Кто не знает Черри Сью, Гарри Поттера сестру? (джен)

Да, это правда, мы вошли не смиренно, не как прихлебатели и искатели ваши, а подняв голову, как свободные люди, и отнюдь не с просьбой, а с свободным и гордым требованием (слышите, не с просьбой, а требованием, зарубите себе это!).

— Ф.М. Достоевский, «Идиот»

Лонгботтомы вроде были отличные люди, всеми уважаемые. Он — суровый мракоборец, она — его неутомимая боевая подруга, совсем как Невилл пересказывал. Оба члены Ордена Феникса с момента его основания.

И всё же вскоре после знакомства с уверенными в своих поступках родителями друга Черри сильно в них разочаровалась и даже начала их бояться.

* * *

Начиналось всё совершенно обыденно: в Сочельник профессор Снейп опять задержал её до утра. Строго говоря, мадам Помфри просила об одном флаконе концентрата настойки руты, а не о трёх литрах, но, как приговаривают некоторые магглы, много — не мало, рельсы — не шпалы. Поэтому освободились зельевары только к рождественскому завтраку.

А во время завтрака Черри пришло письмо от младшего секретаря министра с приказом срочно явиться по очень важному делу, которое оказалось визитом в Нору с целью завербовать Гарри. Готовясь к посещению дома, Перси очень нервничал, и Черри ему посоветовала мягко попросить прощения за то, в чём он действительно считал себя виноватым, и не касаться в разговоре остального.

Впрочем, инструктаж не спас его от полетевшей в лицо тарелки пастернака, и Черри пыталась разрулить семейный раздор, но лишь услышала напоследок: «Мы тебя, конечно, любим, но катись-ка ты отсюда!» — от друзей и «Возьмите с собой вот эти десять бутербродов, а не то как скелеты ходячие» — от миссис Уизли. Бутерброды оказались вкусными. Их хватило не только на Черри, Перси и Скримджера, а ещё и на дежурных мракоборцев: настоящий Рождественский пир получился.

Вернувшись в замок, Черри получила от наставника взбучку за длительное отсутствие. «Эх, надо было и ему бутерброд захватить! Может, подобрел бы», думала Черри, принимаясь за универсальное успокоительное. Шли вторые сутки без сна, в голове у Черри всё смешалось, вся сосредоточенность уходила на аккуратное следование рецептам — и когда Снейпа вызвал к себе Тёмный лорд, оказалось, что уже близится полночь.

— Не знаю, когда я завтра вернусь, поэтому с вас — помешать раствор в каждой колбочке четырнадцать раз по часовой стрелке. Ровно в шесть тридцать, не позже! — наказал Снейп перед уходом.

Черри уже не надеялась на свою память, поэтому взяла перо и жирно намалевала время и задание у себя на запястье. Проснулась, вздохнула, посмотрев на каракули от съехавшего по руке пера, и вновь нарисовала напоминание, теперь уже наяву. И наяву отправилась в башню Гриффиндора.

Но нет! И теперь ей не было суждено добраться до постели. Портрет Полной дамы сам по себе отворился, ей навстречу вышли трое Лонгботтомов и сказали, что им срочно нужна её помощь.

— Люди! Я почти двое суток на ногах. Ничего не соображаю. Вроде как сумасшедшая…

— Вот это нам и надо, — обрадовался мистер Лонгботтом и протянул ей длинную чёрную мантию из блестящей материи.

— Я в последний раз в подобном состоянии орала, угрожала и пела Интернационал, — посчитала нужным сообщить Черри.

— Петь не надо. Орать и угрожать — сколько сердцу угодно! — разрешила миссис Лонгботтом, поднося к её губам флягу с Оборотным зельем. Потом этот же напиток приняли и Лонгботтомы, а для надёжности натянули зелёные маски с узкими прорезями для глаз.

Остаток того дня — а вернее, ну очень позднего вечера — Черри помнила смутно. Вроде они перенеслись камином из кабинета Лонгботтомов в банк. Кажется, в подтверждение личности миссис Лестрейндж у неё спросили палочку, на что она с криком «А это вы видели?» выхватила из кармана кинжал с резной ручкой. Ход сработал, и их, наверное, пропустили, потому что затем они будто бы грабили сейф Беллатрисы.

