ингредиентов и могла забрать товар, но контрабандисты и бандиты, готовые зарезать путника из-за пары монет — совершенно разные вещи. Карин с преступниками сталкивалась куда чаще, но полагаться на неё Сакура не спешила.

Юми не соврала насчёт места для ночлега — их разместили в довольно просторном, хоть и пыльном чулане. Здесь даже были покрывала, в которые можно было закутаться, и неплохой запас свечей. Без Карин Сакуре бы пришлось потратить немало времени на то, чтобы обыскать чулан на предмет прослушки, но Карин просто пожала плечами — никаких печатей на стенах она не видела.

— Мы можем прикинуться путницами и использовать себя в качестве наживки, — предложила Сакура, когда они перешли к обсуждению плана.

Две внешне хрупкие девушки должны были выглядеть желанной добычей для бандитов. Стоило, правда, купить одежду из дорогой ткани, чтобы сделать себя ещё привлекательней и придумать себе легенду, а затем…

— Чушь собачья, — поморщилась Карин. — Это всё подход Кабуто. Мы потратим день на создание достоверной маскировки, потом ещё пару — на выяснение точной информации, а там, глядишь, и наши разбойники уйдут в местечко повыгодней.

— А что ты предлагаешь?

— Напасть, — хищно оскалилась Карин, но тут же пояснила. — Я их почую задолго до того, как они нас увидят. Найдём разведчика, нападём, захватим в заложники. Это же обычные люди, не шиноби…

— Это вооружённые обычные люди, — резко поправила Карин Сакура. Пренебрежение подруги ко всем, кто не использовал дзюцу, её всегда раздражало. — Сама говорила, в дождь чакру почуять сложнее. Хочешь получить стрелу в спину?

— Всё будет в порядке, — упрямо заявила Карин, недовольно скрещивая руки на груди.

Способность сенсора была потрясающей, но отнюдь не боевой — в центре сражения Карин было не место. Сакура тоже не могла похвастаться особыми боевыми успехами. Прогресс, конечно, был очевиден, но она понимала, что не воин и никогда им не станет. Медик, шпионка, немного исследовательница — всему этому она училась в убежище, но это не имело отношения к прямому столкновению. Не желая портить отношения с Саске, Орочимару своеобразно берёг её — большую часть времени Сакура сидела в убежище, но даже те миссии, что были, не представляли угрозы для её жизни.

— Ладно, — сдалась Сакура. — Давай так — будет завтра такая же погода, как и сегодня, и мы действуем по моему плану. Выглянет солнце, а тучи разойдутся — идём искать разбойников сразу.

Карин охотно согласилась — она была ужасно азартна. Суть компромисса была даже не в том, что в хорошую погоду Карин имела преимущество. Сакура знала: такие дожди, как сегодня, быстро не заканчиваются, в лучшем случае завтра будет облачно.

Когда Сакура проснулась от тёплых лучиков солнца, пробивавшихся сквозь занавешенное оконце в углу чулана, она прокляла свою вчерашнюю глупость и Кабуто, рассказывавшего ей как-то о том, как по приметам читать погоду. Подавалось всё это, конечно, как недоказанная и абсолютно ненаучная информация, так что верить в неё не следовало, но Сакура ведь повелась!

Зато Карин была в восторге. Если весь прошлый день она была мрачнее тучи, то сегодня, напротив, сияла от радости и чуть ли не подпрыгивала от предвкушения, пока они шли по дороге.

— Сосредоточься. Кого-нибудь чувствуешь? — осадила подругу Сакура. Не хватало только, чтобы их погубило хорошее настроение Карин.

— Пока слабо, — потрясла головой та. — Идём дальше.

Спустя ещё полчаса пути по ещё не обсохшей дороге Карин резко подняла ладонь и Сакура тут же остановилась.

— Есть, — воскликнула Карин. — Один. Рядом никого нет.

Они сошли с дороги, двинувшись по лесной тропке, ведомые одним лишь чутьём Карин. Чем дальше они продвигались, тем больше подробностей сообщала Карин:

— Устал, голоден, возможно, болен или ранен. Молодой.

— Он точно разбойник? — усомнилась Сакура. — Может, просто заблудился или из дома сбежал?