По возвращении Невилл отчаянно тянул и подталкивал её в сторону башни, не разрешив расположиться на ночь ни на полу рабочего кабинета родителей, ни в оконной нише в коридоре, ни стоя, в обнимку с доспехами. В факультетской гостиной он, похоже, сдался, потому что наутро Черри обнаружила себя на коврике у камина с кинжалом под головой вместо подушки.

Стрелки часов показывали начало восьмого, и в ужасе оттого, что проспала, Черри помчалась в лабораторию, хоть и знала, что опоздала. К счастью, растворы в колбочках уже домешивала Алиса Лонгботтом, заметившая вчера вечером предусмотрительное напоминание на запястье Черри.

— Ну что ты, не стоит благодарностей. Мне ведь совсем нетрудно тебя подменить, — улыбнулась Алиса. — Кстати, ты выяснила вчера у Гарри, каким шипением открывается Тайная комната?

Ни в лице, ни в голосе миссис Лонгботтом не было совести за вчерашнее ограбление. «Наверное, они просто эти… коммунисты. Вот и раскулачивают богатеев вроде Лестрейнджей, чтобы раздать имущество народу. Конечно, они гордятся, а не стыдятся нашего преступления, ” — объяснила Черри поступок новых знакомых, но кинжал отдала на всякий случай Невиллу. Из всех обитателей Хогвартса, включая её саму, младший Лонгботтом казался ей наиболее адекватным.

* * *

«Они что, и Хогвартс раскулачивают? Причём так смело, будто уверены в полном праве так поступать, ” — подумала Черри тридцатого декабря, застукав Фрэнка и Алису за выносом самоцветной диадемы из Выручай-комнаты.

— Мистер и миссис Лонгботтом, я хотела спросить…

— Черри, нам сейчас ужасно некогда. Лучше скажи, ты нигде не видела золотистого такого медальончика с зелёной гравировочкой? Ага, говоришь, такой вернули Флетчеру, когда выпускали его из Азкабана? Почему спрашиваем? Да просто интересно, забудь, и вообще мы торопимся…

Вечером тридцать первого декабря Лонгботтомы отправились на площадь Гриммо — встретить Новый год со старыми друзьями из Ордена. Черри столкнулась с ними, когда в час ночи возвращалась из лаборатории. Фрэнк крутил на пальце цепочку медальона.

«Даже у мелкого жулика имущество отнимают!..» Вот в этот момент Черри и стало страшно.

А ещё страшнее ей стало утром первого января за завтраком, когда Лонгботтомы решили сделать ей подарки.

— В Рождество не успели, так хоть с Новым 1997 годом тебя поздравим! Вот тебе сапоги кожаные, почти не ношеные, — сказал Фрэнк, передавая свёрток.

— А вот ткань на парадную мантию — ты ведь любишь шить, фасон сама выберешь, а нежно-розовый цвет тебе к лицу, — добавила Алиса.

«Ах, на этот-то раз кого они раскулачили? — ужаснулась Черри. — И коли у меня теперь тоже первосортные шмотки, когда они примутся раскулачивать и меня?»

Она подошла со своими опасениями к Невиллу, но тот, конечно, нисколько не сомневался в благородстве и высоких целях родителей.

— Черри, ты ведь не в курсе всего, что делают Снейп и Дамблдор, но всё равно им доверяешь, просто потому что они в Ордене Феникса, верно? Вот и папа с мамой: что не сделают, всё ради нашего общего дела, чтобы Волан-де-морта наконец победить.

— Так мне краденые вещи дарить — тоже ради нашего общего дела? — возмутилась Черри.

— В смысле краденые? Сапоги эти ещё моя бабушка надевала в молодости. А за тканью мама в Хогсмид вчера бегала! Надумаешь ты иногда всякого…

* * *

Начался семестр, и Лонгботтомы загорелись идеей подготовить всю школу к возможным военным действиям и всяким непредвиденным обстоятельствам. Но эта идея далеко не зашла.

— Нет, вы не имеете права внедрять в обязательную программу занятия по строевой подготовке и военной дисциплине, — отрезала профессор Макгонагалл. — У нас школа, а не мракоборский корпус.