Не хватало им только всё перепутать и нарваться на неприятности. И вообще, втягивать невинных людей в задание Сакура не хотела. В этом заключался основной принцип, которого она старалась придерживаться. Да, она не в состоянии изменить многие вещи, например, освободить всех пленников из темниц Орочимару, поэтому она не будет сокрушаться по этому поводу, но но и добавлять новых грехов на свою совесть она не станет.

Парня они нашли в пещерном гроте спящим — не пришлось даже подкрадываться. Одет он был бедно — заплатанная рубаха, поношенные штаны, сквозь грязный бинт на груди проступало багровое пятно. На вид ему было лет пятнадцать — ровесник Сакуры. Выглядел он настолько безобидным, что они даже не стали его связывать, прежде чем будить. Первое впечатление не обмануло — едва проснувшись, парень горько разрыдался. Увидев в своём убежище других людей, он понял, что обречён на гибель. То, что Сакура подлечила его начавшую гноиться рану, немного его успокоило, но когда та предложила ему помочь добраться до деревни, он перепугался.

— Мне туда нельзя, — залепетал он и понёс какую-то несуразицу о строгих родителях.

Карин, мерившая шагами небольшую пещеру, остановилась. До взгляда Орочимару ей ещё было далеко, да и очки портили грозное впечатление, но и так донельзя напуганному пареньку этого было достаточно.

— Ты либо прекращаешь вешать нам лапшу на уши, либо мы с тобой разговариваем по-другому. Учти, я чувствую, когда ты лжёшь.

Сакуре стало даже жалко паренька. Под взглядом колючих глаз Карин было неуютно даже ей, что уж говорить о нём. Однако церемониться с ним было бессмысленно. Чем дольше они с ним беседовали, тем, может, дальше уходил Ринджи.

Из сбивчивого рассказа удалось выяснить довольно много. Паренёк был местным, но однажды польстился на лёгкие деньги и стал помогать разбойникам. Сам никого не убивал, но им в разведчиках нужны были ловкие ребята вроде него. И всё было хорошо, пока не появился Кабуто — Сакура узнала его по одному лишь упоминанию очков. Во мгновение ока он убил двух лучших воинов, а затем долго-долго говорил о чём-то с Ютакой, главарём банды. Парень в той битве был ранен, его перевязали, а затем второпях ушли, оставив одного — обуза им была не нужна. Ютака покидал привычные места в спешке, это было видно по следам в гроте.

— Их мог завербовать Кабуто, — задумчиво проронила Сакура, совершенно не беспокоясь о том, что её может услышать парень — он спал под сонным дзюцу. Так было проще решить, что с ним делать. — Иначе у него не было бы причин оставлять кого-то в живых.

— Тогда почему Кабуто не предупредил об этом нас? — задала резонный вопрос Карин.

Сакура и сама не знала ответа, но в случае с Кабуто она бы не удивилась, если бы он отправил их на задание с неполной информацией. Разбойники могли быть частью какого-то другого секретного плана Орочимару, и тогда он бы точно о них ничего не сказал. Тем более, что, судя по всему, к пропаже Ринджи они не имели никакого отношения — ни в пещере, ни в окрестностях Карин не ощутила следов его чакры.

Теперь у них была ещё одна зацепка. По словам паренька, Ютака сотрудничал с АНБУ деревни Тумана, сбывая им часть заработанных богатств. Сакура не была уверена, что деньги действительно попадали в бюджет деревни, куда вероятнее, что они оседали в карманах шиноби задолго до этого, но, так или иначе, Ютака периодически встречался с АНБУ у реки в часе ходьбы от логова. А раз где-то неподалёку ошивались АНБУ, они вполне могли столкнуться с Ринджи. Это было лишь гипотезой, но эту гипотезу необходимо было проверить, желательно, не натолкнувшись на шиноби Тумана, но для этого и нужна была Карин.

— Что мы с ним будем делать? — Карин легонько пнула ногой всё ещё дремлющее тело паренька. — Для Орочимару он бесполезен.

— Но и на нас не донесёт, — возразила Сакура, сразу понимая, к чему клонит Карин. Да, малолетнего преступника никто не хватится, но вот так марать руки в крови не хотелось. — Да и что доносить, что мы его опросили и вылечили? Пусть сам решает, что ему теперь делать, хочет — здесь подыхает, хочет — возвращается к семье.

Она сама не могла понять, как относится к парню. Да, он был с разбойниками и грабил путников, но сама она не была ли в схожем положении? Она делила с Орочимару один кров и хлеб, и таким образом отчасти разделяла вину за все его прегрешения. Не имело значения, что она жила мыслями о том, как однажды они с Саске победят змеиного саннина — она была причастна. Парень, конечно, тоже никого не убивал, но но и не пытался остановить тех, кто это делал. Они оба были соучастниками. Разница лишь в масштабе и в том, что у Сакуры ещё теплилась надежда когда-нибудь искупить свою вину. У этого парня, похоже, такой надежды не осталось.

— Как знаешь, — не стала спорить Карин, и они покинули грот.

До реки они так и не дошли. Карин резко остановилась, схватив Сакуру за рукав.

— Я чувствую Ринджи, — прошептала она. — Нам в другую сторону.

Снова вела Карин, но теперь она выглядела не так уверенно, как выслеживая одного-единственного разбойника. То и дело Карин останавливалась, закрывая глаза, а затем продолжала путь.

— В чём дело? — не выдержала Сакура. Она привыкла, что все сомнения Карин выкладывает сразу, как на духу.

— Вроде бы этот след должен привести нас прямо к Ринджи, но чакра странная. Если бы не его наследственность, я бы сформулировала бы чётче, но эти летучие мыши такие странные!

— Какая его чакра? — спросила Сакура, хоть и понимала, что едва ли Карин сможет объяснить — это походило бы на попытки зрячего описать слепому мир.

— Бурая. Гниловатая. С кровью. Как будто немного отдаёт мертвечиной, — Карин делала паузы, тщательно подбирая слова.

Яснее не стало. Было ли связано такое описание с неприязнью Карин, характером Ринджи или врождёнными способностями? А может, с Ринджи произошло что-то страшное…

След привёл их к небольшому селу и к свежей могиле поодаль от кладбища. Как бы это ни произошло, здесь и закончился путь Ринджи.

— Скучать не будем, — беззаботно заявила Карин. — Так вот почему чакра была такой дохлой! Ну что, возвращаемся?

Сакура понадеялась, что Карин шутит, а не действительно воспринимает их миссию так безответственно. Теперь их задачей было не найти Ринджи, а во что бы то ни стало узнать, кто того убил. Более того — этот кто-то мог находиться совсем неподалёку.

— До ночи ещё есть время. Разузнаем, что произошло.

Спрашивать у простых селян было бессмысленно. В лучшем случае их бы прогнали, а в худшем — совершенно справедливо приняли бы за шпионов. Никакая маскировка не спасла бы после прямых вопросов: «Скажите, пожалуйста, что стало с человеком, которого вы похоронили?» Поэтому Сакура с Карин выбрали самых искренних и любопытных обитателей села — детей. Приманивать детей конфетами они даже не пытались: детей любой страны объединяло одно — с рождения им запрещали брать сладости у незнакомцев, поэтому на этот случай у них были специальные заготовлены дары — небольшие деревянные игрушки и разноцветные бусы. Приближаться к домам они не стали и спустились к реке. Мутные от недавних дождей воды бурной реки были опасны для детей, так что тем наверняка запрещали к ней спускаться. Это значило одно — кто-то да там точно будет. В этом было преимущество того, что им с Карин на двоих было три десятка лет — они ещё помнили своё мышление несколько лет назад.

Расчёт оказался верным, но без чутья Карин детей бы они ни за что бы не нашли. У тех было своё убежище под мостом, тщательно замаскированное в камышах. Подобраться к ним незаметно, чтобы не спугнуть, оказалось непросто — пока что из всего, что требовалось от них на этом задании, это оказалось самой сложной задачей. А когда они спустились в камыши, дети — две девочки лет семи-восьми и малыш лет пяти — в панике переглянулись и застыли, а малыш вцепился в юбку одной из девочек, видимо, своей сестры. Убегать было поздно.

— Привет, — протянула Карин, стараясь выглядеть как можно более дружелюбной. — Не бойтесь, мы вас не выдадим.

— Тётеньки, а вы здесь откуда? — пропищала девочка.

Тётеньки. Сакура только радовалась, что ей не так уж и много лет — и такое обращение. С другой стороны, в её возрасте простые девушки из сёл уже могли свадьбу планировать, а там, через несколько лет и детей рожать. То, что ей казалось далёким и невозможным, для детей было для неё, здесь было нормой жизни.

— Мы просто с семьёй мимо проходили, в большой город идём, — отчасти это было правдой, так или иначе, прежде чем возвращаться к Орочимару, им нужно было дойти до города и закупиться у местного аптекаря.