Пришлось остановиться на факультативах для желающих. Но здесь Лонгботтомы допустили несколько ошибок.

Во-первых, руководить маршировкой они назначили новенького члена Ордена, Седрика Диггори. В результате основной контингент заинтересовавшихся в занятиях составили девочки, которые постоянно хихикали, почти его не слушали и при каждом удобном случае говорили: «Ой, у меня нога болит. Отнесите меня в лазарет, пожалуйста!» Седрик от их хлопанья ресничек безмерно смущался, тем паче что у него, вообще-то, была девушка, которая, вообще-то, до сих пор в Хогвартсе училась и на занятиях неотступно за ним следила.

Фрэнк спохватился и заменил Седрика на Грозного Глаза Грюма. Основной контингент мгновенно слинял, а с оставшихся бывший мракоборец драл по три шкуры, пока они не перестали путать команды «смирно» и «вольно» и не выучили как следует, где у них лево, а где право. Но оставшихся было всего пять человек, поэтому строй из них всё равно получался не слишком зрелищным. Были это Гарри и Рон (будущие мракоборцы), Невилл (поддержать родительскую инициативу), и Джинни (за компанию) и Черри (под предлогом сбегать из лаборатории на свежий воздух — Лонгботтомам и всей их деятельности озверевший Снейп отчего-то не перечил).

После инцидента с отравленной медовухой Алиса попросила целительницу Фрезию Гринграсс провести для желающих курс оказания первой медицинской помощи. Но даже на этих полезных, казалось бы, занятиях посещаемость была предельно низкой. А всё потому, что проводились они по субботам, которые большинство учеников предпочитали посвятить вылазке в Хогсмид.

Но Фрезию пониженный интерес учащихся не особенно расстроил, потому что Невилл и Черри на занятиях неизменно присутствовали, и она могла смотреть свой любимый сериал с их участием, заставляя обоих заливаться краской фразами вроде:

— Представьте, что пострадавший — близкий вам человек, которого вы любите. Вот ты, Лонгботтом, кого представлять будешь?

— Маму, — отвечал наконец Невилл под смешки однокурсников.

А после занятий Фрезия шла с племянницей Асторией гулять по Хогсмиду и сплетничать про учеников. Вообще-то племянницы у Фрезии было две: Астория и её старшая сестра Дафна. И сплетничать больше любила Дафна. Но Астория зато больше любила тётю Фрезию и ради того, чтобы побыть с тётей, готова была немного посплетничать.

— И как развивались отношения Лонгботтома и Сью за эту неделю? — спросила в очередной раз тётя Фрезия.

— Да никак не развивались, — пожала плечами Астория. — Они ведь только в столовой встречаются, там едят быстро и по отдельности. Ну и ещё на маршировке. Только я туда не хожу, там руководитель — зверь.

— А после занятий?

— А после занятий Черри торчит у Снейпа. И по выходным тоже. Он её наказал на весь год.

— За что?

— А кто же его знает? Может, и не наказал, а она просто ему с чем-то помогает.

— Вот ведь сволочь — прибрал к рукам девочку, не даёт ей ходить на свида… я хотела сказать, не отпускает достаточно времени отдыха молодому организму! А посмотришь на него — ничего такой дядька…

— Тётя Фрезия, ты ничего не хочешь мне рассказать? — ехидно спросила Астория.

— Мне пора. Ночное дежурство скоро, — ответила тётя и убежала.

* * *

Свидания были, пожалуй, последним, о чём думала Черри той весной 1997 года. Первое, о чём она всегда думала — это как бы завалиться пораньше спать. Но стоило ей прийти к Снейпу и заняться всем, что на ней висело — зельями, отчётами по зельям, донесениями членов Ордена, обсуждениями планов Пожирателей — как «пораньше» превращалось в «попозже», а не то и в «к следующему утру».

Каждый день она просыпалась с надеждой, что уж сегодня у неё получится побыстрее разобраться с учёбой и с работой, и поэтому старалась не отвлекаться ни на что лишнее. Но помощь другим она «лишним» вовсе не считала. Она же человек, в конце концов. Занятой, но человек.

— УБИЙСТВО! Убийство в туалете! — прозвенел по коридору голос Плаксы Миртл. И Черри, несмотря на то, что спешила на ужин, развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась выяснять, в чём дело.