— А зачем под мост залезли? — хитро прищурилась старшая из девочек. Недооценивать их смекалку не стоило.

— От родителей прячемся. Вы ведь тоже? — Сакура сделала ещё одну попытку убедить детей и себя заодно, что выглядит юной.

— Ага, — вроде бы сработало.

Втираться в доверие к детям долго не пришлось. Они поболтали о том о сём, рассказали пару небылиц, на ходу придумывая собственную историю. Можно было не бояться наговорить ерунды или противоречить самим себе: дети этого всё равно не замечали, с восторгом глядя на новых знакомых. Алые бусы растопили сердца девочек настолько, что те чуть не подрались за них — пришлось спешно искать вторые. Карин, хоть и участвовала в беседе, была крайне рассеяна: всё её внимание было обращено вовне, чтобы вовремя заметить приближающихся людей. Человека с малым запасом чакры заметить было не так уж и просто, тех же детей, вероятно, Карин отследила потому что среди них был кто-то хоть немного одарённый, но шум реки заглушал звуки, так что можно было не бояться, что их кто-то услышит, поэтому Сакура не волновалась по этому поводу.

— У тебя класивая ленточка, — малыш ткнул пальцем в сторону шеи Сакуры.

Та машинально коснулась ошейника. Лента, чокер — все эти названия были жалкими эвфемизмами, попытками скрыть от самой себя своё бедственное положение. Время шло, а она всё никак не могла привыкнуть к ощущению удавки на шеи. Ей часто снились кошмары, в которых иглы пронзали её шею, и она умирала, так ничего и не добившись. Она всё ещё была бесконечно далека от освобождения. Часть работы была проделана, но…

— Что у вас за могилка неподалёку? — спросила Карин, переводя тему. — У вас что, кто-то умер?

— Он по реке приплыл, — девочка махнула рукой в сторону так беззаботно, что можно было подумать, что мертвецы попадают в деревню каждый день. — Его и закопали, чтобы он воду не травил.

Значит, Ринджи убили не здесь, по крайней мере, если верить детям. Неужели не сумели спрятать труп? Глупости. Мог ли Ринджи умереть уже в воде, упав туда, например, в попытках сбежать от врагов? Без тела говорить об этом было бессмысленно, а значит, как бы это ни было неприятно признавать, выход был один.

Попрощавшись с детьми, Сакура с Карин направились по обратной дороге от деревни. Чем дальше они отходили от могилы Ринджи, тем лучше становилось настроение Карин — она уже предвкушала возвращение в убежище к Саске. Сакуре было даже жаль её разочаровывать, но когда они отошли на достаточно большое расстояние, чтобы их никто не услышал, Сакура тяжело вздохнула и мрачно произнесла:

— Мы будем выкапывать труп.

* * *

Они дождались ночи в лесу, поужинав припасами, которые взяли ещё в трактире. Осенние вечера были прохладными, но, по крайней мере, не так давно исчезла мошкара. Разжигать костёр было опасно, но и замерзать в их планы не входило. Сакура столкнулась с этой проблемой ещё в свою первую миссию, когда они с Кабуто отправились в Кумо, так что ещё в первые месяцы своего обучения решила эту проблему. Научившись ускорять и замедлять циркуляцию чакры в теле нужным образом, можно было контролировать и ток крови. Карин этому фокусу тоже давно научилась, для неё он казался прост и интуитивно понятен. Сакуре понадобилось значительно больше времени, так что она в очередной раз позавидовала дару Карин. Она бы ни за что не поменялась с той судьбой — быть закусанной до полусмерти жителями своей деревни ей вовсе не улыбалось — но не переставала думать о том, как могла бы распорядиться силами, подобными тем, что были у Карин.

Сакура не теряла времени даром: ещё собираясь в дорогу, она взяла с собой пару свитков. Никаких запретных дзюцу или тайных знаний, в случае обыска даже самый придирчивый шиноби не смог бы найти, к чему придраться, разве что заподозрить в символах на бумаге шифр. По сути, это он и был — для большинства значки вроде загогулины интеграла не имели смысла. Но и научной деятельностью, порождающей новые открытия, это было не назвать — обыкновенные учебные упражнения из самого жуткого задачника в Конохе, за авторством Орочимару, разумеется. Карин косилась на неё с жалостью: ей было непонятно, как можно по доброй воле в свободное время заниматься чем-то подобным.

— Давай просто выкопаем Ринджи, возьмём его ДНК, закопаем обратно и вернёмся, — предложила Карин без особой надежды. — А Кабуто уже воскресит Ринджи и допросит.

— Ринджи мог и не видеть собственных убийц, — предположила Сакура. — Нужно прямо сейчас узнать как можно больше.

— Бред, — скривилась Карин. — Ты ищешь оправдания. Тебе просто хочется выполнить миссию идеально, чтобы впечатлить Кабуто.

Сакура покраснела. В словах Карин была доля правды: на самом деле ей было плевать, как именно умер Ринджи и кто приложил к этому руку. Но в одобрении Кабуто она не нуждалась. Успех на миссии ей нужен был для собственного успокоения. Последние месяцы её преследовали неудачи. Работа над тем, чтобы освободиться от ошейника, не то, что двигалась медленно — она стояла. С обучением целительству тоже всё было не так хорошо, как хотелось бы: это в первый год ей казалось, что она двигается семимильными шагами, а теперь, когда основы были изучены… В общем, ей нужна была хоть одна победа. Можно было бы, конечно, ответить Карин, что это она делает всё ради Саске, но тогда та бы обиделась и могла отказаться помогать. Поэтому Сакура примирительно сказала:

— Я же не заставляю тебя изучать его тело. Просто будь рядом, на всякий случай.

Небо было ясное, луна и звёзды давали достаточно освещения, чтобы найти могилу, и Сакура сочла это хорошим знаком. Среди разработок Орочимару и Кабуто были капли, способные дать ночное зрение, но Сакура не взяла их с собой, а дополнительные источники света привлекли бы внимание.

Земля близ реки в сезон дождей была болотисто-влажная. Копать такую было бы настоящим мучением, даже будь у Сакуры и Карин нормальные лопаты, а не их разваливающиеся подобия, украденные из села. Они обе умели пользоваться стихией земли, но использовать ниндзюцу бесшумно бы не получилось. Впрочем, у Сакуры уже был план на этот счёт. Сперва она вытянула всю влагу из земли, та подсохла, стала плотнее. Затем коснулась пальцами земли и использовала собственное изобретение — начала разъединять комья, измельчая и рыхля землю. Вскоре та больше походила на песок. Забавно, что этому она научилась, когда они с Кабуто обустраивали оранжерею в убежище. Это был редкий случай, когда дзюцу изобретали не для войны, но для созидания, и тогда она была этим чрезвычайно довольна. А теперь, вот ирония, с его помощью она доставала из земли труп.

Убрать сухую рыхлую землю тихо уже было несложно. Карин просто сгребла в её сторону. Повезло, что тело Ринджи не закапывали глубоко — так, присыпали для вида. Его завернули в холстину, которую Сакура развернула без особого труда. Карин держалась в стороне, демонстративно зажав нос пальцами — тело уже начало источать запах разложения.

Первым делом Сакура срезала клок волос — пригодится, если Кабуто всё же решит воскрешать. Для Эдо Тенсей подходила любая часть человека, даже малая часть крови, но пробирок с собой у Сакуры не было, а отрезать палец не хотелось, мешало чувство остаточной брезгливости. Затем приступила к осмотру тела.

Причиной смерти была ножевая рана на горле, но и других ран и ушибов на теле было немало. Можно было подумать, что Ринджи продолжительное время сражался с кем-то, но проиграл. Внимание Сакуры привлекли странные царапины на левой руке. Ничего серьёзного, но они были слишком тонкие, не похожие на случайные порезы.

— Сакура, кто-то приближается. Несколько человек, шиноби, — предупредила Карин. — Надо срочно уходить.

Сакура потрясла головой. Она почти закончила осмотр. Что-то было не так, но понять, что именно — не получалось.

— Сакура! — настойчиво повторила Карин. — Уходим!

Сакура стряхнула с себя оцепенение. Не хватало только из-за любопытства столкнуться с вражескими шиноби. Мысль она додумает чуть позже, сейчас времени не хватало даже на то, чтобы закопать труп. Ну и пусть судя по всему, те, кто идут к ним, и так уже всё знают. Может, они и могилу восстановят, чтобы не привлекать внимание жителей, но об этом можно было только мечтать.