У двери она на мгновение остановилась: табличка с буквой «М» действовала на неё лучше отталкивающих чар. Но внутри помещения продолжал верещать призрак, и Черри всё-таки вошла внутрь, где истекал кровью лежащий на полу Драко Малфой.

«Пункт первый: позвать на помощь более опытных в медицине, ” — вспомнила Черри уроки мисс Гринграсс и отправила ласточку.

«Пункт второй: оценить безопасность обстановки»…

Когда в помещение ворвался Снейп, Черри уже дошла до шестого пункта и залечивала на пострадавшем раны. Снейп доделал начатое в три раза быстрее, поставил Малфоя на ноги, не забыл снять с Черри двадцать баллов за присутствие в мужском туалете и отправил её отвести пострадавшего в лазарет, чтобы самому заняться нарушителем. Гарри, то есть.

* * *

— Сью, иди своей дорогой, — настойчиво попросил Малфой, оглядываясь по сторонам — не заметит ли его кто в обществе грязнокровки? Но коридоры были пусты; все ученики собрались в столовой.

— Я не могу, мистер Малфой, сэр. Мне Снейп сказал, чтобы я с вами пошла. Что мне, не слушаться своего начальника, а, мистер Малфой, сэр?

— Сью, иди, я сказал. А не то я тебя прокляну.

— Не надо меня проклинать. Вам с такой кровопотерей это сейчас вредно, сэр.

— Ничего мне не… — начал Малфой, но его вдруг занесло на повороте. — Ладно. Только давай быстрее пойдём, что ли, — он ещё раз осторожно огляделся вокруг и прислушался. Никого.

Ему вдруг пришла в голову идея — просто убежать от сопровождающей. И он помчался по коридору, нырнул за угол, выждал, ринулся в другой коридор; кровь отчётливо стучала в висках. Но Сью тоже быстро бегала и почти от него не отстала. Всё быстрее и быстрее — по лестнице вниз, по коридору направо, по коридору налево, по лестнице вверх…

От интенсивного подъёма вдруг потемнело в глазах, и он рухнул на лестницу, потеряв сознание. К счастью, всего на пару секунд, ибо Сью, похоже, не успела этого заметить: когда он очнулся, она как раз приземлилась сбоку, видимо, тоже споткнувшись. Cловно сквозь вату донеслись до него её слова:

— Мистер Малфой, сэр! Вы в порядке?

— Сама глядела бы под ноги, Сью! — огрызнулся он в ответ, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на сопровождающей. — О тебя, видимо, и споткнулся.

— Но ведь я была позади, сэр, — вяло возражала Сью, наблюдая за его тщетными попытками подняться с лестницы. В конце концов она перекинула его руку через шею и почти потащила на себе.

Он не стал спорить: кружилась голова, гудело в ушах, лестница плясала перед глазами, и он опасался, что вновь грохнется в обморок — перед Сью, конечно, лучше, чем перед другими гриффиндорцами, эта хоть не станет потом поддразнивать — но всё-таки разумнее этого избежать. А не то Сью ещё расскажет мадам Помфри, та и не выпустит его из лазарета до утра, а ему этим вечером ещё с Исчезательным шкафом нужно поэкспериментировать.

Рассуждая таким образом, на этот раз он покорно позволил девушке довести себя до самых дверей лазарета.

* * *

Малфой не знал, что на самом деле пролежал на лестнице без сознания не пару секунд, а немного дольше. И что Черри, разумеется, это заметила и даже кое-что успела предпринять. И что это «кое-что» на этот раз ничуть не соответствовало инструкции по оказанию первой помощи, которую она вызубрила на занятиях у мисс Гринграсс.

«Пункт первый: убедиться, что рядом никого нет. Пункт второй: задрать его левый рукав мантии и расстегнуть манжету рубашки…»

На предплечье Малфоя чернела вылезающая из черепа змея. Опасения Гарри подтвердились: его однокурсник действительно носил метку Пожирателя смерти.

После третьего пункта — вернуть рукав в прежнее состояние, чтобы Малфой, очнувшись, ничего не заметил — Черри задумалась. Вот лежит перед ней человек, принёсший клятву верности врагу и задумавший, возможно, что-то неладное. А что именно он задумал, не знают даже Лонгботтомы и профессор Снейп, потому что Малфой за лето научился окклюменции. Разумеется, если даже у опытных легилиментов ничего не вышло, Черри и пробовать нечего: из её попытки выйдет один только скандал. А что, если применить легилименцию так, чтобы Малфой об этом не узнал?

Пока он без чувств, это бесполезно: его мозг не думает, мыслей не считаешь. А если проникнуть в его сознание в тот самый миг, когда он ещё не до конца придёт в себя? Наверняка его барьер окклюменции будет ослаблен, а промелькнувшие в голове воспоминания не покажутся ему чем-то странным: вряд ли человек хорошо соображает после обморока.

Закатившиеся глаза Малфоя шевельнулись; Черри прошептала «Легилименс!», вытянула из его головы серебристую нить, опустила её в пробирку из кармана и со всей дури впечаталась грудью и подбородком в ступеньки рядом, делая вид, что тоже споткнулась и плюхнулась, и что произошло это лишь пару секунд назад.

— Мистер Малфой, сэр! Вы в порядке?

Только теперь, когда дело было сделано, она обратила внимание на то, как ему действительно было плохо, и сразу пришла в ужас от содеянного. Она проводила его в лазарет — к счастью, на этот раз пострадавший не предпринимал попыток к бегству.

Сама внутрь лазарета она заходить не стала: а не то мадам Помфри увидит, какая она полуживая от хронического недосыпа, и до утра не выпустит, а ей ещё этим вечером надо в лаборатории пятнадцать образцов титровать. И, забыв об ужине, на который она всё равно теперь не успевала, Черри отправилась осуществлять задуманное, но по пути заглянула в рабочий кабинет мистера и миссис Лонгботтом.

— Я всё выяснила о планах Малфоя, — сказала она, положив на стол перед ними пробирку с воспоминаниями. Она хотела тут же уйти, но вместо этого упала на стул, уронила голову на руки и затряслась в безудержных рыданиях.

Она напала на пострадавшего, которому должна была оказать помощь. Она поступила с ним почти так же, как графиня де ла Фер — с Констанцией.

Она стала такой же безжалостной, как миледи Винтер.

* * *

Черри слишком поздно поняла, что Лонгботтомы — не лучшие кандидаты на роль собеседников, которым можно излить душу. События зимних каникул подсказывали, что совесть у Фрэнка и Алисы была ещё более неправильной, чем у неё самой.

Но она не могла молчать. А они её слушали. И потому она говорила.

— …Неужели нашему беспределу, даже если он во имя добра, действительно нет границ? Компромат, воровство, шпионство, угроза оружием, теперь вот и вовсе нападение на бесчувственного мальчика… Может, всё-таки прав был Снейп, когда запугивал меня сомнительным будущим?

— Границы, Черри, каждый человек сам себе выставляет, — философски ответил Фрэнк, наполняя опустевший стакан водой и вновь подвигая его к девочке. — И так уж получается, что в военное время они… смещаются.⁽¹⁾ И что далеко за примером ходить: разве позволили бы мы Снейпу тебя эксплуатировать, если бы ваша работа не была нужна Ордену Феникса? Нет: пришли бы к нему и на полных правах заявили бы…

— Не надо… о Снейпе, — замотала головой Черри. — Он несчастный очень, а на него то Дамблдор кидается, то Волан-де-морт, то вы вот придираетесь. А ему ведь любви не хватает, и не важно, в военное время или в мирное! И Беллатрису, и даже Волан-де-морта человеческая любовь могла бы исправить. А вы — «цель оправдывает средства», «границы смещаются»…

Фрэнк обречённо покачал головой. Сколько он Черри не разъяснял свою позицию, идеалистка не желала отступать от своих возвышенных взглядов. Зато, защищая наставника и произнося банальные, но верные слова о любви, Черри вроде даже позволила своему горю отступить на второй план. А когда банальные слова закончились, Черри задала вопрос, с которого и следует начинать все более или менее конструктивные беседы:

— И что теперь делать?

— Продолжать бороться с Волан-де-мортом, разумеется.

— Да нет… с Малфоем-то что теперь делать? Просить у него прощения нельзя, конечно — пусть думает, что его план до сих пор никому не известен.