Они бросились к реке: если у противника и были сенсоры, то вода должна была их сбить со следа. С преследователями они развернулись чудом: стоя по колено в ледяной воде, Сакура обернулась и увидела силуэты у разворошённой могилы. В свете луны блеснула белая маска одного из них, это могло значить только одно: АНБУ. Если верить пареньку-разбойнику и здравому смыслу — АНБУ Тумана. Не они ли и убили Ринджи? Пока что всё указывало на это.

Большую часть пути они шли по реке, а не в ней, но ноги всё равно окоченели. Когда Сакура совсем перестала их чувствовать, она предложила Карин остановиться, и та охотно поддержала задумку. Ускорять циркуляцию чакры на ходу было неудобно, поэтому они уселись под старым клёном. Карин тут же вытащила из походной сумки одеяло и укуталась, не предлагая поделиться. Сакура не обиделась — Карин была собственницей, и осуждать её за это было глупо. Теперь, когда они никуда не спешили, можно было спокойно обдумать увиденное.

— У Ринджи были необычные царапины на руке. Ты его знаешь чуть больше моего, не знаешь, что это может быть? — спросила Сакура, вспоминая недавние рассказы Карин о знакомстве той с Ринджи.

— Летучие мыши, — неожиданно дала ответ Карин. Её зубы наконец-то прекратили отстукивать мелкую дробь. — Его призывные животные, но он с ними связан куда теснее, чем обычные шиноби. За счёт чего они его беспрекословно слушаются… слушались. А он поил их своей кровью.

— Платил? — непонимающе нахмурилась Сакура. Это не было похоже на тесные отношения. Она знала не так много призывных животных, но даже у Какаши с его псами было больше доверия.

— Да нет же! — раздражённо рявкнула Карин. Бессонная ночь давала о себе знать — она выглядела бледной и уставшей, а сдерживать себя никогда не умела. — Он поил их по доброй воле, это что-то вроде… слияния. Он перенимал в себя их качества и знания, как-то так. Это и заинтересовало Орочимару в своё время.

Царапины ни о чём не говорили, однако Сакура не сомневалась — было ещё что-то, что она упускала. Если бы только у неё было тогда чуть больше времени, чтобы внимательнее осмотреть Ринджи… Но приходилось руководствоваться тем, что оставалось в памяти.

— Я поняла, — внезапно произнесла Сакура, дивясь собственной наблюдательности. Совсем недавно она бы этого не заметила. Что там она — окажись на её месте Кабуто, не факт, что он бы рассмотрел то, что удалось ей.

— Поняла, что нам не стоило ворошить могилу? — кисло отозвалась Карин.

— Раны на теле. У них ровные края, и… было слишком мало крови, — Сакура говорила быстро, отрывочно, боясь упустить мысль. — Их наносили уже мёртвому человеку. Ринджи перерезали горло, а уже затем нанесли остальные удары.

— Зачем? — Карин оживилась. Прежде она сидела, положив голову на согнутые колени, но теперь заинтересованно подняла голову, внимательно глядя на Сакуру.

— Одна единственная свежая рана, не считая царапин, значит, что Ринджи не особенно-то и сопротивлялся. Её нанесли не со спины, а спереди, — Сакура встала, провела рукой по древесной коре, представляя, как если бы там была чужая шея. — Человек стоял прямо перед ним, а Ринджи и не шелохнулся? Странно. Это и пытались скрыть.

Судя по всему, выходило так, что Ринджи убил кто-то, кому тот доверял — иначе не подставился бы так под удар. Существовала одна загвоздка: исходя из того немногого, что знала Сакура, Ринджи вообще никому не доверял. Значит, причина его неподвижности была в другом. Он… не мог сдвинуться? Подобный эффект можно было получить от гендзюцу, но, если верить Карин, Ринджи до того был един с мышами, что те могли бы вывести своего хозяина из иллюзий. И главное — убийство под гендзюцу совершенно точно незачем было скрывать.

— Если ты права, то это не были АНБУ Тумана, — тихо констатировала Карин то, что уже давно вертелось на языке у Сакуры. — Если бы они убили его, то потом бы спрятали тело, а не скрывали детали смерти. Они на своей территории, им незачем усложнять устранение шпиона.

Задание с самого начала не казалось Сакуре простым, но сейчас у неё начинала болеть голова от попыток сопоставить все детали. Кабуто и Ринджи встречаются в трактире. Ринджи покидает трактир, его убивают, а затем старательно маскируют детали. Рядом — банда Ютаки, которая бесследно исчезает вскоре после убийства Ринджи, и АНБУ. Что из этого было важным, а что следовало отбросить? И чему из этого следовало верить? Кабуто мог утаить от них что-либо, а значит…

— Нам надо вернуться в трактир и продолжить расследование, — решила Сакура.

Карин демонстративно громко застонала.

— Нам нужно вернуться в Убежище и передать Кабуто ДНК Ринджи, и всё! Что нового мы найдём в трактире?

— Свидетелей, — прямо сказала Сакура. — Опросим всех, кого можно, ещё раз, не осторожничая — терять нам уже нечего.

* * *

Легенда у них была банальная, что уж там — Сакура её использовала слишком часто. Помогло то, что она знала, что Кабуто останавливался в трактире под привычным именем Рёдзи. А она снова была Микако — его маленькой двоюродной сестрой. Теперь ещё добавилась нестройная история о том, как они с Карин искали пропавшего Рёдзи. Сперва говорить об этом прямо не рискнули — кузен связался с нехорошей компанией — имелась в виду банда Ютаки — и напросились тогда на ужин и ночёвку, в надежде что-то разузнать. Теперь же, признавая своё поражение, они умоляли Юми рассказать что-нибудь о Рёдзи — за ещё один день помощи на кухне, разумеется.

— Я сразу почуяла, что с вами, девочки, что-то не так, — тяжело вздохнула сердобольная Юми, поверившая каждому их слову. — Сказали бы сразу, может, и проще было бы вам брата найти…

К досаде Сакуры, всё, что рассказала Юми, совпадало с тем, о чём им поведал Кабуто. Было бы куда легче, солги он им — можно было бы прямо сейчас к радости Карин возвращаться в убежище и обвинять его в обмане. Единственное новое, что отметила Юми — Хиоти, та пропавшая девушка, недолго сидела рядом с Кабуто, но это ничего не давало. Они могли говорить о чём угодно.

— А кроме Хиоти, Рёдзи ваш вроде бы только с Синим много говорил, — закончила Юми.

— С кем-кем? — переспросила Карин.

— С пьянчужкой местным. Он даже имени своего не называет, — презрительно поджала губы Юми. — Околачивается здесь, потому что больше идти некуда. Рёдзи ему из жалости оплатил комнату на неделю вперёд…

Сострадание у Кабуто? Проще можно было поверить в трудолюбивого Шикамару. Кабуто никогда и ничего не делал просто так. Был ли этот Синий шпионом, членом АНБУ или криминальным авторитетом? Юми настоятельно не рекомендовала им с связываться с Синим, и Карин с Сакурой согласились, что подобное было бы слишком опасным. Иное их поведение бы вызывало подозрения. Они итак уже вели себя уж очень странно, с точки зрения Кабуто это был конспирологический провал, но сейчас Сакуре разгадка была куда важнее красоты исполнения.

Этой ночью к неудовольствию Карин им снова было не до сна. Едва трактир стих, они выскользнули из чулана и направились по лестнице наверх. На лица надели бумажные маски — хрупкие, тонкие, не чета тем, что были у АНБУ. Дверь в комнату Синего была предсказуемо не заперта. Судя по описываемому Юми количеству сакэ, которое он в себя вливал ежедневно, чудо, что она вообще была закрыта.

Вонь спиртного, пота и немытого тела стояла такая, что Сакуру чуть не стошнило. Запахи гнили и разложения переносить было проще. А вот Карин, как ни в чём ни бывало, без привычной брезгливости, подошла к кровати и потрясла спящего на ней Синего за плечо.

— Проснись!

Безуспешно. Привести Синего в чувства удалось только благодаря пузырьку с нашатырём и неоднократному подсовывания того прямо к сопящему носу. Мужчина закашлялся, сел на кровати, глаза его были мутными и непонимающими.

— Крикнешь — умрёшь, — сразу предупредила Сакура. По словам Юми, раньше тот был наёмникам, и должен был на веру принимать такие угрозы.

— Чего надо? — прохрипел тот.

— Тебе неделю назад оплатил комнату один человек, — Сакура надеялась, что алкоголь не выбил последние остатки разума из головы Синего. — Помнишь его?

Бывший наёмник усмехнулся, провёл языком по пересохшим, потрескавшимся губам того самого синюшнего оттенка, за который он и получил прозвище.