— Ты могла бы просто лучше к нему относиться, — посоветовала Алиса. — Да вот хоть перестать называть его «мистер Малфой, сэр».

— Так он сам мне сказал, чтобы я его уважала как старшего, вот я и стала обращаться к нему повежливей… Ах, да это ведь так давно было. Это что же получается — я его ещё и дразнила на протяжении четырёх лет? И начала до военного времени? Ну, беда… А впрочем, я не сдамся! Даже не смотря на то, что не смогла достичь единственной своей цели — не стать такой же жестокой, как миледи.

— Тебе, Черри, просто нужна теперь другая цель, с более мирным настроем, — сказала Алиса.

— Это как в анекдоте: «Прошу доверить мне новую государственную тайну, поскольку старую я по пьяни разболтал».

— Фрэнк! Долго сравнение подбирал? — осадила мужа Алиса. — И потом, никто Черри доверять целей не будет. Пусть она сама определяет, чего ей хочется достичь. А лучше — чего ей вообще хочется делать.

— Мне хочется быть полезной, верить в лучшее и при этом быть в центре внимания, — озвучила Черри свои пожелания, и вдруг ударила себя по лбу. — Ну конечно! И как я сразу до этого не додумалась? Есть ведь цель, которая все мои желания объединяет!

— Какая же? — обрадовалась Алиса.

— Играть в театре! У волшебников нет театров, но это только пока. Но хватит ли у меня знаний и сил, чтобы создать первый театр, пусть даже только школьный? И пойдут ли за мной люди?

— Если бы Гарри поддался таким же сомнениям, Отряд Дамблдора никогда не начал бы существовать, — подмигнула девочке Алиса.

Воодушевлённую беседу прервал внезапно посерьёзневший Фрэнк.

— Цель, конечно, хорошая, но мечтания придётся отложить до более благоприятного времени. Черри, ты, кажется, в лабораторию собиралась?

— Пусть она ещё на пару минут останется! — быстро попросила мужа Алиса. — Черри, раз уж ты у нас отчаянная идеалистка, я думаю, что эту вещь надо отдать именно тебе.

«Опять, что ли, задобрить хотят подарками?» — невольно промелькнуло в голове у Черри.

— То есть, не отдать, а одолжить. Я на неё наткнулась в Запретной секции, ещё зимой, когда мы искали информацию о кре… кхм, очень нужную информацию. А теперь, когда послушала твои рассуждения, сразу о ней вспомнила.

Алиса положила на стол старинную книгу в потёртой обложке. Черри аккуратно открыла… нет, не фолиант — по формату книга скорее напоминала карманный справочник. Шелестя пожелтевшими от времени, с узорами на полях страницами, Черри просматривала заголовки, напечатанные витиеватыми буквами.

Это была книга о том, как творить чудеса, лечить болезни, поднимать друзьям настроение — в общем, о том, что среднестатистический маг объединил бы понятием «псевдонаучная чушь.» Тем более если принять во внимание тот факт, что большинство инструкций даже не требовали применения волшебной палочки, а работали, как сообщалось, через силу безграничной, искренней любви…

Черри вдруг осенила неожиданная догадка. Дрожащей рукой она залезла в скинутый у ножек стула рюкзак и вытянула листок с описанием их с Гарри братской клятвы. В правом верхнем углу листка значился номер страницы: восемьдесят три.

Черри перелистнула книгу на место, где должна была быть страница восемьдесят три, но она была вырвана из книги. Затаив дыхание, девочка приложила страницу из рюкзака — и убедилась, что оборванные края полностью совпадают.

У Черри сразу возникло множество вопросов. Почему эту полезную книгу запрятали в Запретную секцию библиотеки? Кто и когда осмелился вырвать из неё страницу, что попала потом к ней с Гарри?

Дверь кабинета вдруг распахнулась, внутрь ворвался профессор Снейп — одновременно сердитый и довольный, что застукал лаборантку здесь.

— Прохлаждаетесь!.. Я же сказал: проводить мистера Малфоя до лазарета — и бегом в лабораторию! Что вы себе позволяете? — сходу обрушился он на Черри.

Но в этот момент взгляд его упал на заголовок восемьдесят третьей страницы, которую Черри всё ещё держала в руках. Он застыл как вкопанный, несколько мгновений бурно о чём-то соображал, а может, и припоминал⁽²⁾ — потом лицо его исказилось, он открыл рот, собираясь то ли разразиться гневной тирадой, то ли взвыть по поводу чудовищной несправедливости… но вместо этого он вдруг рухнул как подкошенный.

Первым среагировал Фрэнк Лонгботтом.

— Алиса, воды! Черри, в лабораторию! — скомандовал он и добавил будто бы про себя: — Ну что сегодня за день такой нервный? Одна рыдает, другие в обморок падают… Не школа, а сумасшедший дом!

* * *

«Не школа, а сумасшедший дом!» — мысленно согласилась Черри, когда встретившаяся по дороге Панси Паркинсон без приветствий и предисловий отвесила ей хлёсткую пощёчину.

— Небось целовалась с ним по дороге? Осмелилась воспользоваться ситуацией? Уж я тебе покажу, как с моим парнем романы крутить!..

— Да не было ничего такого, Панси! Снейп сказал отвести Малфоя в лазарет — я и отвела. Да, мне было его жалко, но ведь жалеть — вовсе не то, что любить! И как ты только додумалась до романа с поцелуями?

Она не хотела специально проникать в сознание Панси, но стоило ей перехватить взгляд собеседницы, как мысли слизеринки сами штормовой волной хлынули ей в голову:

«Тебе, Сью, легко видеть вокруг только хорошее. Ты ведь и худенькая, и личико у тебя что надо, и везёт тебе всё время несказанно. А я — толстая уродина, называют меня вечно мопсом. И как мне подобного не подозревать, с нашей-то разницей в положениях?»

— А самой-то тебе Малфой зачем? — переменила Черри курс разговора. — Ты ведь милашка, и голос у тебя звучный, сильный — считай, оперный. Ты и без этого странного Малфоя — девчонка хоть куда!

— Издеваешься? — прошипела Панси. — Вовсе я не…

— Да хватит уже оценивать свою привлекательность по мнению гриффиндорцев! Спину выпрями, подбородок подними, улыбнись… ну вот, совсем другое дело. А теперь скажи себе, какая ты умница и красавица!

Панси замотала головой.

— Не-а… я не умница-красавица. Я — королева!

И две девочки уверенным шагом отправились к подземельям: умница-красавица Черри — в лабораторию (наконец-то), королева Панси — в гостиную.

«А что? Вполне себе Анна Австрийская. Или мать Гамлета», — рассеянно прикидывала Черри, поглядывая на изменившийся профиль слизеринки.

* * *

— Ничего. Закончится война — всё-таки станет чуть легче, — успокаивал Фрэнк скорее себя, чем остальных.

— Восхитительный прогноз, — съязвил Снейп. — Да вот только скоро ли?

— Скоро, Северус, скоро. Когда там планируется вторжение Пожирателей, по воспоминаниям Малфоя? Вечером двадцать первого мая? Значит, к утру двадцать второго всё и закончится. Если всё пойдёт по плану, конечно… Кстати, Северус, не затруднит ли вас передать Его Темнейшеству некоторые сведения?

— Не затруднит. Мне только интересно, кто тогда возьмёт на себя Его Светлейшество и уговорит его следовать вашему… нашему плану.

— Я. Не так уж это и трудно — людей переубеждать и направлять, — сказала Алиса, единственная, кто не потерял за вечер самообладания. — Думаю, мне удастся как-нибудь уладить всё с директором — и с Гарри, если понадобится.

— А уж если их предупредить не заранее, а за несколько минут до интересующих нас событий, у них просто не останется лишнего времени на всякие сомнения и рассуждения, — закончил Фрэнк.

1) Если фанфик экранизируют, то в сцене, где Черри обнаруживает Тёмную метку Малфоя, должно зазвучать вступление "Группы крови" Цоя, и во время диалога с Лонгботтомами эта песня должна идти фоном. И это не обсуж... то есть, я далека от кинематографа, может, есть решение получше, но мне эти моменты именно так представляются.

Вернуться к тексту

2) Страничка-то сначала к Снейпу попала! Правда, давно это было, аж в первой главе фанфика...

Вернуться к тексту