— Помню, — сипло проскрипел он. — Очкарик. Выпил больше моего.

Сакура прекрасно помнила, что на Кабуто не действовал алкоголь, равно как и большинство ядов. Пил, чтобы втереться в доверие к Синему, но ради чего?

— О чём вы говорили? — продолжила допрос она.

— А, демоны, я что, помню что ли? — пробормотал Синий недовольно. Учитывая, что от его ответов зависела его жизнь, Сакура была склонна ему верить, но Карин в кои-то веки проявила упорство. В её руке блеснула золотая монета.

— А если так? Этого хватит на ещё неделю проживания здесь.

Синий задумался. Он вспоминал мучительно медленно, борясь с головной болью и тошнотой. Алчность победила похмелье.

— О свободе мы говорили, — наконец, заявил он. — И я ему сказал, что он раб, вот.

Больше ничего содержательного из Синего извлечь не удалось. Кабуто ни о чём его не спрашивал, зато очень убедительно отыгрывал роль пьяного. Во всяком случае, даже Синий поверил, что Кабуто захмелел. Для чего или для кого был этот спектакль? А ещё Синий упомянул деталь, о которой умолчала прежде Юми: в ту ночь, в которую Кабуто и Ринджи ночевали в комнатах на втором этаже, внизу произошла драка из-за симпатичной подавальщицы, в описании которой угадывалась Хиоти. Дело замяли, вероятно поэтому Юми не стала об этом вспоминать. Драка вышла шумной, но недолгой. Могло ли за эти пять минут произойти что-то значимое?

Сакура воспользовалась случаем и осмотрела комнату. В похожих спали Кабуто и Ринджи. Окна слишком узкие, чтобы в них мог кто-то влезть. Почти нет мебели, негде спрятаться. Никаких зацепок.

— С утра отправимся в убежище, — пообещала она Карин, засыпая.

Проснувшись, они не спеша позавтракали кашей — та была на удивление вкусной: то ли Юми улыбнулась удача в готовке, то ли они просто слишком оголодали за последнее время, чтобы привередничать. Сакура всё ждала, когда же Синий спустится с лестницы: несмотря на маски и опьянение Синего, в глубине души она боялась, что тот их узнает. Но тот всё не шёл. Она уже забеспокоилась, не убили ли того — после Ринджи она уже ничему не удивилась бы — но тот вышел, и пошатываясь, плюхнулся на стул, закрывая лицо руками.

— Удивительно, что так рано вылез, — прокомментировала Карин. — Обычно с похмельем люди дольше мучаются.

Сакура поднесла к губам кружку с чаем и остановилась.

— Люди с похмельем долго не выходят из своих комнат? — с полувопросительной интонацией произнесла она очевидное.

Вот для чего Кабуто нужно было пить столько сакэ — это был предлог не выходить из комнаты подольше, выиграть время, чтобы…

Ночью в трактире что-то произошло. Хозяин трактира и Юми были отвлечены дракой, спровоцированной Хиоти, которой так приказал сделать Кабуто. Себе же Кабуто обеспечивал алиби. Раны на теле Ринджи были нанесены таким образом, чтобы составить неверное впечатление о его смерти. А умер ли он вообще у реки? Могли ли его убить здесь, в трактире? Но Юми подтвердила: Ринджи покинул трактир сам. Или кто-то, внешне походящий на Ринджи? Чтобы изобразить это, у Кабуто было время — то самое, пока все были уверены, он приходит в себя после выпитого.

Но как Кабуто, если это был он, убил Ринджи бесшумно? Ринджи едва ли не увешал пространство вокруг кровати сигнальными печатями, во сне перерезать глотку ему бы не получилось. Проще всего было бы обездвижить, отравив, но по словам Юми, Ринджи ничего не ел и не пил — ей ей запомнилась такая странная осторожность. Разве что… царапины. Если Кабуто каким-то образом нанёс яд на летучих мышей, те могли передать его Ринджи.

Зачем Кабуто это сделал, и главное — на что надеялся, посылая их? Это всё не имело значения. Карин пока не нужно было знать о догадках Сакуры. А вот Кабуто... Как бы ни был неприятен Ринджи, он был убит за спиной Орочимару — очень нетипично для Кабуто было вот так подставлять своего господина. Он отдаст всё, что Сакура пожелает, чтобы правда не всплыла наружу. И она не продешевит.